Новая Зона. Излом судьбы

– Что это за птица была? – оказавшись в подземном переходе, нарушил тишину Фролов. Ему очень хотелось услышать Васин голос.

– Андский кондор. – От страха голос девушки дрогнул, и последнее слово она произнесла на очень высоких нотах. – Из зоопарка, наверное… – выдала единственное адекватное предположение Вася.

Глубина заложения станции «Беляево» всего двенадцать метров, но преодолевали их молодые люди медленно. Ступени жалобно скрипели под весом человека, рискуя разъехаться в местах стыков.

Пятно света от фонаря ушло вниз и вырвало из тьмы часть пола из серого гранита.

– Черт! – тихо выругалась Василиса.

Она, не рассчитав шагов, оступилась и, стремясь сохранить равновесие, схватилась за резиновый поручень. К ладони и пальцам прилипло что-то слизкое. Поборов инстинктивное отвращение, девушка вытерла руку о штанину.

Луча от налобного фонаря хватало только на несколько метров, дальше он рассеивался, и его поглощала вездесущая тьма. Стало совсем не по себе, по коже пробежал неприятный холодок, сперло дыхание, и закружилась от повышенного адреналина в крови голова. Что там, впереди, в двадцати метрах от них?

Василиса вытащила из рюкзака ручной полноразмерный фонарь и включила его. Дальность фонаря оказалась достаточной, чтобы осветить половину платформы. Спасибо Флаю и на этом, не пожмотничал, даже если и знал, что отправлял молодых людей в последний путь. А может, если он оказался столь щедрым, немного верил в них?

Колонны станции были отделаны белым мрамором, стены облицованы светлой керамической плиткой. Но светлой она была лет пять назад, сейчас же керамику облепила какая-то слизь. Возможно, именно в такую и вляпалась Вася, когда спускалась. Присмотревшись, Женя заметил, что бурая слизь едва пульсирует.

– Дрянь какая, – прокомментировала Вася, еще раз невольно вытирая руку о штанину. – Думаешь, она живая?

– Не знаю, – прошептал в ответ Женя. – Но лучше на нее не светить и не шуметь, черт знает на что она реагирует.

Карта подземелий оказалась старой и повидавшей жизнь. Она разваливалась буквально в руках, и за ее точность Женя не ручался. Вверху значился год – 1985.

– Восемьдесят пятый, – зачем-то вслух сказал Женя. – А станция-то когда была заложена? – задал риторический вопрос пилот, вглядываясь в хитрые переплетения линий на карте.

– Примерно в семьдесят пятом, – ответила Василиса, сделав неопределенный жест рукой.

– Слушай, Википедия ходячая, да что с тобой не так?

– Ну, если говорить медицинскими терминами, – Вася задумалась на несколько секунд, – то я страдаю рядом отклонений вроде диссоциального расстройства личности, социопатии и легкой формы Аспергера. А еще у меня эйдетическая память. И если ты хочешь сейчас сказать, что это круто, то отвечаю – нет, не круто. Моя голова – это клад бесполезных знаний. Я была здесь около восьми лет назад, а до сих пор помню, что на станции пятьдесят две колонны.

– Я не хотел этого сказать. Не представляю, как жить с таким количеством информации. – Женя слушал Василису, не отрывая взгляда от карты. – Клаустрофобией не страдаешь?

– Нет, не страдаю, – покачала головой девушка. – Но мне очень страшно идти.

– Мне тоже. Знаешь, Вась, возможно, мы не вернемся, и я и ты это прекрасно понимаем. Ответь мне честно, здесь и сейчас, ты знаешь, кто и за что тебя хотел убить?

– Нет, – на выдохе ответила девушка, и Фролов на интуитивном уровне понял – она не врет. – Ты веришь мне?

– Верю. Иначе какой во всем этом смысл?

Легкая улыбка коснулась губ Титовой, но Женя этого увидеть не смог. А очень жаль.

– Идем. Сделаем все, чтобы выжить и вернуться.

Спрыгнув на железнодорожные пути, Женя помог спуститься Василисе. Подхватив девушку, пилот зашипел от боли в ребрах, которая волной прошлась по всему телу. Недавние травмы и не думали заживать.

Позади тут же сгустилась темнота – вязкая и непроглядная. Время в ней потеряло всякий смысл – будь то два часа дня или три ночи, один черт, этим проклятым тоннелям все равно. Вечная ночь поселилась в Московском метрополитене навсегда – не зажжется больше на станциях свет, не пройдет ночью путевой обходчик, не придут на смену машинисты. Тысячи человек не будут нервно топтаться на платформе в ожидании поезда. Жене трудно поверить во все это, а Василисе и того, наверное, сложней. Возможно, она восемь лет назад стояла рядом с информационной стойкой на платформе и ожидала опаздывающего друга, возможно – спешила на собеседование, а может, возвращалась после прогулки из Тропаревского парка. Могла ли она тогда, восемь лет назад, предположить, что поедет не в многолюдном составе, а пойдет пешком по тоннелю с автоматом наперевес. Не могла. И Женя бы не смог.

За спиной послышался шумный вдох, полный обреченности и страха. «Ничего, Вась. Мне тоже страшно. Но вместе прорвемся». Каждую секунду Васе, замыкающей их маленькую группу, хотелось обернуться. Ощущение, что в спину смотрят невидимые для них противники, сводило ее с ума. Нервы у пилота тоже были на пределе, но он держался, отгоняя от себя пароноидальные мысли. И без сумасшедших фантазий сейчас тошно.

По шпалам, сосредоточившись на том, чтобы не сбиться с шага и не упасть. Раз-два, раз-два, раз-два. На распутье остановиться, свериться с картой, в точности которой Женя сомневался, выбрать верный перегон и дальше. Сыро, холодно и затхло. Опасаясь грибка и прочей неизвестной дряни в воздухе, Женя натянул на лицо ворот куртки и то же самое посоветовал сделать Василисе. Защита не ахти какая, но бездействовать еще хуже. Женя слышал о том, что самое глубокое российское метро находится в культурной столице. В бывшей культурной столице, сейчас Петербург превратился в такие же руины. Но даже двенадцать метров над головой давили только так. Да и какая разница – десять метров над тобой или восемьдесят шесть, как в Питере? Никакой.

Со свода капнуло на макушку, и холодная вода неприятно стекла за шиворот. По телу пробежали мурашки, пилот вздрогнул и машинально провел рукой по короткому ежику волос. Луч фонаря вырывал у темноты только метров пятьдесят, а дальше тоннель уходил в бесконечность. Не было этому метро конца и края. Фролов мысленно молился, чтобы не пришлось стрелять. В замкнутых пространствах важно любой ценой избегать промаха, чтобы не было рикошета. А он не ахти какой стрелок, поэтому силы свои оценивал трезво и честно.

Воды неожиданно прибавилось: она то покрывала только высокую подошву ботинка, то достигала голени. И чем дальше они шли, тем глубже было. Когда вода достигла колен, Титова остановилась.

– Ты чего? – Женя спиной ощутил остановку девушки. Просто резко стало не хватать пронзительного взгляда в затылок.

Боясь увидеть что-то ужасное, он медленно обернулся. Василиса замерла, словно изваяние. Она с перекошенным от ужаса лицом всматривалась вниз, туда, где ноги скрывала мутная вода.

– Вась… – Неспешно подойдя к девушке, пилот коснулся ее плеча.

Титова никак не отреагировала, продолжая испуганно смотреть вниз. Проследив за ее взглядом, Женя опустил фонарь. Ничего – муть воды и какой-то несущественный мусор, в избытке гуляющий вместе со сквозняками по тоннелям.

– Идем дальше, – негромко сказал он девушке, взяв ее за кисть руки и потянув вперед.

С глухим выкриком Василиса вырвала свою руку из слабой Жениной хватки, отшатнулась от него и попятилась.

– Не подходи! Не надо! Прошу тебя! – взмолилась она.

Нижняя губа Титовой тряслась, глаза на мокром месте – вот-вот заплачет, Женя отчетливо заметил, как его напарницу бьет крупная дрожь. Она задыхалась от страха, не в состоянии контролировать свои эмоции. Пилот крутил головой в надежде обнаружить то, что так испугало девушку. Ничего – только своды и вода, даже звуков подозрительных не было.

– Вася, это я, Женя. Все хорошо.

Пилот старался говорить как можно спокойней, но голос предательски дрожал, иногда срываясь на хрипоту. На всякий случай перехватив с плеча автомат, Фролов снял его с предохранителя. Вышло это, правда, не сразу, пальцы онемели от холода и страха.

Стеклянным взглядом Титова смотрела куда-то сквозь пилота. Фролов обернулся – за спиной только густая темнота. Даже если она и скрывала чудовищ, то очень умеючи, не показывая ни Васе, ни Жене.

Какое-то время Титова пятилась, а после резко развернулась и, выронив из рук фонарик, побежала по тоннелю. Фонарь ушел на дно, несколько раз мигнул и погас окончательно.

– Стой! – заорал вслед пилот.

Нельзя бегать здесь! Никак нельзя, это Зона! Сейчас ты не смотришь по сторонам, а через мгновение твои внутренности на сводах. Луч от налобного фонарика девушки, как основной и единственный ориентир для Жени, ходил из стороны в сторону. Раз-два, раз-два, собьется и упадет – потеряет девушку из вида. Случайно пробежит мимо одного из многочисленных ответвлений и не запомнит его – потеряется, и никакая карта не поможет.

Споткнувшись о шпалу, Фролов с глухим матом рухнул и ушел с головой под воду. Рюкзак, к которому был прикреплен лом, беспощадно придавил. Фонарь закатился под шпалу, Женя не сразу его нащупал. Но он оказался надежней фонарика Титовой, погружение под воду выдержал. Когда пилот вытер с лица воду, то мир уже изменился. Титовой видно не было.

Осознав весь масштаб катастрофы, Женя, забыв об осторожности, побежал туда, где видел ее полминуты назад. Два ответвления, и оба погружены во мрак. На распутье под водой лежал налобный фонарик Титовой. Женя дернулся влево, посветил вперед и вниз – вода пребывала в состоянии покоя, не похоже, что недавно здесь бежал человек, затем заскочил в правый аппендикс тоннеля, тот оказался незатопленным.

– Вася! – заорал Женя. Голос его эхом отразился от сводов.

Он закрыл глаза, прислушался, но все заглушало сильное биение сердца. Бум-бум-бум! В висках, в груди, в пятках.

– Василиса! – не своим голосом позвал девушку пилот.

Тихий скулеж послужил ответом. Глухо выдохнув, пилот сорвался с места. Он старался считать шаги, чтобы вытеснить из мыслей худшие опасения. За эти минуты Фролов успел уже надумать себе бог весть что. Ужасные картины ярко всплывали в голове, но страшней всего было потерять Василису навсегда. От мысли, что она будет бродить в одиночестве по целому подземному городу, Евгения бросало в жар. Одна, беззащитная, без источника света, до смерти перепуганная, потерявшая над собой контроль, Василиса долго не протянет. Его пассажирка нуждалась в защите – именно это придавало пилоту силы. Когда чувствуешь ответственность не только за себя, то бороться за жизнь проще. Женя считал, что за Василису он в ответе с того момента, когда она взошла по трапу в самолет, и до тех пор, пока она не окажется в безопасности.

К счастью, нашлась Титова быстро. Сжавшись, подтянув к себе колени и обняв их, девушка сидела на бетонном полу.

– Вася!

Первым делом пилот осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, сел перед девушкой на корточки.

Его учили оказывать психологическую помощь, но пилот понимал, что все эти хитрости на Титову не подействуют как надо. Бог знает, что у нее в голове, но на эту женщину простые утешения не окажут влияния. Если она – выдержанная и храбрая – чего-то так сильно испугалась, то дело дрянь.

– Что ты там увидела? – Женя взял девушку за руку и погладил ее ладонь.

Василиса не пошевелилась, продолжила все так же сидеть, уткнувшись носом себе в колени. Пилот хотел обнять девушку, но вовремя вспомнил, что после падения он мокрый до нитки. От адреналина холод не ощущался, хотя сквозняки в московской подземке сильные. Ничего, скоро начнется отходняк, тогда все в полной мере аукнется.

– Девочка, что с тобой?

Не на шутку перепугавшись за здравомыслие Титовой, он нежно взял девушку за подбородок и приподнял голову. Второй рукой снял с нее очки и погладил по щеке. Ладонь от вновь начавшего кровоточить пореза стала влажной и теплой. Не обращая на это внимания, пилот нежно, насколько мог, провел большим пальцем по ее лицу, смешивая кровь и слезы. Но тело его не слушалось, и как бы он ни старался, движение его вышло грубым.

– Тебя никто не тронет, там никого нет, тебе показалось, Вась. Я тебя смогу защитить. Пойдем дальше?

Никакой реакции, Василиса даже не моргнула, продолжая пялиться пустым взглядом в одну точку. Все больше Жене становилось не по себе. Без выходок напарницы ему и так было страшно, а сейчас и вовсе с трудом держал себя в руках, чтобы не выпустить весь боезапас в темноту. Хотелось заорать, побежать, вырваться из этого ада, отмыться от грязной воды, в которую он упал, и выпить бутылку крепкого алкоголя, чтобы забыться.

– Да черт возьми!

Женя не выдержал, с силой ударил по бетонной стене. Кулак, который прошелся в паре сантиметров от лица девушки, напугал ее. Титова встрепенулась, несколько раз моргнула и тихо заскулила.

– Прости-прости, я не хотел тебя напугать. Идем отсюда. – Он взял девушку на руки и вместе с ней поднялся.

Но удержать девушку в неожиданно ослабевших руках не получалось и пришлось усадить ее обратно.

– Милая, – Фролов снова сел на корточки, – скажи, что тебя так сильно испугало?

– Темнота, – раздался голос из густой черноты тоннеля.

В короткий миг вскочив на ноги, Женя посветил в сторону источника звука и едва удержался, чтобы не выстрелить.

Фонарь не сразу выхватил человеческий силуэт, и только благодаря невероятному самообладанию Женя не открыл огонь на поражение в сторону идущего к ним мужчины. А тем временем человек приближался неспешно и вальяжно, и вскоре их разделяло не больше десяти метров. Луча фонаря хватало, чтобы рассмотреть обитателя тоннелей.

– Она боится того, что в ней скрывается, – голосом мудреца продолжал вещать незнакомец.

На вид ему было около пятидесяти – седина уже затесалась в волосах на висках и в аккуратной бородке. Высокий, подтянутый, облаченный в черную «горку», он с надменным видом смотрел в глаза Жене. А пилот все пытался обнаружить при нем хоть какое-нибудь оружие. И ничего.

– Ты кто? – не опуская автомата, спокойно спросил Женя.

– Я Морок. – Неизвестный сделал легкий поклон.

– Что ты здесь делаешь? – Голос Жени сорвался на хрип, он не мог скрыть страха.

– Я здесь живу. А вы, как я понимаю, идете в Новые Черемушки?

Сделав шаг в сторону, Женя закрыл собой сидящую на полу Василису. У Морока этот благородный жест вызвал снисходительную улыбку.

– Я не причиню вам никого вреда. Видишь, я абсолютно безоружен, – и словно в доказательство своих слов выставил перед собой пустые ладони.

Повисла тишина. Женя смотрел на Морока, Морок с легкой полуулыбкой смотрел вниз, туда, где сидела Василиса.

– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнил мужчина.

– Да, мы идем именно туда, – сдался Женя, понимая, что играет не на своем поле.

– Зачем?

Морок сделал шаг в сторону молодых людей, в ответ на этот жест Женя демонстративно положил палец на спусковой крючок автомата. Мужчину это действие остановило.

– Твое какое дело? Проваливай, пока я не пристрелил тебя.

– Да интересно просто, – пожал плечами мужчина, сложив руки за спиной в замок. – На охотников, жаждущих срубить побольше денег, вы не похожи. Так же как и не похожи на людей, которые ищут «Дзюро» ради великих и добрых деяний. Вот и решил поинтересоваться – зачем?

– Какого еще «Дзюро»?! – с усталым раздражением спросил Женя. – Не надо нам никакого «Дзюро». Я сам вообще не знаю, что мы ищем…

– О, это уже интересней. Ты позволишь? – Морок кивком указал на Василису. – Помогу твоей подруге прийти в себя.

Сдавшись и не найдя аргументов для возражений, Женя отступил от девушки, но оружия не опустил.

– Благодарю. – Морок сделал театральный поклон и подошел к девушке, присев перед ней.

– Привет. – Он взял девушку за обе руки и улыбнулся своей самой доброй улыбкой. – Как тебя звать, очаровательное создание?

Фролов хотел закрыть глаза, просто потому что не мог на все это смотреть. Что делать? Расстрелять этого странного типа? Дать затрещину Титовой, чтобы та пришла в себя? Или пустить пулю себе в висок, чтобы все это скорей закончилось? Перепуганная Василиса не пошла на контакт даже с ним, что уж говорить о незнакомом человеке. Но какового было удивление пилота, когда Вася ответила Мороку.

– Василиса. – Голос у нее был мягкий и тихий.

– Властительница, значит. Царица, – перевел Морок. – Во многом определяющее имя.

«Знал бы Морок, насколько он попал в точку», – подумал Женя, но в диалог не вмешался.

– Василиса, что тебя так сильно напугало? Что ты увидела, дорогая?

Морок словно гипнотизировал девушку, говоря с ней мягко, но четко, не разрывая визуального и тактильного контакта.

– Его.

Медленно повернувшись в сторону Жени, Вася вытянула руку и ткнула указательным пальцем в сторону Фролова.

– Что?! – на эмоциях выкрикнул пилот, но Морок жестом приказал молчать. Кажется, этот подземный отшельник понимал больше, чем сам Женя.

– Хорошо. Что именно произошло с твоим другом?

– Он умер. Я видела, как он попал в какую-то страшную аномалию и сгорел. Очень быстро. Это не он. Не Женя. Женя мертв. Мертв… Мертв… – Титова снова вся затряслась и сжалась.

– Нет, Василиса. Женя жив, вот же он, смотри. Это твой друг. Он здоров и цел. Ты попала в аномалию, понимаешь?

– Что за аномалия? – утерев слезы рукавом, спросила Титова.