Трамлин-полет

- Ты тогда, на "Селигере", тоже заставил меня попотеть. Помнишь?

- Это ж гонка.

- Гонка гонкой, но ты так удила закусил, что я на каждый поворот смотрел как на последний в жизни. А когда проходили его, то никак не мог в толк взять, все думал - да не может этого быть.

- Это все потому, что у тебя мало работы было.

- Да ладно, может, оно и так. - Игорь замолчал ненадолго, потом продолжил: - Ты про Степу байки рассказываешь, а я, когда сейчас по горбатой дороге прохватывали, вспомнил нашу тренировку перед тем "Селигером". Помнишь, как лихо вертухнулись?

- Еще бы! Такое захочешь придумать, не придумаешь, - я освежил в памяти тот случай и понял, почему Игорь именно о нем заговорил. - Антоныч, а ведь точно - там дорога такой же горбатой была! Ты что, поэтому и вспомнил?

- Конечно. Только здесь на допе двумя рублями не отделались бы.

Тогда тренировались бригадой из трех машин. Мы с Игорем замыкали тройку. Помню, ходко так идем, но не по допу, а просто по трассе. Перед этим нас что-то задержало, и мы догоняли своих. Вот-вот должны были догнать. Дорога была узкой, укатанной до льда, да еще горбатой.

Выскакиваем мы из леса на открытое место. Дорога уходит вверх, образуя трамплин. Я на него, машина чуть-чуть отрывается от земли - страшного ровным счетом ничего, если бы не внезапно сильный порыв бокового ветра. Не успели и ойкнуть, как лежим в кювете на левом боку. Зима была доброй на снег, и мы плюхнулись словно в перину. Выпрыгиваем из "Москвича" и видим, трактор по полю едет. Я к трактористу. Не успел он дверь открыть, как я ему два рубля в руки и показываю на машину. Он без слов все понял и прямо к ней покатил. Игорь тем временем уже трос приготовил: мигом поставили "Москвич" на колеса, вытащили из кювета, завели мотор и дальше помчались.

Минуты три, не больше, потеряли. И полкилометра не проехали, смотрим, наши стоят, - дожидаются. Останавливаемся. Подходит капитан команды и спрашивает, раздраженно так:

- Где вас черти носят?

- Да вот, - говорю, - перевернулись.

- Врешь ты все! - Он обошел машину кругом - на той ни царапины. - И как же тебя угораздило?

Я рассказываю, он не верит. Тут я не вытерпел:

- Ты за кого меня принимаешь? Съезди, сам посмотри. Это метров пятьсот.

Что на него нашло? Не верит, и все. Садится в машину и на самом деле едет смотреть. Останавливается около того места, где мы упали, смотрит. Наблюдаем за ним издали. Видимо, убедился, но дорога узкая, не развернуться, а задом пятиться полкилометра не хочет. Сел в машину и поехал дальше, до разворота. Развернулся и шустро несется навстречу нам. Только он поравнялся с тем бугорком, где мы полет исполнили, как с ним происходит то же самое - один в один: отрывается от дороги, порыв ветра, и он в кювете.

Подъезжаем к упавшему капитану. Тракторист еще не уехал, изумленно смотрит и ничего не понимает. Наш шеф, злой и красный, вылезает из опрокинутого "Москвича". Все еле сдерживают смех. Я показываю на тракториста и говорю, что спасательная операция два рубля стоит. Тракторист опять молчком, но еще быстрей, проделывает все необходимые маневры, берет от нашего шефа гонорар и только потом спрашивает:

- Что-то я, ребята, никак не пойму, чего это вы тут творите?

Я, как только могу, серьезно отвечаю:

- Это мы тренируемся.

- И долго вы, того, здесь тренироваться-то будете?

- Да нет. Все, уже потренировались.

- А-а, жалко. А то у нас с вами так хорошо получается!

В оставшиеся трое суток на небе что-то сломалось: температура прыгала от плюс пяти до минус десяти, а снежные вьюги то и дело переходили в проливные дожди. За день до старта мы уже настолько устали от этой неразберихи, что даже шутя не пытались предсказывать погоду. Случилось же самое неприятное. Сильные ночные заморозки резко сменились оттепелью, а к вечеру хлынул настоящий летний ливень.

Большие часы тольяттинского стадиона "Торпедо" показывали восемнадцать часов двадцать четыре минуты. Нас с Игорем пускают в закрытый парк (так называется место, где стоят "арестованные" за несколько часов до старта спортивные автомобили). Шлепая по лужам, выходим на рекортановую дорожку и бежим мимо строя спортивных машин, блестящих мокрыми кузовами в ярком свете прожекторов. В машину ныряем одновременно с двух сторон.

- Б-р-р, - говорю я и стряхиваю с комбинезона капли дождя.

Игорь тоже говорит:

- Б-р-р! - отряхивается и произносит фразу, ставшую для нас за последние три дна ключиком к хорошему настроению: - Ничего нет лучше плохой погоды! - Хочет еще чего-то добавить, но видит, что я уже начинаю "входить в роль", и поэтому молчком принимается за свои дела.

Я тем временем внешне ничего особенного не делаю. Спокойно, даже как бы замедленно, включаю зажигание, пускаю двигатель. Он зарокотал, вышел на большие обороты, но потом сбавил резвость. Включаю подсветку приборов, и сразу же в салоне становится уютно. Приглушенный свет шкал меня всегда успокаивает и настраивает на нужную волну. Натягиваю шлем, Игорь, глядя на меня, делает то же самое. Подключаемся к переговорному устройству. Вот теперь я полностью успокоился. Делаю последнее: застегиваю ремни безопасности и надеваю перчатки. Все. Осталось семь минут.

За эти минуты я должен установить внутри себя тот уровень напряжения, с которым надо будет отработать всю гонку - двенадцать с гаком часов. Пусть то, что я скажу, прозвучит высокопарно, но другого, более точного, сравнения я подобрать не смог. В эти минуты пытаешься услышать внутри себя некую симфонию, а может, и не симфонию, а гармонический ряд. Хотя нет - все-таки симфонию. Такую, которая будет звучать ровно столько, сколько длится ралли, - секунда в секунду. Она должна стать эмоциональным ориентиром, по которому выверяется и настраивается внутреннее состояние. Иначе быть не может - собьешься на хаос и суету, растратишь силы и пропадешь. Все это поразительно, но так. Может случиться всякое, в гонке миллионы вариантов, и все не учесть. Нельзя разом охватить всю многосложность предстоящей борьбы, но можно очень тонко в ней ориентироваться, если слушаешь свою "симфонию".

В эти минуты я никогда не ставлю себе задачи и сверхзадачи. Все уже давно решено. Я просто прислушиваюсь к себе. И это приходит. Приходит всегда, когда много думаешь и работаешь. При этом не бьют литавры, не поют скрипки, не звенят колокольцы, но в какой-то момент ты уже точно знаешь - мелодия пошла. Пошла мелодия.

Игоря рядом нет. Он стоит у пункта контроля времени (сокращенно KB). Остается две минуты. Трогаю машину с места и подъезжаю к флагу у КВ-0. Восемнадцать часов тридцать четыре минуты. Получаем отметку в маршрутной карте. С этой секунды мы на трассе. Игорь открывает дверь и прыгает на ходу, а вместе с ним врывается заряд холодного сырого воздуха. Игорь что-то бормочет, как всегда, забыв подключиться к переговорному устройству, и думает, что я его слышу.

- Перестань бормотать! Подключись вначале.

Игорь чертыхается, но сперва надевает путы ремней, а потом подключается к "переговорке". С непривычки орет:

- Тронули! - Но тут же понимает, что перебрал с громкостью, у самого небось уши завернулись, переходит на нормальный уровень: - Через двести "фигурка". Бери правее - там начало.

"Фигурка" - это слалом, первое дополнительное соревнование. Предстоит обогнуть пять бочек в определенной последовательности. Организаторы часто устраивают такую развлекаловку для публики. Пока крутишься меж бочек, комментатор успевает представить экипаж собравшимся на старте зрителям. Я не люблю эту суетливую и дерганую езду. Мастерства здесь особого не требуется, только, машину насилуешь. Иногда, правда, приходилось и из слалома выжимать все, до последней капли, но только в том случае, когда чувствовал, что и через тысячу километров тебе пяти-шести секунд может не хватить. А здесь и невооруженным глазом было видно, что предстоит откровенная бойня - гонка на выживание. Поэтому, сознательно проигрывая "самому шустрому" секунд десять, спокойно исполняю необходимые фигуры и ухожу на трассу.

Выбираемся из города по зоне отдыха, где сплошняком стоят знаки, ограничивающие скорость до сорока километров в час, вяло посматриваю на спидометр и в ритме скорости, так же вяло, думаю о том, что же теперь на допах делается. Гадаю от нечего делать, сколько из ста двадцати стартовавших доберется завтра до финиша. То, что меньше половины, как пить дать. Вообще, по-хорошему, надо было отменить ралли - много молодняка. Побьют машины - бог с ними, а вот сами покалечатся! Уж больно трасса опасная получилась. Хоть бы мороз ударил, и то легче было бы, а ведь льет и льет, зараза, как в июле.

Игорь с усердием давит на кнопки калькулятора - пользуется моментом, молодец, средние скорости по всей трассе считает. Замечаю, что он последний этап закончил.

- Ну, что там хорошего?

Игорь с недовольной физиономией рассовывал маршрутные документы по местам.

- По-моему, они вконец озверели! Представляешь, средние под семьдесят залудили!

- Это на каких же этапах?

- Да на всех почти! Кроме тех, что по городу проходят.

- Ладно тебе, Антоныч, не корову проигрываем. И опять же - нет ничего лучше плохой погоды.

- Да уж, этого хоть отбавляй. Кстати, а "перчик" у нас того, - Игорь печально свистнул - Лечиться-то от плохой погоды, когда приедем, чем будем?

- Не забегай вперед. Накаркаешь! Приехать вначале надо - И тут свистнул я: - Игорек! Посмотри, что делается!

Перед нами метрах в трехстах, там, где мы должны были свернуть с шоссе налево в лес, творилось что-то непонятное. Столпилась уйма машин, и все вперемешку: грузовые, легковые, автобусы и, конечно, спортивные.

Только подъехали, Игорь пулей унесся на разведку. Я глянул на спидпилот - все в норме, опережаем свой график на две минуты. Это, разумеется, не запас! Задерживаться ни минуты нельзя, иначе средняя скорость так подлетит вверх, что станет просто нереальной. Поэтому быстро отстегиваюсь и тоже бегу вперед, но на полпути встречаю Игоря.

- Что там случилось?

- Господи! Делов-то с гулькин нос. Побежали к машине. - На ходу он объясняет: - Там, как свернешь налево, на грунтовку, подьемчик небольшой. Помнишь?

- Нет, что-то не припомню.

- Не помнишь, потому что проблем не было, а сейчас его в каток раскатали. Вот все и елозят туда-сюда - забраться не могут.

Прыгаем в машину. Я глазом сразу на спидпилот - уже на минуту опаздываем. Игорь подгоняет:

- Давай, давай, Андреич, пошевеливайся. Обходи всех слева, я покажу, куда ехать.

Меня погонять не надо, я уж и так грудью вперед лезу. Автобус пришлось напугать. А что делать? Ситуация вроде ерундовая, но с нее начнет наматываться клубок опозданий, который потом можешь и не распутать. Со временем шутки плохи!

Игорь показывает, куда лучше свернуть, я ныряю в щель между машинами и сразу внатяг, внатяг - и на подъем. Дорога, конечно, жуть какая. А особенно после асфальта переключиться на такой лед! Но ползу вверх. Тут и там стоят бестолково буксующие машины, а сразу несколько - сдают задом, прямо на меня.

- Правее, еще правее! - кричит мне Игорь. Но куда там! Уже встали. Проклятье!

- Оставайся здесь, - говорю, - а я на новый заход. Делаю "полицейский разворот" (это прием, который позволяет при движении задним ходом без остановки, "волчком", развернуть машину носом вперед), скатываюсь вниз на шоссе, а через открытое окно кричу группе зевак:

- Мужики, подстрахуйте, я мухой - развернусь и наверх! - Они, слава Богу, поняли и встали на дороге, перекрывая движение.

Только бы никто дырку не заткнул! Поэтому, пока не опомнились, я с небольшого разгона дергаю ручной тормоз и, поддав газу, разворачиваюсь на месте. И тут же - в еще не занятую дырку. Ребята, которых я просил помочь, подтолкнули сзади, но я и без них хорошо пошел. Если б не маневрировать! Но то здесь, то там приходится объезжать стоящих. Чего стоят? Обалдуи!

Чувствую запас хода кончается. Сейчас встану. Но тут из темноты выныривает Игорь и в самое нужное время подталкивает машину сзади. Отлично! Его "лошадиной силы" как раз хватило. Забираемся наверх, Игорь запрыгивает в машину и показывает рукой:

- Вон там, видишь, старт допа.

Я все вижу и подкатываю к судейскому столику. А судья - с ума он, что ли, сошел! - показывает, что нам до старта меньше минуты. Вот, паразит, что делает! Но с ним лучше не спорить. Игорь, смотрю, не заметил жеста судьи и тихонечко так в своих бумагах копается. Я как рявкну:

- Игорь! Сорок секунд до старта! Карту судье, и быстро стенограмму!

Игорь засуетился, а я сразу же выключился. Ушел в глубь себя, как в омут нырнул. Секундная темнота и расслабление. Начинаю всплывать. Руки на руле, ноги у педалей, все нормально, все спокойно. Слева перед ветровым стеклом маячит рука судьи с секундомером.

Тридцать секунд - затягиваюсь крепче ремнями, сливаясь с сиденьем и машиной. Пятнадцать секунд - увеличиваю обороты двигателя и вижу, как стрелка тахометра рванулась к трем тысячам, включаю фары и все прожекторы - шесть маленьких солнц, они сливаются в огненный шар, и поток ослепительно яркого света бьет по ночному лесу. Кусты, деревья сразу же приобретают объемность и поразительную четкость, на дороге видна каждая выбоинка. Три секунды - включаю передачу и тут же начинаю отпускать педаль сцепления, чувствую, как напряглась машина, как еле ощутимо подалась вперед. Секунда - очень аккуратно (только бы не буксонуть!), внатяг трогаю машину с места и в этот момент слышу, как щелкнул секундомер Игоря - НОЛЬ. Все внимание, все чувства сконцентрированы на задних колесах. Остальное делается автоматически. Разогнаться - вот сейчас главное. В шлемных микротелефонах звучит голос Игоря:

- Двести, трамплин прямо, пятьдесят...

Я уже на третьей передаче и чувствую, что наконец-то колеса зацепились за дорогу.

- Пятьдесят, трамплин, правый два на левый два на левый полтора...

Я помню эту связку из пяти поворотов и чуть сбрасываю скорость перед первым трамплином, потом подтормаживаю двигателем, вторая передача и, не дожидаясь излома дороги, захожу в поворот. Всего на этом трехкилометровом допе их двадцать восемь. Сейчас не столь важно выдержать предельную скорость, сколько прочувствовать каждой клеточкой, как сильно изменилась дорога и что я могу позволить себе на ней в сравнении с тренировкой. На языке раллистов это называется "вкатиться".

Хоть и работаю на всю катушку, а чувствую, что до пика формы еще далеко.

- Левый шесть, двести, правый семь, - диктует Игорь.

Это значит, что левый поворот на тренировке проходили на ста двадцати, а правый - на ста сорока. А сегодня на левом сто километров в час уже с перебором - пришлось как следует потрудиться, поэтому, от греха подальше, в "правый семь" захожу на ста десяти. В самый раз получается. Кажется, начал вкатываться.

- Финиш! - слышу Игоря, и тут же промелькнул - сбоку судья с флагом.

Бросаю взгляд на спидпилот. Да, черт возьми, думаю, наши "упражнения в подъеме на холм" стоили дорого. Стрелки прибора показывают опоздание семь минут. Пока Игорь отмечает карту у судей, я прикидываю: до КВ-1, где мы заканчиваем первый этап, пятнадцать километров, опоздание около восьми минут, значит, средняя уже под сто двадцать выросла. Мать родная! Это ж сто шестьдесят, самое маленькое, надо пилить, Чтобы уложиться...

Игорь еще только за дверь взялся, как я рванул с места в карьер. Он прыгнул на сиденье и чуть ли не в полете, во всяком случае до приземления, выдал информацию о дороге. Но потом все же не выдержал и где-то между строк текста скороговоркой выпалил:

- Ты, гонщик, полегче. Я еще пригожусь.

- Сейчас проверим.

Летим по грунтовому просеку. Со стороны, наверное, жуткое зрелище. Ночь, дождь, а по дороге, где в хорошую погоду машины еле катят, несется, разрывая мощными прожекторами кромешную темень, торпеда - иначе не назовешь. Зрелище настолько ирреальное, что даже деревенские псы, для которых большего счастья, чем облаять проезжающий автомобиль, выбежав поначалу на шум и свет, стремглав несутся прочь, к спасительным подворотням, с ужасом в горящих глазах что есть силы прижимая хвосты к впалым животам.

На пункт KB успеваем точно в свое время. Эти последние пятнадцать километров были похлеще любого допа. Крепко потрудиться пришлось, зато прогрелся на славу. Можно сказать, вкатился.

Пока Игорь отмечается, я, как у нас заведено, сбрасываю показания твинмастера и устанавливаю новую среднюю скорость. Смотрю, а она опять такая, что не меньше сотни нужно держать. Это по нашим-то российским проселкам! Да еще ночью, да еще под дождем. Хлебнем, думаю, сейчас лиха.

Перепрыгивая через лужи и балансируя на скользкой наледи, подбежал Игорь. Я ему:

- Ты со средней ничего не напутал?

- Какой там, не напутал! Я по два, а то и по три раза просчитал. Ты не расстраивайся, дальше еще хуже будет, - "успокаивает" меня напарничек, а сам быстро пристегивается, надевает шлем и показывает мне рукой куда-то вперед: - Во-он, видишь, старт допа. Меня сейчас предупредили, что проходим его без остановки.

- А что, доп отменили?

- Да нет. Просто такой старт.

- Это что-то новое. Я такого еще не встречал.

- Я тоже, но там так скользко, что если остановимся, то все. - Игорь не стал пояснять дальше, потому что на старте замигали фонарем и надо было срочно включаться в работу. - Трогай, трогай! Они время засекут, когда мы мимо них проедем.

- Ну, фокусники! Давай, Антоныч, врубайся, я стартую!

Включаю весь свет и пошел раскручивать. Игорь затараторил стенограмму, но здесь она в общем-то и не нужна - одни подъемы да спуски. Зато дорога, как в бобслее, только не один ледяной желоб, а два - под каждое колесо.

На спуске так разогнался, что на первый подъем взлетел пулей, а на его изломе даже колеса от земли оторвались - трамплин-полет, и ходом дальше. Надо скорость набирать и набирать, только она спасет на подъемах-тягунах. Но вскоре чувствую, что не очень-то разбежишься. Как за сто пятьдесят переваливает, такая болтанка в колее начинается, что того и гляди поперек поставит. А в такой ситуации на спуске и ойкнуть не успеешь, как через крышу кубарем до самого низа полетишь.

Продолжаю "пикировать" и тут вижу, что в конце спуска прожекторами высвечивается здоровенная лужа. Даже не лужа, а маленькое озерцо. Об объезде и речи быть не может. Игорь, судя по комментарию, тоже увидел, куда мы несемся сломя голову.

- Сейчас глиссировать будем!

- Кингстон закрой, моряк хренов, - зло огрызнулся я.

За секунду до того как врезаться в лужу, мелькает мысль: молодец Валера Сажин (мой приятель, раллист), неделю назад нацепил на трамблер для защиты от воды хирургическую перчатку; я посмеялся, тогда ведь еще мороз стоял, а Валера мне - ничего, мол, береженого Бог бережет.

Брызги летят так, что это уже не брызги, а водяные стены. Пророчество Игоря сбылось - пол-лужи на брюхе глиссировали. Я успел подоткнуть третью передачу и дать полный газ. Выскочили с другой стороны и даже не фыркнули. Сразу вверх, вверх. Скорость - наше спасение. Опять легко взбираемся и катим что есть мочи вниз. Спуск длиннющий.

Вдруг в самом низу заметил блеснувшие на мгновение габаритные огни. Что это? Догоняю или внизу стоят - не смогли забраться? На раздумья нет и секунды. Точно, стоят! Мать их туда-сюда! Торможу как только могу. Но это еще сложнее, чем разогнаться. Только дотронешься до педали тормоза, как колеса блокируются и машину начинает сильно бросать в колее - того и гляди выбросит, а то и развернет. Я уж и так и эдак, ласково, а бедолаги, стоящие внизу, приближаются явно быстрее, чём этого хочется. Ладно, думаю, в крайнем случае раскачаю машину и, когда скорость поменьше будет, поставлю поперек дороги, а уж совсем в крайнем - доверну ее до полного разворота и врежусь багажником.

Но, на наше счастье, удалось зацепиться за снежок и остановиться в двух метрах. Игорь пулей летит на помошь растяпам, которые так растерялись (гонщики!), что, увидев наше приближение, даже не догадались свою машину вперед подать, хоть на десяток метров! Лужи, испугались, не хотели лапки мочить.

Держу машину на тормозах, но она все равно, даже на заблокированных колесах, потихонечку соскальзывает вниз. Лихорадочно думаю о том, что сейчас, с секунды на секунду, должна появиться следующая за нами машина. Что делать? Она может в такой бильярд сыграть, что дальше только пешочком топать.

Вот и дождался! Сзади появляются сполохи света, а секунду спустя и сам автомобиль. Теперь уже вижу точно, что столкновение неизбежно. Кричу ребятам, чтобы ушли от машины. Вжимаюсь в сиденье, руль выворачиваю чуть вправо (вдруг туда выбросит), голову наклоняю вперед и группируюсь.