Трамлин-полет

- Да никаких. Выясняли, каким путем лучше ехать, - соврал я.

Тронулись. Секунд через тридцать мои "калеки" загалдели, потом вдруг разом умолкли, и только изредка доносилось: "Ну, все, конец - сейчас навернемся! Богданов, ты совсем охерел! У нас же у всех дети!" Или (совсем тихо): "Господи, только бы сразу и насмерть!"

На последнем повороте, хоть я и помнил его коварство, машину так занесло, что я уж было решил сделать разворот на триста шестьдесят градусов, но в последний момент все же удержал автомобиль. Однако не удержи я его, опасности было бы не больше, чем при катаниях на "Американских горках". Но пассажиры этого не знали! Не знали они и того, что по этой дороге я уже больше десяти лет из года в год по многу раз за сезон езжу. Так что шоковая терапия удалась. Когда Велло сбросил скорость до ста двадцати, "калеки" облегченно вздохнули, как помилование получили. Поразил меня Виктор - за все время он не сказал ни единого слова, хотя стоило это ему, полагаю, серьезного волевого усилия. Он-то ведь тоже ни сном ни духом не ведал о нашем с Велло фокусе!

Страсти вокруг быстрой езды улеглись, слава Богу, и все внимание теперь было обращено на ралли. Мы, отслеживая лидеров, переезжали (точнее, переносились) по срезкам от одного допа к другому. Так прошли день и ночь. Утром, как только ралли окончилось, мы с Виктором решили не ждать вечера с его официальными церемониями награждений, а, взяв распечатку результатов с компьютера, обслуживающего ралли, махнули домой в Москву.

Несмотря на изрядную усталость - к этому моменту, если не считать "банного перерыва", пошли четвертые сутки моей вахты за рулем,- я продолжал вести машину еще километров триста, но потом понял, что выдохся. Честно говоря, побаивался я сажать Виктора за руль: во-первых, он тоже устал, мотаясь по всей Эстонии из конца в конец, а во-вторых, он привык к скорости. Такие пересадки, если водители неравноценны,- очень опасны. У меня был неприятный случай со своим штурманом - уже знакомым вам Игорем Афанасенковым. Редкий по надежности водитель! Один из очень немногих, с кем я могу спокойно спать, когда он за рулем (какой бы тяжелой ни была дорога). Секрет успеха его езды предельно прост - скорость должна быть на ступеньку ниже возможностей. Так он и вел себя, а главное, никогда не стремился доказать, что он водитель суперкласса, т.к. цену друг другу мы и так знали. Но и на старуху бывает проруха. Случилось это как раз на том ралли "Жигули", о котором я рассказывал.

Ранним утром, когда все допы были пройдены, оставалось только добраться до Тольятти и получить отметку о финише, мы поменялись местами - Игорь сел за руль. Вообще-то я так никогда не делал, и, как вы догадываетесь, вовсе не из-за недоверия к Игорю, а потому, что, находясь все время бок о бок с водителем, штурман и опасность оценивает его категориями. Он привыкает к скорости и просто-напросто не способен, пересев за руль, сразу реально соотнести свои силы со скоростью и тем, что творится на дороге. Чтобы не попасть в ловушку, требуется либо иметь огромный опыт, либо обостренное чувство опасности. И еще. Очень важно уметь сказать себе: да, я так не смогу. А вы знаете кого-нибудь из мужчин, который признался бы, что он плохо водит машину? Я не знаю.

Потому-то я до конца ралли никогда и не пускал штурманов за руль. А Игоря пустил. Пустил, потому что верил, и потому, что вот-вот готов был отключиться - не помогал уже кофе "по-раллийному" (ложка растворимого кофе в рот и глоток, воды). Помню: зимнее солнце показалось из-за горизонта, и ослепительной белизны снег стал невыносим, я надел темные очки, но вскоре стало ясно, что проваливаюсь в сон и никакими силами удержаться уже нельзя. Причем самое страшное, нет перехода от яви ко сну. Вроде ситуацию контролируешь: дорога, повороты, снег, солнце, показание приборов... и тут как удар током - сон! Встряхиваешься, и действительно! Видишь, что дорога на самом деле другая и все другое, хорошо, в поворот во сне не вошел и настоящая дорога не повернула!

После очередного вздрагивания Игорь мне сказал:

- Андреич, ты что это? Очки темные нацепил и думаешь, будто я не вижу, что ты спишь? Давай меняться!

Тут-то мы и поменялись. Вырубился я мгновенно, как и не было меня. Сколько пролежал в таком обмороке, не знаю. Только пробивается вдруг ко мне тревожный сигнал. Я отмахиваюсь от него словно от назойливой мухи, а он лезет и лезет. Наконец в черноте провала громыхнуло, полыхнуло что-то, и я мгновенно хорошим "пинком" был вышвырнут в мир бытия с глазами-полтийниками и вертящейся из стороны в строну, как радар, годовой.. Увидел все сразу - дело плохо! Скорость сто триддать, под колесами лед, машину разворачивает боком, а между нами и металлическим отбойником дороги какой-то частник на белых "Жигулях". Сейчас, думаю, мы его подцепим. Игорь пытается "поймать" наш автомобиль, но явно запаздывает с рулением. Еще секунды три, и все!

- Отдай руль! - гаркнул я и бросился к нему со своего места, насколько позволили ремни безопасности.

Игорь все мгновенно понял, откинулся как можно дальше назад и поднял руки вверх, освобождая место для работы. Ремни сильно мешали, но до руля я все же дотянулся. Только взялся за него, и произошло поразительное - тут же нахлынуло спокойствие и пришла уверенность, как будто сам стал машиной. Все почувствовал и понял, что времени хватает.

- Газ прибавь,- спокойно сказал Игорю, поворачивая руль в нужную сторону.

Машина тоже успокоилась и поехала, как будто и не было только что этого жуткого взбрыка.

- Ты, Антоныч,- говорю я и передаю ему руль,- не буди меня больше так, а то рехнуться можно!

Случилось же вот что. Игорь шел спокойно по чистому асфальту, когда впереди появился белый "жигуленок", который резко вильнул слева направо. Игорь отвлекся на его хитрый маневр и заметил большую лужу только тогда, когда уже влетел в нее. Сильно подмораживало, и на выходе из лужи, естественно, образовался чистейший лед. На нем Игорек и начал свой лихой танец...

Вот теперь я и боялся, что Виктор, сев за руль, тоже попадет в какую-нибудь "лужу". Дорога была очень тяжелой: мало того, что скользкая, так еще с большими буграми наледи. Из-за них машину постоянно подбрасывало и сильно швыряло из стороны в сторону.

В конце концов я устал, и устал сильно. Не так, конечно, как тогда на ралли "Жигули", но насиловать себя дальше не было смысла.

- Витек! - говорю я.- Сбывается твое пророчество.

- О чем это ты? - недоуменно спросил Виктор.

- О том, что я уже всласть накатался и дальше ехать тебе.

- Давай, давай,- с готовностью откликнулся Виктор, хотя сам только что клевал носом.

- Ты потихонечку вкатывайся, не торопись - уж, больно дорога хреновая.

- Спи спокойно, Андреич. Как-нибудь управлюсь!

Не очень-то поспишь, подумал я, коли понесемся как угорелые. Но глаза прикрыл, жду, что будет? К моему удивлению, едем совсем тихо - ждет, наверное, чтобы я заснул. Я и на самом деле заснул. Нырнул в сон и тут же обратно. Смотрю, скорость шестьдесят. Опять ныряю. Выныриваю - скорость пятьдесят! Может, спит? Нет. Вид усталый, но смотрит нормально, сидит хорошо. Коли так, решил я, буду спать.

Часа два меня не было. Открываю глаза и первым делом бросаю взгляд на спидометр (хотя и так видно) - шестьдесят. Вот тогда я впервые и подумал о сверхнадежности Виктора, его умении правильно оценить ситуацию в комплексе. Причем я-то знал, как он мог ехать и какой у него резерв! Что на меня тогда нашло, до сих пор не знаю, но одолела идея проверить Виктора на выносливость. Пусть, думаю, до Москвы едет - посмотрим, как вытянет.

Виктор заметил, что я проснулся, и сразу воспользовался возможностью поговорить:

- Как спалось?

- Отлично!

- Я вот тут в одиночестве все твоего друга Велло вспоминал. Лихо парень ездит! Но как при его стиле ему удается сохранить права? Может, твой приятель петушиное слово знает или у него просто хорошая "лапа" в ГАИ?

- Кто его знает, может, и есть "лапа". Только мне кажется, что в основном все решают его обаяние и природный юмор. Конечно, если не знать Велло, то все его "подвиги" иначе как хулиганством и не назовешь. В действительности это далеко не так. Все его выкрутасы - это не что иное, как чудачества таланта. Быстрота реакции у Велло проявляется не только в езде. Он мгновенно ориентируется в любой обстановке, тонко понимает людей. В довершение ко всему, у Велло природное чувство юмора. Он постоянно устраивает розыгрыши, импровизирует на любую тему. Причем малый словарный запас в русском с лихвой возмещается глубоким, я бы сказал, подсознательным пониманием самой сути языка. Слушая его, можно часами смеяться без остановки. И смеяться не животом и легкими, а душой.

Так вот, о "хулиганстве".

Получили в островном ГАИ "радары" (а скорее, всего один "радар"). "Радар" - это прибор для определения скорости автомобиля. Ну, раз получили, надо опробовать. Отправились гаишники на "охоту"...

На въезде в город есть затяжной левый поворот, а перед ним дорожный знак, ограничивающий скорость сорока километрами в час. Там в кустах инспектора и устроила засидку. Выставили излучатель "радара" и ждут нарушителя. Островитяне, приученные к дисциплине, едут себе спокойно - сорок, ну хоть умри. Час, два прошло, и никаких изменений. Скукотища жуткая! В этот момент, выезжая из города, и увидел Велло инспекторов-"охотников". Их было двое. Они сидели у своего "радара" и с тоской смотрели на редко проезжающие машины.

- Смотри, как бедняги маются,- кивнул Велло в сторону засады и показал жене Лейно инспекторов, - надо их порадовать. Нельзя же так издеваться над людьми - небось уже полдня на солнцепеке дежурят, так ведь и вернутся ни с чем.

Лейно, зная прекрасно свою "половину", тут же, не сказав ни слова, пристегнулась потуже ремнем безопасности. А Велло, убедившись, что кругом ни души, проехал еще с километр, развернулся и так пришпорил своего "жигуленка", что к повороту стрелка спидометра уже упиралась в ограничитель. Поставив на всем ходу машину боком, Велло так пронесся мимо ничего не подозревающих полусонных инспекторов, что те даже не успели голову вслед повернуть: один из них схватился за фуражку, чтоб не снесло, а другой - за излучатель "радара" (казенное имущество, все-таки!). Только потом оба повернулись, но Велло и след простыл. Toгда тот, что схватился за фуражку, снял ее, достал носовой платок, промокнул им лысину и стал сосредоточенно протирать внутренний ободок фуражки.

- Видал! - обратился он к напарнику и покачал в задумчивости головой, не зная, что еще можно сказать.

- Да-а,- эхом отозвался тот, легонько постукивая по шкале стрелочного прибора, который заклинило в предельном отклонении. Но вот стрелка вернулась на нулевую, отмеку, и облегченно вздохнул - это, наверное, Велло проехал.

- Конечно! Кому ж еще!

Велло тем временен развернулся и как ни в чем не бывало тихонько ехал обратно. Остановился рядом с инспекторами. Лысый все еще протирал фуражку, а напарник критически осматривал прибор, с удивлением, что тот не взорвался.

- Здорово, ребята! Что такие грустные? - весело начал Велло.

- Здорово, здорово, - лысый надел фуражку и грозно направился к Велло.- Это ты только что проехал?

- Куда проехал? Ты что, заболел?! Я вот с женой в кемпинг еду, вижу, вы какие-то странные, вот и остановился. А-а, все ясно,- Велло понимающе кивнул и показал на "радар" - Прибор сломался?

- Да ну его... - лысый махнул рукой и снова подозрительно уставился на Велло - Так, значит, это не ты был?

Ни тени улыбки на лице Велло - полное недоумение и непонимание, о чем это его пытают. Инспектор посмотрел на Лейно. Та явно поражена не меньше мужа.

- Да, плохо дело, черт возьми! - лысый сел на пенек, снял фуражку и опять принялся протирать ее.

- Объясни толком, в чем дело? - изображая по-прежнему полное недоумение, подошел к ним Велло.

К разговору подключился второй инспектор:

- Ты понимаешь, тут вот только что один проехал... - Инспектор долго пытался подобрать определение, но потом, видимо, отчаялся и сказал: - Ну, в общем, вроде тебя. Но нам на острове таких двоих уже много!

Велло улыбнулся:

- Ладно уж, порадую вас - это был я. Проезжал мимо, смотрю, вы грустные в засаде. Дай, думаю, приятное сделаю людям. Развернулся, ну и прокатился чуток побыстрее, чем обычно.

Оба инспектора замерли. Казалось, еще секунда, и они разорвут Велло на части. А он стоял и улыбался, не ответить ему тем же было просто невозможно! Так оно и случилось - инспектора заулыбались... и разом, как по команде, рассмеялись.

Конечно, можно сказать, что на острове он герой, его все любят и знают, а вот попробовал бы он так пошутить в Москве, где-нибудь на улице Горького! Посмотрели бы мы на гипнотическое обаяние его улыбки. Отвечу - было! Было и такое. Только не на улице Горького, а чуть подальше, на Ленинградском проспекте.

Как-то зимой Велло приехал в Москву. Кажется, перед выездом на ралли в Швецию. Катит он по Ленинградскому проспекту в сторону Тушина. Где-то около метро "Динамо" останавливается на красный сигнал светофора, а один из сидящих в его машине приятелей вдруг говорит:

- Смотри, смотри, какой гаишник!

И действительно было на что посмотреть. Инспектор ГАИ важно расхаживал взад-вперед, постукивая полосатым жезлом по валенкам, а те были размера пятидесятого, не меньше!

Высказали предположение:

- Он видимо, их вместе с сапогами надевает. Удобно! При необходимости можно из валенок выпрыгнуть и быстренько в одних сапогах рвануть за нарушителем.

Поток автомобилей тем временем в поперечном направлении уже прошел, но на светофоре все еще горел красный.

И тут Велло говорит:

- А мы сейчас проверим!

Включает передачу, и вперед. Инспектор, увидев это, так поспешно метнул в рот свисток, что, казалось, его трель раздалась еще в полете. Одновременно он энергично замахал жезлом, Но с места ни на шаг - как будто его приклеили.

Велло серьезцо подытожил:

- Вот видете, оказывается, у него, только валенки, a бегать босиком по холодному асфальту он не хочет!

Всем кроме, Велло, было не до шуток. Что теперь делать? На правительственной трассе! Под кфасный свет! Отберут права, и концов потом не сыщешь. Какая, теперь Швеция!

А Велло улыбается и совершенно невозмутим. Едет себе к следующему перекрестку, а там уже посредине стоит инспектор, расставив руки в разные стороны.

- У этого, по-моему, с валенками полный о'кей, - продолжает Велло. Почти останавливается перед инспектором и аккуратно пытается его объехать. Тот падает на капот и хватается за поводки дворников. Велло вошел в раж и не унимается - Нет, да посмотрите, как прыгает! Что значит валенки по размеру!

Наконец останавливается и, выглянув из окна, обращается к инспектору:

- Зря вы так, у нас есть место в салоне - садитесь, мы подвезем вас, а то на капоте неудобно же!

Инспектор слезает с капота и подходит к Велло. Отдает честь и подчеркнуто вежливо представляется:

- Инспектор второго отделения... Ваши документы, пожалуйста.

Велло с невинным видом подает паспорт, ослепительно улыбается и, как будто ничего не случилось, удивленно спрашивает:

- А что произошло?

- Ты, парень, дураком не прикидывайся - водительское удостоверение давай.

- Так что все-таки случилось? - продолжал прикидываться Велло, подавая удостоверение.

- Что случилось, что случилось! Не знаю. Это вы вон у него спросите,- кивает в сторону своего коллеги в суперваленках и подносит поближе громкоговоритель своей рации.

А оттуда несется:

- Дырку ему, дырку коли! Права забери к чертовой матери!. - Дальше сплошное засорение эфира.

- Так что там у вас вышло?

Все, кто был в машине, выскочили и ну спасать положение, хотя понимали всю бесполезность ссылок на то, что они, мол, на самолет в Швецию опаздывают, а Велло - мастер спорта международного класса...

- Так, ну ладно,- прервал инспектор адвокатские речи,- но почему на красный свет поехал?

Все молчали. Тогда Велло, все так же мило улыбаясь,

- Да не так все это. Просто мои друзья сказали, что ваш коллега валенки прямо на сапоги надевает, чтобы теплее было. А я говорю, что просто у него нога пятьдесят третьего размера. И оказался прав. Когда я на красный проехал, он из валенок не выпрыгнул. - И совершенно неожиданно спросил - Он наверное, плавает хорошо?

- С чего это вы взяли? - удивился инспектор.

- Так ему же ласты не нужны с его размером.

Это доконало стража порядка, и он засмеялся. Видимо, приславутые валенки и в отделении были предметом насмешек и розыгрышей.

- Ладно, держи свои документы, шутник международного класса. Смотри на самолет не опоздай, в Швецию.

После этого магическая сила улыбки Велло не вызывала сомнений ни у кого.

Я чувствовал, что мир чудаков на спортивных автомобилях, от которого Виктор был всегда далек, постепенно начинал увлекать его все больше и больше. Виктор постоянно кем-нибудь или чем-нибудь интересовался. Правда, иногда мне казалось, что это просто способ поддержать беседу. Мол, о чем с ним, кроме автоспорта, и разговаривать? Может, оно и так. С другой стороны, возможно, что Виктор задавал вопросы чисто по-журналистски - есть возможность снизить уровень некомпетентности, так почему бы и нет! Короче, так или иначе в обиде я не был и отвечал на все его "почему" и "отчего" с удовольствием. Но вернемся к эстонской поездке.

Виктор сидел за рулем уже часов одиннадцать, но подмены не просил, а я не навязывался, хотя видел, что он порядком устал. Единственное, чем я мог помочь ему, так это беседой. Тем более что Виктору тема нравилась, и я, не успев закончить один сюжет, тут же получал заявку на следующий.

Прозвучал наконец и классический вопрос. Его обязательно, рано или поздно, задают везде и всегда, как только узнают, что ты автогонщик.

- Переворачиваться и биться тебе часто приходилось? - спросил Виктор.

- У раллистов, Витек, это называется "уши" или "крыша". "Ушей", к сожалению, хватало. Один раз так долго кувыркался, что со счета сбился и даже возмутился: "Ну хватит, наверное! Сколько ж можно!" Эту школу надо каждому пройти. Без улетов не понять, где проходит грань допустимого риска и как стремительно надвигается опасность. И потом: без опыта работы в сверх-критических ситуациях не нащупать закона поведения, а он довольно индивидуален. Причем к "ушам" можно подойти снизу и сверху. Скажем, Володя Гольцов шел сверху. Иными словами, он находил себя, начав со скоростей, которые лежали выше порога его возможностей: бил одну машину за другой. Рассказывал как-то мне: "Привозишь после гонки остатки машины. На завод въезжаешь поздно ночью, чтоб никто не видел, и под пресс ее". Потом нащупал дорожку и пошел медали собирать. Я уж и не помню, сколько раз он был чемпионом страны. Знаю только точно, что больше десяти!

А вот Николай Елизаров и Стасис Брундза шли наоборот - снизу. Они постепенно и очень аккуратно приближались к своему пределу. Как только стали биться, так сразу остановились, поняв, что все - дальше нельзя.

Понятно, в моем изложении много изъянов, а все сказанное справедливо лишь в первом приближении. Оттенков же тысячи, но это уже слишком сложно передать.

- А ты сам как шел? Снизу или сверху?

- К сожалению, сверху.

- Ну-у, тогда у тебя по части "ушей" богатый опыт!

- Что есть, то есть.

- И где же тебя первый раз угораздило?