Помоги проекту - поделись книгой:
Подкатил «Крузер», вышел офицер, форма без знаков различия, «калаш» с подствольником, десантный тельник. Из машины вылез еще один долбень, у него АКС-74У. Десантники, вашу мать. Водила должен все время оставаться за рулем, начнется чего – до машины не добежишь, не успеешь…
Придурки.
– Саня, офицера держу. Второй за машиной, плохо видно.
Это уже мне – если что, валить я буду не офицера, а того, что с ментовским «калашом». Об офицере позаботятся.
Я выбрался из машины.
– Желаю здравия.
Офицер смотрел на меня, не зная, как реагировать. По докатастрофным меркам мое снаряжение однозначно относилось к антитеррористическому спецназу.
– Кто, откуда?
– С Ижевска. Идем в Ульяновск, на торг.
– Там вас ждут?
– Нет.
– Сколько вас?
– Четыре машины.
– А тут одна.
Я ничего не ответил.
Офицер уже понимал, что дело стремное. Но что делать, не знал.
А я ему помогу.
– У нас намерения мирные, мы торговать идем. Сколько стоит за проезд – оплатим, хоть патронами, хоть деньгами. Хоть водярой – все есть.
Офицер почесал небритый подбородок.
– Досмотреть бы надо.
– Зачем? Нам скрывать нечего, хочешь посмотреть машину – посмотри.
Офицер подошел ближе. Посмотрел на снарягу бойцов, на пулеметы.
– Чо-то вы на торговцев не похожи, – заключил он.
– Торговля – дело стремное. Нынче.
Офицер думал, не зная, как поступить.
– «Корд» где взяли? У нас с крупняками нельзя.
Спорим – только что придумал.
– Нам его девать по-любасу некуда. Доплатим.
Молчание.
– Сколько надо доплатим.
Офицер с интересом посмотрел на «Корд».
– Круто ездите, – заключил он.
Придурок – это он еще «УАЗ»-буханку не досмотрел. У нас там противотранспортная носимая пушка сложена – это на случай, если придется с БТР или БМП противника дело иметь. Довольно примитивное орудие, сделанное по мотивам Сирийской войны, но на более высоком, заводском уровне. У нас ведь на заводе производились ГШ-301, скорострельные авиационные пушки, соответственно, оснастка для производства стволов этого калибра, как и заготовки для них, были. Берете ствол, к нему приделываете дульный тормоз – компенсатор, затворную группу с обычным болтовым затвором, приклад – и все это сажаете на пулеметный станок. Получается пушка, которой БТР развалить – плевое дело.
– Нормально, у нас там жесть полная, – соврал я. – Сколько за проезд?
– Четыре, говоришь?
– Четыре.
За проезд оплатили патронами, обошлось в двести пятьдесят. Офицеру оставили пузырь казенки и глушак на его АКС-74, надеваемый взамен штатного ДТК. Мелочь, стоит недорого, а человеку приятно.
Переправлялись по одной машине. Мало ли.
Дальше ни постов, ни тем не было до самого Ульяновска, там пост был на самом выезде из города, стояли там менты с бандитами. Как трогательно. Отдали «Лось» с глушаком заместо местной валюты – в обмен прошли на торг. Нормально.
Основной торг в Ульяновске был на центральном рынке – на дамбе, как говорили, он типа на самом берегу был. Рынок смахивал на наш Восточный – там главное здание раньше аэровокзалом было, а торговали на бывшем летном поле. Тут рынок больше был, однозначно. Беспредела особого нет – но все контролируют бандиты и менты, и торг по понятиям. Надо учитывать.
Как рынок выглядел? Ну да как все рынки сейчас, или торги, как их называют. Вышки, на них стрелки – по периметру, но работу свою делают плохо, филонят – то курят, то еще чего. Везде колючка – три-четыре метра, где два ряда, где три. Как на зоне. Стоянка для машин огорожена отдельно, и тут же на ней торг. Причем как самими машинами, так и из багажников. Это мародеры. Как и везде, у мародеров и блатных что-то вроде вооруженного перемирия. Мародеры почти нигде не пошли под блатных и их понятия, но почти нигде и не объединились, чтобы вышвырнуть блатных и установить понятия свои. Блатные, в свою очередь, почти нигде не справились с мародерами, потому что это все равно, что бегать с тапком за тараканами по квартире – не набегаешься. Так что блатные позволяли жить и торговать мародерам, но за границей официального рынка, а мародеры в ответ и бандитам кое-что притаскивали под заказ. Но за торг не платили, это по мародерке западло считалось.
Я тут знал кое-кого. Серый, он же Серега, в свое время жрачкой торговал, поднялся. Бывший бандит, но умный. После Катастрофы как-то выжил и снова собрал бригаду. Возможно, выжил потому, что я его в свое время напряг купить пару приличных нарезных стволов. Серый не относился ни к одной из крупных самарских и тольяттинских группировок, и занимался он по бандитским меркам делом непрестижным – продуктами питания. Но сейчас он на них и поднялся – оставил себе свой склад, прихапал пару других и начал торговать. А бригада пресекла попытки блатных поставить ему крышу.
Связей с ижевскими он не только не скрывал, но и бравировал ими. Это чтобы дать понять всем остальным, что у него приличный источник оружейных поставок.
Короче: встали мы на площадке, там таксофоны стояли – помните, это что такое? Ага, общественный телефон, они сейчас опять возрождаются. Я позвонил Серому в офис, и он обрадовался и обещал человечка подослать. А мы пока остались стоять под заинтересованными, а то и недружелюбными взглядами мародеров. По их меркам, одеты и экипированы мы были вызывающе…
Наконец появился наш проводник – лысый, в спортивках. Девяностые форева.
– Вы с Ижевска?
– Мы.
– Ага, Серый в конторе ждет.
Я перекинулся парой слов с остальными и пошел следом.
За вход на рынок платили кто чем, но меня по уважухе пустили бесплатно – я сказал, что торговать не буду, провожатый подтвердил – башлять не за что. Мы пошли по рынку, который тоже был как из девяностых. Только стволов до хрена, ментов нет и еще одно – у каждой серьезной группировки тут открыта была контора. Крупнейшие открывали небольшую забегаловку, где все члены группировки еще и питались бесплатно и из общего котла. Кто помельче, обходился вагончиком или бытовкой. У Серого были две бытовки, одна рядом с другой, в одной и поспать и пожрать можно было, но кафе Серый не открывал, как он мне объяснил – там, где общепит, там сто пудов проблемы будут. Оно так – от стола-то никому не откажешь. Пришли, слово за слово, зацепились и… понеслась душа в рай.
Зашли в вагончик. Теперь там Серый себе кабинет отдельно отгородил, а в приемной, помимо быков охраны, сидела еще и деваха… ничего, кстати, аппетитная. Кстати, замечаю одну вещь – тощие мужики любят женщин в теле, и наоборот. Серега – тощий, как глист, его, наверное, и прозвали бы Глистом, если бы не в авторитете был – и секретарша у него, наоборот… есть за что подержаться. Я, наоборот, – толстоват малость, потому мне худенькие нравятся.
– Вечер в хату.
– О, Саня… японский бог… ты как снег на голову. Жизнь ворам, смерти мусорскому, хода воровскому.
Обнялись.
– Лен, чаю нам. Тебе как обычно?
– Ага.
Серый, никого не стесняясь, хлопнул секретаршу по мягкому месту и отправил варить чай. Дверь закрылась.
– Нормально, – сказал я, – жена не возражает?
Серый расхохотался.
– Пусть попробует. У нас тут, сам понимаешь, теперь патриархат. Вон Лось, смотрящий наш по рынку, – у него вообще три, с путяги выбрал. Будущие поварихи – они ему и жрать готовят, и… Сочные. Он только откинулся, наверстывает упущенное. Бабам голоса давать не надо, верно?
– Ты где такую взял-то?
– Да тут проблем нет с этим. С деревни – там все равно жизни нет, пашешь как лошадь. А чего – такую же надо? Спроворим.
– Не, я мимо.
– Скажите, пожалуйста… ты все еще с этой…
– Да.
– И чо-как у вас?
– Норм, – пожал я плечами.
Серый откуда-то узнал об обстоятельствах появления Элины. Но не трепался, хотя относился скептически. По бандитским меркам, это мезальянс. Пацан не может иметь в постоянках шлюху. Хотя Элина не шлюха, но раз продавали или в карты играли – шлюха. Серый об этом при людях не говорит, чтобы не уронить мой авторитет.
– Я, когда ехал, видел трупаки свежие. Что, не можете собраться и город зачистить?
– А зачем?
Вопрос на миллион долларов – я так это называю.
– Тут на Жигулях недавно сходняк местный был, перетерли за то, за это, время, сам понимаешь, какое. Такой вопрос поднимался – типа объединиться и почистить все. Но Жук – помнишь Жука, кстати?
Я кивнул.
– Тольяттинский.
– Он самый.
– Так вот, Жук сказал – а чо, пацаны, нам с того, что все зомбаки умрут. Пока есть зомбаки – все колхозники наши, отстегивают без вопросов, боятся. Не будет зомбаков – будут борзеть, рано или поздно откажутся башлять за крышу, придется разбираться. Короче, пацаны репу почесали и решили, что тема.
Логика есть. Я, кажется, уже упоминал, что блатных не люблю. Нет, с отдельными блатными у меня все норм, с тем же Серым мы в деснах. А вот как класс я их не люблю. Терпеть ненавижу, короче.
– У тебя как?
– Да все норм. Контора крутится, лавеха мутится. Жрать-то людям всегда надо, так? Щас вот заводик запускаю.
– Какой?
– Сыр. Плетенки, колбасный. Сам понимаешь, хороший сыр – дело нужное, он и без холодильника будет храниться. Плетенку копченую – сунул в рот, сосешь понемногу, и сыт. У тебя-то как?
– Да норм все. Работаю, депутатствую.
– Все на дядю? Сань, ты же деловой пацан.
– Так вот – на дядю. Я хочу тебе тему одну рассказать, а ты послушай.
– Ну?
Принесли чай.
– Только никому.
– Могила.
– Так вот, сначала скажи – кто сейчас в Волгограде. И в Ростове. Оттуда надо кое-что забрать. И туда доставить. Сделаю – буду уже не на дядю.
Серега откинулся на спинку стула.
– Э… круто берешь.
– А что?
– Да там… сразу не скажешь.
– Все так плохо?
– Хуже некуда. Волгоград под Кавказ лег.
– Весь?
Поделиться книгой: