Новая Зона. Излом судьбы

– Не я такая, жизнь такая. Все. – Она закрепила липучку на беспалой перчатке.

Все изящные изгибы тела девушки скрыл противоосколочный огнестойкий комбинезон из арамидного волокна. Пожалуй, хорошее наследство после погибшего наемника. Хоть он и был ей несколько велик, Вася максимально подогнала его под себя.

– Я тоже готов. – Женя затянул шнурки на обуви.

В дверях появились двое. У каждого на плече по два ствола – один свой, другой для молодых людей. Кивком они призвали выйти Титову и Фролова. Молодые люди подчинились.

– Так, знакомьтесь, – стоящий за дверью Флай деловито кивнул на бойцов. – Это Парша и Фугас. Слушаться их беспрекословно. Сказали бежать – бежите, сказали упасть – падаете, даже если в кучу дерьма, прикажут лететь – машите руками и взлетайте. Все это может спасти ваши никчемные, – на этом слове он повернулся к Титовой, словно зля ее, – жизни.

Проглотив слова, Вася сделала глубокий вдох, на секунду закрыла глаза и взяла себя в руки.

– Все понятно? – смотрел Флай почему-то исключительно на Василису.

Она промолчала, за обоих ответил пилот:

– Все.

– Захотят сбежать, – главарь обернулся к своим подопечным, – стреляйте на поражение.

Оценивающим взглядом смерив всех четверых, Флай кивком указал им на выход из базы, после чего прошел внутрь помещения и сел в кресло, будто ничего не произошло.

– За мной, – скомандовал тот, кого представили Паршей.

Несколько лет назад в Тропаревском лесопарке была превосходная экологическая тропа. Отличная возможность отдохнуть от суеты и каменных джунглей, не выезжая из города. Сейчас же в этом месте не хотелось задерживаться ни на минуту. Деревья, устремившиеся высоко вверх, покачивались на ветру, создавая лишний шум и будоража воображение молодых людей. В старых корягах виделись сюрреалистические чудовища, в густых ветках мутировавших растений невиданные звери, а крупные лягушки, в обилии заселившие камыши, шевелили их, заставляя напарников поневоле вздрагивать. Проводники вели себя спокойно, для них все эти подозрительные шорохи просто привычный звуковой фон. Обитая здесь долгое время, они научились различать, где поросли травы и кустарника шевелит безобидный зверь, а где таится настоящая опасность.

Лес расступался постепенно, завиднелись многоэтажки, под ногами перестала хлюпать болотная жижа, и вскоре вся четверка вышла на дорогу, к перекрестку.

Проводники осмотрелись, сверились с картой, и один из них небрежно махнул рукой:

– Нам вперед, по Тропаревской улице.

Многоэтажные дома, словно главные наблюдатели мертвого города, располагались вдоль дороги по всей улице. Пустыми глазницами окон они провожали отчаянных смельчаков, решивших поймать удачу за хвост. Василиса Москву любила, потому считала ее живой. Очень яркой, совсем разной, сочетающей в себе все, а потому настоящей. Ее первая любовь – Москва. И не хотелось, чтобы она сейчас стала последней.

Их проводники шли абсолютно непредсказуемыми зигзагами, пилот и Титова ни о чем не спрашивали, повторяли странные маневры, стараясь ступать шаг в шаг. Они оба отлично усвоили, насколько роковым может быть неверный шаг.

В сырой почве большая часть электрических столбов покосилась, но упасть им не давали провода на еще целых столбах.

На подходах к храму Михаила Архангела один из проводников поднял руку вверх, призывая остановиться. Молодые люди замерли на месте.

– Противогазы или респираторы есть? – Фугас выглядел озадаченным и взволнованным.

– Нет, – ответил Женя.

– Плохо, конечно. Видите вон там, впереди, через дорогу, все покрыто белым?

Поправив очки, Титова встала на носочки. Женя просто прищурился, пытаясь разглядеть то, что так смутило проводников.

– Вижу, – ответили они одновременно.

Тонкий слой чего-то белого и воздушного, очень похожего на синтепон, покрывал большую часть дороги и щедро прилип к проводам.

– Это «Хлопок». Сейчас период цветения одного гадкого растения, вот хлопчатник с ветром из леса и принесло. В волокнах опасные семена, если попадут в организм, будут паразитировать. Прорастут. Для них органика идеальная среда.

– Мы можем обойти, – натягивая на нос ворот свитера, опасливо ответила Титова.

– По возможности обойдем, – согласился Фугас. – Но мы ведь не на прогулке. Возьмем чуть в сторону, упремся в аномальное поле, а оно похуже будет. Закройте чем-нибудь рот и нос и старайтесь дышать через раз.

На этих словах сталкеры натянули на себя противогазы.

Идти дальше категорически не хотелось. Титова бы свернула во дворы, но там что-то пульсировало и мерцало искрами.

Закрыв полость носа и рта платком, Женя натянул по самые глаза ворот плотной куртки, пассажирка последовала его примеру.

Как бы аккуратно они ни старались ступать, пух легко взмывал вверх от шагов. Его подхватывал ветерок, поднимал на несколько метров и уносил в сторону. Шли медленно, чтобы не поднимать шагами хлопчатку. Дышали молодые люди ни через раз, а через два, Титова успела побагроветь, а ее лоб от напряжения покрылся испариной.

Белый пух прилип к куртке Василисы, и Фролов рукавом стряхнул его с девушки. Дрянь эта оказалась приставучей и к арамидному комбинезону притягивалась, как магнит к железу.

Проводники стащили противогазы, только оказавшись на Ленинском проспекте, решив, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Василиса и Фролов досконально осмотрели друг друга, проверив, не прилипло ли что-нибудь к ним, только после этого с облегчением жадно задышали.

Оставив по правую руку Российский университет дружбы народов, Парша обернулся в сторону шедшей за его спиной Титовой.

– А ты знаешь, на какую улицу мы сейчас выйдем? – с хитрым видом всезнающего человека спросил сталкер.

Покрутив по сторонам головой, Вася медленно кивнула.

– Миклухо-Маклая, – ответила девушка, невольно замедлив шаг.

– А ты знаешь, кто это? Между прочим, немецкий биолог, изучавший народы Африки. – Было видно, как Парша доволен собой.

– Вообще-то он изучал население Австралии, Океании и Азии. Да и русский он ученый, просто образование получал в Германии. А на родине редко появлялся.

На лице сталкера отразились эмоции недоумения. Титова машинальным жестом поправила очки и отвернулась от Парши. Умных здесь никто не любит, это она уже поняла. Лучше во всем соглашаться – целее будешь.

– Это я тебя просто проверял, – ответил Парша. – Действительно ли ты такая умная, как говорят по телевизору.

– Ну как, – осмелилась Титова. – Правду по телевизору говорят?

– Ага, – нехотя согласился сталкер. – Только по телеку ты намного красивей, чем в жизни. – Проиграв в интеллектуальной битве, Парша хоть как-то попытался принизить Василису. – Как-то ты там… пофигуристей, что ли.

Титова ухмыльнулась.

– Я-то, если надо будет, задницу наприседаю, а тебе с твоей мордой жить всегда.

– Что ты сказала?! – Парша остановился, лицо его скривила гримаса ненависти. Он потянулся к оружию, но за руку его схватил Фугас, которого этот диалог только веселил.

– Успокойся, – голосом командира отчеканил Фугас. – Нехорошо дам оскорблять. Тем более в безоружных людей стволы направлять. А Василиса больше так не будет и станет держать язык за зубами. Да, уважаемая? – Фугас вопросительно посмотрел на Титову.

– Да, – выплюнула согласие Вася.

Фролов облегченно выдохнул. Хотелось верить, что в следующий раз в разговоре поднимутся темы, в которых его пассажирка будет некомпетентна. Взгляд замер на сосредоточенном лице девушке, и в этот момент Фролов понял – она Бога переживет, но последнее слово оставит за собой. Такие на компромисс не согласны, такие сделают так, как считают нужным. И спорить она будет до победного конца, потому что разбирается лучше собеседника. Люди, подобные Титовой, всегда знают, как лучше. И главная проблема в том, что они и становятся лучшими, принимая не всегда традиционные, но всегда верные решения. Узнавая Титову с каждой минутой все больше, Женя начинал понимать одну вещь – поперек горла она со своим характером и выходками могла встать многим. Но кто именно из всех тех, кому Титова мешала жить, устроил покушение, могла знать только она. И сомневался Женя, что в светлой Васиной голове не было никаких предположений. С одной стороны, узнай он, кто это, – ничего бы для него не изменилось. Пилот так бы и остался пешкой в этой опасной игре. Но с другой стороны – он имел право знать имя и мотивы этого человека.

– Что там впереди такое? – Женя, отвлекаясь от своих неутешительных мыслей, поднял взгляд вверх. – Черт! – Не дожидаясь ответа, он оттолкнул в сторону Василису и перекатился под прикрытие стоявшего на обочине «мерина».

У проводников реакция была незамедлительной. Оценив ситуацию за доли секунд, они сняли с плеч оружие, одновременно с этим падая вниз. Фугас положил «кольт» на землю и толкнул его к Жене. Пилот схватил оружие, рукоятка удобно легла в ладонь, прибавляя Фролову уверенности.

С веток высокого дерева спикировали две черно-белые тени. Они были огромными, молниеносными и несущими в себе смерть.

– Держи! – Парша в несколько скачков оказался рядом с девушкой, сунув ей в руки автомат.

Огромные птицы выставили вперед темно-синие когтистые лапы в попытке схватить Фугаса за шиворот. Сталкер выстрелил, промахнулся и, приподнявшись, с гибкостью ужа юркнул в разбитое окно легковушки. Птицы издали душераздирающий крик и, навалившись на машину, перевернули ее.

– Стреляйте! – заорал Фугас.

Фролов, наблюдая за опасным зрелищем, не мог пошевелиться. Он растерянно перевел взгляд на свою спутницу: оружие Титова держала двумя руками, указательный палец лежал на спусковом крючке, но дуло автомата было направлено вниз.

Вырвав дверь с корнем, огромные птицы вытащили Фугаса из машины и подняли его над землей, как тряпичную куклу. Парша, пораженный зрелищем, выстрелил не сразу, боясь попасть в своего соратника.

Первая пуля ушла в «молоко», но вторая пуля свою цель нашла, угодив в крыло птице. Короткая очередь перебила крыло мутанту, и тот, ослабив хватку, выпустил жертву. Другая птица вес Фугаса удержать не смогла, разжала когтистую лапу, уронив сталкера на землю. Тогда летающие твари сменили тактику. Не дав Фугасу возможность перевернуться на живот и перехватить оружие, раненый мутант нанес удар по голове парня. Клюв этой твари был создан для растерзания своих жертв, потому удар, пробивший темя бойца, был смертельным.

Вероятно, самой слабой жертвой крылатая тварь посчитала Василису, потому как, взлетев высоко вверх, монстр сделал круг и начал стремительно пикировать на девушку.

Словно выйдя из оцепенения, Вася вскинула автомат вверх, прильнув к прицелу. Для нее время растянулось, но поддаваться панике было нельзя. Выстрелит раньше – спугнет птицу и промахнется. Необходимо выждать несколько секунд.

Раз. Она сделала глубокий вдох.

Два. Медленный выдох.

Три. Дала прицельную очередь.

Отдача слабо толкнула в плечо, увела немного дуло в сторону, но четыре выпущенные пули пробили мощную грудь мутанта. Он уже замертво, не теряя сумасшедшей скорости, по инерции, продолжил свое пикирование, влетев всем своим немалым весом в Титову. От сильного удара Василису отбросило на несколько метров, а сверху ее придавил своей тушей мертвый мутант, расцарапав острым когтем щеку, вспоров ткань куртки, оставляя глубокую отметину на шее.

Парша несколькими меткими выстрелами добил убийцу своего соклановца и теперь сидел на корточках перед телом, словно до конца не веря в смерть.

– Вася! – Женя хотел побежать к Титовой, но, увидев впереди несколько пульсирующих объектов, одернул себя. Подняв с земли пару камушков, он бросил их перед собой, проследил за траекторией полета и только затем преодолел эти метры.

Ухватившись за крыло, пилот стащил с Титовой тело птицы. Тварь эта весила килограммов семнадцать-двадцать точно, а размах крыльев был не меньше трех с половиной метров. Не задаваясь вопросом о том, откуда в Москве грифы, пилот помог девушке сесть.

Крупная дрожь пробрала Титову. Девушка смотрела на пилота огромными глазами, не успев осознать, что все уже закончилось.

Взяв девушку за подбородок, Фролов аккуратно повернул ее голову. От брови до губы кровоточил глубокий порез от когтистой лапы. Теперь он останется с девушкой навсегда, как страшное напоминание об этой встрече. Но, пройди коготь немного глубже, все могло быть гораздо хуже. Шею спасла прочная ткань одежды.

– Женя! – вдруг пискнула Вася, прищурившись и сжавшись.

Машинально обернувшись, пилот увидел замахивающегося на него прикладом автомата Паршу. Упав на спину, пилот подтянул подбородок к груди, прикрыл кистями рук голову и, согнув ноги в коленях, распрямился пружиной, ударив Паршу по коленям. Сталкер пошатнулся, потеряв несколько секунд, которых хватило Фролову для того, чтобы взять ситуацию в свои руки. Оказавшись на ногах в считаные секунды, пилот открытой ладонью нанес удар Парше в подбородок. Парень отшатнулся, схватился за свое лицо, ремень автомата безвольно повис на сгибе локтя. Ненависть и злость – худшие советчики в бою. Будь Парша более хладнокровным, лежал бы сейчас Женя с проломленной головой.

Ухватившись за цевье автомата, Женя попытался вырвать из рук Парши ствол, но тот пальцы не разжал, тогда пилот ударил сталкера коленом в пах. Сложившись пополам, боец упал на колени, а из ослабевших рук выпало оружие.

– Ты что, совсем сдурел?! – орал Женя на сталкера. – Какого хрена ты творишь, придурок?!

Он только поднял руку для очередного сокрушительного удара, как его кисть мягко перехватила Василиса. Это Женю отрезвило.

– Убьем его – хуже сделаем себе.

Повисло тяжелое молчание. Василиса шумно дышала, продолжая сжимать руку Жени, а пилот, не отрывая взгляда, смотрел на Паршу.

– Если бы ты выстрелил, а не пялился и не стоял как истукан, Фугас был бы жив! Фугас тебе зачем ствол дал?! А, зачем?! – Парша дернулся, но Женя недвусмысленно перехватил автомат, намекая, что хозяева положения сейчас они с Васей. – Ты обязан был выстрелить!

– Я ничего не обязан. Никому. Запомни это. Ни тебе, ни твоему Фугасу, ни твоему Флаю. Меня интересуют только две жизни – это моя и вот ее, – Фролов указал пальцем на Василису. – Все. Все остальные меня не волнуют!

– Ты ж пилот военного транспортника, да? Ты ведь среди смертей всегда летал, но себя умудрился сохранить, я ведь сразу это увидел! Что с тобой случилось за эти дни, крылатый? Ты стоял и смотрел, как умирает человек! Стоял и даже ничего не пытался сделать! Хотя мог!

Опираясь о капот машины, Парша болезненно сморщился, пытаясь выпрямиться.

– Вы если меня убьете, может, и выживете, скроетесь, сбежите, дождетесь, когда появится связь. Только кто уже из Зоны вернется? Те ли люди, которые попали сюда?

– А ты-то чем лучше? – спросила Василиса.

– Я хуже. Всем. Потому я здесь выживаю, здесь и подохну. Но вам-то еще жить. И жить с этим. Вы не одного из проводников сейчас потеряли, вы из-за своего хладнокровия частичку себя потеряли. И будете терять дальше. Вам еще придется сражаться с чудовищами, только смотрите, чтобы самим в чудовищ не превратиться.

Парша подошел к своему напарнику, закрыл ему глаза, забрал оружие, вытащил из нагрудного кармана коммуникатор.

– Может, похороним по-человечески? – неуверенно спросил Женя.

– На обратном пути, – ответил Парша, затаскивая труп Фугаса в один из автомобилей, чтобы тело не растащили падальщики. – Идем. – Успокоившись, Парша пристроил автомат соклановца на своем рюкзаке, несколько раз подпрыгнул, убедившись, что ствол надежно закреплен, и после этого вернулся на маршрут.

Оставшийся километр до Беляева шли в абсолютном молчании. Каждый думал о своем. Парша – о потере товарища по оружию, Титова – о словах Парши, а Женю разъедало чувство стыда. Ему хотелось отмотать время на пятнадцать минут назад и все изменить. Но даже в этом странном, кишащим необычными артефактами и аномалиями месте, опровергающем законы физики, время все так и оставалось величиной скалярной.

Почему он не выстрелил? Ведь Фугас не был ни другом, ни врагом. Случайный попутчик, с которым свела их злодейка Зона. За несколько дней, проведенных в Зоне, Женя в каждом человеке видел угрозу. Ему казалось, что, если не станет кого-то из этих двоих, ситуация изменится, станет проще, на одного недоброжелателя будет меньше. Пилот ни на секунду даже не предполагал, что люди могут быть и нейтральными по отношению к ним.

Парша открутил крышечку фляги, сделал несколько жадных глотков, и до носа Жени донесся запах спирта. Дрянное настроение было у всех, но проводник раскис окончательно, возможно еще и потому, что знал больше их с Васей.

За ногу цапнула местная растительность, и от моментально растущего побега пришлось избавляться ломом. Лениво обернувшись, Парша смерил пилота безразличным взглядом. Растерзай того сейчас хоть свора псов, сталкер бы ничего не предпринял.

Пройдя еще несколько сотен метров, Парша остановился перед подземным входом.

– Мы пришли. – Раскрасневшийся от алкоголя Парша допил спирт из фляги. – Спускайтесь.

– Где нам искать тебя, когда мы вернемся? – Титова натянула поверх черной шапки налобный фонарик.

Ладонь ее коснулась щеки, замерла на несколько секунд на порезе. Кровь остановилась, и рана успела подсохнуть и затянуться. Шрам теперь этот будет всегда напоминанием о том чудовище, зародившемся внутри ее. О дне, когда Титова могла спасти чью-то жизнь, но вместо этого бездействовала, молчаливо подписывая смертный приговор чужому человеку.

– Не вернетесь, – небрежно отмахнулся Парша. – Но я буду ждать до утра в этом доме.

Боец указал на многоэтажку из красного кирпича, что располагалась через дорогу. Если внутри безопасно, то место отличное – вход в метро отлично просматривался.

– Идем, Вась. – Женя закрепил свой фонарь на лбу.

«С Богом!» – подумал Фролов, смотря в низкое серое небо. Очень хотелось верить в то, что видит он его не в последний раз.