Помоги проекту - поделись книгой:
«Недотрога» (поясная ню с сиськами, лицо — череп).
«Легенда веков» (каменные изваяния стула, а на нём крошечный деревянный, как пылинка, человек).
«Философия в будуаре» (платье с живыми сиськами сквозь, туфли с живыми пальцами и частью стопы из).
«Пиренейский замок» (астероид, висящий над землей, с замком на нём).
«День Рождения» (камень размером с комнату, втиснутый в комнату).
Красная модель III 1937 г.
«Сын человеческий» (портрет джентльмена в шляпе-котелке, при галстуке, на лице яблоко. Стоит у парапета на фоне облачного неба и моря).
«Песнь любви» (две каменные рыбы на камне как на скамейке — он и она, сзади море и силуэт парусника).
Воспоминание о путешествии 1955 г.
«Красная модель» (на фоне жёлтых досок, внизу ноги, пальцы и стопы, переходящие в ботинки, на грунтовой почве в мелких камешках).
«Удовольствие» (девушка ест птицу, кровь на белом воротнике, сзади — ветви дерева, ещё три птицы, живые).
«Любовники» (в объятии, головы закрыты тканью).
«Могила бойцов» (роза во всю комнату, от окон и до потолка).
«Минотавр» (чёрное платье на вешалке венчает бычий череп с рогами, внизу слева стоят ноги, переходящие в ботинки с картины «Красная модель», справа — горящая труба — музыкальный инструмент).
«Воспоминание о путешествии» (в комнате — каменный мужчина, напоминающий моего друга, умершего художника Бахчаняна, каменный лев, каменный стол со свечой и вазой с яблоками и картина на дальней стене, мужчина в пальто и полулыс).
Ну и достаточно, достаточно, достаточно. На фотографии Магритт — бельгиец как бельгиец, широкоротый, полулысый, плиссированный лоб, всю жизнь прожил с одной женой, буржуа. Бельгиец уж если анархист, то настоящий, подлинный, готовый стрелять по-македонски, с двух рук. А если уж бюргер, то суп — обязательно. Много супа, но такие полотна,
А в остальном — ты буржуа, ежедневные супы, одна жена на всю жизнь.
Родился в 1898 году. Когда ему было 14 лет, его мать утопилась. Не у всех, далеко не у всех топятся матери.
И не все рождаются в Бельгии, слепленной из земель французского племени белгов и фламандских провинций. Странная, искусственная страна, ещё и ставшая полем сражений Первой Мировой войны вместе с севером Франции.
До 1926 года (ему было уже 28 лет) работает в рекламе, делает плакаты для бумажной фабрики. Видимо, эта работа обучает его мыслить лаконично и образно. Так, думаю. Одна женщина — жена с 1922-го по 1967-й (когда умер). Магритт — такой себе инспектор Мегрэ сюрреализма в исполнении Жана Габена.
У него невозмутимый, солидный классический стиль. Обычные предметы, взятые в необычных сочетаниях. Предметный мир для Магритта — такой обширный конструктор, вот только из обычных предметов он создаёт каждый раз обалденную свою реальность.
«Я взял себе ориентиром магическое в искусстве, с которым я встретился, будучи ещё ребёнком», — пояснил он в 1938 году. Вот когда «будучи ещё ребёнком»? В 1912-м, когда утопилась мать? Магритт, в отличие от общей тенденции в среде сюрреалистов, упивавшихся психоанализом (они вообще были модными, выступали за всё модное и новое. Многие именно поэтому пошли в Компартию и в психоанализ), отрицал психоанализ. Скорее всего, от противного, потому что знал, как повлияла на него мать-утопленница. Не повлияла?
Когда 12 июля 1917 года у бельгийского городка Ипра германскими войсками впервые было применено отравляющее вещество, впоследствии получившее название по имени этого городка, бельгийцу Магритту было 19 лет.
Англо-французские войска были в этот день обстреляны минами, содержащими отравляющее вещество (первоначально отравляющему веществу было присвоено название Lost, в 1916 году был создан метод его выработки в промышленных масштабах для Германской имперской армии). Имеет запах чеснока или горчицы.
Служил ли Магритт в это время в армии? Ему же было 19 лет. Сведений о том, что служил, нет. Есть сведения, что в 1916–1918 годах Магритт учился в Королевской Академии изящных искусств в Брюсселе. Рассуждая разумно, применение ужасного ОВ должно было повлиять на будущего художника-сюрреалиста не меньше, чем утопившаяся мать.
Имейте в виду утопленницу и тот жуткий иприт, когда будете размышлять над очень странными полотнами бельгийца Рене Магритта.
Джорджо де Кирико
С де Кирико я таскаюсь всю жизнь. Он как будто сбежал из того чешского словаря изобразительного искусства (его подарила мне ещё в Харькове Анна) налип на сетчатку моих глаз и путешествует со мною по миру вот уже полсотни лет. Сколько раз, оказываясь на таинственных улицах, я говорил себе: «Это пейзаж де Кирико». Попав по ошибке в разрушенный Южный Бронкс, разве не вспомнил я де Кирико в рассказе «Ист-Сайд — Вест-Сайд»?
В один из последних по времени годов я нашёл де Кирико в мрачном скоплении каменных отростков в «Москва-Сити». Ей-ей-ей-богу Я приехал туда заключать договор на книгу «Апология Чукчей» и оказался в строящемся пейзаже де Кирико. Там было холодно и страшно, и казалось — вот-вот тебя убьют с неба.
Если убрать из московского метро его на селение — пассажиров, то будет сплошной де Кирико.
Все циклопические сооружения — это де Кирико. Здание МИД на Смоленской площади, я называю его «Храм Змеи» — классический страшный де Кирико.
В 1989 году мне довелось пожить в разрушавшейся тогда стремительно советской гостинице «Украина», описание содержится на первом десятке страниц моей книги «Иностранец в смутное время». Там царил классический де Кирико.
К старости Джорджо де Кирико стал пухлым, как человек, любящий сладости. Такой себе добродушный, седовласый итальянский man. Хотя если судить по циклу его работ «Гладиаторы», то живописец был гомосексуалистом. К тому же ещё и гомосексуалистом! Впрочем, мало ли животастых стареньких добрых гомиков бродят по дорожкам центральных парков европейских стран, кроша тапочками одуванчики. Спешу заметить, что у гомосексуалистов больше тайн, чем у разнополых.
«Не надо забывать, что картина должна быть отражением внутреннего ощущения, а внутреннее означает странное, странное же означает неизведанное или не совсем известное».
«В тени человека, идущего под солнцем, больше тайны, чем во всех настоящих, бывших и будущих религиях».
Гладиаторы 1928 г.
Джорджо располагал на своих холстах пейзажи и предметы таким образом, что создавал всякий раз ощущение тайны. А разве не тайну, а разве что-нибудь кроме тайны содержит пустынная незнакомая улица, у входа в которую Вы стоите трепеща? Человеки спугивают тайну, чем большее количество человеков проникают в улицу, топчут собой площадь, тем более задыхается тайна. А тайна — это Вы, стоящий на пороге улицы, ты. Ты весь — тайна, неизвестно зачем пришёл в этот мир, неизвестно зачем родился, неизвестно, когда уйдёшь из этого мира. Даже неизвестно, есть ли другой мир после этого, вслед за этим.
Он изображал самые простые архитектурные формы. Аркады. В первую очередь аркады. В Paris целый длиннющий кусок Ru de Rivoli вдоль Лувра занят тянущимися аркадами, где разместились лавки антикваров и всякие мало кому нужные шопы. Так вот такие Аркады. Ещё любимы де Кирико колонны, башни ещё, площади ещё.
Вообще куски безлюдных улиц. Вообще обезлюдившие пространства городов есть объекты воображения этого живописца. Откуда он их выдергивал? «Видения», — отвечал он. Но, может быть, из снов, но, может быть, просто сложение воедино нескольких химер. Разобранные на элементы, изображаемые им пейзажи и предметы будут лишены тайны. Собранные вместе изображением этого итальянского «де» они есть тайна. Он конструктор тайн.
Папа сюрреализма Андре Бретон: «Прекрасна как встреча швейной машинки и зонтика на столе для анатомирования трупов». Это точная формула де Кирико. «Песня любви» — это встреча гипсового бюста (хочется верить, бюста Алек сандра Великого) с резиновой оранжевой перчаткой и зелёным шаром.
«Меланхолия и тайна улицы» — девочка с обручем бежит по неприятному и опасному отрезку широкой улицы. Слева — пустые аркады, справа к стене прижался фургон с открытыми дверцами. В Петербурге есть улица Росси, где помещается школа Вагановой (там учился балету мальчик Нуриев). Так девочка де Кирико бежит по улице Росси. Впереди её ожидает зловещая тень, вероятно, там гибель девочки. Девочки ведь связаны невидимыми, но крепкими узами с пустынными улицами, с открытыми дверцами фургонов и со зловещей тенью из-за угла. Впоследствии, через столетие фотограф Хельмут Ньютон будет делать свои угрожающие фотографии полуобнажённых моделей, заброшенных на зловещие крыши или в тупики промзон, по тому же рецепту де Кирико. Модели — это ведь чуть подросшие девочки с обручем, они загипнотизированно катят свой обруч невинности среди окружающих их опасностей, открытых дверей фургонов к зловещей тени. Где их ждёт старая недобрая смертельная неожиданность.
Гладиаторы 1928 г.
Зритель — он тоже девочка с обручем. Потому замирает сердце и начинает вдруг судорожно стучать. Сердце бежит от предчувствия опасности, но ноги приклеились к камню.
Джорджо де Кирико
(1889–1978)
Таинственные улицы де Кирико. Коробки домов. Сегодня Москва-Сити с её коробками небоскрёбов смотрится как ожившее полотно де Кирико.
«Метафизический» период творчества 1903–1919 годы.
В 1911–1914 жил в Paris. Близок был к Аполлинеру и Пикассо. Потом с 1925-го по 1939-й опять в Paris.
Умер в Риме. В 1930-м пришёл к академизму.
«Большая башня» в Пушкинском музее (куплена РФ в 1992-м).
«Песня любви» (гипсовый бюст, резиновые оранжевые перчатки, зеленый шар), 1914.
«Гектор и Андромаха» (кубистические два манекена).
«Туринская весна».
Обезлюдившие площади городов, пустынные пространства, окаменевшие декорации.
Башня — излюбленный, наряду с аркадами и колонами, мотив де Кирико.
«Меланхолия и тайна улицы». Девочка с обручем бежит.
На де Кирико повлиял Жан-Эжен Атже, французский фотограф-сюрреалист (1856–1927).
Цикл «Гладиаторы» (гомосексуализм).
Эдвард Мунк
Мунк Эдвард захватил по большому куску от XIX века и от XX. Умер в 1944 году уже.
Норвежец. Из Осло (столица, до 1924 года называлась Христианией, куда лучше звучало, чем задрипанное Осло), начинал как богемный художник, ездил в Paris.
Я его знаю как автора прежде всего «Созревания», портрета голой девочки, сидящей на кровати, руки сложены у колен и прикрывают пах. Сиськи у неё едва проклюнулись, тёмные волосы распущены, лицо слегка приплюснуто, похоже, что Мунк передал этой приплюснутостью эффект дыма, возможно, наполнявшего комнату. Бедра у девочки уже женские, а вот грудки ещё нет. Ей страшно. Она смотрит в неведомое своё будущее и не уверена в себе. Поскольку детали не прорисованы, то это, конечно же, мистико-символическая картина.
Танец жизни 1899–1900 гг.
Чёрная тень на стене справа от девочки исключает все настроения, кроме мрачного.
«Лунный свет», «Дом при лунном свете» — сами названия его полотен наталкивают на основную тему Мунка — это нерациональное в мире. Дух захватывает от его картины «Штормовая ночь». Наклонённые под ветром деревья, дом о двух этажах, светятся все окна. Группа женщин, отдельно впереди белая фигура, идут от освещённого дома в ночь, зажав руками уши, чтобы не слышать воя бури.
Пепел 1894 г.
На полотнах «Мужчина и женщина», «Пепел», «Меланхолия», «Три возраста женщины» мужчина переживает поражение, он даже держится за голову руками, как будто его ударили по голове, в то время как женщина безусловно выглядит победителем.
Независимость женщины и её превосходство над мужчинами, ей-богу, — навязчивая тема у Мунка. «Три возраста женщины» подчеркивают поражение мужчины. Высокая девушка в белом платье, второй возраст — ликующая нагая победительница заложила ладони на затылок и нахально улыбается ярким ртом, и даже тёмная фигура гордой старухи — все три стоят победительницами, мужчина же в крайней правой кулисе опустил глаза и бледен, как Пьеро. Он раздавлен женщиной. Подавлен ею.
Летние деревенские танцы на зёленом лугу на берегу фьорда в сумерках под луной и с её отражением в море окаймлены по краям фигурами двух женщин разных возрастов, весёлая и юная в белом платье слева и женщина в трауре справа. Как мать и дочь. Картина называется «Танец жизни». Сам Мунк объяснился по поводу «Танца жизни»:
«В центре большой картины <…> я танцую со своей первой любовью; эта картина — воспоминание о ней. Слева белокурая девушка с улыбкой безнаказанности тянется за цветком любви. Справа женщина в трауре тревожно следит за танцующей парой. Она исключена из веселья — как был исключен и я, когда они танцевали».
Берег моря, провинция, сельские поселения — места действия работ Мунка. Город же видится Мунку как гротескное место проживания масок и уродов. «Вечер на Карл-Юханс-Гате» — по тротуару на зрителя катятся маски и уроды, мужчины в чёрных котелках, женщины в светлых шляпках с чёрными лентами. Лица бледны и болезненны, искажены уличными фонарями. Справа — тёмная фигура, идущая спиной к зрителю, — в противоположном направлении. Вероятно, художник изобразил себя, идущего одиноко в направлении, противоположном движению обывателей.
Знаменитую картину «Крик» Мунк написал пятьдесят раз. Вот как он объяснял эту свою картину, одну из знаковых картин человечества:
«Я прогуливался с двумя друзьями — солнце склонилось к закату — вдруг небо стало кроваво-красным — я остановился, чувствуя себя измученным, и прислонился к ограде — кровь и языки пламени взметнулись над чёрно-синими фьордом и городом — друзья продолжали свой путь, а я застыл на месте, дрожа от страха, — и ощутил бесконечный крик, исходящий от Природы».
Интерпретируют же, и я не исключение, эту знаменитую вещь Мунка как раз противоположно. Крик, по мнению человечества, исходит от раздавленного человека, лицо — изогнутый жёлтый блин, разинутый рот, закатившиеся в неестественные места глаз зрачки — это раздавленный тем миром, который он сам создал, человек.
Признанная как квинтэссенция ужаса и шока картина, все её пятьдесят вариантов, всё поднимается и поднимается в цене. Сделана она грубовато, широкими неряшливыми длинными мазками. «И за что тут миллионы люди платят?» — скажет обыватель. А вот за мироощущение загнанности человека на планете платят.
Тема мужчины, подчинённого женщиной, продолжалась у Мунка всю его творческую жизнь. «Одинокие (летняя ночь)», «Женщины на мосту» и даже изображающая детей «Улица в Осгорстранне», где деревенские мальчики, лёжа на животах у забора, со страхом и интересом глядят на девочку — центральную фигуру картины.
Мунк делал попытки атаковать женщину, но попытки робкие, всего несколько. Картина «На следующий день» изображает девку, спящую после попойки на спине, на столе бутылки и два стакана. «Рождество в борделе», где на переднем плане жирная тётка с сигаретой читает, возможно, Библию. «Зевающая девушка» — толстуха сидит на кровати, зевает. Они не смогли поколебать, однако, его самой твёрдой уверенности, что женщины — победительницы, а мужчина — их жертва.
Интересная деталь. В 1937 году 82 картины Мунка были изъяты нацистами из немецких музеев как произведения «дегенеративного искусства».
Не совсем точно, господа нацисты, это произведения нарочито упрощённого искусства. Но упрощение было необходимо Мунку, чтобы остановить внимание на главном, на торжестве женщины и поражении мужчины. На крике прищемлённого цивилизацией человека.
Я не произношу тут морального суждения, цивилизация не имеет одного знака, она и отрицательна, как сейчас, а бывала и ярко положительна, как в XVIII веке, к примеру.
Francis Bacon,
ирландец
Тысяча девятьсот девятый, Дублин — 1992, Мадрид.
Поделиться книгой: