Новая Зона. Излом судьбы

Рухнув на сырую землю, пилот перекатился под ненадежную защиту стены мусорного ангара. Он засек стрелка, только что делать дальше? Куда ни выскочи – везде он будет как на ладони. И время терять нельзя.

Евгений перевел взгляд на Василису. Та лежала на земле в луже собственной крови как не живая. А может, уже и не… Из раны в животе сочилась кровь, но сырая земля ее не впитывала, отталкивала, словно брезговала.

Выругав себя, Фролов запретил себе думать о смерти Василисы. «Потерпи немного, Вась!»

Руки дрожали, оружие в руках ходило ходуном.

Стрелок обосновался на первом этаже соседнего дома. Если он поднимется на последний этаж, то Женя станет легкой мишенью. Но стрелок медлил. Может, ему что-то мешало? Аномалия на лестничном пролете? Обвалился этаж? Или…

Или стрелок просто не может подняться. Он ранен.

Потому и мажет с малого расстояния, потому и не поднимается выше. Не может.

На мгновение Женя закрыл глаза и нарисовал в своей голове соседний дом. Он восстановил в памяти дорогу до него, вспомнил все до мелочей, до цвета машин, припаркованных рядом. Уникальное существо – человек! В критический момент мозг способен на невероятные вещи. Воссоздать в памяти то, что видел меньше десятка секунд.

Глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Еще раз посмотрел на Василису. Та продолжала лежать без движения, теряя с каждой секундой Жениного промедления все больше крови.

Проложив в голове маршрут, Женя утвердить его не успел – побежал. Он в четыре нечеловеческих скачка преодолел расстояние, отделяющее его от очередного укрытия, замер у внедорожника, выдохнул.

Больше не стреляли, но именно это и пугало.

Сев на корточки, Женя подобрал с земли камень, покрутил его в руках и снова сорвался с места. Он вилял, на секунду замирал за машинами, чтобы выдохнуть, и снова бежал по непредсказуемой траектории к подъезду.

Выстрелили, выбив бетонный фонтанчик в десятках сантиметров позади.

Женя уже видел вход в подъезд и, выкрикнув:

– Граната! – бросил в серый провал входа камень.

Из подъезда нелепо, совсем неестественно, вывалился человек. Предположения Жени подтвердились – стрелок был ранен.

Пятнадцать метров, которые их разделяли, Евгений преодолел сам не свой. Пилот выстрелил из трофейного автомата на бегу. Целился в плечо, но попал в грудь. Бойца защитил кевлар. А вот на левом бедре, перевязанном бинтами, багровело пятно крови.

Без сомнений, этот сталкер принадлежал к группе погибших от рук Титовой наемников. Тащить за собой раненого соратника они не стали, оставили ждать. Но увидев, что его товарищей постигла страшная участь, наемник решил активировать заложенную в доме взрывчатку.

Вопросов, правда, меньше не становилось.

– Почему не убили нас сразу?! – выбив из ослабевших рук наемника автомат, крикнул на него пилот.

– Титова, – проскулил наемник, решив не тащить на тот свет все секреты.

– Что Титова?! Что с ней не так?! Кто на нее охотится?

– Был приказ зачистить выживших. – Наемник очень хорошо говорил по-русски, без акцента. – Но она уникальный человек с уникальными знаниями. Выгодней… ее оставить в живых и перепродать. А взрывчатка… перестраховка… – Наемник сделал тяжелый вдох и замолчал, провалившись вне бытия раз и навсегда.

– Кому перепродать?! Кто вообще заказчик?! А ну отвечай! – Фролов схватил наемника за ворот и тряхнул.

Было поздно.

Коснувшись шеи мужчины, Евгений замер, но ничего не нащупал. Его пальцы словно онемели и потеряли всякую чувствительность.

– Ты тут что, сдохнуть решил?! – Он тряс уже мертвого, не в силах этого осознать. – Дерьмо какое.

Подобрав с земли оружие, Женя вытащил из разгрузки наемника магазины, запихнул их себе в карман и побежал к девушке. Этому уже никак не поможешь. И не хотелось. Не было ни жалости к покойному, ни сострадания.

Василиса лежала все в той же позе, сильно побледневшая и без признаков жизни.

Потерев ладони, разогревая их, Женя склонился над Титовой и мягко коснулся ее шеи. Ничего. Пальцы дрожали и не могли нащупать легкие толчки слабого пульса. Тогда он вытащил коммуникатор из кармана и поднес экраном к носу девушки.

Поверхность запотела.

– Потерпи немного, – попросил он девушку, словно та его слышала.

Сбегав к машине, Женя бросил туда второй, только мешающийся сейчас автомат, достал аптечку, чудом вспомнив о ловушке-капкане.

Куртку аккуратно снять не получилось, Женя сломал молнию. Стащив ее с девушки, пилот задрал грязную майку и осмотрел ранение.

Дело дрянь.

Без срочной и профессиональной помощи Титова не протянет и часа. Он, конечно, за свою пилотскую карьеру встречался с разными вещами, видел и выпавшие внутренности, и отрезанные конечности, но тогда были и врачи, и способы помочь.

Пуля застряла внутри, и доставать ее было нельзя.

Открыв контейнер с медикаментами, Женя его еще раз осмотрел. Разорвал упаковку бинтов, плеснул медицинский спирт и аккуратно протер поврежденный участок. Нашел пакет с порошком стрептоцида, засыпал его в рану.

Теперь, когда руки отогрелись, Женя ощущал учащенное сердцебиение Титовой.

– Мы с тобой еще повоюем, – продолжал он говорить Титовой, судорожно пытаясь сообразить, чем сделать перевязку.

Пришлось снять с себя форменную рубашку и разорвать ее. Прижав к ране последние метры сложенного во много раз бинта, Фролов наложил сверху повязку из остатков рубашки.

Последний шприц с морфином Женя также вколол Титовой.

– Отвоевали уже, – проскулила Василиса.

– Пришла в себя, – улыбнулся девушке Фролов. – Сейчас будет больно, но надо потерпеть. Готова?

Ни о чем не спрашивая, Василиса едва заметно кивнула и закусила губу, чтобы не закричать.

На руки девушку пилот взял аккуратно, стараясь не сделать хуже, зная, что раненых в таком состоянии вообще нельзя транспортировать. Сейчас, когда адреналин утих, взамен приливу сил пришла невероятная усталость и апатия. Руки ослабли, отказываясь держать девушку, ноги стали ватными, а сам Женя каким-то глупым.

– Давай вот так. – Уложив девушку на заднее сиденье, пилот укрыл ее курткой, оббежал машину и сел за руль.

Сел и бессмысленно уставился перед собой, в грязное лобовое стекло, через которое серый пейзаж Зоны казался еще более унылым и пугающим.

Что дальше? Куда ехать? В какую сторону хотя бы?

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, он встретился взглядом с Титовой.

Никакой обреченности в ее глазах он не видел – смотрела она через линзы чудом не разбившихся очков уверенно и прямо, будто в смерть не верила. А зря, стерва с косой явно подбирается к ним все ближе и ближе.

– Достань у меня коммуникатор, – уверенно потребовала она. – Там должна быть карта.

Мысленно выругав себя, пилот перегнулся через сиденье и вытащил из кармана трофейной куртки Василисы КПК.

– Они говорили, что здесь недалеко есть База ученых, – вспомнил Женя. – Думаю, это наш единственный шанс.

– Единственный, – согласилась Василиса. Она хотела еще что-то сказать, но на разговоры не хватало сил.

Из ее ослабевших пальцев выпадал коммуникатор, Титова несколько секунд выжидала, брала себя в руки и снова пыталась вытащить из чужой техники хоть какую-нибудь полезную для них информацию.

– Нашла, – сказала она так тихо, что Женя не сразу услышал. – Около двадцати километров, если верить карте… Топлива хватит?

Двадцать километров куда? Он не знал этого проклятого города. Табличка на доме гласила, что они сейчас на Новороссийской улице. Но только что могло дать название улицы человеку, который абсолютно не знает города?

Забрав из рук девушки коммуникатор, пилот несколько секунд пялился на уже построенный Титовой маршрут.

И вдруг внутри стало неожиданно легко и тепло.

Что такое эти километры сейчас? Топлива им хватит даже на большее расстояние. Через час, максимум два – все закончится, они будут в безопасности, Василисе окажут первую помощь, свяжутся с Большой землей и завтра их из этого филиала ада заберет вертолет. Да даже если не завтра – послезавтра, через несколько дней, когда составят новые карты. Не важно! Ведь все это время они будут в безопасности.

– Скоро все закончится. Потерпи, Вась!

И с давно забытым чувством счастья он завел машину. «УАЗ» недовольно рыкнул, нехотя дернулся, но поехал.

Хотелось гнать, но Фролов хорошо помнил о ловушках и о том, что могут сделать с ними аномалии. Права на ошибку у него не было.

Выехали на Люблинскую улицу и по тротуару, объезжая брошенные на страдание в вечной пробке автомобили, двигались вперед, прислушиваясь к каждому писку детектора. Женя даже приноровился немного к нему и начал различать сигналы.

– Василиса, – вновь заговорил с девушкой пилот, не давая ей возможность потерять сознание, – а ты Москву откуда знаешь?

– Родилась я здесь и детство провела, – ответила Титова неожиданно громко. – Когда родители развелись, отец с нами уехал в Новосибирск, к нашей бабушке. В семнадцать вновь вернулась в Москву, чтобы поступить.

– С вами? – глупо переспросил пилот. Он, погруженный в дорогу и наблюдающий за детекторами, особо не вникал, просто говорил, чтобы Василиса не отключилась.

– С братом, – пояснила Василиса. – Младшим.

Свинцовые тучи давили, окрашивали и без того серый и пустой город траурными красками. Москва больше не знала суеты. Некому ее стало покорять, нет больше молодых, отчаянных и полных сил людей, вышедших из глубинки и решивших во что бы то ни стало отщипнуть от города кусочек счастья. Его ведь в Москве всегда много было. На каждого, казалось, хватит. Но не всем оно, счастье это, доставалось. Титова это знала. Для Жени же Москва всегда была только картинками в голубом экране телевизора.

Смотря на многочисленные разрушенные и брошенные магазины, отделения банков, салоны, Жене трудно было поверить в какое-то величие этого места, о котором постоянно говорили люди на камеру федеральных каналов.

Москва казалась совсем несчастной, словно ей не хватало сумасшедшего ритма и отчаянных смельчаков. Она посерела без богатых бизнесменов, спешащих в Москва-Сити, обесцветилась без веселой, одурманенной возможностями молодежи, грустила по тем, кто едва сводит концы с концами, считая последние деньги на хлеб. Москва была умыта слезами дождя, осиротев без всего этого.

Отчаяние и страх витали в московском воздухе, а Женя и Василиса впитывали все это, пропускали через себя и страдали вместе с брошенным навсегда городом.

– Сука! – Фролов резко выкрутил руль и ударил по тормозам.

Как черт из табакерки, буквально взявшись из ниоткуда, на дорогу выскочило нечто.

Автомат, лежавший на соседнем сиденье, оказался в руках пилота в мгновение, Женя даже сам не успел поймать этот миг.

Но мутант был куда быстрей! Для него это Женино мгновение – целая вечность. Он был невероятно быстр.

Чудовище бросилось на капот, ударилось лбом о лобовое стекло и разбило его своей уродливой головой. Сотни осколков щедро высыпались в салон.

Удар дезориентировал мутанта, и Женя этим сразу воспользовался. Он выстрелил в упор, ранив чудовище в живот. Выстрелил, не успев отдать себе в этом отчет. За ним – беспомощная Василиса, нельзя дать возможность уроду добраться до нее.

– Держись! – крикнул он девушке, снова заводя машину.

Сдав назад, Женя развернул «УАЗ».

Теперь, когда раненое чудовище потеряло способность быстро передвигаться, пилот в полной мере мог его рассмотреть.

Худощавое и гибкое тело скрывало тряпье, в котором уже трудно было узнать джинсы и драповое пальто. Непропорциональные относительно тела, длинные руки, острые когти на пальцах. В остальном мутант был похож на дикаря: длинные волосы спутаны, рыжая борода, маленькие, хищные глазки. Только когда тот в ярости оскалился – Женя увидел ряд острых клыков. Осознав, что добыча ему все-таки не по зубам, мутант напоследок рыкнул, встал на четвереньки и, держась одной лапой за рану, взял курс во дворы.

Стрелять в спину Фролов не стал. Просто не смог. Неизвестно, какая участь постигла бедолагу, но в прошлом он был человеком. По-своему любил, по-своему страдал и жил. Не Жене вершить его дальнейшую судьбу.

За него это сделали другие. Эхо от выстрелов прокатилось по пустынной улице, отразилось от домов и звоном осело в ушах. В этот момент автомобиль, в котором они находились, престал двигаться и предательски заглох.

– Да что за день сегодня такой?!

Фролов хотел вновь завести машину, но быстро осознал глупость своего поступка. Бегство только усугубит их положение.

– Эй, ты там, в тачке! Оружие из машины выбросил! – заорали хриплым голосом из подъезда.

Подняв взгляд к зеркалу заднего вида, Женя задал немой вопрос Василисе. Ее, лежащую на сиденье и укрытую курткой, стрелкам было не видно. Та едва заметно кивнула, сжимая в руках «кольт».

– Считаю до пяти! Раз! Четыре!

Досадно сморщившись, Женя открыл дверь, положил автомат на землю и с поднятыми руками вышел из автомобиля.

– Я не представляю опасности! – сказал он, ожидая, когда из подъезда появится стрелок.

– Да вижу. Не сцы ты! Мы тоже тебе ничего не сделаем.

Пилот моргнул, а когда открыл глаза – перед ним уже стояли четверо бойцов. Все крепкие, высокие, в одинаковой экипировке, но с разным вооружением. В глаза сразу бросился детина с «миними». Бельгийский ручной пулемет в руках здоровяка выглядел игрушечным. И держал он его легко, словно не ощущая восьми килограммов веса. Тот, кто вышел на переговоры, был вооружен автоматом «беретта». А вот вооружение еще двух бойцов Фролов не разобрал. Что-то забугорное, очень дорогое и явно модернизированное. Да и какая, к черту, разница, из чего тебя убьют? Свинцу все равно, из какого ствола ему придадут сумасшедшее ускорение. Но стрелять в них не торопились, напротив, внимательно рассматривали рентгеновским зрением.

– В машине есть кто-нибудь?

– Есть, – не стал врать Женя, потому что уже не видел смысла. – Девушка. И она ранена.

Главарь группы дал знак, и к «УАЗу», не опуская автомата, двинулся боец. Женя сделал шаг в сторону, не препятствуя ему. Их не убили сразу, уже хорошо. Может, есть шанс договориться.

– Что вы здесь делаете?

– Держим курс к ученым, – тщательно подбирая слова, честно отвечал Женя. – Девушка в машине ранена, ей срочно нужна квалифицированная помощь.

– М-м-м, – протянул главарь. – К ученым. Это уже интересно. Я закрою глаза на многие вопросы, включая и тот, как у вас, попавших в лапы молодому Анубису, оказалась машина, угнанная из Бара на днях. Там, кажется, тоже были парень и девушка. Даже не буду спрашивать ваших настоящих имен…