Экспедитор

– Весь, с концами. Там даже русских нет, кто жив остался – до нас дернули. Движения там конкретно нездоровые, рожи стремные.

– Точно Кавказ?

– Сто пудов.

Вообще, кстати, тема интересная.

Вы видели, как ходит мертвяк, особенно если он только что обратился? Он даже по лестнице и то с трудом поднимается. Координации нет никакой.

А теперь представьте себе, что будет с обратившимся в горах. В том же Дагестане, например, где улицы порой такие, что приходится по ним на карачках подниматься. Где каменные осыпи и ручьи. Я не говорю про Афганистан. Про Грузию. Про весь горный Кавказ.

А я вам скажу, что будет. Ничего не будет. Мертвяк в таких условиях ничего не сможет, он или упадет в пропасть, или не сможет передвигаться. И если у нас на равнине они опасны, то там – нет.

Конечно, кого-то покусают – не без этого. Но многие выживут. Достанут заныканные стволы.

И начнут осваивать этот мир.

Все поняли? Вот эти и выжили. Сначала сами выжили. Потом начали выживать нас.

– Ну а Ростов?

– Ростов – по слухам, я тебе конкретно не скажу. Вроде там наши. Вояки, казаки и эти… ДНР. Но связи с ними нет.

– Пройти-то можно?

– Смотря как.

– С грузом.

Серый захохотал.

– Ты что, смеешься? Там и без груза-то – разуют, разденут, угонят в рабство. Они же беспределы конченые, бесы. Мы с ними стрелу забивали, они говорят – мы ваш закон в рот е… Мы говорим – а у вас какой закон? Они говорят – все просто: правоверный правоверному – брат, неверный правоверному – раб. Ты не знаешь, что тут вскрылось, когда вся эта муть пошла. Еще до нее в некоторых зонах джамааты были, на закон срали, перед кумом дыбали на цирлах, жили сучьей жизнью. А когда началось – так некоторые зоны оказались зелеными всплошную, от кума и до последнего петуха, взялись за оружие… такой бешбармак был. Некоторые туда и ушли… правоверные.

Да… чем дальше, тем чудесатее. Я еще до войны… ну, до всего этого задавался вопросом – зачем человека сажают в тюрьму. Ну, чтобы он исправился, так? А джамаатовский – его можно исправить в принципе? Нет, нельзя. Так зачем же мы хоббитов в тюрьмы сажали, чтобы они там проповеди вели или как?

– А шлюзы кто контролирует?

– Тоже они.

Во б…

– К вам они ходят?

– Бывает. У нас с ними что-то вроде вооруженного перемирия. Они понимают, что здесь переть буром чревато в принципе… люди не поймут. А так… торгуют.

– Чем?

– Да всяким. Вещи, жрачка. Кстати, стволы.

– Какие? Наши?

– Не. Не «калаши». Там потом сам увидишь.

– Они и сейчас торгуют?

– Да, только с ними тереть бесполезно, если ты об этом.

– Хоть посмотрю.

– Это пожалуйста.

Я сменил тему.

– Насчет торга в Нижнем ничего не слыхать?

– А что должно быть?

– Да люди жаловались, что новгородские не только свой кусок хавают, но и на чужой претендуют. И московские с ними.

– Это кто так говорит?

– Ну, говорят… – неопределенно сказал я.

Серый прикинул.

– Знаешь, – наконец сказал он, – я такого не слышал, но ничуть не удивлюсь, если так и есть. Москвичей могила исправит… они всю дорогу на чужой кусок смотрят. И началось все откуда… с Москвы. Вот и прикидывай… муде к бороде.

– Ну… вспомнила бабка, как девкой была.

– Так, только кто-то же это сделал. И какие-то цели он при этом имел, да? А то, что москвичи и нижегородцы в близких – это не секрет, там половина областей центра торгует и отоваривается. Хочешь сказать, на вас смотрят?

– Я этого не говорил.

– А я не слышал, – сказал Серый серьезно, – но если, к примеру, такое будет… скажем – то мы готовы с вами базарить. Потому что не дураки, понимаем – сегодня вас нагнут, а завтра – нас. А нам снова под Москву уже не в кайф. Понятно, что не бесплатно будет, но… ты понял.

– Понял.

– Хорошо, что понял. Брать что-то будешь?

– В самом конце зайду, чтобы с собой не таскать и чтобы не сыздили.

– Заходи.

Гладко было на бумаге, но забыли про овраги. А по ним ходить…

Получается, что разгружаться надо здесь и здесь же – грузить наш товар. А это хреново. И, похоже, придется груз пока обратно отправлять, так как с ним не пройдешь. А это – разгружать, выгружать – хреново. Деньги опять же.

Ай, лавэ, лавэ, лавэ, ай, лавэ…

Надо железку разведать.

Вышел с вагончика, вдохнул: гарь, мясо, людское жилье – хорошо…

Решил сходить, глянуть, чем торгуют. Может, и прикупить чего по случаю. У нас ИжГТУ – это, кстати, эвакуированный в войну МВТУ имени Баумана – собирает так называемую техническую библиотеку. По разным вещам, но главное – по оружию. Так что мы, где бываем, все необычное скупаем и везем к себе. Для науки. Рано или поздно пригодится, а что можем освоить – то осваиваем. Зачем? А зачем вообще человек живет на свете? Кто хочет, может дальше мародеркой жить, как червяк в трупе по жизни. А нам это не жизнь.

Короче, проверил, все ли карманы как следует застегнуты – ход воровской тут поставлен, карманная тяга только та, – и пошел смотреть, кто и чем торгует…

Торг моментально скатился в те же самые девяностые, плюсом с оттенком беды. Например, рабов в открытую не продавали, но все знали, к кому обратиться, если нужно. Торговали примитивной жратвой, торговали всем, чем можно, из дома, и своим, и мародеркой. Торговали средствами против зомбаков – топорики, молотки на длиннющих ручках, шпаги (шпагой нормально, кстати, получается, ткнул – и ваши не пляшут). Торговали одеждой, много торговали инструментом и всякими запчастями – машины сейчас под ноль разбирали и пускали на запчасти. В открытую торговали оружием. Кто-то торговал, но много было и тех, кто просто сидел на кортах или в столовках на дешевых пластиковых стульях и чего-то ждал. Это блатные. Они тут за любой движняк, кроме голодовки.

Про оружие расскажу подробнее, потому что это наши конкуренты.

Когда все началось – все, понятное дело, кинулись за оружием, потому что из опасного баловства, как его видели раньше, оно стало предметом первой необходимости. Все просто: есть ствол – жив, нет – не жив. Оружия оказалось меньше, чем кто-либо предполагал. Склады мобрезерва солидно почистили еще при Сердюкове, идиоты пускали в печь царские «мосинки» с орлом, которые можно в США как исторические раритеты продавать. К счастью, это быстро остановили. Часть начали огражданивать, часть переделывать в СХП – под холостой патрон. Мы потом на этом, кстати, сильно поднялись – скупали и в боевое переделывали, или под заказ. Система нипель, блин. Потом – огромное количество оружия ушло на Донбасс и в Сирию. АКМ, РПК уже практически не было, только то, что на руках. Были АК-74, их, вроде, тоже под огражданку готовили, но не успели. Автоматы, кстати, классные, у меня один такой дома, тогда за три рекламации по качеству в квартал снимали начальника цеха. Плюс – у нас в Ижевске было несколько составов с семьдесят четвертыми – мы выполняли госзаказ на доведение их до стандарта М3/М4. Планки везде, приклад новый, прицел придается в комплекте – «Валдай». Спецвариант – там с глушителем АТГ шел и с пятидиапазонным лазером. Были РПД, были ПКМ. Но в общем и целом оружия было сильно меньше, чем на то рассчитывали.

Понятно, что начали переделывать – глушак, например, стал обязательной принадлежностью, так как звук выстрелов поднимает всех зомбей в окрестностях. У нас на новгородском торге глушаки всегда уходят все до одного, сколько ни привези – особенно ТВГ, на СВД и «Тигры». Но все-таки оружия почти сразу стало не хватать для всех желающих. Нет, СКС можно без проблем найти. Но что-то серьезное…

Поэтому началось производство. В первую очередь пистолетов – их на руках не было почти ни у кого, а нужен он был теперь всем. В Сарапуле у нас до сих пор делают дрянные, но дешевые шестизарядники. В Кирове запустили упрощенный вариант «Гюрзы» под обычный парабеллум. Массово переделали все газюки и травматы. У нас в Ижевске, например, освоили еще до всего этого «Кольт-1911», сейчас он просто шел в боевом варианте и под девятый, и под сорок пятый. Но все равно не хватало.

Так что – начали торговать, кто чем, кто самоделками, а кто и берет откуда-то. Вот этот, например, откуда такой набор пистолей взял? Явно новая поставка. «Беретты», «Чезеты».

Продавец – смуглый, коренастый – меня заметил.

– Салам алейкум, дорогой. Чего ищешь, чего не терял?

– Пистолет хочу глянуть.

– Так у тебя, вон, и свой есть.

– Мой – это мой, а речь за твои.

– Ну смотри, за просмотр бабла не берем.

Взял в руки… это не «Беретта», это турецкий «Явуз-16». Короткий вариант, у «Беретты-92» был короткий вариант, неудачный, с магазином на тринадцать патронов – он и близко не стоял рядом с популярностью полноразмерного пистолета. А вот турки сделали короткий вариант, но с полным магазином на пятнадцать.

– Откуда дровишки?

– Тебе какая разница, дорогой? Вот товар, хочешь – покупай.

– Такой товар на пакистанской границе делали. Ствол из водопроводной трубы, пятьдесят выстрелов – и каюк.

Продавец замахал руками.

– Аллах с тобой, какой Пакистан. Грузия собиралась на них перевооружать всю армию, да не успела. Мы склад вывезли.

– Сам с Тбилиси?

– Нет, с Батуми. Так что, берешь?

Думаю, недорого, а механизм тут интересный, от «Вальтера П38». Спишем…

– Сколько?

– Это от того, чем платить будешь.

– И рубли, и доллары есть…

Пистолет с запасным магазином сую в админку, она почти пустая у меня – лохов нет, меня один раз уже так обнесли. Иду дальше.

Еще одна тема. Автоматов-то довольно много, карабинов тоже, а вот таких вещей, как пистолет-пулемет или снайперская винтовка – в обрез. Зачем они? «Кедр» с глушителем можно носить почти как обычный пистолет, – но в случае чего у тебя тридцать патронов и автоматический огонь. Витязь с глушаком – стандартное орудие труда чистильщика, один стрелок несет на себе минимум шестнадцать снаряженных магазинов – попробуйте шестнадцать магазинов к автомату на себе весь день потаскать. Несколько снайперских винтовок с глушителями позволяют чистить города от зомби практически не рискуя. Как? Элементарно. Занимаешь господствующую высоту – это не так сложно сделать, особенно если в составе истребительного отряда есть пожарная лестница. Выставляешь несколько снайперов. Берется обычный дешевый квадрокоптер – на таких в зоны чай и сигареты доставляли. Крепится примитивный проигрыватель с динамиком – там записаны выстрелы и крики. Все это запускается. Врубается на полную громкость. Зомбаки это слышат и вываливают на улицу – но не понимают, откуда звук, и начинают метаться. Снайперы начинают работать, не торопясь, планомерно. Закончили в одном месте – квадрик перемещаем на другую позицию. Под ноль зачистить не удается, но восемьдесят-девяносто процентов снижения популяции это дает. Дальше, когда группа зачистки идет – одиночные попадаются… например, дверь была заперта, выйти не смог. Но массовых атак уже не бывает никогда…

Опа…

А вот это я бы сказал даже – опачки.

Откуда есть пошли на прилавке американские М4, причем с болгарскими гранатометами, я знаю – от грузин. А вот откуда пошли G3 и НК33…

Это, похоже, Турция. Армейские… они там как раз перевооружались, когда все началось. Точно Турция, вон – прозрачные пластиковые магазины. Они, помнится, появились перед самой Катастрофой в магазинах по несмешным ценам.

А вон МР5 и моя мечта детства – МР5К. Тоже прозрачный магазин и ствол с пламегасителем. И МР5SD у них даже есть…

У нас, кстати, это все тоже есть. Даже вариант SD сделали уже после Катастрофы – по требованиям трудящихся. Армии же все на фиг не надо было, у них «Винторез», «Вал». Теперь все это на фиг никому не надо – патронов нет, а если и есть, то ломят за них… А бесшумный «Витязь» – он и легкий, и компактный, и выстрел тише мелкашки, и магазин на сорок к нему есть, и патрон стоит копейки, по нынешним меркам.

Но все равно интересно – а тут кто перевооружался? И продавец – нохча. Точно, нохча.

– Салам алейкум.

– Ва алейкум салам.

Смотрит подозрительно. Несмотря на жару, в черной куртке, скорее всего, под ней ствол. Рядом еще один, такой же, но моложе. Лет пятнадцать. Смотрит волком.

– Что интересует?

– Ну, скажем, вот это вот.

– Патрон НАТО, точность повыше, чем у «калаша», да.

– А прицел на нее?

– «Крон» отдельно есть.

– Новая?

– Совсем новая, да…