Трамлин-полет

- Ты мне голову не дури, - все-таки не поверил Виктор, - я же у тебя в статье читал, что Велло раньше водителем автобуса на острове Сааремаа работал. По-твоему, выходит, он и на автобусе в заносе все повороты проходил.

- Как мог, конечно, смирял себя, но не всегда получалось. Из-за этого его весь остров знал, а о его фортелях до сих пор легенды ходят.

- И что же он там вытворял?

- Витек, замучаешься пересказывать! Но пару-тройку курьезов могу выдать, если хочешь.

Виктор захотел, а я рассказал ему, пока ехали до бани, случай с рыбаками.

Велло работал на линии, связывающей рыболовецкий поселок в дальнем конце острова с его "столицей" Кингисеппом (ныне Курессааре). Все началось с поселка. Когда Велло подогнал свой автобус к остановке, там уже стояла толпа человек в тридцать. Такое здесь редкость и случается лишь в дни, когда завершилась путина и рыбаки возвращаются на зимние квартиры в город.

Рыбаки, видимо целая бригада, вваляли в автобус, весело переговариваясь и шумя. Оно и понято - закончилась трудная работа, деньги - вот они, в кармане, скоро увидят своих родных, впереди дом, тепло, уют.

К кабине водителя подошел бригадир:

- Привет, Велло! Говорят, ты лихо можешь ездить. Давай-ка жми на все до дому, а то мы соскучились по своим.

- Я что, такси вам, что ли? - ответил недовольный командирским тоном бригадира Велло.

- Да ладно, брось прикидываться, мы не слабонервные! А может, у тебя фантазии не хватает представить, что ты такси? Так мы тебе поможем! - Бригадир обратился к рыбакам: - А что, ребята, поможем Велло?!

С этими словами бригадир быстро схватил с головы Велло шапку, вытащил из кармана десять рублей и, бросив их туда, пустил ее по рядам. Идею бригадира весело подхватили, а он, получив шапку обратно, спросил у Велло:

- Ну что, разыгралась теперь твоя фантазия? Давай жми что есть мочи до самою Кингисеппа. И чтоб без остановок! Понял?

"Не слабонервный, говоришь, - подумал не без злорадства Веяло. - Ладно, посмотрим!" Он молча взял шапку, сгреб деньги и засунул их в карман. Хитро улыбнулся и сказал бригадиру:

- Убедил! Теперь, считай, что я уже представил. Дело за вами.

Двери лязгнули и закрылись. Взревел мотор, и автобус с неестественной стремительностью сорвался с места. Редкие прохожие останавливались и недоуменно смотрели вслед. Собака, почуяв недоброе, прятали под брюхо хвосты и, прижав уши, отскакивали в разные стороны. Когда же подозрительный автобус проносился мимо, они с лаем бросались вдогонку, но, быстро отстав и не получив из-за этого никакого удовлетворения, зло кидались друг на друга.

Рыбаки удобно развалились в креслах, кто-то запел, и его тут же дружно поддержали. Продолжалась эта идиллия до первого поворота. Сначала замолкли те, кто сидел впереди и видел дорогу. Она подходила к лесу и круто сворачивала перед самыми деревьями. Вроде пора уже давно тормозить, а автобус все набирал и набирал скорость! В зеркале виднелось спокойное, улыбающееся лицо Велло, однако тем, чье внимание было приковано к жуткой картине быстро надвигающейся стены леса, заснеженной дороги и крутого поворота, улыбаться уже не хотелось.

Как только замолкли передние, остальные посмотрели вперед, да так и остались с открытыми ртами. Деревья были совсем рядом, и, казалось, никакая сила в мире уже не остановит автобус-снаряд - он неминуемо врежется в них, прорубит просеку и...

Перед самым поворотом Велло сделал "перегазовку", включил четвертую передачу, и автобус развернуло правым боком вперед. Частокол деревьев замелькал перед самыми окнами. Кто-то тихо ойкнул, кто-то выругался, кто-то перекрестился. Чудом автобус удержался на дороге, прошел поворот и понесся к следующему. Тут уж онемели все. Тридцать бледных, "неслабонервных" мужчин только успевали поворачивать головы справа налево и обратно - в зависимости от того, каким боком скользил автобус. Ужас непривычного, никогда не виданного, напрочь парализовал волю.

Вскоре, к своему стыду, многие обнаружили, что их, морских волков, начинает укачивать. Спазмы страха шли теперь вперемежку со спазмами желудка, и поэтому крикнуть: "Стой! Ну хватит!" - уже не хватало сил.

Велло полностью сосредоточился на управлении. Хоть на этой дороге он и знал каждый сантиметр, но люди есть люди - риска, в его понимании, не должно быть. Поглощенный работой, он только иногда удивлялся, что моряки действительно оказались смелыми ребятами, молчат и даже замечаний ему не делают. "Смелые ребята" к тому времени совсем изнемогли.

В Кингисепп приехали раза в три быстрее, чем обычно, но рыбакам казалось, что этим пыткам конца не будет. Когда пересекли городскую черту, первым очнулся бригадир. На ватных, еле гнущихся ногах он подошел к Велло и попросил остановить автобус у ресторана. Молча, чуть покачиваясь, рыбаки цепочкой вышли на улицу. Велло помахал им рукой и крикнул:

- А вы ребята ничего, крепкие!

Те только дико посмотрели на него и ничего не сказали.

Утром следующего дня, придя на работу, Велло узнал, что его уже давно разыскивает директор.

Еще не закрылась дверь кабинета, как Велло получил первую порцию: - Ты что с ума сошел?! Совсем зарвался! Мальчишка! Шпана! - ну и так далее... - Ты что же, стервец, вчера натворил!

- Да ничего я не натворил! В чем дело? - прикинулся "шлангом" Велло.

- Ты как вчера рыбаков вез?

- Ну, побыстрее немного, чем обычно. Так они сами просили. Говорили, что спешат домой, к семье, детям. Зарплату везут.

- Как домой? К каким детям, семье?! Какую зарплату?! Да знаешь, что они на радостях, что осталась живыми, гуляли в ресторане всю ночь, побили стекла, посуду, а теперь все в милиции сидят!

Виктор молчал, осмысливая услышанное. Я понимал его. Когда впервые сталкиваешься с подобными ситуациями, то начинаешь думать, что все это чушь собачья - просто распущенность, поощряемая всепрощением. В общем, конечно, не без того, но, с другой стороны, возможности этих людей настолько выше, что прикладывать к ним усредненные мерки невозможно. Запряги породистого рысака в телегу, он не станет плестись подобно тягловой лошади, а рванет как на бегах - порода такая, ничего не поделаешь. Так и с автогонщиками, особенно пока они молоды и горячи. Годам к тридцати - тридцати пяти это проходит, но и "старички" нет-нет да и закусят удила. Бывает.

Мы ехали и ехали, Велло тащил нас совсем в другом направлении, чем я ожидал. Отчаявшись понять, куда мы несемся, я продолжал травлю баек. Виктор тем временем привык к стилю езды нашего ведущего и спокойно слушал курьезные истории с Велло. Когда я закончил историю о том, как наш друг, став самым популярным спортсменом Эстонии (по результатам опроса), прокатил меня от острова Сааренаа до Таллинна по чистому льду за два часа (это больше двухсот километров плюс паромная переправа!), то Виктор предположил:

- Может, у него страх атрофирован или он смерти не боится?

- Да боится, еще как боится! - Мы наконец-то приехали, и я, вылезая из машины, посоветовал: - Вот сейчас разогреем косточки, и ты сам спроси у Велло о смерти. Пусть расскажет, как он с ней повстречался.

Виктор забыл или постеснялся спросить у Велло о встрече со смертью, а история стоит того, чтобы ее рассказать. Вот как это было.

Произошла она чуть раньше уже известного вам сюжета с рыбаками. Заканчивалась рабочая смена. Вот и конечная остановка. Велло бросил взгляд в зеркало, в котором отражался весь салон его автобуса, и, как только последний пассажир вышел, закрыл двери. Теперь в парк, и домой. Он резко нажал на педаль газа, и автобус, как бы обрадовавшись, что теперь можно порезвиться налегке, откликнулся стремительным набором скорости. Зима еще только начиналась, и снега на дороге почти не было. Она шла лесом и, как большинство эстонских дорог, непрерывно петляла, складываясь почти из одних поворотов. Велло с детства любил эти дороги и знал их все наизусть.

Автобус идет во всю свою автобусную прыть. Вот полным ходом он взлетает на пригорок и, почти оторвав колеса от земли, зависает на какое-то мгновение в воздухе, мягко приземляется и катит дальше. Потом плавно на всей скорости влево и тут же с сильным торможением вправо. Все это знакомо, езжено-переезжено тысячи раз и лежит где-то в подсознании. Машина прекрасно чувствует хозяина и четко слушается руля. Настроение отличное. Еще несколько километров, и появится Кингисепп, автобаза. Велло наддает еще газку, и автобус, теперь уже с никак не свойственной этому лайнеру дорог прытью, рванул к городу.

Вдруг Велло уловил краем глаза в зеркале обзора салона какое-то движение. И тут его словно громом поразило! Он увидел, что перед ним справа стоит ужасного вида старуха-смерть! Спутанные седые волосы прядями ниспадали на плечи, костлявые руки тянулись к Велло и норовили ухватить его скрюченными пальцами за горло, лицо с беззубым ртом и горящими зловещими огнем глазами гримасничало и дергалось. Велло сжался, мысленно крикнув: "Сгинь, проклятая!" Но призрак не исчез. Велло и не сообразил, как остановил автобус, только собрался выпрыгнуть... тут старуха заговорила. Она хрипло бранилась, честя на чем свет Велло, всю его родню до пятого колена, автобус и советскую власть, которая вместо того, чтобы держать таких, как Велло, в тюрьме или в доме для ненормальных, разрешает перевозить людей. Вот тут только Велло прешел в себя и сообразил, что случилось.

Старушка ехала домой и в пути, видимо, прикорнула. Сидела она в том месте салона, которое в зеркало водителя не просматривается. Велло на конечной остановке закрыл двери и в полиой уверенности, что он один, поехал. Старушка проснулась в тот момент, когда авгобус резко, как никогда в ее долгой жизни, взял с места. Пока она соображала, в чем дело, автобус бросило в одну сторону, затем в другую, потом старушка впервые в жизни ощутила состояние невесомости, которое не доставило ей радости. Она попыталась крикнуть, но горло сдавило. Кое-как, где на четвереньках, где ползком, она стала пробираться к водителю. Несколько раз ее, почти уже было добравшуюся до цели, уносило в конец салона. Она добралась-таки до водителя, поднялась на ноги и...

Велло еще долго работал на этом маршруте и часто встречался со старушкой. А она с тех пор, садясь в автобус, каждый раз спрашивала пассажиров: "Это, случайно, не Велло Ыунпуу за рулем?" Если ей отвечали, что он, то старушка шустро выпрыгивала обратно, крестилась и говорила, что лучше подождет следующего автобуса.

Баня быстро возвращала отнятые в дороге силы. И теперь, на третьем заходе, после ледяного бассейна, можно было разлечься, прижимаясь к обжигающему полку, блаженно ощутить, как жаркие иглы проникают в измотанное тело, и полностью расслабиться.

Но на этот раз что-то мешало. Умиротворение и душевное равновесие не приходили. Тревожный колокольчик продолжал звенеть внутри и не давал покоя. Вскоре я понял, что источник тревоги - Велло. Хоть он и казался на первый взгляд все тем же неунывающим "парнем с острова", как и десять, лет назад, в действительности был крайне зажат и подавлен. Я догадывался, какого труда стоит ему оставаться внешне все тем же баловнем судьбы, в то время как в действительности она жестоко сбила его влет на недосягаемой, казалось, высоте. Я знал к тому моменту больше - в спорт Велло, уже не вернется никогда. Чем я мог помочь? В общем-то почти ничем. Мне оставалось поддержать предложенную Велло игру в расчете на то, что рано или поздно он войдет в роль и хоть немного забудется.

Рассказчиком обычно был Велло, но сейчас это оказалось за гранью его сип. Я взял инициативу на себя, болтал о том о сем, но никак не мог окончательно уйти от спортивной околораллийной тематики. На ум ничего как назло не приходило. Тогда я выбрал самое безобидное - про баню. Коли уж мы в ней сидели, то о ней и речь вести. Велло вначале слушал вполуха и больше делая вид, что ему интересно, но потом все-таки предложенный мною банный сюжет захватил и его.

В южной Эстонии россыпь лесных озер. Одно из них, что вблизи Пыльвы,- Саариярве. На этом изумительно красивом озере стоит база отдыха местного автохозяйства. Мы частенько останавливались там после гонок. Нас хорошо знали и принимали всегда радушно. В первых числах ноября 1977 года, открутившись на ралли "Руденс" в Латвии, поздно вечером, а скорее уж ночью, мы добрались до Саариярве. Ралли "Руденс" изнурительно как для гонщиков, так и для механиков, поэтому все давно мечтали о хорошей финской бане.

Подъехав к базе, мы выяснили, что будем на ней единственными обитателями. Побросав машины и вещи, помчались в сауну. Она стояла на берегу, поодаль базы, выходом прямехонько в озеро. Так что, прогревшись до костей, можно было сразу нырнуть в его темную глубину, барахтаться в ледяной воде, а затем бежать вновь к раскаленным докрасна камням, обжигающему сухой жарой дерева полку.

Камин в холле растопили вмиг, прогрели сауну, еще немного - и можно приступать. Осталось накрыть на стол. Тут наш инженер-механик Толя Ч. говорит:

- Все, мужики. Я больше не могу - побежал в парилку.

- Ну, коли удержу нет, полезай. Что ж с тобой делать! - ответили ему мы.

Он скинул одежду и юркнул в сауну. Вскоре оттуда донеслось довольное кряхтение. Надо сказать, что в раллийиой бригаде Толя был на особом положении. Своего рода инженер-импровизатор. Произошло это благодаря довольно редкому сочетанию - способности грамотно работать головой и наличию рук, которые росли как раз оттуда, откуда нужно. Он мог не только, найти выход из ситуаций, казалось, безнадежных, но и тут же реализовать идею своими же руками. Поэтому, когда он ехал с нами на ралли, все этому радовались. Вне гонок он был балагуром, хохмачом и вечно попадал в какие-то истории. Об этом как раз и речь.

Толя кайфует в парилке, мы торотимся закончить подготовку к ужину, поэтому через минуту-другую уже забыли о нем. А накрыв на стол, решили легко перекусить - с самого утра не ели.

Сидим жуем, вдруг со стороны озера раздается странный, я бы сказал, вовсе, даже неземной звук. Такой, пожалуй, можно воссоздать на электронном синтезаторе. Мы только прислушались, как сразу за этим фантастическим звуком раздался жуткий человеческий крик, который быстро удалился и пропал где-то вдали.

Из-за стола всех будто ветром сдуло. Выбегаем на озеро - темнота, хоть глаз коли! Только черная, идеально гладкая поверхность.

- Смотри, смотри,- кто-то показал в непроглядную темень.

И действительно, если хорошо присмотреться, то вдалеке что-то белело. Потом пятно стало различаться все явственней и явственней. Наконец в колеблющемся силуэте стал угадываться голый человек, который, припадая на одну ногу, шел по глади озера, аки по суху! Мираж? Ерунда! Быть этого не может. И тут все разом догадались - озеро замерзло! Но замерзло в полное безветрие, потому поверхность была идеально гладкой, а небо без звезд и луны замаскировало последние следы метаморфозы.

Толя, как потом сам же и рассказывая, хорошенько прогревшись, выбежал из сауны и что есть силы рванул по мосткам, к озеру - места-то хорошо знакомы,- подпрыгнул и, уже в полете предвкушая удовольствие, сиганул в воду (слава Богу, не головой, а противоположным местом!). Удар был силен. Еще молодой лед прогнулся и дал трещину почти по всему диаметру озера породив начальный звук, но услышали мы не его. Лес, стоящий вокруг плотной стеной, послужил естественным ревербератором: эхо заметалось от одного края к другому, звуковые волны наакладывались, и получилось нечто невообразимое, фантасмагорическое, я бы сказал.

В момент удара Толя, кроме удивления, не ощутил ничего. Но зато потом, стремительно удаляясь от берега на пятой точке, пришел в ужас и закричал жутким криком. Это все мы и услышали.

Я посмотрел на, Велло - наконец-то он смеялся от души, и было видно, что, напряжение немного отпустило его. Тогда я продолжил.

Ровно год спустя, там же на Сааркярве, Толя Ч. снова стал героем вечера.

Приезд, подготовка бани и все остальное, кроме теперь уже знаменитого прыжка в воду, повторилось один в один. Разница была в том, что в тот момент, когда Толя забрался я сауну, а мы накрывали на стол, к нам неожиданно нагрянули гости. Это были наши эстонские друзья из Пыльвы, которые, узнав, что мы приехали после авторалли, пришли узнать, как дела. Причем самое пикантное в этой ситуации - прихватили с собой жен и детей: показать, видимо, живых автогонщиков.

Толя, блаженствуя в парилке, не заметил, что у нас гости. Он сделал несколько заходов, а потом, по всей видимости, озадачился тем, что мы не идем в сауну. Покричал нам и в полной уверенности, что в каминном холле все свои, зашел в чем мать родила. В руках он держал полено, прихваченное для камина. Это его и спасло. Мгновенно сориентировавшись в ситуации, он как ни в чем не бывало прикрылся поленом, подошел к столу, уселся рядом со мной, а полено небрежно швырнул в камин. Мило поздоровался с гостями и больно пнул меня ногой под столом.

Толю представили как самого находчивого инженера команды (что соответствовало действительности), а наши эстонские друзья, дружно продемонстрировали свою воспитанность и "не заметили" несколько чрезмерную обнаженность вошедшего. Только одна девочка, лет десяти, наклонилась к маме и тихо что-то спросила. Та ей коротко ответила, и девочка, вполне удовлетворенная, принялась за еду. Я поинтересовался у Катрин Койк - соседки справа (в прошлом раллийный штурман, мастер спорта), что это по-эстонски спросила у мамы девочка.

Катрин перевела:

- Она спросила: "Мама, а почему дяденька за стол голый садится?" Мама ответила: "Доченька, это русский раллист, а у них так принято делать".

- Это мама зря,- возразил Велло. Видно было, что он уже оттаял.- У нас в Эстонии с этим нет проблем. Ты же помнишь, Олег, как мы здесь, в Таллинне, год назад в баньке были!

Я, конечно, помнил, но дал рассказать об этом самому Велло. Потом oн перешел к другой истории, затем следующей...

По домам разъехались-часе в три ночи.

Утром довольно быстро укомплектовали экипаж. К нам в машину подсела пара коллег (правильнее было бы сказать не коллег, а калек, потому что журналист, делающий репортаж о ралли без автомобиля,- это калека!). И пусть мне не возражают, что, мол, описывая марафонский бег, журналисту нет необходимости бежать, а в заплыве через Ла-Манш - плыть. Ралли - это не только состязание машино-людей, но и театр, в котором место зрителей на сцене, среди актеров, где по ходу развития сюжета зрители перемешаются от одной мизансцены к другой вместе с героями "пьесы" на десятки, а то и сотни километров. Только так можно постичь глубину и силу драматургии разворачивающегося действа.

Ну да ладно, Бог с ними, с калеками! Забрались они в машину, а тут и Велло появился. Я к нему:

- Привет,- говорю,- куда едем? У меня карта есть, давай-ка прикинем по ней маршрут..

- Нет, не надо. Ты карту оставь себе, я и так все помню.

После того как Велло бегло набросал план нашего "полета", я понял, что носиться нам по всей южной Эстонии словно скипидаром намазанным, и подумали "Бедные, бедные мои пассажиры! Им в самый раз глаза завязать, а то с непривычки можно и до обморока укатать". А вслух взмолился:

- Велло, пожалей моих ребят. Ты же, змей-горыныч, тренированный, да и автомобильчик твой не чета моей "пятерке".

- Ладно, я тихонько поеду. А ты, в случае чего, как в Ленинграде, помнишь, ныряй в сугроб. Народу много, вытащим,- смеется Велло.

- Я твое "тихонько" знаю! А потом скажешь, что спидометр врет. И не морочь мне голову сугробами. В южной Эстонии вначале деревья, а потом сугробы. Забыл, что ли?

- Я-то не забыл, а ты что, ездить разучился?

- При чем здесь разучился или не разучился! Людей не надо пугать и настроение им портить!

Велло подмигнул, мол, хватит болтать. Сел за руль и завел двигатель. Мне осталось сделать то же самое. Своим компаньонам я ничего не сказал.

- Ну что, обсудили, куда поедем? - спросил пишущий "калека".

- Да! Успеем посмотреть все.

- Эй-эй, вот этого нам не надо! - заволновался снимающий "калека" - чувствуется, знает, чем это пахнет.- Я уже раза три "на крыше" был после таких смотрин!

- Не понравится - сойдешь, - сказал я угрюмо. А что ему ответить? Что в чужой монастырь, парень, со своим уставом не суются? Так он и сам должен это понимать.

- Как это "сойдешь"? - не унимался "калека" - Оттуда небось километров двести будет!

- Ну-у, если уж ты туда доедешь, то обратно как-нибудь перетопчешься - привыкнешь.

За разговорами мы поехали, и я пристроился в хвост к Велло. Он в пределах разумной шустрости (по моим понятиям) одолел город и вырвался на простор зимних дорог. Тут он, правда, чуть пришпорил, но опять же в пределах разумного. Виктор помалкивал и спокойно смотрел по сторонам - к скорости он вполне привык еще на перегоне от Москвы до Таллинна. Зато оба подсадных загудели в один голос:

- Тише, тише! Ты посмотри на спидометр! Уже за сто тридцать!

- Ну и что? Он у меня врет,- попробовал я излюбленный прием Велло.

- Ты нам лапшу на уши не вешай! Вот улетим сейчас в кювет вверх колесами, тогда насмотримся ралли в больнице,- стал каркать снимающий "калека".

Этого я уже не любил. "Ну, - думаю,- сейчас ты у меня живо успокоишься!" Есть безотказный прием - действует на все сто! Суть его очень проста.

Ехали мы как-то на ралли группой из четырех или пяти машин. Все, кроме одного, раллисты. Он-то и нудел на каждом привале: "Куда вы несетесь?! Зима же, скользко. Сейчас все попадаем..." А ехали, кстати, мы очень спокойно и вполне надежно. Самое странное, что этот зануда сам отлично водил машину, а в прошлом даже на ралли выступал. Однако, видимо, возраст, а может, еще что-то, приобретенное с тех пор, как сам перестал гонять, не давало ему переломить некий психологическнй барьер,скорости.

На очередном привале мы перемигнулись и сделали так.

- Вставай,- говорим ему,- между нами в середину и не болтайся в конце. Так тебе полегче будет.

Он послушал и дальше поехал в середине колонны. И тут мы как "притопим"! Но только первый пошел в отрыв, наш зануда стал скорость сбавлять. Мы сзади, его подпираем, чуть ли не на багажнике висим. Он вынужден прибавить. Не может же он остановиться, когда в полуметре от заднего бампера машина! Мы как прилипли к багажнику. Он еще прибавляет, а мы и не думаем отставать. Так его минут двадцать "толкали", а потом вдруг все разом сбавили скорость до прежней (об этом заранее договорились), растянулись цепочкой и катим себе как ни в чем не бывало. К очередной остановке наш подопечный успел поостыть малость и ругался вполсилы:

- Что же вы, гады, делаете! Чуть старика до инфаркта не довели!

- Ладно тебе жаловаться, ты лучше о скорости скажи. Как, теперь нормально, без проблем?

- Вообще-то знаете, мужики, после того, как вы меня проволокли за собой, я понял, что и в самом деле ехали мы не очень быстро. Запасец, оказывается, еще имеется, и немалый!

Вот я и решал прогнать своих "калек" через подобную же процедуру, а то ведь насмерть запилить могут. Мигнул несколько раз фарами. Велло, заметив сигнал, остановился, вылез из машины. Я поспешил ему навстречу - чтоб никто нашего разговора не услышал.

- Олег, ты чего? - удивляется Велло.- Я уж и так еле-еле плетусь!

- Все нормально, поедем и дальше в таком же стиле. Можно даже потом и прибавить чуток, но вначале давай сделаем такой трюк... - И я объяснил ситуацию.

Договорились, что километров десять мы пронесемся во всю прыть моей "пятерки" (этот участок дороги я знал наизусть). Причем Велло в случае опасности на дороге предупредит меня. Так и порешили.

- Какие проблемы? - спросили меня, как только я сел за руль.