Трамлин-полет

"Глаза! Где глаза? Быстро!" - торопит разум.

Тело продолжает поворачивать голову. Появляются наконец глаза. Изображение сразу приобретает резкость и глубину. Взгляды встречаются, и тут же, почти мгновенно, следует энергетический выброс. Он выстреливает прямо в черноту его глаз.

Я пустею, весь расслабляюсь, становлюсь как шарик без воздуха.

Валерка цепко хватает рукоятку, тут же следуют мощный замах и бросок. Граната, кувыркаясь, летит далеко а лес. Bсe разом плюхаются на землю.

Ребята, вспоминая потом эту сцену, говорили, что мы работали так слаженно, словно несколько дней тренировались - один встает на колени, и у него откуда ни возьмись в руках оказывается вместо ржавой консервной банки граната. Он оборачивается, а другой готов бросать. Чудеса, да и только!

Но в чудеса и случай я не верю. Исход эпизода с гранатой вовсе не результат хладнокровия или сверхреакции. Это следствие привычки детально просчитывать каждый шаг, обдумывать всевозможные варианты нежелательного развития событий и проигрывать версии различного рода задумок, Конечно, я не мог предвидеть происшедшего, но выручило здесь другое - знание партнеров и их реакции на опасность.

Наткнуться на "гранату" в лиссабонской эпопее, особенно в ситуации, когда рядом не окажется такого надежного напарника, как Валерка Пастух, мне очень не хотелось. Поэтому модель выстраивалась с тщательностью.

Чего же я опасался? Постараюсь ответить и на этот вопрос, но прежде, полагаю, будет правильнее объяснить причину моей маниакальной уверенности, что трех журналистов, просто так без всякой "лапы", пустят нестись сломя голову через всю Европу на самый что ни на есть край земли. Так вот, объяснить это трудно. Но уверенность была. Я бы сказал, не маниакальная, а метафизическая. Бывает так, топаешь себе по жизни и вдруг сталкиваешься с делом, про которое можешь сказать не только то, что оно твое, но отчетливо осознаешь, что сделать его можешь и должен только ТЫ! Это дело на твоем жизненном пути, как на ралли KB (контроль времени) и КП (контроль прохождения трассы), только одновременно то и другое. Туда ли и с той ли ты скоростью идешь, милок, проверяет судьба. "Вот тебе экзамен, - говорит она и подсовывает дельце, - сдашь, валяй дальше, а провалишь - выходит, зря тебя жизнь уму-разуму учила".

Этим испытанием и пришел ко мне Лиссабон, а вместе с ним и уверенность, что никуда он от меня не денется. Вопрос заключался в другом: потяну или не потяну?

Мне был ясен круг проблем с автомобилем. Я уже четко представлял, каким он должен быть, и все сюжеты, связанные с тем, чтобы он таким стал. Я понимал, что получить "добро" в верхах, особенно после знатного захода предшественников, будет ой-ей как нелегко. Однако и здесь интуитивно чувствовал, что как ни крути разница между их увеселительной прогулкой и нашим предложением побить португальский рекорд, да еще вдобавок на отечественном автомобиле, сделает свое дело. Также знал, что ехать надо втроем - с Виктором Панярским и Владимиром Соловьевым.

А вот опасался я больше всего за ребят - своих партнеров. Как распределить между ними нагрузку, чтобы риск стал минимальным? На это я пока ответить не мог. Предстояло скрупулезно все взвесить, как перед ходкой в "зону", и только потом распределить роли в предстоящем остросюжетном спектакле. Но для этого надо было очень тонко прочувствовать возможности и характер напарников, быть готовым к любым вывертам психики. Многотрудность этой, казалось, несложной проблемы заключалась в том, что в повседневном общении на работе, в быту и любых других неэкстремальных ситуациях человек может быть милым, коммуникабельным, работоспособным и надежным. Но опасность и сверхнагрузки могут загнать в тупик там, где вроде и проблем не должно быть. К сожалению, а может и к счастью, печального опыта в этом плане хватало.

Виктор

На работу в редакцию "За рулем" мы с Виктором поступили одновременно, летом 1979 года. Трудились в соседних отделах и знали друг друга на уровне "привет-привет". Этого нам хватало.

Вполне естественно, что рано или поздно каждый сотрудник редакции, из тех, кто ездит за рулем, обращался ко мне с просьбой показать ему в вождении автомобиля что-нибудь этакое, залихватское, из спортивных приемов. Так, чтоб дух захватило. Я отнекивался, как мог, но объяснения: мол, это в родео дух захватывает, а ралли нечто другое, да и по ночам в основном мы ездим, - воспринимались как нежелание делиться секретами. В конце концов все это мне надоело до чертиков, и я при первом же удобном случае подналег на своего приятеля Цыганкова. Он был тренером сборной СССР по ралли (да я о нем уже рассказывал), но тренер он, можно сказать, по общественной линии, а "в миру" Цыганков - доцент кафедры автомотовелоспорта в Московском институте физкультуры.

- Соавтор, - говорю я ему (это мы книгу вместе написали о приемах спортивной езды, так с тех пор друг к другу иначе и не обращаемся, как "соавтор"), - помоги, замучили в редакции!

- Во-во, я давно тебе талдычу, приходи ко мне на кафедру, дело делать будем, а ты всякой ерундой занимаешься, статейки пишешь.

- Ты, соавтор, опять не о том. Замучили-то меня тем, что не дают прохода, требуют обучить их спортивной езде. Выручи! Давай сколотим небольшую бригаду, аттестируем всех, как положено, и прогоним ускоренно по твоей методике.

- Ты знаешь, это, может, и невероятно, но на днях я сам хотел предложить тебе что-то в этом роде, - обрадованно сказал Цыганков. - Но мои условия ты знаешь: всю неделю по восемь часов ежедневно и, конечно, у каждого автомобиль.

-Без проблем! Считай, договорились!

Уже через пяток дней ранний утром на заснеженной площадке стояло девять автомобилей. Счастливчики готовились стать суперводителями.

Рассказываю я обо всем этом, преследуя лишь одну цель, - показать Виктора в ситуации, когда я впервые по-настоящему обратил на него внимание. Поэтому деталей не будет, а остановлюсь только на двух эпизодах, напрямую связанных с ним.

Все началось с тестирования. По всем видам контрольных заданий Виктор оказался на целую голову выше остальных. Вот тут-то я и поинтересовался его спортивным прошлым, а то, что оно у него было, сомневаться не приходилось. Так оно и вышло. Оказывается, он долго и довольно серьезно занимался волейболом. Иными словами, имел сильные, тренированные руки и отменную реакцию. Лучшего не придумаешь! Дальнейшие события развивались так. С каждым днем интенсивные тренировки делали свое дело. Получалось в принципе неплохо у всех, но Виктор, как и должно было быть, шел на порядок выше других. И вот в последний день, когда все, восхищаясь собственными успехами, исполняли (и, надо сказать, действительно неплохо исполняли) элементы высшего "пилотажа", уверенно удерживая автомобиль в заносе, бросая его туда-сюда без страха в темповой змейке... ну и многое другое, произошла неприятность. Цыганков дал одно из заключительных упражнений (я уж и не помню какое), но вышло так, что две машины неожиданно оказались на встречных курсах. Это были Виктор и еще один наш "зарулевский" коллега. Разъехаться им не представляло никакого труда. Тем более при такой-то подготовке! Но как только они увидели, что ситуация стала неординарной, более того, вот-вот перерастет в критическую (а требовалось-то всего-навсего чуть руль тронуть!), оба горемыки забыли все на свете - и чему учили, и что знали, - судорожно, что есть силы ударили по тормозам, до полной блокировки колес, крутанули рули (это с заблокированными-то колесами!) и окаменели. Окаменели до тех пор, пока не сошлись в ударе!

Зачем я это рассказал? Эпизод на первый взгляд компрометирует Виктора. В действительности - ничуть! Если быть более точным, то, конечно, сам по себе сюжет ни к чему не обязывает. Он приобретает ценность лишь в преломлении конкретной личностью. И только от нее зависит, останется ли это печальным курьезом или войдет в сознание бесценным опытом. Именно тем самым опытом, что делает из "небитого" "битого", за которого двух "небитых" дают.

В тот момент я еще не знал и не мог знать (столь непродолжительным и поверхностным было наше с Виктором знакомство), как повлияет на него такой финал тренировок. Но три года спустя, к моменту выбора, сомнений не осталось - опыт даром не пропал. Почему я так думаю, будет понятно чуть позже, а сейчас я постараюсь довести свою мысль о столкновении до конца.

Дело в том, что я не верю в хороших ездоков, которые не прошли через состояние, когда на тебя как снег на голову обрушиваются страх и паника, когда, надвигающаяся развязка парализует своей ужасной безысходностью и ты цепенеешь в ожидании конца. По моему убеждению, каждый приличный водитель должен знать это, испытать на собственной шкуре, как внезапная опасность мгновенно лишает воли. Иначе не выработать иммунитет против страха и паники - надо же знать, с чем бороться. Иначе не придет умение действовать мгновенно, хладнокровно и в конечном счете выкарабкиваться из любой ситуации, сколь бы безнадежной она ни казалась.

Наше сближение с Виктором началось годом позже, тоже зимой. Мне надо было сделать репортаж о международном авторалли "Союз". Участники уже приехали в Эстонию и вовсю тренировались. До старта оставалось три дня. Пора было поторапливаться, но для paботы не хватало напарника - фотокорреспондента. Виктор в то время работал в отделе безопасности движения. Вернее, пожалуй, сказать, не работал, а вкалывал. Как ни придешь в редакцию, он сидит, бедняга, ссутулившись над своим столом, и то стучит на машинке, то правит кого-то, то вычитывает - с утра до вечера и изо дня в день. Совсем заездили мужика! Надо выручать.

Помнится, захожу, он, как всегда, носом в тексте:

- Вить, ты так совсем захиреешь! - говорю ему. Он грустно улыбнулся и смотрит молча на меня, что, мол еще интересного скажу. - Я на днях в Таллинн уезжаю, там ралли "Союз". Как ты смотришь на то, чтобы со мной рвануть?

- Смотрю-то я хорошо, да кто меня пустит?

- Ты же, кажется, в свое время фотокором подрабатывал. Камеру в руках еще не разучился держать?

- Да вроде нет.

- Ну и прекрасно! Я к шефу пошел.

Шеф, как ни странно, согласился почти без сопротивления. Мы быстренько все оформили, загрузились в редакционную "пятерку" (ВАЗ-2105), и вперед.

Выехали рано. Подмораживало, и дорогу местами сплошь покрывал лед. Поэтому до Таллинна я сам сидел за рулем. Труда это не составляло, да и хотелось, чтобы Виктор немного привык к трассе. Он же, видимо, решил, что я не доверяю ему, и на подъезде к Таллинну как бы между прочим сказал:

- Мой патрон, когда мы с ним в командировки ездим, пока сам не накатается, за руль меня ни-ни - вроде не доверяет. Зато уж потом, как надоест (обычно это бывает на обратном пути), сразу и доверие появляется.

Я промолчал. Ладно, думаю, намек понял, но за руль не пустил - успеет еще.

Я знал, что жить мы будем в "Олимпии", но поехал в "Спорт", где расположились штаб ралли и информационный центр. Еще на подъезде увидел Цыганкова и подрулил прямо к нему.

- Привет, соавтор! - крикнул ему, вылезая из машины. - Что интересного?

- Здорово, соавтор, здорово! Как добрался?

- Без проблем. Что у тебя здесь творится?

- Ты знаешь, плохи дела, - Цыганков погрустнел, - неприятности.

- Что? На тренировке кто-нибудь разбился?

- Да нет, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, - Цыганков трижды плюнул и постучал по перилам. - Твоего дружка, Велло, придется снимать с гонки.

Вот, думаю, Цыганков, зараза, нашел, когда разыгрывать. И ведь физиономию какую постную состроил!

Дело в том, что мой друг Велло Ыунпуу (не пытайтесь прочитать фамилию - по моим абсолютно точным данным, это еще никому не удалось) был зимней примой в сборной СССР. Равных ему в езде по ледяной трассе просто не существовало. Он в паре с Аарне Тимуском умудрился за год перед этим стать победителем чемпионата соцстран, чего раньше никогда не случалось с нашими раллистами. Так что розыгрыш Цыганкова, несмотря на внезапную артистичность исполнения, провалился. Тем не менее я решая поддержать его и еще грустнее, чем соавтор, сказал:

- Понимаю. Аморалку небось шьете?

Дело в том, что Велло для прекрасного пола был абсолютной погибелью. Поразительно сочетая в себе скандинавскую холодную красоту с каким-то изумительно теплым, я бы сказал, лучистым обаянием, он завораживал с первого же взгляда.

- Ты думаешь, я шучу? - возмутился Цыганков.

- А ты хочешь сказать, что нет?

- Олег, я серьезен, как никогда!

Тут я увидел, что Цыганков действительно говорит правду.

- Что случилось?

- Понимаешь, я тебе даже пока говорить ничего не буду, но сняли его по здоровью.

- Как это?

- А вот так! Только ты его лучше не трогай. Вон, кстати, ой сам идет. - Цыганков засуетился: - Ладно, соавтор, я побежал, встретимся еще. Пока!

Велло шел навстречу мне, ослепительно улыбаясь.

- Привет, ездец! - крикнул я ему еще издали, а "ездец" потому, что как-то я увидел чехословацкий автомобильный журнал, где во всю первую обложку красовался портрет моего приятеля, а внизу стояла подпись JEZDEC YUNPUU. С тех пор я его ездецом и кличу.

- Привет, - эхом ответил Велло.

Я быстро и внимательно осмотрел его - Велло как Велло, только во взгляде напряжение и усталость, Но за день до старта, когда на тренировках уже много суток подряд наматываешь сотни и сотни километров, это вполне нормально.

- Ты нынче не у дел? - как можно будничнее спросил я.

- Да, перетренировался, говорят.

- Ну и ладно. Хоть раз вместе со стороны посмотрим на это безобразие.

- Я тоже так думаю, - спокойно сказал Велло, и предложил: - Ты в баньку вечером не хочешь сходить?

- С удовольствием! Со мной приятель будет. Ты не против?

- Нет проблем. Где остановились? В "Олимпии"?

- Да

- Часов в шесть я заеду.

Велло развернулся и не торопясь пошел в гостиницу, а я нырнул в машину. - Это что за красавец? - спросил Виктор.

- Велло Ыунпуу.

- Тот самый?

- Тот самый! Сегодня вечером еще встретимся. Ты как насчет баньки?

- Спрашиваешь!

Я развернул машину и тронул к "Олимпии". Через пару минут Виктор поинтересовался:

- Ты что, раньше вместе с Велло ездил?

- Да нет. Мы только однажды встретились в гонке, да и то в разных классах. Там-то, кстати, и познакомились. Это случилось больше десяти лет назад в Ленинграде.

И я рассказал о первой встрече с Велло. "Парень с острова" - так его называли тогда.

Почему "парень с острова"? Потому, что он действительно в острова Сааремаа, что в Балтийском море. "Островок" тот километров сто сорок в длину и восемьдесят в ширину будет. Целая страна! Со своими обычаями, историей, диалектом. Там Велло и родился, там "прорезались" у него первые признаки будущего супер-мастера.

Скорость восхождения Велло от паренька-провинциала до звезды экстракласса была стремительной, под стать тем скоростям, с которыми он работал на ралли, да и жил тоже! Познакомился я с ним на ралли "Невские огни" в Ленинграде. Мы, участники гонок, жили в гостинице стадиона имени С. М. Кирова, где и должно было стартовать само ралли. Каждое утро я вставал пораньше и, запустив двигатель своего, спортивного ЗИЛ-130 (в этом ралли я совмещал в себе гонщика и испытателя - по традиции зиловцы выступали на "Невских огнях" только на грузовиках), выкатывал на запорошенную снегом кольцевую трассу у стадиона. Здесь организаторы каждый год делали скоростной участок. Он в ралли повторялся несколько раз и поэтому многое решал. Знать его надо было назубок. Как ни странно, но такую очевидную выгоду, когда трасса под боком, использовали очень немногие. Я же, наоборот, каждые утро и вечер "прохватывал" по кольцу, находя раз от раза в нем что-то новое, неучтенное. Это давало потом в гонке какие-то полсекунды, а то и меньше, но половиночки и четвертушечки складывались в секунды, которые в конце концов все и решали.

Вот на этих "прохватах" я и приметил спортивный "Москвич" с эстонскими номерами. Он так лихо носился по укатанному до льда снегу, а водитель его так умело использовал при этом каждую ямку, бугорок, что сразу стадо ясно - за рулем очень толковый гонщик. Через пару дней я с ним познакомился. Это и был Велло Ыунпуу. Помню, после тренировок на трассе ралли я забежал к эстонцам предупредить, что часть лесных дорог занесло снегом и даже мы на наших монстрах не могли там пробиться, а им и подавно не пролезть! Эстонский дуэт представлял собой симпатичную пару: высокий стройный блондин с серо-голубыми глазами и ослепительной улыбкой - Велло и его курчавый, веснушчатый, плотного, почти богатырского телосложения штурман - Иво. Они оба были приветливы и открыты, что располагало с первого взгляда.

Как выяснилось, ребята-островитяне первый раз участвовали в ралли на легковых автомобилях. До этого они ездили на грузовике, и причем довольно неплохо. Кстати, по этой причине у нас с Велло произошел любопытный случай, о сути которого я узнал лишь около десяти лет спустя. Вот как это выглядело.

Утром я, как всегда, утюжил "Невское кольцо" - так называется трасса у стадиона. Проехав несколько кругов, приметил, что впереди маячит какой-то спортивный грузовик. Интересно, думаю, конкурент объявился! Надо его "прощупать". Тут же сажусь ему на хвост и.. качу след в след. Номера эстонские, значит, земляки Велло. Проехали с ним тандемом пару кругов, и я, надо сказать, пригорюнился - столь безупречно вел машину мой будущий конкурент. Причем не просто грамотно, а с тонким пониманием именно этой трассы. Вот те раз! Ведь не было его здесь ни дня, а сразу вник, раскусил те хитрости, до которых я несколько дней докапывался. Да, это действительно конкурент! И решил я тогда завести его и проверить, как мы говорим, на вздрагивание. Что он, интересно, сможет выдать на самом что ни на есть пределе?

Делаю вид, что собираюсь пойти на обгон. Он, что и требуется, дает газ и пытается уйти от меня. Не тут-то было! Сажусь еще плотнее ему на колесо и наблюдаю - смотрю, где он ошибается. Но, черт возьми, "пишет" так чисто, что, комар носа не подточит. На коротких прямых он от меня уходит (у него ГАЗ-53, а динамика разгона этой машины выше), зато на длинных прямых я его достаю. Завелись оба не на шутку. Идем вдоль Финского залива - двигатели аж до звона выкрутили! Под сто тридцать скорость. В конце прямика, а точнее плавной дуги, очень сложный и очень(!) опасный левый поворот, где с полного хода вылетаешь на почти чистый лед. Машину тут же сносит от внутреннего края дорога к внешнему и ударяет о снежный вал. Чуть неправильно зашел в поворот или, не дай Бог, ошибся и не на тех оборотах движок крутишь, а это нужно ощущать здесь сверхтонко, и машину мгновенно разворачивает поперек хода. Дальнейшее легко представить. В лучшем случае пробьешь снежный вал и вылетишь на лед залива, в худшем - выполнишь то же самое, но с несколькими переворотами через бок, а если "повезет", то и через капот!

Так вот, подходим к этому повороту будто привязанные. "Ну, - решаю, - теперь посмотрим, на что ты способен". Соперник же точно в нужном месте, ни сантиметром раньше, ни сантиметром позже, делает заход в поворот, и его, как и положено, начинает сносить к внешнему краю трассы. Выполнено все просто идеально! Я тик в тик повторяю маневр, чуть отпускаю газ, и мы исполняем парное скольжение. Удар о снежный вал, и обе машины, миновав поворот, идут дальше. "Так, - думаю, - вот теперь его надо брать!" Через двести метров "аппендикс" - поворот под острым углом. Здесь соперника можно съесть на торможении. Есть такой трюк, которого многие боятся: скорость не сбрасываешь до тех пор, пока становится ясно, что простым способом автомобиль уже не остановить. Тогда тянешь еще чуть-чуть и ныряешь в сугроб - так называемое контактное торможение, - скорость быстро падает. Именно такой прием я и собрался применить.

Нос моей "стотридцатки" в двух метрах от заднего борта соперника. "Сейчас, - думаю, - начнет тормозить". Так и происходит. Впереди идущая машина подается правее, уходя правыми колесами на снег, гонщик тут же резко осаживает ее. "Ага! Вот ты и попался!" Я перекладываю руль и посылаю свой автомобиль влево без всякого торможения. Тут же наши машины выравниваются, идут рядом - продолжаю держать газ, - и моя резко вырывается вперед. Соперник, видя это, закусил удила и поддал хорошенько газа. Но тем не менее, маневр мой раскусил, и мы совершенно синхронно (представляю, как это выглядело красиво со стороны) начали контактное торможение - я бросаю машину в сугроб слева, он - в сугроб справа от трассы. Перед обоими встает снежная стена, но этого мало, и мы поддеваем еще по одному сугробу. Вот и поворот. Мы рядом, колесо в колесо, но я-то - на внутреннем радиусе!

Еще до поворота ставлю машину почти поперек дороги. Соперник все же не успел погасить скорость до нужной, видимо именно той секундной задержки на торможении ему и не хватило, но все-таки он пытается зайти в поворот. Его машину сносит в снег, но он вроде выкарабкивается. Я тогда применяю психологическую атаку - пускаю свою "стотридцатку" на него боком. Этот финт был давно отработан, и все разыгралось как по нотам: соперник засуетился, попытался рвануться вперед и уйти из-под пресса, но его машину развернуло еще сильнее, и наши борта встретились (на это, честно сказать, я не рассчитывал). Касание получилось совсем легким, но в сугроб конкурент засел уже серьезно.

Довольный исходом дуэли, я заехал в гостиницу, взял штурмана, и мы поехали обкатывать очередной участок трассы. Вскоре я вообще забыл про этот эпизод и только через десять лет, случайно разговорившись с Велло о нашем знакомстве, узнал, что за рулем того грузовика сидел он. Получилось вот что. Велло решил показать своим приятелям "Невское кольцо" и его особенности. Сел за руль спортивного грузовика, а тут я подвернулся - ну и сцепились.

Ровно в шесть в дверь постучали.

- Вить, открой, это Велло! - крикнул я из ванной, проклиная свою лень, которая, по утверждению мамы, родилась вперед меня.

В этот момент я боролся с рубашкой. За секунду до стука в дверь, ускоряя процесс одевания, "нырнул" в рубашку, не расстегнув всех пуговиц. В результате не только голова в ворот не пролезла, так еще оказалось, что я умудрился и на манжетах пуговиц не расстегнуть.

Велло зашел и остановился в прихожей, глядя на мою схватку с рубашкой. Когда же наконец я дал задний ход и вылез, он с серьезным выражением на лице озабоченно поинтересовался:

- Ну и, кто победил?

- Кто-кто! Лень! - злой, я -готов был вырвать пуговицы с мясом. - Ладно, в следующий раз сквитаешься. Поехали. Там в баньке уже сто десять на термометре.

Когда спустились вниз, Велло, показав на свою тренировочную машину, сказал, чтоб я держался следом и не отставал. А усевшись за руль, мой приятель так рванул с места, что очевидцы старта наших машин, без сомнения, решили - началась погоня. Я-то знал, что по-другому Велло просто не умеет ездить, да и шел он, надо сказать, в щадящем режиме. Но Виктору для знакомства и этого "щадящего" хватило с лихвой. Уже через полминуты он озабоченно спросил:

- Мы в баню едем париться или она уже загорелась и ее прежде потушить надо? Твой Велло всегда так летает?

- Да нет, - говорю серьезно, - обычно гораздо быстрее.

Виктор посмотрел на меня вопросительно, но я и не думал шутить:

- Вить, я не шучу. Это действительно так. Велло по-другому не умеет, а то, что ты сейчас видишь, - самый что ни на есть легкий вариант.