История Русской Полиции

Численность "Корпуса жандармов" по указу от 28 апреля 1827 определялась в 3 генерала, 201 офицера, 4.074 нижних чина. Всего 4.278 человек45.

Центральным органом управления жандармскими частями и округами являлся штаб корпуса жандармов. С 1839 года должность начальника штаба корпуса жандармов была совмещена с должностью управляющего III отделением.

Вскоре после создания корпуса выяснилась потребность назначить жандармского штаб-офицера в каждую губернию, поскольку информация поступала только из той губернии входящих в жандармское отделение, где находился жандармский офицер, остальные губернии, входившие в отделение, освещались неполно, нерегулярно. Поэтому в марте 1829 года жандармские отделения были упразднены, а жандармские штаб-офицеры (от майора до полковника) стали назначаться в каждую губернию. Было запрещено назначать офицеров в те губернии, где у них находились имения46.

Таким образом, для III отделения жандармерия стала не только исполнительной силой, но в лице офицеров корпуса имело свои органы во всех основных административных единицах, что полностью отсутствовало у всех его предшественников.

Завершение формирования корпуса жандармов в основном произошло в 1836 году изданием 1 июля 1836 "Положения о корпусе жандармов", автором которого был уже упоминавшейся начальник штаба корпуса А. В. Дубельт. Положение подробно определяло систему управления, принципы комплектования, общую характеристику задач стоящих веред корпусом.

В составе корпуса жандармов входили три конных жандармских дивизиона в Петербурге, Москве, Варшаве и 65 губернских жандармских команд. Численность корпуса определялась в 12 генералов, 353 офицера, 4.800 "нижних чинов". Всего 5.165 человек47.

Функции местных жандармских команд "Положение" определяло следующим образом: ╥) "приведение в исполнение законов и приговоров судов", 2) поимка воров, корчемников, преследование разбойников и рассеяние законом запрещенных скопищ". 3) "усмирение буйств и восстановление нарушенного повиновения", 4) "преследование и поимка людей с запрещенными и тайно провозимыми товарами". 5) "сопровождение опасных преступников и арестантов", 6) "охрана порядка на ярмарках и торжищах"48.

"Положением" был образован VII Сибирских жандармский округ (губернии Западной и Восточной Сибири). В декабре 1836 был создан VIII — Кавказский округ (губернии Северного Кавказа, Закавказья и Астраханская губернии). Вскоре порядок нумерации округов был изменен и они были распределены так: 1 — Петербургский, 2 — Московский, 3 — Варшавский, 4 — Виленский, 5 — Одесский, 6 — Кавказский, 7 — Казанский, 8 — Сибирский жандармские округа49.

Часть 6. Комплектация корпуса жандармов

"Нижние чины" корпуса попадали в него, путем перевода из армейских частей "благонадежных" солдат и унтер-офицеров. Для офицеров вопросы приема на службу в корпус решались с учетом сословных, национальных, возрастных особенностей, характер и продолжительность их службы в армии. Обычно в корпус зачислялись офицеры в возрасте от 25 лет и старше. Официально было запрещено переводить в корпус жандармов офицеров Генерального штаба, "Отдельного гренадерского корпуса", "Корпуса путей сообщения". До 1838 года был запрещен перевод в корпус офицеров из военно-учебных заведений. В корпус не принимались лица иудейского, мусульманского вероисповеданий.

После восстания 1830-31 годов в Польше, был резко ограничен прием в корпус лиц католического вероисповедания, особенно поляков. В корпусе они, как правило, занимали низкие служебные должности и имели в основном обер-офицерские звания (от подпоручика до ротмистра).

В то же время в корпусе был повышенный процент балтийских немцев. Так треть начальников жандармских округов были именно они50.

Воинские звания в корпусе жандармов были такие же, как в кавалерийских частях.

Часть 7. Организация системы наблюдения III отделением и корпусом жандармов

На протяжении периода 1826–1856 годов система наблюдения состояла из трех частей: 1) местных органов III отделения в лице губернских жандармских офицеров. 2) агентурная работа в столицах. 3) перлюстрация писем.

Розыскная деятельность жандармских офицеров на местах регулировалась специальной инструкцией авторами которой были Бенкендорф и Фок. Инструкция появилась в сентябре 1826 г., то есть за полгода до создания самого корпуса жандармов. Согласно инструкции обязанности жандармских офицеров заключались в следующем: выявление "злоупотреблений, беспорядков и закону противных поступков", наблюдать, "чтобы спокойствие и права граждан не могли быть нарушены" и вообще "устранять всякое зло". В плане осуществления этого последнего пункта, инструкция предлагала жандармским офицерам собирать сведения о разного рода" обиженных и обездоленных"51.

Целями этой своеобразной "социальной помощи", по мнению инструкции должно было "приобретение доверия всех сословий", "приобретение общественного доверия", кроме того, хотя об этом в инструкции не говорилось осуществление "социальное помощи", должно было заставить офицера интенсивно общаться в среде всех сословий, что давало ему дополнительные источники информации.

Другим источником информации для жандармского офицера, в дальнейшем губернских жандармских управлений, служили многочисленные следствия по различного рода происшествиям, ревизии различных органов губернского управления, различные события в губернской жизни, вплоть до семейных ссор, торговых сделок, побегов из монастырей, разного рода проектов, изобретений и прочего52.

Немаловажным источником разного рода сведений служило рассмотрение жандармскими офицерами разного рода жалоб, происшествий в рамках все той же "социальной благотворительности". Так в 40-е годы в адрес только самого III отделения поступало ежегодно 2–2,5 тысячи жалоб и от 4 до 10 тысяч "прошений на высочайшее имя". Сколько жалоб и прошений поступило местным жандармским офицерам, установить невозможно. Все это позволило Бенкендорфу, в 1838 году отметить, что "Именно этими делами приобретается нравственная сила корпуса жандармов. Они то и дают моим подчиненным обширный круг знакомств во всех сословиях и средства привлекать на свою сторону людей благонамеренных"53.

Основным источником информации для III отделения являлась агентурная работа. В 1826–1831 годах ею непосредственно руководил управляющий III отделением М. Я. фон Фок. Информация об агентурной сети фон Фока в Москве и Петербурге, содержатся в его письмах Бенкендорфу, находившемуся в Москве в июле-октябре 1826 г. в связи с проходившей там коронацией Николая I. В этих письмах сообщается о деятельности некоторых агентов, среди которых, как наиболее ценные отмечены некий Нефедьев — статский советник с "обширными связями в. высшем и среднем обществе Москвы", "ходячая энциклопедия", по определению Фока, другим был граф Л. Соллогуб, служивший очевидно, по идейным соображениям, т. к. по словам Фока "с этим человеком никакого жалования, никакого расхода". Затем Фоком перечислялись в качестве агентов Брокгаузен, Бландов (чиновники министерства финансов), писатель и драматург Висковатов54.

Среди агентов отделения было немало людей принадлежащих к высшим слоям тогдашнего общества, среди них можно назвать князя А. Ф. Голицина — чиновника канцелярии наследника престола великого князя Александра Николаевича, П. Г. Попова — чиновника архива Министерства иностранных дел, И. Н. Очкина — секретаря Правления Петербургского университета, в дальнейшем владельца и редактора "Санкт-Петербургских ведомостей"55.

Третье отделение очень охотно принимаю в число своих агентов писателей. При этом имелось ввиду, что агенты такого типа, стоят выше обычных, по квалификации и общественному положению. В задачу агентов-литераторов, входило сообщать о настроениях широких общественных кругов, внештатная цензура, воздействие на общественно мнение в "необходимом правительству духе". Во главе литературной агентуры стояли известные литераторы-журналисты: Греч и Булгарин, завалившие отделения доносами, рассуждениями и предложениями. Отделение часто заказывало своим агентам-литераторам, политические статьи и книги, диктовало то или иное освещение политических событий на страницах печати56.

В ходе ведения агентурной работы складывалось соответствующее делопроизводство в III отделении: "Надзор отмечал на своих карточках всех лиц в том или ином отношении выделявшихся из толпы. Так называемые либералы приверженцы и апостолы русской конституции, в большинстве случаев занесены в списки надзора. За их действиями и связями установлено тщательное наблюдение"57.

Полученные различными путями агентурные сведения обобщались в специальные докладные записки, которые затем передавались императору58.

Недостатки внутренней агентурной работы того времени: бесконтрольность и недисциплинированность агентов, нерегулярность предоставляемой ими информации, частые случаи ее недостоверности.

Часть 8. Разведывательная и контрразведывательная деятельность III отделения

Контрразведкой занимались 3-я экспедиция III отделения. Поскольку вербовка местной агентуры в разведывательной деятельности того периода времени была не очень распространена, то непосредственно разведывательную деятельность друг против друга, государства осуществляли в основном через своих граждан находящихся на территории других стран (дипломатов, торговцев, путешественников и т. д.), либо вербуя других иностранцев, проживающих на территории интересующих их государств. Поэтому контрразведывательная деятельность III отделения была построена на системе жесткого контроля над проживающими в России иностранцами, независимо от их национальности, даже если их страны не могли в силу географических или политических причин представлять какой-либо опасности для России. Контролировались не только дипломаты или иностранцы, долго живущие в России, но посредством местных жандармских офицеров и общей полиции, все иностранные путешественники и туристы, передвигавшиеся по территории страны.

Разгром польского восстания 1830–1831 годов, вызвавшей появление в Западной Европе многочисленной польской эмиграции, заставил пересмотреть систему заграничной разведывательной деятельности, которая до этого была эпизодической, нецеленаправленной, велась различными ведомствами, то затихая, то оживляясь в периоды обострения международной обстановки. Двинувшись в 1832 году в Европу вслед за польской эмиграцией, III отделение вскоре перешло к систематической и планомерной разведывательной работе за границей. Руководство разведывательной работы за границей было сосредоточено в 1-й экспедиции III отделения59.

С 1832 года начались многочисленные командировки чиновников III отделения за границу с целью изучения на месте положения дел, поиска агентов и организации системы наблюдения в главных европейских столицах того времени. Вскоре в Петербург стала поступать обширная информация о всех делах польской эмиграции, внутриполитическом положении европейских государств, их политики по отношению к России60.

Заграничную разведку III отделения возглавил чиновник по особым поручениям 1-й экспедиции А. А. Сагтынский, ранее занимавшийся тем же самым делом в Главном штабе Военного министерства. А еще раньше отвечавший за разведывательную деятельность в сопредельных с Царством Польским странах (Австрии и Пруссии), находясь на службе в канцелярии наместника Царства Польского, великого князя Константина Павловича. По делам службы он совершал неоднократно секретные командировки за рубеж: в 1838 году — в Париж, в 1840-41 — в государства Германии; в 1841 году — в Италию (Палермо)61.

Из наиболее известных зарубежных агентов III отделения 30-х — начала 60-х годов можно отметить так называемых агентов-"литераторов": Я. Н. Толстого, К. Ф. Швейцера, Ш. Дюрана. Кроме информации о политической обстановки и внешнеполитической деятельности стран их местопребывания, действий русской и польской эмиграции, "агенты-литераторы" выполняли задачу по опровержению появлявшихся на страницах европейской периодики и литературных произведений неблагоприятных отзывов о России и ее правительстве62. То есть заниматься своеобразной контрпропагандой.

Обильную и ценную информацию внешней политики Англии, Франции, Австрии давала родная сестра Бенкендорфа жена русского посла, в Англии, баронесса Д. Ливен. Вхожесть ее в придворные круги этих стран, давали ей большие возможности в этом направлении. Кроме Англии и Франции опорные пункты агентуры III отделения действовали в Швейцарии, Бельгии, Австрии63.

Наиболее выдающимся зарубежным агентом III отделения был граф Яков Александрович Толстой, возглавлявший всю сеть русских агентов во Франции.

В молодости он был приятелем Пушкина, участником декабристских обществ. События 14 декабря 1825 года в Петербурге застали его во Франции.

Начиная с конца 20-х годов, он предпринимает ряд попыток добиться примирения с русским правительством и получить прощение, однако получал отказы.

Ему удалось получить прощение с помощью близкого друга Николая I, фельдмаршала Паскевича ("отца-командира", как называл его Николай I, служивший под его началом в гвардии).

Добиться благосклонности фельдмаршала Толстому удалось, издав в Париже на французском языке его хвалебную биографию. В 1835 своими благонамеренными статьями во французской прессе в защиту русского самодержавия Толстой заинтересовал III отделение, которому его также рекомендовал посол России во Франции граф Пален.

В декабре 1836 года Толстой приехал в Петербург, где состоялась его встреча с Бенкендорфом, после чего он поступил на службу в 1-ю экспедицию III отделения, и в начале января 1837 года вновь выехал в Париж.

В качестве своего легального прикрытия Толстой предложил Бенкендорфу направить его в Париж, как представителя Министерства просвещения России, по научным и литературным вопросам64.

Кроме наблюдения за русской и польской эмиграцией и создания благоприятного образа России на страницах французской прессы, в задачу Толстого входило: сбор информации о французской армии и флоте, финансах и внешней политике Франции, как по отношению к России, так и к другим европейским странам.

Кроме информации о Франции Толстому удавалось регулярно получать информацию и о соседних с Францией странах — Испании, Бельгии, Голландии, Англии ряде германских и итальянских государств65.

Работа Толстого в Европе продолжалась больше 30 лет (1836–1867). В 1836–1854 годах в Париже, в 1854–1867 в Брюсселе (Бельгия). За этот период времени им было передано в III отделение 250 крупных сообщений, не считая текущей переписки. К своим сообщениям Толстой обычно прилагал обширный дополнительный материал: вырезки из французских, бельгийских, английских, немецких газет и журналов66.

Помимо III отделения Толстой посылал сообщения в Министерство народного просвещения, чьим официальным представителем, он числился в Париже.

Говоря о работе Толстого во Франции, необходимо отметить, что благодаря своим аналитическим способностям он на основании получаемой им информации делал правильные и далеко идущие выводы. Так, еще за 15 лет до начала Крымской войны 1853-56 гг., Толстой в своих донесениях декабря 1838 — февраля 1839 гг. отмечал растущее влияние на Францию, враждебной к России Англии, соперничающей с Россией за влияние в Турции и Персии. Тут же отмечается попытка привлечь к враждебному России англо-французскому альянсу — Австрию, которая в свою очередь была озабочена растущим влиянием России на Балканах.

С марта 1850 года Толстой сообщает, что традиционная враждебность в России, в Англии, приобретает все более конкретные очертания, в планах: "уничтожить русский флот на Черном море и сжечь Севастополь" (донесение от 27 марта 1850 года)67.

Такую же проницательность Толстой обнаружил в анализе внутриполитических событий во Франции. В своем донесении от 16 марта 1844 года он отмечает растущее недовольство политикой режима короля Луи-Филиппа в обществе, армии и национальной гвардии и предсказывает его свержение в будущем. Каковое и последовало через четыре года, в феврале 1848 года, когда очередная революция свергла Орлеанскую династию и установила во Франции режим "Второй республики". Отличная агентура дала возможность Я. Толстому узнать о готовящемся перевороте Наполеона III за несколько суток до того, как он совершился 2 декабря 1851 года.

Установление во Франции после 2 декабря 1851 года режима "Второй империи" и провозглашение Наполеона III императором Франции, никак не повлияли на деятельность Толстого, она продолжала успешно развиваться. В частности, одним из его агентов стал некий Паскаль, личный секретарь Наполеона III. Своих людей Толстой имел и во французской тайной полиции. Так в своем донесении от 10 декабря 1851 года он сообщает, что его агенты дали ему сведения о приказе Наполеона о высылке подозрительных иностранцев и удвоение персонала "черных кабинетов" т. е. пунктов перлюстрации почтовой корреспонденции.

После объявления войны Францией России весной 1854 года Толстой выехал из Парижа в столицу Бельгии Брюссель, откуда продолжал руководить деятельностью русской агентурой во Франции68.

К 30-м годам относятся попытки III отделения ознакомиться с деятельностью и наладить контакты с политическими полициями соседних с Россией, Австрией и Пруссией. Такими попытками стали поездки в Австрию жандармского подполковника Н. Н. Озерицкого и чиновника министерства иностранных дел Г. Струве, изучавшего работу секретной канцелярии и шифровального отдела австрийского МИДа. Но в целом в данный период эти контакты были кратковременны и случайны. Большего влияния на деятельность Третьего отделения они не оказали.

Часть 9. Система перлюстраций почтовой корреспонденции III отделением

Кроме информации жандармских офицеров с мест, агентурной работы, одним из важнейших источников сведений интересующих сыск, была перлюстрация почтовой корреспонденции, которая систематически начала проводиться в России, начиная с середины ХVIII века. Не оставило в стороне этот способ получения необходимой информации и III отделение. Эту работу оно проводило в тесном контакте с "Почтовым департаментом", в дальнейшем "Главным почтовым управлением" Министерства внутренних дел, которое и осуществляло непосредственно процесс перлюстрации. Высокую опенку перлюстрации давал сам Бенкендорф, писавший по этому поводу: "Перлюстрация — это есть одно из главнейших средств к открытию истины. Представляя таким образом способ к пресечению зла в самом начале, она служит указателем мнений и образов мыслей публики о современных происшествиях и разных правительственных мерах и распоряжениях"69.

Успех перлюстрации по мнению руководства III отделения, мог быть достигнут только при соблюдении двух условий: полная тайна перлюстрации, производство ее только одним ведомственным — почтовым. Все это для сохранения в обществе доверия к почте, без чего процесс перлюстрации потерял бы всякий смысл70.

Руководство процессом перлюстрации со стороны III отделения выражалось в указаниях почте, где, когда и чью корреспонденцию следует вскрывать и просматривать.

"Секретные экспедиции" по проведению перлюстрации ("черные кабинеты", как их стали называть позднее) действовали на почтамтах Петербурга, Москвы, Киева, Одессы, Варшавы, Вильно, Риги, Тифлиса, Иркутска, Тобольска, Томска и других крупных городов. Особая активность в их работе проявилась в 1848-49 годах, когда революции захлестнули Западную Европу. За эти два года только на Петербургском почтамте было перехвачено 42 тысячи различных писем. В 30-50-е годы на перлюстрацию расходовалось от 60 до 80 тысяч рублей в год71.

Часть 10. Деятельность III отделения в России в 30-х — первой половине 50-х годов XIX века

Разгром декабристского движения вызвало настолько глубокий шок в русском обществе, что практически на три с половиной десятилетия прервал возможности создания массовых антиправительственных организаций, не говоря уже о широкомасштабном революционном движении. Однако, несмотря на это работа не только III отделения, но и губернских жандармских офицеров не знала перерыва, и предаваться провинциальному безделью им не приходилось. Так в начале 1831 года в городе Муроме Владимирской губернии, появились листовки антиправительственного содержания, призывавшие крестьян с оружием в руках свергнуть крепостное право и затем ввести конституцию. Затем, листовки аналогичного содержания, стали появляться и в других городах Владимирской губернии. Тексты листовок, стали видоизменяться, и было видно, что листовки, переписываются разными лицами, не знающими друг друга, с отличием в политических взглядах и посредством листовок начавшими полемику между собой. Отсутствие какой-либо организации в этом деле, привело к тому, что все предпринимаемые розыски, с привлечением сил из центра, закончились ничем, оставив после себя лишь пятитомное дело. Во время розыска было арестовано трое священнослужителей, чьи либеральные воззрения были хорошо известны местным властям, однако в ходе следствия выяснилась их непричастность к делу. Авторов и распространителей "возмутительных листовок" отыскать, так и не удалось. Распространение листовок прекратилось само собой72.

Другой случай, на этот раз в Пермской губернии, был гораздо серьезнее, и принес местным жандармским офицерам гораздо больше лавров. В декабре 1836 — январе 1837 гг. в Соликамском уезде Пермской губернии, на заводе братьев Лазаревых, было раскрыто тайное общество, состоявшее целиком из молодых рабочих этого завода.

Это дело, взволновавшее сначала губернские власти, а затем III отделение и Николая I, состояло в следующем: шесть молодых в возрасте от 17 до 27 лет, заводских рабочих, обучавшихся в заводском училище, создали тайное общество с целью ведения антиправительственных агитаций, и подготовки свержения крепостного права. На общем собрании, был выработан устав из 10 пунктов. Содержание устава дает возможность понять, что общество мыслилось его организаторами, как строго законспирированная организация. Об этом свидетельствуют следующие пункты Устава: 2) "Члены общества, выслушав его правила, должны дать клятву навсегда хранить начатое дело за величайшую тайну". 3) "Подписавшим положения и по обязательству в исполнении таковых правил сие общество обязано избрать из членов своих: а/ председателя имеющего большинство голосов и утверждающего мнения других членов, б/ префекта, имеющего осторожное внимательное наблюдение за хранение тайны об обществе; в/ советник из членов, имеющих право давать мнение при начатии какого-либо дела. Дела решать по большинству голосов. г/ секретаря, в обязанности которого входит ведение делопроизводства и его зашифровка. 4) "По избранию тех первых лиц общество с согласия всех членов и утверждение председателя и префекта, поручить некоторым из членов общества привлекать на свою сторону тех, которые еще чужды делу, но которые могут быть полезны обществу, но с тем однако же, чтобы не раскрывать вновь прибывшим всех положений общества, не уверовавшись, что они верны и согласны подписать положение. Этим доверенным общества, председатель оного имеет право давать инструкции для аккуратного действия по ним". 5) "Члены общества должны всячески стараться разведывать все тайны, касающиеся не только до общества, но и до посторонних лиц — тайны из которых общество могло извлекать для себя что-нибудь полезное".

Неизвестно насколько бы общество могло бы развернуть свою деятельность и добиться чего-либо конкретного, но просуществовало оно недолго. Один из новых членов общества Степан Наугольный, сумел получить Устав общества и представить его управляющему заводом, который немедленно арестовал всех его немногочисленных членов и сообщил об этом властям.

Начавшееся следствие установило, что инициатором создания общества был Петр Поносов. Устав написали: Степан Десятов, Федор Наугольный, Алексей Ширкалин, Михаил Ромашев. В качестве наказания по личному распоряжению императора Николая I, все члены тайного общества были отданы в солдаты и разосланы по различным полкам, в разные концы страны73.

Очевидно, создание подобные обществ в рабочий среде, не было единичным, поскольку в 1843 году III отделение выступило инициатором создания специальной межведомственной комиссии, по обследованию быта рабочих и ремесленников74.

Иногда в практике жандармских офицеров, происходили случаи, словно сошедшие со страниц романов Дюма. Так, в июне 1851 года, в порту Редут-Кале (Сухуми), перед посадкой на пароход, отплывавший за границу, был арестован князь Сергей Трубецкой со своей спутницей. Суть дела заключалась в следующем: Трубецкой с помощью товарища увез с собой замужнею женщину Жадановскую с ее согласия. Этот довольно распространенный случай, вызвал необычную реакцию официальных властей. На поиски беглецов, кроме общей полиции, были брошены силы корпуса жандармов. Объяснение этой странной нервозности оказалось следующим: в свое время красавица Жадановская на одном из балов обратила на себя внимание Николая I, однако отвергла последовавшие за тем домогательства императора. Узнав о бегстве Жадановской от ее мужа, Николай I, дал волю своему уязвленному самолюбию, и отдал категорический приказ начальнику III отделения, отыскать беглецов.

После своего ареста князь Трубецкой некоторое время находился в Алексеевском равелине Петропавловской крепости. Затем был предан суду, осужден, лишен чинов, орденов и дворянства и сослан рядовым на Кавказ. После смерти Николая I, Трубецкой в 1857 году был возвращен из ссылки, получив назад все, чего был лишен по суду и стал проживать в своем имении, куда к нему вскоре приехала Жадановская75.

В деятельности III отделения внутри страны, кроме политического сыска и контрразведки, важным вопросом являлась борьба с разного рода религиозными сектами и православными расколами, которые, правительство признавало серьезно угрожающим православию, как государственной религии. Работу в этом направлении III отделение вело в тесном контакте с МВД, Священным Синодом. Русской православной церкви, местными властями. Для координации действий в этом направлении на местах в 1838 году в губерниях были образованы "Особые секретные комитеты по делам о раскольниках, сектантах и отступниках от православия". Членами этих комитетов являлись губернатор, архиерей, председатель губернской палаты государственных имуществ и губернский жандармский офицер. Комитеты осуществляли посредством представленных в них государственных органов административное и внесудебное преследование сектантов и раскольников76.

Одним из самых крупных и скандальных дел в истории политического сыска в царствование Николая I, явилось "дело Петрашевского" — дело, которым давний соперник III отделения — МВД, нанесло ему такой удар, от которого жандармские ведомство с трудом оправилось. О "деле Петрашевского" в плане политической деятельности его кружка, написало довольно много, но сам разгром кружка полицией и взаимоотношениях полицейских органов в "деле Петрашевского" освещены недостаточно.

Несколько слов о самом Михаиле Васильевиче Буташевиче — Петрашевском. Он родился в 1821 году в семье известного петербургского врача В. М. Петрашевского, лечившего видных петербургских сановников (именно он вынимал у умирающего петербургского генерал-губернатора графа Милорадовича, пулю от выстрела декабриста П. Г. Каховского). Крестным отцом М. В. Петрашевского был сам Александр I77.

Учась в Петербургском университете в 1840–1845 гг., Петрашевский познакомился с трудами европейских "утопических социалистов": Сен-Симона, Фурье, Оуэна — с философией Людвига Фейербаха. За это время ему удалось составить большую библиотеку тогдашней западноевропейской социалистической революционной, просветительской и философской литературы. После окончания в 1845 году университета Петрашевского стал чиновником в Министерстве иностранных дел. С осени 1844 года началась деятельность его кружка. Первоначально число его членов составляло 10–15 человек78.

Впервые политическая полиция заинтересовалась Петрашевским сразу после образования его кружка. Агенты III отделения осторожно расспрашивали его соседей, знакомых, сослуживцев, прислугу, дворников о нем самом и людях, его посещавших. Но ничего особенного им тогда установить не удалось.

Несмотря на негласность наблюдения, Петрашевский его почувствовал и предпринял ряд мер для нейтрализации возможных действий полиции. Через знакомых чиновников МВД Петрашевский знал имена многих из агентов общей полиции, методы агентурной работы в МВД, что придало ему излишнюю самоуверенность и он самодовольно говорил о том, что знает всех полицейских агентов в Петербурге, в разговоре с другим полицейским агентом Петром Антонелли во время одного из заседаний кружка79.

Кружок Петрашевского действовал на протяжении почти трех с половиной лет без всякого внимания полиции пока в феврале 1848 года Петрашевский не издал тиражом в 300 экземпляров брошюру-записку "О способах увеличения ценности дворянских или населенных имений", намериваясь с ее помощью возбудить вопрос об улучшении быта крепостных крестьян на дворянских выборах Санкт-Петербурга губернии. Однако губернский предводитель дворянства А. М. Потемкин запретил обсуждение брошюры и тогда Петрашевский раздал брошюру съехавшимся на выборы дворянам, знакомым, разослав ее в разные города страны, по всем известным ему адресам. Самовольное распространение Петрашевским своей брошюры обратили на него внимание III отделение и МВД. Однако умеренный характера ее содержания заставил III отделение потерять интерес к ее автору, но иное отношение к этому сложилось у МВД80.

Незадолго перед этим новым министром внутренних дел стал бывший ранее Оренбургским губернатором генерал-лейтенант Перовский (родной дядя будущей известной народоволки Софьи Перовской). Будучи губернатором пограничной со среднеазиатскими территориями Оренбургской губернии Перовский прославился энергичными действиями против набегов кочевников и, в том числе, знаменитым походом на Хиву зимой 1838 года, когда начавшийся буран едва не погубил все пятитысячное войско во главе с самим Перовским. Пришлось возвращаться, потеряв всех верблюдов, лошадей и артиллерию. Тем не менее, после этого неудачного похода хивинский хан стал весьма смирен, отпустил всех русских пленников и принял все условия русских на переговорах.

Вполне понятно, что заняв пост министра внутренних дел, фактически став первым чиновником империи после императора, Перовский нуждался в каком-нибудь очень крупном деле, которое бы подтвердило его репутацию энергичного и умелого администратора. Обратил же внимание министра на кружок Петрашевского чиновник МВД по особым поручениям Иван Петрович Липранди, возглавлявший в МВД агентурную работу. Липранди убедил Перовского, что есть возможность представить "дело Петрашевского" таким образом, что будет открыт, "заговор" по размерам не уступающим декабристскому с соответствующими монаршими милостями и главное после чего влияние МВД заметно возрастет, а всемогущему III отделению придется потесниться на ниве политического сыска.

С 10 марта 1848 года Липранди непосредственно взялся за дело Петрашевского. Для начала он собрал все толки и слухи ходившие о кружке Петрашевского в Петербурге. Оказалось, что кружок довольно хорошо известен и даже дворники того района, где проживал Петрашевский говорили, что "по пятницам Петрашевский пишет законы"81.

Наружное наблюдение и опросы, помогли установить круг посетителей "пятниц Петрашевского", и на этом их возможности были исчерпаны. Закономерно следовал следующий этап наблюдения — внедрение в кружок своего агента.

Перед тем как продолжить дальше, необходимо сказать несколько слов и о самом И. П. Липранди, ставшего основным инициатором "дела Петрашевского". Близкий друг Пушкина, который посвятил ему рассказ "Выстрел" в "Повестях Белкина", где он был выведен под именем главного героя — Сильвио, И. П. Липранди родился в 1790 году в семье испанского дворянина Педро де Липранди, приехавшего в 1785 году в Россию.

В 1807 году семнадцатилетний Липранди поступает на службу в русскую армию и принимает участие в ее составе в боевых действиях против французских войск на территории Пруссии. По склонностям своего характера принимает участие в самых рискованных делах: боях и десятках дуэлей, следуя принципу провозглашенным Стендалем: "жизнь в обществе надо начинать с вызова на дуэль". В свободное время изучает латынь, французский, немецкий, итальянский, турецкий, ряд славянских языков, которыми затем овладевает в совершенстве.

Войну 1812 года Липранди встречает в чине поручика. Участвует в боях под Смоленском, Бородином, Малоярославцем. Войну закончил в 1814 году в Париже в чине подполковника. В кампании 1812-14 годов Липранди становится офицером военной разведки. В Париже 24-летний русский подполковник работает в тесном контакте с префектом парижской сыскной полиции знаменитым Видоком, перенимая его богатый опыт. За одну из дуэлей в Париже Липранди из генерального штаба переводится в армию и высылается в августе 1820 года в Россию, в Кишинев, где и познакомился вскоре с Пушкиным. В Кишиневе, Липранди продолжает заниматься военной разведкой, засылая агентов на турецкую территорию. Получает ценную информацию, подкупая турецких сановников. В 1822-25 годах Липранди участвует в декабристских кружках. В 1826 году, после показаний на следствии некоторых декабристов о его причастии к тайному обществу, он некоторое время находится под арестом и следствием, но был признан непричастным и освобожден, хотя и уволен с военной службы. Вскоре началась подготовка к новой войне с Турцией. Липранди возвращается на службу и занимается прежним делом. Для выполнения своей миссии, он выезжает в Бухарест, занятый турками, став там резидентом русской военной разведки. Счастливо избегает трех покушений. Подкупает всех крупных турецких чиновников в Бухаресте. Выясняет расположение турецких войск на Балканах и планы их действий в военное время. Принимает активное участие в начавшейся затем русско-турецкой войне 1828-29 годов. После окончания войны пишет памятную записку военному министру: "О средствах учреждений высшей тайной заграничной полиции", в которой излагает подробный план создания качественно новой системы военной разведки за рубежом. Записка получает одобрение и Липранди в 1830 году возглавил русскую военную разведку. На этом посту он находится до 1840 года и затем переходит на службу в Министерство внутренних дел чиновником для особых поручений, где он прослужил по 1851 года. За 11 лет службы в МВД расследует свыше 700 дел. Особенно отличился Липранди в борьбе со старообрядческим расколом в России. Он просмотрел свыше 10.000 дел, накопившихся в архивах МВД, за два столетия борьбы с расколом в России, изучил все особенности старообрядчества, внедрил в большинство крупных сект свою агентуру, арестовал несколько крупных иерархов старообрядческой церкви.

Энергия Липранди в деле Петрашевского вызвала к нему неприязнь, в высших сферах петербургской бюрократии, где его считали опасным выскочкой. Глубоко уязвленное делом Петрашевского, III отделение также всячески способствовало падению Липранди. Отстраненный в 1851 году от службы, Липранди, имея много свободного времени и используя накопленный опыт, разрабатывает проект коренной реорганизации системы политической полиции в России, с целью повышения эффективности ее работы. Согласно проекту главным в деятельности политической полиции должна стать опора на население. Необходимо добиваться его поддержки, организуя среди него пропагандистскую работу путем создания обществ, издания доступных книг, брошюр, газет82.

Свой проект Липранди представил новому императору Александру II, однако не получил поддержки.

Итак, вплотную занявшись кружком Петрашевского Липранди убедился, что без агента внутри кружка ему для успешного завершения дела обойтись невозможно. Дело осложнялось еще и тем, что особенности кружка, предъявляли особые требования к личности агента. Уровень его образования, хотя бы в определенной степени должен был соответствовать уровню членов кружка или хотя бы быть близким к ним, настолько, насколько было необходимо понять, о чем идет речь на собраниях и толково об этом рассказать. Кроме этого Липранди стало известно о знакомстве Петрашевского со многими чиновниками МВД, что означало, что имеющуюся агентуру использовать нельзя и что агентом должен стать человек до этого в кругах МВД неизвестный.

После интенсивных поисков подходящий человек был найден. Им оказался Петр Дмитриевич Антонелли, сын известного тогда в Петербурге академика живописи. В качестве агента был завербован петербургский полицией в конце 1847 года, и ни в каких операциях, еще участия до этого не принимал. Личные качества Антонелли в полной мере соответствовали его будущей роли. На момент вербовки он 24-х лет от роду, являлся студентом 1-го курса филологического факультета Петербургского университета, учился неохотно, до этого с трудом закончил гимназию и в университет поступил только по требованию отца. Имел склонность, как тогда выражались "вести рассеянный образ жизни", что требовало немалых затрат. Все это в сочетании с великолепной памятью, начитанностью, предприимчивостью и нахальством, делали Антонелли кандидатурой лучше которой вряд ли бы что-то удалось найти83.

Для начала Антонелли зачислили на службу в МИД, в тот же департамент, где служил Петрашевский. Там и состоялось их первое знакомство. Однако вхождение Антонелли в кружок Петрашевского было весьма непростым и продолжительным. Лишь к концу 1848 года контакты Антонелли с Петрашевским упрочились, и информация о кружке стала поступать полнее. В период января-февраля 1849 года удалось вполне выяснить политические взгляды Петрашевского и представляемые им пути их реализации. Но Антонелли так и не приглашали непосредственно на заседания кружка. По требованию Липранди Антонелли решил форсировать события и 11 марта 1849 года без приглашения пришел на квартиру Петрашевского, когда там шло очередное собрание кружка, чем вызвал недоумение и подозрение собравшихся, которые ему удалось развеять, объяснив свое появление у Петрашевского в момент собрания, случайным стечением обстоятельств. Начиная с 11 марта 1849 года, Антонелли стал присутствовать на всех "пятницах" Петрашевского84.

Кроме Антонелли, Липранди для работы с кружком Петрашевского использовал еще двух своих агентов: купца В. М. Шапошникова и мещанина H. Ф. Наумова. Не входя непосредственно в кружок и не присутствуя на его заседаниях, они получали информацию через личные контакты с некоторыми членами кружка85. Особенно их привлекали члены кружка студенты Толстов и Котенев, допускавшие крайне отрицательные отзывы о правительстве, православии и лично об императоре. Увлекшись Толстовым и Котеневым, Шапошников и Наумов прекратили контакты с другими членами кружка, ограничиваясь лишь наружным наблюдением и подсчетом количества собравшихся на очередное заседание86.

Внедрение такого значительного агента в кружок и вокруг него обещало значительный эффект и прежде всего в том, плане, что Липранди считал или хотел считать, что кружок есть центр могущественной организации всероссийского масштаба. Разумеется, что если бы, удалось собрать убедительные доказательства этой масштабности, то дело обещало бы весьма солидные последствия, после своего раскрытия. Поэтому как Липранди, так и его шеф министр внутренних дел Перовский были настроены на длительную работу с кружком, поскольку в качестве полноправного члена кружка их агент Антонелли действовал всего лишь месяц, что явно недоставало для полного осведомления. Однако планам МВД помешала внешняя политическая обстановка. Вот уже год в большинстве европейских странах полыхал революционный пожар.

В конце апреля 1849 года должно было начаться вторжение русских войск, по просьбе австрийского императора, в восставшую и отделившуюся от Австрии Венгрию. При таких обстоятельствах Николаю I, навсегда напуганному событиями 14 декабря 1825 года, наличие крупного революционного кружка в столице в такой момент было нестерпимым. Поэтому он категорически отверг все просьбы МВД о продолжении наблюдения, потребовав ликвидации кружка до выступления русских войск на помощь Австрии. Исполняя приказ царя, МВД 20 апреля 1849 года передало все материалы по кружку в III отделение, которое ранним утром 21 апреля 1849 г. сразу после очередного заседания кружка, провело аресты его членов на их квартирах.

Удар по престижу III отделения делом Петрашевского был очень силен, однако доверие царя к нему не было подорвано и, оправившись, III отделение начало планомерную борьбу, в результате которой его главный "обидчики" — Перовский и Липранди вскоре лишились занимаемых ими постов.

ГЛАВА IV. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОЛИЦИЯ РОССИИ в 1865–1880 ГОДАХ

Часть 1. Деятельность III отделения в 1856–1865 годах

Начало 1856 года стало особым временем, как для России, так и для III отделения. Поражение России в Крымской войне, зафиксированное в Парижском мирном договоре в марте 1856 года, стало толчком для проведения целой серии давно назревших реформ в экономике и сфере государственного управления. Проведение же реформ коренным образом изменило политическую обстановку внутри страны, поставив отделение в совершенно новые, до этого не известные ему условия.

Положение, в котором оказалось ведомство, осложнилось серьезными кадровыми изменениями в его высшем руководстве. Первым покинул свой пост Орлов, занимавший его с 1844 года. Он был назначен председателем Государственного совета и Комитета министров. Но поскольку Орлов детально не вникал в дела ведомства, предоставив фактическое руководство им управляющему отделением и начальнику штаба корпуса жандармов генерал-лейтенанту Дубельту, его уход мог и не оказаться серьезным влиянием на дела отделения. Но когда Дубельт, рассчитывавший занять освободившееся место узнал, что начальником отделения станет князь В. А. Долгоруков — личный друг нового императора Александра II, то он подал в отставку, что явилось для III отделения серьезным ударом. Его преемником стал генерал-майор Тимашев, по свидетельству современников "дотоле известный замечательным даром рисовать карикатуры"1. Таким образом, в самый сложный момент своей истории отделение оказалось фактически обезглавленным.

В период 1856–1866 гг. III отделение не претерпело особых изменений. Штат отделения в эти годы оставался прежним — 42 чиновника, включая начальника и управляющего отделением. Бюджет отделения — 150 тысяч рублей в год. Численность корпуса жандармов в этот период времени — 4.800 человек. На его содержание выделялось 720 тысяч рублей в год2. Единственными новшествами в этот период времени стало распространение сферы деятельности корпуса жандармов на железные дороги. В 1845 году на строительстве железной дороги Петербург-Москва было создано жандармско-полицейское управление. Начиная с 1856 года, жандармские подразделения размещаются на всех крупных станциях и железнодорожных узлах, подчиняясь жандармским управлениям соответствующих железных дорог3.

В 1859 году было повышено денежное содержание всех чинов корпуса и созданы школы грамотности для нижних чинов корпуса. Сделано это было не из-за какой-то собой любви к просвещению, а для того чтобы солдаты и унтер-офицеры могли бы ясно изложить все ими замеченное в донесении или рапорте4.

В конце 1863 года после подавления восстания в Царстве Польском, Литве и некоторых губерниях Белоруссии, там наряду с прежними губернскими жандармскими управлениями создаются уездные жандармские управления. Уездные жандармские управления имели следующий состав: начальник управления (обычно в чине до ротмистра) фельдфебель и 30 унтер-офицеров5.

Новая обстановка в стране существенно изменила объект деятельности III отделения в этот период времени. Вместо рассеянных по стране мелких тайных кружков, в среднем по полтора десятка членов в каждом, отделению пришлось столкнуться с зарождающимся массовым общественно-политическом движением и заграничной русской печатью в лице основанной 1 июля 1857 года Герценом газетой "Колокол". Уже в отчете за 1858 года отделение отмечало, что общественное мнение внутри страны "сильно возбуждено сочинениями Герцена и другими книгами печатаемыми вне России"6.

Для пресечения распространения зарубежной русской печати III отделением и другими государственными учреждениями были приняты следующие меры: усиление таможенного надзора, обыски у лиц состоящих под полицейским надзором или у тех относительно которых имелась информация о наличии у них запрещенных печатных изданий, усиление тайного наблюдения, попытки внедрения агентов в ближайшее окружение Герцена(как правило, безуспешно, за исключением одного-двух случаев), поездка высокопоставленных чинов III отделения и МИД за границу с целью воздействия на местные власти по поводу нахождения на их территории лиц, издающих антиправительственную литературу. Таковыми были поездки управляющего III отделением генерала Тимашева в июне 1859 года в Париж (успешная), и зимой 1860-61 года в Лондон (безуспешная). Добиться запрета на издание "Колокола" и выявить его корреспондентов не удалось.

Известен и первый пострадавший за чтение "Колокола" — в России — 28 января 1858 года в газете "Ведомости Санкт-Петербургской полиции" было опубликовано следующее сообщение: "До сведения правительства дошло, что советник Мухин читал в одном из здешних трактиров сочинение преступного содержания. Произведенным исследованием и собственным сознанием Мухина сведения эти подтвердились, а потому он выдержан под стражей и выслан из Санкт-Петербурга в одну из отдаленных губерний под строгий полицейский надзор". Хотя название заграничного издания в сообщении не называлось все поняли, что речь идет о "Колоколе". Этим делом первого официального выявленного читателя "Колокола" занимались лично начальник III отделения князь Долгоруков, управляющий отделением Тимашев, петербургский обер-полицмейстер Шувалов. Непосредственно вели дело чиновник III отделения Крейц, впоследствии московский обер-полицмейстер и жандармский полковник Ракеев7.

1 марта 1858 года на эту историю в "Колоколе" откликнулся и сам Герцен статьей "Не стыдно ли?" В ней он выражая изумление "полицейским самодурством" и мягко пенял правительству Александра II на это, выражая надежду, что это "случайность"8.

Наиболее крупным делом первой половины 60-х годов ХIХ века для III отделения стали подготовка и проведение арестов тогдашнего лидера революционного движения в России — Н. Г. Чернышевского и его ближайших помощников М. Л. Михайлова и В. А. Обручева, занимавшихся легальной литературной деятельностью в редакции журнала "Современник".

Особая опасность Чернышевского для тогдашней российской монархии заключалась в том, что Чернышевский видел основную задачу в подготовке народного восстания в установлении связи с армией и осуществление с ее помощью военно-революционного переворота.

Особенно интенсивно эта работа развернулась с конца 1860 года, когда благодаря энергии Чернышевского вокруг него сплотилась большая группа высокопоставленных офицеров российской армии. Руководителем этой группы был полковник Сераковский, служивший в Генеральном штабе.