Мои живописцы

Персонажи слишком вылизанные. Как раскрашенные святые в лавках в Ватикане. Какие есть…

Всё у него вроде было нормально в жизни, у этого Сандро, он был весёлым, как принято говорить, «жизнеутверждающим» художником, автором поэтичных солнечных полотен.

Правда, сквозь толщу времени деталей не разглядеть, и совсем загадочно выглядит, почему такой жизнелюб и солнечный художник стал поклонником сурового средневекового революционера Савонаролы. Тот появился во Флоренции в 1490 году. Доминиканский монах Савонарола призывал к отказу от грешной жизни.

Венера и Марс 1483 г.

Якобы следуя проповедям Савонаролы, какие-то картины Боттичелли сожгли у него на глазах на «костре тщеславия». Но вот Боттичелли не преисполнился злобы и ненависти к человеку, вдохновившему уничтожение его картин. (Каких — нам неизвестно.)

Боттичелли становится поклонником Савонаролы. Посещает его проповеди. Тональность картин Боттичелли меняется, они хмурятся. Так, Юдифь, покидающая палатку Олоферна, держит в руках голову Олоферна, и это голова старика. Но ведь Олоферн был варвар-полководец, сильный молодой мужчина.

В 1498 году Савонарола был схвачен, обвинён в ереси и казнён.

Около 1500 года Боттичелли пишет своё «Мистическое Рождество» — странная многоярусная картина.

Хоровод под потолком, на крыше, хоровод животных и людей, Иосиф с лысиной, Мадонна в голубом.

На переднем плане три крылатых ангела обнимаются с тремя святыми.

Вроде Рождество, но мрачновато всё.

Но ещё мрачнее надпись на греческом. Единственная, кстати, надпись на картине Боттичелли, на других нет. Вот что написано:

«Эту картину я, Алессандро, написал в конце 1500 года в неурядицах Италии в половине времени после времени, когда исполнится в главе одиннадцатой Иоанна, о втором горе Апокалипсиса, в то время, когда дьявол на три с половиной года был выпущен. Затем он был закован в кандалы в соответствии с двенадцатой, и мы увидим его, как на этой картине».

В конце жизни Боттичелли, утверждают источники, бросил живопись, обеднел и умер бы с голоду, если бы о нём не вспомнили Медичи и не помогли ему, а вслед за Медичи не помогли бы ему и другие знатные и богатые люди Флоренции.

Однако, если вспомнить что Савонарола обличал семейство Медичи и против них и был принципиально направлен его революционный пыл, а Боттичелли стал сторонником Савонаролы, понятно, почему Боттичелли «бросил живопись», просто Медичи перестали заказывать ему работы, и он обеднел и умирал с голоду, пока Медичи не смилостивились и не помогли ему.

Боттичелли умер в 1510 году, 17 мая, на 66-м году жизни. Похоронен в родной Флоренции на кладбище всех святых. Ничего грустного.

Микеланджело

Безусловно, заслуживает свою славу Великого скульптора. Прожил 89 лет, жил с 6 марта 1475 (родился в Капрезе близ Ареццо) до 18 февраля 1564 года, умер в Риме. Отпрыск обедневшего флорентийского дворянина, своим аристократическим происхождением Микеланджело Буонаротти гордился. Мать его умерла, когда ему было шесть лет. Отец отдал Микеланджело в семью каменотёса, поскольку детей было много, у каменотёса (возможно, это легенда) Микеланджело впервые взял в руки резец.

Когда Микеланджело было 17 лет, парень двадцати лет перебил ему нос, и с тех пор этот дефект сопровождал скульптора через всю его жизнь, тогда пластических операций не делали.

Микеланджело жил через правления 13 римских пап, и девять из них заказывали ему скульптуры или фрески.

Его самые сильные творения:

• Статуя Давида,

• Пьета,

• Статуя Моисея,

• Фрески Сикстинской капеллы,

• Проект Собора Святого Петра.

Статуя Давида так хороша (свыше двух метров, Микеланджело всегда сам выбирал в каменоломнях куски мрамора для своих шедевров), что по сию пору считается непревзойдённым скульптурным творением всех времён и народов.

Есть даже врачебное определение «синдром Давида». Дело в том, что при лицезрении этой знаменитой статуи люди порой теряют сознание, ориентацию, у них появляется головокружение и тошнота.

Микеланджело был ещё и поэтом. До нас дошли около 300 его сонетов и мадригалов и где-то около 2 тысяч листов записей различного характера.

Он был гомосексуалистом.

Раз уж заговорили о сонетах и мадригалах, то в 57 лет Микеланджело влюбился в 23-летнего Томмазо деи Кавальери и посвятил ему множество сонетов.

Другие любовники Микеланджело: Натурщик Фебо ди Поджио. Микеланджело ласково называл его «маленький шантажист», поскольку тот вымогал у мэтра подарки.

Моисей 1513–1515 г.

Ещё один натурщик Жерардо Перини попросту обворовал Микеланджело.

Кроме того, известна переписка Микеланджело со светской дамой и вдовой Витторией Колонна. (После себя мэтр оставил, до нас дошли 1500 его писем.) Но с Витторией Колонна, насколько нам известно, Микеланджело не спал. Спал со шпаной (а кто ещё идёт в натурщики?), криминалом средневековым. Впоследствии через века Пьер Паоло Пазолини имел те же нехорошие привычки, спать с итальянским хулиганьём и был убит одним из них на пустыре в Остии в 1975 году. Я побывал на том месте где-то за год, зимой с 1973 на 1974 год.

Микеланджело при жизни высоко ценили и понимали, что он гений, с которым следует обращаться как с залетевшим в наш скромный мир гением. Проект купола Собора Святого Петра лишь бы кому не доверят. Перед ним, видимо, трепетали римские папы и короли, а он себе писал письма, сонеты, мадригалы. Спал с юными подонками и переписывался с аристократкой-поэтессой.

Какие люди прошли по нашей планете! Некоторые — просто поразительны.

Когда Микеланджело скончался 18 февраля 1564 года в блистательном папском Риме, для него подготовили гробницу в Соборе Святого Петра. Но как-то так получилось, что тело в конце концов захоронили в базилике Санта-Кроче во Флоренции. Оно и благороднее.

Утреннее солнце блуждало по мясистым зимним растениям на холме Сан-Николо, когда я шёл на очередное свидание с Пьетой.

Молодая жена моя, замотанная в одеяло с головой, оставалась погружённой в сон кошмаров на матрасе в освобождённой для нас кладовой семейства Пачини, а я, утренний Рыцарь, шёл к месту поклонения — к Собору Святого Петра.

Бюсты офицеров-гарибальдийцев на высоких чёрных столбах, среди них русский (кажется, Голицын), дом с колоннами в псевдоримском стиле, построенный Муссолини, агавы, растения с глянцевитыми листьями. Холодно.

Появлялся внизу в просветах деревьев великолепный Собор, тот, за вклад в постройку которого выдавали индульгенции и против постройки которого взорвался в 1517-м Лютер, и Собор постепенно приближался, как и та площадь, которую Вы все видите, когда народу в окне показывается Папа Римский.

В вестибюле справа от входа, белая, как аспирин, находилась Пьета Микеланджело. Неестественно длинное тело Христа на коленях у девы Марии. На белом мраморе были явственно видны шрамы, склейки. Это была зима с 1974-го на 1975-й, псих австралийский геолог изуродовал Пьету молотком в 1972 году.

Тонкий красный луч защищал Пьету от новых психов. К ней нельзя было подойти ближе луча.

Я останавливался на некоторое время и медитировал и, не заходя внутрь собора, удалялся.

Пьета 1498–1499 г.

Такой у меня был ритуал.

В то же самое время открыли для посетителей Сикстинскую капеллу. Были ещё кое-где реставрационные леса, но группами нас запускали, туристов, и мы хрустели шеями, лицезрея вверху фрески «Страшный суд» опять Микеланджело.

Италия в ту зиму кипела. Происходили ежедневно шествия с красными знамёнами, воняло слезоточивым газом, происходили стычки с полицией, звучала «Бандьера Росса». И только туристы благоговейно задирали головы в Сикстинской капелле на фрески Микеланджело. Туда, где творец тянет свой палец к пальцу человека.

В Сикстинской капелле пахло штукатуркой.

Одна из его вершин (я уже упомянул) — это статуя юноши Давида. В Пушкинском музее есть гипсовая копия. Её от стыда (что копия) выставляют на лестничную площадку, где воняет гипсом. Гипс это не мрамор, гипс — брат глины.

Микеланджело знаменит ещё статуей Моисея. Моисей у Микеланджело — с рогами. И держит книгу. Вот я не помню, почему с рогами, но этого Моисея — помню.

Микеланджело правильно оперировал Великими. Через сотни лет после него неглупый русин Андрей Варгола (Энди Уорхол) также стал оперировать великими — его раскрашенные фотоснимки Мао Тзэ Тунга или Мэрилин Монро заставили растрескаться современный нам мир. Правильная ставка.

А! Я вспомнил, почему рога. Дело в неправильном переводе. Следовало перевести как «лучи», но переводчики того времени переводили как «рога». Потому Микеланджело сделал Моисея с рогами. Ещё у Моисея, держащего книгу-скрижали, выпучены и напряжены вены на руках. Скрижали ведь каменные.

Рубенс

Однажды в порту Антверпен, убивая время перед долженствующей состояться литературной конференцией, я наугад с широкой артерии МЭИР свернул в первую попавшуюся боковую улочку. Ею оказалась узкая ЭИКЭНСТРААТ. Она привела меня к храму Синт-Джакоб.

Я догадался, что это церковь Святого Якова. На табличке «пришитой к стене, очевидно сообщающей прохожим историю храма, я обнаружил фамилию Рубенс». В храме было потрясающе холодно. Сделан он был из глобальных каких-то хтонических чёрно-серых гранитных шершавых плит.

Плиты под ногами несли на себе схематические изображения многорукой, многоногой, держащей в руках многие косы Смерти. Неласково выглядел храм Святого Якова.

«Он изображал пышных, полнотелых женщин не только потому, что они лучше отражали идеалы его времени, а ещё потому, что тело с роскошной плотью, с его складками, выпуклостями и изгибами ему было куда интереснее рисовать. (…) Женщины у Рубенса, как говорили, кажутся созданными из молока и крови», — заявляет решительно сайт Рубенс. ру.

Рубенс. ру не побывал в церкви Святого Якова в Антверпене. Если бы побывал, то мгновенно сообразил бы, что в дико холодном, более того, промозглом Антверпене можно было согреться и спастись только с такими женщинами.

Вот как я там побывал, цитирую самого себя, ранний рассказ «Чужой в незнакомом городе».

«…я обнаружил фамилию Рубенс. Очевидно художник каким-либо образом принадлежал к истории церкви Святого Якова. Сдвинув всем телом тяжёлую дверь, я оказался в предхрамии, а сдвинув вторую тяжёлую дверь, в одном из крыльев храма. Седовласый священнослужитель в белой робе с капюшоном на спине беседовал с двумя господами, и может быть даже выше, — джентльменами. Группа верующих ожидала чего-то на стульях. В таком высоком храме хорошо летать, но, обыкновенно, летать в храмах некому. Птиц нет, а люди летать никогда не научились. Может быть, рассевшиеся на стульях ждут инструктора, дабы робко, парами, держась за руку инструктора учиться подниматься под купол?

Церковь св. Иакова

Высокий храм Святого Якова с большим основанием следовало бы посвятить Богу Льда и Горного Каменного Холода, нежели заставлять служить местом культа южного бога из горячей полупустынной страны, где кровь и песок одинаковой температуры. (Христос был всегда потный и горячий, и двигался в горячих стихиях, Эдвард…) Замёрзшие скульптуры, замёрзшие картины, оледеневшие на века стены и колонны и пол. (Чтобы выжить в таком храме, Эдвард, необходимо выпивать несколько литров горячего вина ежедневно и, ежечасно выбегая за кулисы, съедать чашку кипящей похлёбки с бараниной. И много раз в день совокупляться с жирными рубенсовскими женщинами…) Обойдя весь каменный Рефрижератор, я его не одобрил. Реалистически удачным символом северного христианства показалась мне лишь белая, на чёрном камне, многорукая, и многоногая, и многокосая, как Шива, Смерть. Смерть была высечена на плите пола, под которой покоился прах местного богатого человека по имени Фабрициус, покинувшего этот мир в 1606 году. Я позволил себе продолжительное время всмотреться в Смерть, с которой и мне в своё время придется познакомиться. Не от ужаса ли перед рефрижераторной белой Смертью Рубенс создавал своих горячих, животастых и сисястых дам — отличные передвижные обогреватели-прошлых неразвитых эпох?»

Алтарь св. Иакова

Что хотелось бы отметить по поводу Питера Пауля Рубенса. Он прожил не так уж много, я сейчас старше его на десять лет по возрасту. Родился он в 1577 году, а умер в 1640-м, то есть прожил 63 года.

Возле Рубенса я бы отметил двух, нет, трёх достойных упоминания человек. Его отец, Ян Рубенс, адвокат, был одно время синдиком города Антверпена. Однако после Реформации бежал, поселился в Кёльне, где за плотскую связь с Анной Саксонской (она забеременела от отца Рубенса), супругой штатгальтера или как он там назывался, правителя Голландии и Зеландии Вильгельма Оранского Молчаливого, Ян Рубенс был сослан (удивительно, что не казнили, в современной этому событию Франции точно бы отрубили голову) в городок Зинген, где и родился Питер Пауль. Только после смерти Яна в 1587 году семье было разрешено вернуться в Антверпен.

Тут я позволю себе вернуться к моему честному рассказу «Чужой в незнакомом городе» и ещё раз процитировать его.

«Четверть часа спустя я шёл под серым небом по улице с длинным, как это часто случается на севере, названием МАРИАПИЖПЕЛИНСХСТРААТ. Я отметил, что название улицы созвучно второй линии клавишей на моей русской пишущей машине: ЙУКЕНГШЩЗХ. Если догадаться добавить к нему имя Александр и послесловие — „СТРААТ“, получится отличная улица. Несмотря на середину октября, у таверн сидели северные люди и пили пиво. Аккуратно одетые и чистые, они посасывали жёлтые и тёмные пива с достоинством. ПИЖПЕЛИНСХ, отрезанная вдруг СШУММЭРСШОФСТРААТ, возобновилась более удобопроизносимой ВАППЕРСТРААТ. С большим удовольствием произносил я эти имена улиц незнакомого города, они ведь являлись частицами незнакомого языка, а следовательно, и частицами души этого северного народа. Если Ж, Ш, Ф, X — есть звуки этого народа, он, получается, часто употребляет шипение, фырканье и скептическое хмыканье. Я представил себе, что названия улиц сочинялись местными бургомистрами (?) в тавернах. Прерываемые хорошими глотками их доброго пива и рождались все эти ПИЖ (втягивание пива в рот), ПЕЛ (глотание) ЛИНСХ (сдувание пива с усов и бороды)».

Спустя чёрт знает сколько лет выяснилось, что Мария Пейпелинкс (русская транскрипция) — мать Питера Пауля Рубенса, и это в честь её названа улица. А я разглагольствовал о пиве, глотках пива и сдувании пены с усов.

Мария Пейпелинкс — женщина упорная и смелая сумела, во-первых, своими прошениями вытащить мужа Яна из тюрьмы, куда он попал за свои симпатии к Реформации, простила ему Анну Саксонскую, жила с ним в ссылке в городке Зинген (Нассаусского герцогства) с 1573-го по 1587-й. Когда в 1587 после смерти Яна Рубенса у семьи появилась возможность вернуться в Антверпен, Мария Пейпелинкс вернулась ради Антверпена в католическую веру. Замечательная дама, эта мама Рубенса.

А когда в 1630 году Рубенс овдовел, то женился на шестнадцатилетней дочери своего друга Елене Фурман. Несмотря на лёгкие имя и фамилию, Елена или же изначально была «рубенсовской женщиной», либо стала такой впоследствии. Удивительный папа, удивительная мама плюс жена-крошка. Ему было 53 года, когда он получил шестнадцатилетнюю Фурман. Мне эти радости знакомы. В 1998 году я стал жить с Настей. Ей было шестнадцать в том году, а мне — 55 лет.

У Рубенса, если бы меня заставили выбрать одну работу, я бы выбрал «Похищение дочерей Левкиппа». По-английски титул звучит как изнасилование: «Te Rape of the Daughters of Leucippus». Два мускулистых брута знают, для чего тащат себе свесившись с лошадей этих два белых, горячих, страстных, мясистых инкубатора.

Чтобы пользоваться ими ежедневно.

Такие золотистоволосая и рыжая — нужные звери в хозяйстве. Лошади у мужиков-похитителей-насильников уже есть. Вот будут (тут простонародное русское определение «тёлки» уместно) — вот будут и тёлки.

Кастор и Поллукс — близнецы, родившиеся из яйца, которое снесла их мать Леда от Зевса. Насилуют они двух своих двоюродных сестёр. Их зовут Идаса и Линнея. Действие происходит в Спарте.

Великий Дюрер

Его вершина — гравюра «Рыцарь, смерть и дьявол», конечно же. «Рыцарь, смерть и дьявол» — солдатская гравюра. В сравнении с ней — все мягкотелое. И Джоконда, стареющая библиотекарша в шали, и даже собственных рук его, Дюрера, «Апокалипсис».

В «Апокалипсисе» он пугает.

В «Рыцаре» — железный солдат катит через запрещённые области Смерти и Дьявола, не согнув спины.

Разумеется, пейзаж условен. На самом деле горы — это трудности, песочные часы показывают смерть.

Смерть заставляет глубоко думать.

Женщина заставляет глубоко думать…

Суровый Тевтон, слившийся с железом и сталью доспехов, грубое и угрюмое большое лицо воина, шлем как грозный скафандр окаймляет тевтонские черты.