Помоги проекту - поделись книгой:
Работа называется «Благовещенье». Сюжет распространённый даже и в академической живописи. Ангел пришёл известить Марию о её беременности от Духа Святого. Но вот как Данте Габриэль его решил.
Хрупкая худенькая девушка стоит в постели лицом к зрителю, голова опущена, нимб над головой.
Вполоборота от затылка отрок-ангел, с пышной а-ля Алексей Толстой шевелюрой, протягивает девочке белые лилии. Кровать узенькая — как у сиротки.
У прерафаэлитов и потом у символистов была такая мазо-страсть к доминантным женщинам с резкими чертами лица, властительным, повелительным и жадным.
У Бодлера, кстати, в те же самые годы тяжёлая мулатка Jeanne Duval повелевала Бодлером.
И в те же годы Фанни Корнфорт, дочь конюха, проститутка (так пишут во всяком случае историки движения братства прерафаэлитов), позировала Данте Габриэлю Россетти для «Леди Лилит» и «Лукреции Борджиа».
Властительные и суровые, такие могли, став мощной стопой на спину в области талии, сломать хребет изнеженному европейскому гению. Бодлер, вспомним, был плешив и нёс на лице признаки вырождения. «Россетти расстался с Фанни в 1877 году, когда ослаб физически и психически», — бесстрастно сообщает источник «Википедии».
Та же история и с символистами, с российскими — тоже. У них женщины повелительны, а мужчины слабы. Сколько рабства у Блока в стихах о Прекрасной Даме, сколько вообще рабского в отношениях мужчины искусства к женщине.
Благовещение 1850 г.
Рабом Лили Брик был Маяковский, даже Гумилёв держался заискивающе близ Анны Ахматовой.
Мужчины конца XIX века вовсе не были в массе своей подкаблучниками, но гении искусства — были. Отношения Лу Саломе и Ницше тому ещё один веский довод.
Как понять их пресмыкательство, ну хотя бы Бодлера перед Жанной Дюваль, Россетти перед Фанни Корнфорт? Сквозь красоту женщины более всего просвечивает мир нематериальный. Секс, в котором Создателем предусмотрено доминирование мужчины, это насилие над красотой, растоптание красоты. Профанация, следовательно, нематериального мира. Потому гении пятились от женщин, признавая их превосходство. Признание превосходства это и есть пресмыкательство.
Прерафаэлиты, им следовало бы называться антирафаэлиты, так как их бунт был против вылизанных мадонн с резиновыми морщинистыми младенцами. Ко второй половине XIX века этих мадонн накопилось уже в европейской культуре изрядно пошлое количество. Бунт этот подчёркивался полотнами прерафаэлитов, пытавшихся размазать, растоптать стереотипы. Отсюда такие их работы, как юность девы Марии и юность Христа (на этом полотне мальчик Христос изображён у столярного станка Иосифа, среди стружек).
Отбросить церковный лоск и ханжество мадонн с младенцами — вот чего хотели прерафаэлиты, отсюда их любовь к Средневековью. Средневековая женщина стала у прерафаэлитов протестным символом — антимадонна без младенцев.
Эстетизм, эротизм, культ красоты и художественного гения. «Россетти был планетой, вокруг которой мы вращались. Мы копировали даже его манеру разговора».
Odilon Redon
Родился двадцатого апреля 1840-го, Бордо, умер 6 июля 1916-го, Paris. Из семьи предпринимателей.
В 1864 году — в Школе изящных искусств в Париже. Познакомился со стихами Бодлера. Не верил в себя как художника.
В 1870-м записался добровольцем в действующую армию, проявил себя смелым и стойким воином. Но Франция побеждена.
1879-й — выпустил альбом литографных рисунков «В мире мечты».
1882-й — «Эдгару По».
1883-й — «Истоки».
1885-й — «В честь Гойи».
«Цветы зла» — 1890-й и другие.
В 1880 году женился на Камилле Фальт, креолке с острова Реюньон, без сомнения, в подражание Бодлеру и его Жанне Дюваль.
С 1890-го начинает работать маслом.
ЧЁРНЫЙ период — «Чёрное рождается в самых потаённых глубинах души» — рисунки углём и печатная графика.
Чёрный ворон, волосатый паук с человеческим лицом. Улыбающийся паук, плачущий паук, улыбающийся циклоп.
Глаз (одновременно гондола воздушного шара).
Яйцо с лицом на подставке. Химера — лицо, закруглённое, как аммонит, с хвостом.
Прото-сюрреалистические рисунки.
ЦВЕТНОЙ период — краски появились, но работы так же фантастичны.
Пегас. 1900 (лошадь с крыльями на скале).
Циклоп. 1914.
Рождение Венеры (в устричной раковине — женщина).
Это ещё не Магритт, но почти. Идея Магритта уже родилась. Обычное с элементами необычного. Художники перетекают один в другого. Идёт переселение душ (по этому принципу и построена моя книга, как живописцы перетекают один в другого).
Воздушный шар с глазом 1898 г.
Глаз как воздушный шар, висящий на канате над бушующем морем и под грязно-чёрными тучами. Глаз, окружённый ресницами, как болотце — сгоревшими стволами берёзок, мутный зрак такой, помню, угнетал меня какое-то время, когда я жил в Париже.
Я знал работы Редона, ещё когда жил в России, по предложению этого несносного суфлёра — чешского словаря всемирного искусства, но стал терзаться Редоном уже в Париже, и я знаю почему. Дело в том, что я, живя рядом со зданием Национальных архивов, как-то сподобился зайти туда на выставку документов Французской революции. И там меня смутила подпись Максимилиана Робеспьера под списками приговорённых к обезглавливанию на гильотине. Подпись срывалась вниз острой единственной линией, чтобы внизу скомкаться в невообразимый клубок линий, просто кричавший, что это голова казнённого. Странный был ум у Максимилиана Робеспьера, странное воображение. Это же надо, придумать себе такую подпись. И я тогда вспомнил о Редоне, о мрачном художнике с удивительным именем Одилон.
Ещё с Редоном меня связывает библиографическая редкость, странным образом сохранившаяся у меня в моих мытарствах, — это экземпляр № 1994 французского издания 1958 года книги Песен Мальдорора с иллюстрациями и предисловием сюрреалиста Филиппа Супо. Иллюстраций, собственно, всего ничего, шмуцтитульные листы, изображающие цветные водоросли, да полуцветок-полуосьминог на обложке. Но главное — в книге царит дух Одилона Редона. Ещё втиснутый между предисловием и текстом Le Chants de Maldoror рисунок: человеческая голова, колышущаяся на водоросли, голова, взятая водорослью в плен.
А Филипп Супо успел поучаствовать и в моей судьбе. Когда в 1986 году правительство Франции отказало мне в получении французского гражданства, Супо вступился за меня, подписав среди 120 интеллектуалов письмо в мою защиту.
Вступился бы и Редон, без сомнения, но он скончался в 1916 году в нашем общем Париже.
Редон:
«Мои рисунки внушают, а не определяют себя. Они ничего на детерминируют. Они отсылают нас, так же как и музыка, в двойственный мир неопределённостей».
С 1867 года ведёт дневник «Себе самому».
«Моя оригинальность состоит в том, что я заставляю существа неправдоподобные жить по человеческим законам правдоподобия, стараясь всегда, когда это возможно, подчинить невидимый мир логике видимого мира».
Плачущий паук 1881 г.
«Я отказался плыть на корабле импрессионистов, они представлялись мне слишком недалёкими. Всё, что превосходит предмет, что высвечивает или расширяет его и относится к сфере тайны, волнующей неопределённости и восхитительной тревоги перед ней, — всё это полностью было от них закрыто. Они бежали в испуге от всего, что служит основой для символа, от всего неожиданного, неясного, не поддающегося определению, что таится в нашем искусстве и придаёт ему долю загадочности.
Улыбающийся циклоп 1883 г.
Истинные паразиты предмета, они культивировали искусство исключительно в пределах визуального поля и в каком-то смысле закрыли от него то, что выходит за эти рамки и что способно озарить светом духовности самые скромные опыты, даже чёрно-белые рисунки. Я имею в виду излучение, овладевающее нашим духом и ускользающее от какого-либо анализа».
«Заниматься живописью значит создавать красивую субстанцию, прибегая к особому, внутреннему чувству. Точно таким же образом природа создаёт алмаз, золото, сапфир. Это врождённый дар чувственности. Его нельзя приобрести».
Скончался 6 июля 1916 года. «Я доволен своей жизнью, я спокойно уйду навстречу судьбе».
Привязанный к Бодлеру (как Врубель к Лермонтову), Редон, по манере выражения современнее Бодлера, он уже достоин Лотреамона, в ногу с Лотреамоном.
Обри Бёрдслей
Ещё не имея доступа к англоязычным книгам, я почему-то считал, что этот Обри Бёрдслей был любовником Оскара Уайльда. Точнее Оскар Фингал О’Флаэрти Уиллс Уайльд, нет, не был любовником Обри Бёрдслея.
Кашлял кровью. По отцовской линии все в семье были туберкулёзники.
Носил в петлице увядшую розу. Соблазнил свою сестру Мэйбл, ставшую актрисой. Якобы.
Умер от туберкулёза в возрасте 25 лет.
Жил в период с 1872-го по 1898-й. В 1897-м стал католиком. Читал латинских и греческих древних поэтов в подлинниках. Собрал великолепную библиотеку.
Рисунки его (о них — дальше) отличались утончённостью и эротичностью. Современники прижгли его клеймом «гомосексуалист», но на самом деле ни одна его гомосексуальная связь не доказана. (Как и то, что он соблазнил сестру Мэйбл.) Ну да, в его квартире были обильно развешены японские эротические рисунки и, да, к нему приходили такие известные гомосексуалисты, как пара Оскар Уайльд — лорд Дуглас, Пьер Луи, Джон Грей, но это не значит, что сам Бёрдслей (или Бёрдсли, правильнее) был гомосексуалистом. А если был — так был, да и что теперь.
Бёрдслей сам высказался по поводу своей ориентации так: «У французских полицейских существуют серьёзные сомнения относительно моего пола. Все сомневающиеся могут прийти и убедиться в нём лично».
Смелый ответ, свидетельствующий, что Бёрдслею было что показать.
Обыватель все равно хотел видеть в Бердсли «сеятеля общественного разврата» и соблазнителя собственной сестры. Рисунки его восхитительны, удивительны, легки и изящны. Можно сказать — он рисовал божественно.
Модным он стал в возрасте двадцати лет в 1892-м, когда иллюстрировал роман «Смерть Артура» и уайльдовскую «Саломею» затем (16 иллюстраций, блистательные).
Мрачные рисунки к «Падению дома Эшеров» Эдгара По. Рисунки к комедии нравов «Вольпоне» известного драматурга Бена Джонсона.
Уехал умирать в Ментону во Франции. Там и умер 16 марта 1897 года в присутствии матери и сестры.
С Оскаром Уайльдом его познакомил прерафаэлит Эдвард Бёрн-Джонс.
На фотографии: сидя, правая рука свисает, он похож на русского футуриста. Бабочка, пробор посередине головы и лошадиное петербуржское лицо. Горбонос был как мужская Анна Ахматова. Длинные породистые ладони.
То, что он делал, продолжил австриец Эгон Шиле.
Рисунки, книжные иллюстрации, афиши, заставки. Умел работать с белым и чёрным. Все в этой книге гении. И Бёрдслей — гений.
Чем-то был на него похож, если судить по фотографиям, Даниил Хармс, англоизированный русский Ювачёв.
Бёрдслей чуть ли не с детства кашлял кровью. С семи лет ему поставили диагноз: туберкулез.
Иллюстрация к пьесе Оскара Уайльда «Саломея», Кульминация. 1894 г.
Французская и английская поэзия от матери. В 11 лет сочинял музыку и стихи. С 1881 года вместе с сестрой Мэйбл давал концерты, на которые собиралось до 3 тысяч человек.
В 17 лет определяется было клерком в страховое общество Te Guardian Life and Fire Insurance, однако осенью уже ему приходится бросить службу. Кашляет кровью.
Приобретает репутацию меломана и библиофила. Член клуба гедонистов, один из королей дендизма, носил в петлице увядшую розу.
Пишет поэту Раффаловичу:
«Я знаю, болезнь моя неизлечима, но я уверен, что можно принять меры к тому, чтобы ход её был менее скор. Не считайте меня глупым, что я так торгуюсь из-за нескольких месяцев, но Вы поймёте, что они могут быть для меня ценны по многим причинам. Я с наслаждением начинаю думать о том, что выпущу две или три иллюстрированные вещицы…»
Утончённая графика Бёрдсли годится в иллюстрации раннему Блоку (Стихи о Прекрасной Даме, Роза и Крест, Балаганчик) и лучшему романтичному Северянину:
Великобритания всегда производила на свет эксцентричных юношей. За Уайльдом и Бёрдслеем, мы теперь знаем, стоят Бой Джордж, Дэйвид Боуи или вот Мэрилин Мэнсон, так что Великобритания не останавливается.
Арнольд Бёклин
Бёклин всей своей громадой обрушился на меня. «Остров мёртвых» это, конечно же, средиземноморское кладбище. Это морг. Кипарисы, мелководье с тёплой водой, мрамор, просвечивающий сквозь голубоватую воду. И запахи, которых не источает живописное полотно, но они яростно подразумеваются. Насыпь себе в ладонь йодированной соли, добавь воды, омочи губы — получишь вкус.
Ну так вот, «Остров мёртвых» Бёклина, чем он привлекателен и могущественен? Мумия на носу лодки на закате добралась до места успокоения. Лик мумии обращён на остров, она не оглядывается, стоит прямая и рослая к зрителю спиной. Может быть, это душа, египетская Ка.
Человек на вёслах не важен, он тоже изображён спиной, у него тёмно-рыжие волосы.
Поделиться книгой: