Трамлин-полет

Удар! Брызги стекла и света. Машину бросает вперед, но, слава Богу, не достаю до стоящей перед нами. Выпрыгиваю, быстро оцениваю ситуацию. Судя по всему, задним не хватило для торможения метров пяти. В результате, если не считать погнутого бампера, мы пока отделались легким испугом, а вот у коллег разбиты все фары, погнута облицовка, а главное - пробит радиатор.

Тем временем наверху появляется следующий экипаж. Интересно, какой на этот раз будет удар? Я уже спокоен, потому как от меня ничего не зависит. А зря чего нервничать? Жалко только ребят, что за нами сидят. Сейчас им и багажник разнесут. Но мой прогноз не оправдался. Видимо, те, кто подъезжал, еще с предыдущего холма заметили огни (чего-чего, а света хватало) и стали притормаживать, поэтому и успели погасить скорость.

Через Двадцать минут весь склон забит машинами. Автомобиль виновников, наподобие сизифова камня, таскают туда-сюда - ну никак не удается затолкнуть на гору! Наконец каждый экипаж выделяет "толкача", и общими усилиями, чуть ли не на руках автомобиль выволакивают.

Очередь за мной. Беру разгон и неожиданно легко, без посторонней помощи поднимаюсь по склону. Даже не верится. На вершине меня поджидает Игорь. Как только он садится рядом, я спрашиваю:

- Игорек, что это у них за шины такие хитрые? Машина как на коньках катается."

- А бес их знает. Говорят, опытные. Может, они и опытные, но не для льда. Я попробовал их рукой - как будто дубовые. Да ну их... - Игорь сбросил мокрую насквозь куртку и приготовился к работе.

Только скорость набрали, как впереди опять появился знакомый силуэт беспомощно стоящей машины. Торможу.

- Ну и гонки! Антоныч, катапультируйся.

Ждем помощи, и все начинается сначала. Полтора часа тащим этих идиотов! Уж хотели их набок поставить, да места не хватает. Сама по себе задержка не очень волнует - организаторы предусмотрели подобные ситуации, и опоздание не будет засчитываться, а результат допа у всех аннулируют, но торопиться все равно надо: судейские машины, которые тоже имеют свое расписание, уедут на другое место, и мы останемся с носом.

Наконец-то выбрались! Пока напарник разбирается с судьями, я по "легенде" освежаю в памяти ближайшие десять километров до следующего допа. Это довольно опасный участок по лесу и оврагам.

- О'кей, - кричит Игорь, забираясь в машину, - накатали протест. Давай шустрее, а то сейчас вся армада рванет.

- Ты, чиф, стенограмму лучше бери, - я уже набрал приличную скорость. - Читай, а то лес на носу.

Игорь "привязался" ко входу в лес, и дело пошло в нужном ритме. Но вскоре ситуация резко изменилась к худшему, и я понял, что стенограмма здесь мало чем поможет. Дорога стала неузнаваемой и теперь представляла собой непрерывную череду луж длиной от пяти до ста метров. Поначалу я пытался объезжать их, но потом понял, что такой слалом плохо кончится. Машина неслась то одним боком вперед, то другим. Ценой огромного усилия удавалось контролировать эту пляску меж луж и деревьев на скорости сто километров в час. После того как на полном ходу пару раз провальсировал на триста шестьдесят градусов, я стал мокрый словно мышь.

Да пропади оно пропадом, сказал я себе и стал форсировать лужи ходом. Это оказалось легче, безопасней и, главное, быстрей. Вот идиот, ругал мысленно себя, ныряя в очередную лужу, танцор хренов!

Видимо, последнюю часть фразы я все же сказал вслух, потому что Игорь перестал диктовать и оторопело уставился на меня - за что это я его так?

- Читай! - кричу ему. - Это я о себе.

Тут я увидел, что дорога с левым поворотом уходит в березовую рощу, а Игоря точно заклинило, молчит, и все-тут.

- Игорь! Быстро "привязывайся"! Через двести метров вижу левый в лес. Дальше что?

- Все ясно! Левый пять, опасно, на правый шесть, опасно! - успевает сказать он и еще добавляет: - Помнишь, тот самый S-образньгй между березами.

Вспомнить-то я вспомнил, а увидеть уже не успел. Машина со всего ходу попадает в глубокую лужу, и все исчезает за стеной брызг, ослепительно сверкающих в свете фар. Напряжение неимоверно возрастает, скачком переходит верхний предел, и сознание привычно "раздваивается", срабатывает "замедлитель".

Тело в панике: "Что делать? Под колесами лед, кругом стена брызг, и ничего не видно, впереди деревья!".

Разум спокойно и бесстрастно, как метроном, отсчитывает время, оставшееся до начала маневра.

Тело уже надрывается в крике: "Ничего не вижу! Сейчас разобьемся!".

Разум предупреждает: "Не тормозить! - И тут же следом дает команду: - ПОРА!".

В мышечной памяти четко всплывает, как проходилась эта связка поворотов на тренировке. Тело радостно воспроизводит движения, копируя их с "картинки" памяти. "Замедлитель" выключается, и теперь уже я сам чувствую, как выверенными движениями направляю машину влево, замираю так на долгую секунду, потом точно в заданный момент выворачиваю руль вправо и почти тут же в среднее положение. Газ все время держу ровный, почти до упора.

Наконец занавес из брызг пропадает, и мы оказываемся уже за поворотами точно - на середине дороги, круто уходящей вниз по дну оврага.

Не успеваю толком опомниться, как слышу, что Игорь предупреждает:

- Внизу левее, четыре опасно! К самой стенке прижимайся.

Да здесь везде опасно, думаю. Но мысль течет уже спокойно, почти вяло - это просто рабочая мысль. Через пару минут видим старт допа Федоровка.

Как-то вечером после тренировки я посчитал, сколько здесь поворотов. Получилось около ста. А подъемов и спусков - больше сорока. Это при длине всего девять километров! Веселенький участок, ничего не скажешь.

Старт берем без проблем, и три километра только деревья мелькают. Но вот выскочили из леса, нырнули в ложбину, а в самом низу фары упираются в промоину, пересекающую дорогу. Раньше ее не было, но разглядывать уже нет времени. Осаживаю машину почти до остановки. А что делать? Лучше перестраховаться - нам в гонке этот доп еще не один раз проходить.

Перелезаю через промоину, она оказалась вполне безобидной. Если б знать! Тут можно всем ходом валить. Ладно, бывает, еще наверстаем. Плохо другое - начался подъем, и, чувствую, не взять мне его. Скорости не хватает, а колеса на грани срыва в бесполезное вращение. Если это случится, то придется возвращаться вниз для разгона.

Скорость падает с каждым метром. Все. Не дотянем. Пока совсем не остановились, надо помочь. Хочу сказать об этом Игорю, но, вижу, он уже ремни расстегивает. Как только скорость позволяет, выпрыгивает на ходу и толкает машину сзади. Но поздно и это. Встали. Я, чертыхаясь, качу задним ходом по склону, а Игорь остается на месте. А ведь трех метров не хватило!

Только спустился, как справа, по снежной целине, на большой скорости удачно обходит меня и поднимается в гору экипаж на ВАЗ-2102. Молодцы ребята! Но знать бы, что под снегом пней да колод нет. Начинаю повторный штурм высоты. Ох уж эта мне езда внатяг, так осточертела! Кажется, я уже сам в колесо превратился. Приближаюсь к Игорю, он стоит у злополучной отметки я ждет. Только добрался, как по заказу начинается букс. Проклятье! Ничего не поделать. Хоть Игорь и вовремя подключился, но усилий явно не хватает. Я быстро отстегиваюсь, дергаю ручку подсоса, увеличив обороты двигателя, выпрыгиваю из машины. Тут же упираюсь плечом в переднюю стойку с такой силой, что рука немеет. Слышу, как хрипит и диком напряжении Игорь, он не только толкает, но и раскачивает машину из стороны в сторону, чтобы бесполезно вращающиеся колеса хоть какое-то мгновение цеплялись за снег. Силы уже давно кончились - толкаем негодной злости. Слышу, я уже рычать начал, а Игорь совсем задыхается. И вот наконец-то пошла, милая! Цепанула снег раз, другой и пошла. Шустро так - не увежат бы. Прыгаю на сиденье и убираю газ. Игорь плюхается рядом и только хрипит.

Оставшиеся шесть километров еду по памяти. Напарник мой никак в себя не придет, не в состоянии даже слово сказать. Финишируем, и я сам отмечаюсь у судей, а потом почти без напряжения успеваю до KB-2 нагнать опоздание.

К середине третьего этапа Игорек оклемался и довольно бодро тараторит стенограмму. Средняя скорость опять очень высокая, и мы продолжаем свой ночной "полет" по проселкам. Более того, помня по тренировкам, что дальше с дорогами совсем плохо, несемся что есть силы, создавая хоть какой-то запас.

Впереди километрах в двух-трех появились сполохи света и зарево. Спрашиваю Игоря

- Далеко до холма?

- Около трех километров.

- Все ясно. Посмотри, что там делается!

Игорь отрывается от "легенды", а я специально выключаю прожекторы. И тогда в ночи проступает то место, куда нацелено наше движение. Его как бы накрывает мерцающий световой колпак, из которого время от времени вырываются, упираясь в небо, гигантские иглы прожекторных лучей, они замирают на какое-то мгновение, потом чиркают по низко стелющимся, набухшим от воды тучам и пропадают в мареве.

Включаю свет, а то можно в такую яму влететь, что проблем после нее не будет вообще никаких. Холм, к которому мы приближались, не понравился мне еще на тренировке с самого первого взгляда. У его основания глубокая промоина. Пройти ее ходом, без риска оставить в ней мост, невозможно, а если ехать, аккуратно, не хватит запаса скорости. Но три дня назад было не так скользко, а теперь я представляю, что там творится!

Подкатываем к подножию холма. Здесь собралось машин пятнадцать - не меньше. Все по очереди пытаются забраться на треклятый холм. Кто-то, из самых "горячих", уже выдрал себе задний мост и, видимо, на руках его машину оттащили и бросили в стороне. Кто-то с середины подъема сорвался под откос и скатился в речку (оказывается, и такая возможность появилась). Кто-то уже сыт по горло и кричит, что в гробу он видел эти ралли. В общем-то замечание верное - это уже не ралли и даже не кросс. Дело в конце концов не в названии. Каждый, если он не полный ноль в раллийных делах, знал, на что шел. Так чего теперь закатывал, истерику? Все в равных или почти равных, условиях, хотя первым, конечно полегче.

Об этаж я думал, пробегая мимо машин, чтобы посмотреть гиблое место своими глазами - может, чего придумаю. За то время, что мы здесь стоим, еще никому забраться наверх не удалось. Разглядываю промоину, поднимаюсь на холм. Да, дело дрянь. Надо срочно выкручиваться.

На верху холма стоит группа зевак. Откуда они здесь взялись? Ладно, не до этого. Я подбегаю к ним.

- Ребята, я сейчас сюда полезу, но, скорее всего, метров пять не дотяну. Помогите, а?

Ребята смотрят угрюмо и молчат. Потом один говорит:

- Да не дотянешь ты сюда. До середины и то не доберешься, а оттуда мы тебя не потащим. Уже пробовали - без толку!

- Ладно, мужики, договорились. Но не уходите минут пять.

- Давай, давай! С откоса не сорвись, а то три машины уже навернулись.

Внизу вижу Игоря, кричу ему:

- Игорь, пошли быстрее.

- Ты чего придумал?

- Бежим. Сейчас все объясню.

Перед самой машиной поскальзываюсь, исполняю невообразимый пируэт и плашмя ныряю в лужу. Вот, ети ее мать, думаю, уйдя под воду с головой, не лужа бассейн целый. Встаю. Глубина - почти по колено! Антоныч, паразит, ржет и еще советы, гад, дает:

- А ты кролем, кролем давай. - Подал руку, помог вылезти, - С легким паром!

Пар от меня действительно валил, но легким его не назовешь. Игорь продолжал ерничать:

- Андреич, ты не очень-то купайся, а то лечиться у нас нечем - "перчик" того, свистнули.

- Ты меня своим "перчиком" достал уже. А ну живо полезай в багажник!

Игорь перестает смеяться. Думает, шучу я или серьезно. Потом видит, что не до шуток.

- Ты того, не переохладился?

- Не болтай! Лезь, тебе говорят, в багажник. Дурило, нагрузку на заднюю ось увеличить надо. Просек?

И тут до него дошло. Открывает багажник и лезет туда.

- Да, не думал, что чемоданом буду.

- Ты что, в роль входишь?

- Трогай. Только на промоине не вытряхни.

Подъезжаю к основанию холма, дорога как раз свободна от претендентов. Думаю, наш вид несколько озадачил публику, но ненадолго. Мне не до произведенного эффекта - аккуратно переваливаюсь через канаву и с ровным газом лезу вверх. Путь я заранее наметил - по самому краю откоса. Игорь дрожит небось в багажнике. Машина идет уверенно, без малейшей пробуксовки. Добрались почти до самого верха, а может, и выбрались бы сами, но тут "завербованные" мной зеваки включились в работу, и мы враз на холме оказались. Обступили, поздравляют. Слышу один говорит другому:

- Гляди, как гонщик вспотел! Весь мокрый, а только что сухой был. Во дает!

Игорь примчался веселый.

- Ну, как в багажнике?

- Холодно и крышкой по голове бьет, - отрапортовал он, а сам на спидпилот смотрит. - Четыре с половиной минуты. Жми давай!

Тут подбегает кто-то из спортсменов, засовывает голову к нам в салон: - Мужики, выручайте. В речку свалились, трактор нужен!

- Ты, парень, спутал что-то, мы ж не трактор, - с издевкой отвечает Игорь.

Включаюсь в разговор и я:

- Чем мы поможем?

- Здесь деревня недалеко.

- А куда я тебя посажу? На колени, что ли? - чувствую, теряем время.

- Да я в багажник сяду.

Игорь со знанием дела говорит ему:

- Давай ныряй. Только разопрись как следует и смотри, чтобы крышкой по пальцам не рубануло.

Парень исчезает, и тремя секундами позже по просевшей машине понимаю, что пассажир на месте, и тут же срываюсь. Кроме дороги, забываю обо всем на свете. Только набрал ход, как она внезапно пропадает под слоем воды. Игорь замолкает, пытаясь хоть как-то "привязаться", но кругом сплошная вода.

Вдруг вижу в зеркале заднего обзора свет. Кто-то вовсю шурует за нами. Хорошо идет! Наверное, местный, думаю. Надо, пожалуй, его вперед пропустить. Чуть притормаживаю. Игорь тут же удивленно спрашивает:

- Ты чего осаживаешь?

- Погоди, лоцмана нашел.

- У нас уже один в багажнике есть, - не понял Игорь.

- Этот со своим катером, не расстраивайся.

Игорь крутит головой и понимает, в чем дело. "Шустрый экипаж" обгоняет нас, и я тут же сажусь ему на хвост, или, если уж пользоваться морской терминологией, становлюсь в кильватер. Хороший лоцман! Прет так, что только волны летят. Игорю не до экзотики, он все на спидпилот косится.

- Опаздываем. Выбирайся из низины, а то потонем. Скорости совсем нет.

"Лоцман", видимо, к тому же выводу пришел - резко взял влево. Я за ним. Вскоре выбираемся на сушу (относительно, конечно) и уж тут начинаем наверстывать опоздание, как говорится, на все деньги. Отпускаю "лоцмана" подальше, метров на двести, потому что исполнять дуэтом вальс на скорости за сотню небезопасно. Подъезжаем к поселку. Дорога перед ним уходит в речку. Только задумались, как нам быть, вижу, свои подбегают - группа обслуживания. Спрашивают, одновременно оглядывая машину:

- Ну как, все нормально?

- Нормально-то нормально, но как через речку перебраться? - спросил я и тут же услышал голос Владлена Васильевича. Оказывается, он тоже носился по трассе, перехватывая своих.

- Богданов! Ты еще жив? Я думал все, никто приедет, а тут смотрю, мать честная, какой-то катер воды рассекает. Не иначе, думаю, Богданов. Так и есть! - Владлен Васильевич хозяйским глазом быстро пробегает по машине. - Ты смотри, - и машина цела!

- Кончай трепаться, Владлен! Опаздываем. Как через речку перебраться?

Владлен Васильевич показывает в темноту:

- Видишь контур грузовика? Вон там, чуть правее. Поезжай прямо на него, а как переберешься, так сразу налево в поселок - там КП.

КП называют пункт контроля прохождения трассы. На нем не отмечают время, а лишь регистрируют сам"факт прохождения.

Расстаемся с группой обслуживания, В таких вот встречах, особенно незапланированных, пусть даже бесполезных на первый взгляд, когда просто, но с участием спрашивают: "Как дела, ребята?", - или бросают пару добрых слов, желают удачи, кроется такая сила, получаешь такой заряд, жизненной энергии, что иногда кажется, только на нем и едешь. Я не раз думал об этом и пришел к такому выводу. Экипаж в своей работе подвергается постоянному перенапряжению. Какая-то часть психической, энергии тратится на работу, но это только та часть, которая пригодна в деле, а, видимо, побочно выделяются и другие энергетические фракции, которые создают угнетающее психику поле. Такое ощущение, как будто в шаровой молнии сидишь. Друг на друга не разрядиться, нужно "заземление". Вот такие встречи и снимают угнетающий потенциал. Сразу легче дышать становится. Об этом знают или догадываются все раллисты.

Спустя пять минут останавливаюсь у судейской машины. Опять средняя к ста десяти лезет. Ну что ты поделаешь! Выставляю ее на приборе, пока Игорь на КП отмечается. Когда он прибегает, то видит, что на спидпилоте жуткие цифры.

- Это ты нахимичил? - спрашивает Игорь.

- Ага. Это с учетом опоздания.