Новая Зона. Излом судьбы

Взрыв в самолете.

В самом начале Вася говорила, что не догадывается, кому она могла насолить, а теперь же, почему-то, с уверенностью приняла охотников за наемных убийц. Значит, догадки у нее были? А может, не догадки, а бредовые фантазии?

И ведь вроде даже все сходится… Хотя…

«Думай, Женя! Думай», – ругал себя пилот, умываясь холодной и несколько слизкой водой.

Необходимо вернуться назад!

Подложить взрывчатку в левый двигатель. Это мог сделать кто угодно. Женя не знал хорошо экипаж. Ни самоуверенного в себе Вадима, ни смазливого и вежливого Андрея, ни команды наземного обслуживания. Предателем мог оказаться кто угодно!

А может, Женя просто неверно понял причину крушения? Может, это и не взрывы вовсе?

Все его мысли быстро разъедала кислота сомнений.

Вновь разболелась голова; от собственного бессилия Женя начал злиться, и эта злоба быстро перерастала в ненависть к самому к себе. Он ничего не мог сделать.

На сырой земле, прямо в луже, сидела Василиса Владимировна. Ее пальчики порхали над сенсорным экраном, она изредка поправляла свои очки. Тяжело и шумно дыша, у девушки явно сильный ушиб грудной клетки, но Василиса не обращала ни на что внимания.

Если посмотреть на Василису повнимательнее, то выходит… Шок от падения, психофизический шок от перепада высоты. Отсутствие сна – наверняка она трудоголик, выгорающий на работе. Этого хватит, чтобы слететь с катушек.

Ведь там, в Баре, он ничего не слышал о какой-либо попытке их продать. Это слышала только Василиса. Вопрос на засыпку: слышала ли она это наяву или над ней пошутило сознание?

До этого, хоть и не без неприятностей, население Зоны относилось к ним терпимо. Потом они бежали, угнав машину.

Трассы выстрелов, несущиеся им в спину, тоже вполне объяснимы. Они угнали чужой автомобиль. А транспортное средство в этом месте – предмет роскоши. Их, как и любых воров, хотели остановить. А по местным анархическим законам – пристрелить без суда и следствия.

В логику сумасшествия девушки охотники тоже вписывались отлично. Хотели бы убить их – дали бы доделать свое дело мутанту. У того получилось бы справиться с этой задачей ничуть не хуже. А тут – спасли. Василиса же, когда поняла, что натворила (такое даже у психически больных бывает!), взломала КПК и попыталась оправдать себя этим сообщением.

Не вписывался в общую картину только их странный диалог. Совпадение? А может, это уже он, Женя, ищет черную кошку в этой беспроглядно черной Зоне?

Как бы то ни было, за два дня – два трупа и ни одного человека в радиусе сотни километров, кому бы можно было доверять.

Где уверенность в том, что ей снова что-нибудь не померещится и «кольт» не выплюнет новую порцию свинца в Женю?

Опасливо приблизившись к девушке, пилот протянул руку, чтобы забрать из ее рук трофейную «грозу». У него уже не было сомнений в том, что Василисе хватит мозгов, чтобы разобраться, как пользоваться этим оружием.

– Ты чего? – Василиса испуганно шарахнулась от Жени в сторону, схватившись за пистолет.

И тут Женю прорвало!

Нервы, натянутые, как гитарная струна, лопнули. Он с силой схватил девушку за руку, в которой она держала оружие, и попытался выхватить его. Не желая сделать больно Титовой, Женя хотел сделать это мягко, но Василиса оказалась куда сильней, чем он предполагал.

Вскочив на ноги, Василиса с размаху, всем корпусом, ударила молодого человека по лицу. Отшатнувшись на шаг назад, Женя схватился за разбитую губу. Но желаемого он добился – Василиса выронила пистолет.

Заглянув девушке в глаза, пилот увидел там чертей, тех самых, которых он заметил в Баре, когда Титова дралась с пьяными обывателями. Только пьяницы не боялись ранить ее, а вот Женя боялся сделать ей больно. Так же как боялся и самой Василисы.

Пилот выпрямился, став на голову выше девушки. Не зная страха, Титова ринулась на Женю. Апперкот у Василисы не удался. Пилот успел перехватить ее руку и заломить за спину, лишив возможности двигаться без боли. Девушка согнулась, но не растерялась и дернулась вперед, потащив за собой пилота. Он рухнул на Василису, но та, извернувшись ужом, перевернулась на спину, ударом ног сбив Женю с себя.

Недавние союзники снова оказались на ногах.

Женя смотрел на девушку с опаской. Она, хрупкая и невысокая, словно могла сломаться от удара. Так казалось самому пилоту. Сначала Женя старался отражать удары, но куда там! Василиса была готова погибнуть здесь и сейчас! Она теперь опасалась Женю так же, как и он ее.

Видит Бог, молодой человек не хотел навредить ей, но выбора не оставалось. Скользнув под ее поднятой рукой, он ударил кулаком девушку в солнечное сплетение, а когда та сложилась пополам и начала задыхаться, ударил по спине локтем.

Поверженная Титова рухнула на землю и свернулась калачиком, пытаясь отдышаться.

– Черт. – Василиса перевернулась на спину. Лицо ее скривилось от боли. Темно-синий форменный пиджак покойного Андрея весь пропитался грязью, белая майка Титовой сейчас больше походила на половую тряпку.

– Я понимаю все твое недоверие ко мне, – проговорила девушка, потирая ушиб. – Но у меня не было выбора. В то время, когда один из них наклонялся, ты успел заметить на его шее татуировку? Голова рыси с надписью на немецком языке. Переводится «мы терпеливо ждем свою жертву». Такую татуировку набивали около двадцати лет назад наемники одной бандитской группировки. Очень характерная вещь, согласись? – Василиса попыталась встать, но снова отдало болью в брюшной полости, и она осела на пятую точку. – Вопрос в том, почему она, черт возьми, набита на японце, которого, скорей всего, наняли русские? Почему русские? – продолжала размышлять Титова. – Потому что доменная зона, с которой было отправлено сообщение, российская. Сам посмотри, – она показала экран Жене. – Да и не имею я дело с американскими компаниями. Немцы, французы, бывшие страны СНГ. Но вернемся к нашим китайским японцам. Мне приходилось общаться и с теми, и с другими. И никто из них столь комически и искусственно не коверкал слова. Помнишь, они сказали «яйцеголовые», когда разговор зашел про ученых? Ты наблюдал за их лицами в этот момент? Ни грамма задумчивости, никакого мыслительного процесса, они просто выдержали театральную паузу. Они хорошо знают не просто русский язык, но и даже жаргонизмы. Это не просто наемники, которым поступил заказ на зачистку. Это очень умные и образованные люди. Но даже ни татуировка, ни нелепо исковерканные слова, ни российская дорогостоящая экипировка, ни даже это неумелое вскрытие трупа не убедили меня полностью. Просто потому, что мне казалось это невозможным. Но я услышала то, чего не расслышал ты. Когда они уходили, один из них заговорил на немецком языке.

Сделав глубокий вдох, Василиса закрыла глаза и предприняла новую попытку подняться. И снова безуспешную.

– Я не верю и не хочу говорить о совпадениях. Как сказал один герой фильма, Вселенная в редких случаях ленива. У меня не было выбора. Либо они нас, либо я их. Но не это все важно, Жень.

Все это время пилот стоял неподвижно, ловя каждое слово Василисы, пытаясь все это уместить в своей черепной коробке. И чем больше слушал ее, тем больше понимал, что такие, как она, действительно рождаются редко. Гении современного поколения. Или психи.

Татуировки, догадки, немецкий язык. Даже если бы он хорошо знал немецкий язык, эта татуировка ему бы ничего не сказала. Он ведь пилот, а не специалист по наемничьим атрибутам.

Мысли в голове роились совсем недобрые.

Катастрофа – позади.

Враждебный мир – тоже терпимо.

Главное знать – за что все это. Почему именно его судьба выбрала расплетать клубки, стрелять и быть мишенью. Он оказался глупым и ненужным заложником ситуации. Охотятся, собственно, не на него, а на Василису. Но сказать «стоп» или что-то в духе «это не мои проблемы» Фролов не мог. Он намертво привязан к Василисе, к ее странной игре со смертью, в которой роль пилота маленькая и, скорей всего, недолгая. Пешка, которую могут разменять на ферзя в любой момент. Все эти догадки-разгадки, российские военные спецкомплекты… Он – обычный пилот! Даже когда был военным пилотом, то все равно, кроме автомата, он ничего не знал, да и не положено было знать.

А тут ищи врагов в каждом встречном, определяй наемников по татуировкам и неправильно вырезанным внутренностям чудовищ. Господи, твоя воля! Как можно увернуться от удара клинком, если ты даже не знаешь, в какой руке оружие и как оно выглядит!

Женя был вынужден здесь воевать за незнакомую ему девушку, с незнакомыми людьми, которые пытаются сразить их незнакомым оружием ради незнакомой цели.

И все это – если его пассажирка действительно вменяема. А если нет?

Вот она сидит на земле, молчит, широко раскрытыми глазами пялится на экран коммуникатора, а пальцы неустанно летают над сенсором.

Даже если Вася сумасшедшая, если ее убьют, хотя Женя готов сделать все, чтобы этого не случилось, то лучше от этого ему не станет.

Свидетели никому не нужны.

– Почему наемники не пристрелили нас сразу? – задумчиво спросила Василиса. – Ведь у них была такая прекрасная возможность. Все это выбивается из общей цепочки и не дает мне покоя. Я не могу найти это недостающее звено.

– Доменная зона ру, – словно не слыша Василису, перебил ее пилот. – Так, может, ты пошлешь какой-нибудь хренов сигнал бедствия?!

Но увидев взгляд девушки, Фролов быстро успокоился.

– Ну да, – покачал он головой. – Пеленг. Да и ориентирована эта штука скорей всего на внутреннюю сеть.

– Связи до сих пор нет. Видимо, выброс аномальной энергии действительно был сильный, – ответила машинально девушка, продолжая думать о своем.

Она все пыталась сложить два и два, но получалось то три, то пять, то десять.

– Помоги мне, – попросила Василиса, снимая с трупов одежду.

И почему даже потерпевшая поражение, грязная, без сил, она выглядела уверенной и спокойной?

– Выходит, – продолжал рассуждать Женя, – хоть имей мы рацию, хоть не имей, воспользоваться все равно ею нельзя до тех пор, пока не встретим каких-либо нормальных людей. Есть ли они вообще здесь? – задал риторический вопрос пилот.

Он склонился над трупом, стаскивая экипировку. Что-то уже стянула Вася, складывая на рюкзак. Одежда была еще теплая, пахнущая другим человеком.

«Забудь о брезгливости, – наставлял себя Фролов, застегивая молнию на куртке и пытаясь ладонью вытереть кровь. – И скажи спасибо, что не стал третьим за эти два дня». Ботинки ему не подошли по размеру, пришлось остаться в туфлях, неожиданно хорошо переживших злоключения прошедших дней. Кажется, он теперь действительно выглядел как местный. Бесшумный автомат дополнял впечатление.

Надо теперь выбираться отсюда, при этом не спуская глаз с Василисы, которая тоже успела переодеться и вооружиться.

– Забери все, что осталось в доме, и неси в машину.

Женя не знал, как правильно себя вести в данной ситуации, потому просто старался говорить все фразы рублено и отчетливо. Излишние внимание и ласка сейчас будут фальшивы.

– Если в этих коммуникаторах есть карта, используем последние литры топлива, чтобы добраться до ученых. Все равно машину бросать.

Последние слова Жени девушка наверняка уже не услышала, скрывшись в доме.

Почесав затылок, пилот одернул куртку и осмотрел оружие.

Сколько уже людей и нелюдей было из него убито? А сколько еще будет? В глубине души пилот все-таки надеялся, что стрелять не придется, но умом понимал – придется. И не единожды.

Рука в кармане нащупала сигареты. Не побрезговав, пилот вытащил из пачки одну. Четыре года он не курил, а сейчас не выдержал. Возможно, один из убитых мучился той же проблемой, потому что зажигалки ни в одном кармане не оказалось. Повесив сигарету на губе, Фролов вспомнил, что где-то на заднем сиденье видел набор с кремнем, но лезть за ним, решительно цепляясь за все, ему не хотелось. Потому он так и остался жевать фильтр и смотреть на вход в подъезд.

Сколько лет прошло с тех пор, как последний жилец покинул квартиру самого обычного дома на окраине Москвы?

Жене стало неожиданно грустно.

Он вспомнил свою однушку в городе. В городе, где летом стоит невыносимая жара, а уже в октябре выпадают сугробы снега. Квартиру, которая почти всегда пустует. Такова уж доля пилота. Приходится выбирать между домом, семьей, нормальной жизнью и небом.

Евгений выбрал небо. И ни разу не пожалел об этом. Когда ты на высоте десять тысяч метров, все предельно ясно. Вот точка «А», а через несколько тысяч километров точка «Б». Лети, спасай, верь в то, что тяжелораненый выживет. Когда ты в небе, то не имеешь права думать о себе, только о пассажирах.

Пусть квартира пустует, пусть непочатый виски, привезенный из дьюти-фри, в серванте покрывается пылью, пусть нет запаха человека в квартире и тепла, а свет загорается всего несколько раз в неделю. Зато есть небо. Только чем тогда его квартира отличается от любой другой в этом доме? Фролов вдруг понял, что в ней нет ничего, что действительно важно. Шведская мебель, дешевые сувениры из аэропортов разных стран, плоский телевизор на стене, просроченная еда в холодильнике? Или запыленная бутылка. Нет ничего, что держало бы его дома. И никого.

А держит ли хоть что-то дома людей вроде Василисы Владимировны? Глядя на нее, трудно поверить, что она может быть любящей женой и матерью. Она гармонично смотрится на заднем сиденье дорогого автомобиля, в большом директорском кресле, в самолете бизнес-класса. Женя попытался представить ее другой, но у него ничего не вышло. Девушка всегда в его сознании выходила строгой и уверенной в себе.

В кармане куртки покойного наемника, отвлекая от странных мыслей, завибрировал коммуникатор. Машинально достав технику, Женя попытался снять ее с блока, но ничего не вышло, КПК оказался запаролен. А он не Вася, чтобы хакнуть аппарат в две секунды. Да что врать, Евгений бы и за час не справился. И за два тоже.

Но ничего делать и не пришлось. Экран несколько раз мигнул, а после этого на рабочем столе открылось «окно» с обратным отчетом.

– Что за… – прошептал пилот, наблюдая за тем, как меняются цифры на экране.

Двадцать пять секунд.

Двадцать четыре секунды.

Двадцать три…

На любые манипуляции Жени злополучный коммуникатор отказывался реагировать.

И тут в его голове неожиданно сложилось. Он наконец решил то злополучное уравнение, которое не получилось решить у Василисы.

Пятнадцать секунд.

Отбросив коммуникатор в сторону, Женя влетел в подъезд, чудом не задев притаившуюся гравитационную аномалию.

Одиннадцать секунд.

Коршуном ворвавшись в квартиру, Женя осмотрелся и сразу заметил Василису. Сидя на корточках, она перешнуровывала ботинки. Увидев перепуганного, с сумасшедшими глазами пилота, Титова машинально потянулась в карман за оружием.

Сильные руки схватили ее за шиворот трофейной куртки и привели в вертикальное положение. Высоко застегнутый ворот тут же начал душить. Ничего не понимающая Титова дернулась, пытаясь вырваться, но хватка, которой держал ее Женя, была мертвой.

– Что ты творишь?! – Она испуганно ударила локтем пилота в живот, но тот словно и не ощутил боли.

Шесть секунд.

Одной рукой прижимая к себе сопротивляющуюся девушку, другой пилот поднял с пола табурет и, размахнувшись, разбил им окно.

– Сейчас все рванет! – крикнул он, запрыгивая на подоконник и продолжая тащить за собой Василису.

Неизвестно откуда в нем взялись силы, но Титову он поднял, словно та не весила ничего. Его подстегивала адреналиновая плеть. Сейчас он мог прыгнуть выше головы и сделал это.

Три секунды.

Защищая своим телом девушку от возможных осколков и порезов от битого стекла, Женя выпрыгнул из окна, подминая под себя свою пассажирку.

Четверть секунды.

Неизвестно, что случилось раньше: их тела коснулись земли или прогремел взрыв. Пилота осыпало стеклами, каменной крошкой и мусором, вылетевшим при взрыве из окна. Зазвенело в ушах, закружилась голова, от страха перехватило дыхание. Но, даже несмотря на свое состояние, Фролов ощущал, как сильно бьется сердце Титовой, которая, сжавшись, до сих пор была под защитой Евгения.

– Ты как?! – крикнул он, не слыша своего голоса.

Перевернувшись, молодой человек встал на колени, потряс головой, отгоняя навязчивый звон и стряхивая с себя стекло.

Василиса ему ответила, но Женя ничего не услышал. Жива – и хвала Небесам.

В этот момент свинцовая пчелка, несущая в себе смерть со скоростью восемьсот метров в секунду, промахнулась, вошла в кирпич и погасила там свою скорость, сохранив после себя только неглубокое отверстие.

– Бежим! – первым сообразил Евгений.

Больше у них не оставалось времени что-то додумывать и решать. Только бежать, обхитрить смерть, выбить у Зоны лишние секунды жизни. Но Зона больше не хотела быть благосклонной, решив, что лимит удачи у этих двоих исчерпан.

О том, что случилось что-то страшное, Женя понял не сразу. Просто Василиса, бежавшая рядом, вскрикнула, схватилась за живот и сломанной куклой упала на землю.

– Вася! – крикнул Женя и тут же получил ответ за свою глупость от стрелка. Хорошо, что этот ответ пришел не в него, а в ствол дерева. Нельзя было медлить! Ни секунды! Он сможет помочь Васе, только если выживет сам.