История Русской Полиции

Эти оперативные сотрудники "Высшей военной полиции", были разделены на три группы и направлены в расположение трех находившихся в пограничной полосе армий для ведения в них контрразведывательной деятельности.

После начала Отечественной войны 1812 года, направленные в три действующие армии чиновники Высшей военной полиции, помимо контрразведки стали заниматься так же и тактической военной разведкой. В их задачу входило создание агентурных групп на оккупированных французами русских территориях. Такие резедентуры были в частности созданы в Полоцке, Могилеве и ряде других городов захваченных противником.

К примеру, сотрудники Высшей военной полиции П.Ф. Розен и Е.А. Бистром действовали в районе Динабург — Рига, А. Барц — в районе Белостока, где попал в плен к французам. В Подмосковье действовал — Ривофиннол. Шлыков оперировал под Полоцком и Смоленском, затем в полосе 3-й армии, позднее выявлял агентуру противника в Москве. И.А. Лешковский был прикомандирован к корпусу генерал-лейтенанта П.Х. Витгенштейна. Е.Г. Кемпен послан в Мозырь в корпус генерал-лейтенанта Ф.Ф. Эртеля для развертывания агентурной работы на территории Белоруссии. К.Ф. Ланг с приданными ему двумя казаками, специализировался на захвате "языков" (всего взял их десять), и, при этом был ранен. Вейс пропал без вести. В.П. Валуа на короткий срок попал в плен.

В результате, этой напряженной деятельности военных контрразведчиков, в канцелярию Высшей военной полиции постоянно поступала обширная информация о движении войск неприятеля, положении в его тылу.

Кроме ведения разведки и контрразведки, Высшая военная полиция так же занималась выявлением должностных преступлений офицеров — интендантов и поставщиков товаров для армии.

В сентябре 1812, после отставки Барклая де Толли с поста военного министра, де Санглен и его сотрудники, находившиеся в прямом подчинении главы военного ведомства, вместе с канцелярией министерства отбыли в Санкт — Петербург.

Новым директором Высшей военной полиции, был назначен бывший чиновник Министерства полиции — надворный советник барон П.Ф. Розен, до этого являвшийся помощником де Санглена.

В 1810–1812 годах российскими спецслужбами и, прежде всего, Особенной канцелярией и подчинявшейся ей Высшей военной полиции, на территории западных губерний было установлено и объявлено в розыск 98 французских и ряда агентов других европейских государств, в том числе и союзной Великобритании, из которых за этот же период было задержано 39 человек.

Вскоре после окончательного разгрома наполеоновской Франции в битве при Ватерлоо 18 июня 1815 года, в ходе перевод русской армии на положение мирного времени, были упразднены Особенная канцелярия, и входившая в её состав — Высшая военная полиция.

Однако, это означало не полную ликвидацию системы военных спецслужб в тогдашней Российской империи, а их децентрализацию, поскольку персонал обоих этих военных спецслужб был использован для создания аналогичных структур при штабах пограничных армий, петербургского генерал-губернатора и русского оккупационного корпуса во Франции. Эти структуры получили наименование "Военно-секретная полиция".

В особых условиях действовала военная контрразведка русских войск находившихся тогда во Франции. После полного завершения войны с Наполеон в 1815 году, во Франции был установлен режим военной оккупации союзными войсками. Русскую армию во Франции в период её военной оккупации союзниками, с 1815 по 1818 год, представлял "Отдельный оккупационный корпус", численность 35 тысяч человек.

При штабе русского оккупационного корпуса во Франции, так же была создана отдельная служба военно-секретной полиции. Её весь период оккупации возглавлял подполковник Иван Липранди.

В задачу военно-секретной полиции русского оккупационного корпуса во Франции входила разведка и контрразведка, а так же борьба с дезертирством среди личного состава, профилактика и расследование уголовных преступлений, совершенных как самими военнослужащими корпуса, так и против них.

Наиболее крупным структурным подразделением, тогдашней реформированной военной контрразведки была военно-секретная полиция созданная, в 1815 году, в Варшаве — столице так называемого "Царства Польского". Эта новая административно-политическая единица, была создана на базе тех польских территорий которые после окончания войн с наполеоновской Францией по условиям мирных договоров отошли к Российской империи.

Центральный аппарат военно-секретной полиции, находившийся в Варшаве, состоял из её начальника я, чиновника по особым поручениям, прикомандированного жандармского офицера и канцеляриста, ведавшего делопроизводством, а так же нескольких офицеров занимавшихся оперативной работой в войсках. Но и при столь небольшом штате руководящих сотрудников секретная полиция добивалась хороших результатов.

Варшавская военно-секретная полиция находилась в подчинении начальника Главного штаба "Его Императорского Величества" генерал-лейтенанта барона Ивана Ивановича Дибича, а непосредственное руководство ее деятельностью осуществлял начальник Главного штаба великого князя Константина Павловича генерал-лейтенант Дмитрий Дмитриевич Курута.

Основное внимание сотрудников этого органа было сосредоточено на польской армии Царства Польского (правителем Царства Польского в 1815–1830 годах, юридически был русский император, а его наместником, и непосредственным правителем русской части Польши, являлся его брат — великий князь Константин Павлович). Кроме того, сотрудники Варшавского отделения военно-секретной полиции, выполняли фнукции военной разведки и контрразведки в соединениях 1 — й армии, которая располагалась на территории нынешней Белоруссии и Литвы.

Обязанности военно-секретной полиции в Царстве Польском были чрезвычайно широки. Прежде всего, они касались ведения агентурной разведки и внешней контрразведки на территории соседних стран — Австрии и Пруссии, сбор военной и политической информации об этих странах, отслеживали на их территории государств их собственных агентов, а так же агентов других европейских стран намеревавшихся проникнуть Российскую империю.

Кроме чисто военных аспектов розыскной деятельности, в компетенцию Варшавской военно-секретной полиции, входил политический сысксреди гражданского населения, а также борьба с контрабандистами, фальшивомонетчиками, религиозными сектами и масонскими ложами.

Для выполнения всех этих функций Варшавская военно-секретная полиция имела разветвленную сеть резидентур. В 1823 году, среди ее резидентов значились: подполковник Засс, полковник Е.Г. Кемпен, генерал Рожнецкий, руководивший Заграничной агентурой, начальник 25-й пехотной дивизии генерал-майор Рейбниц, организовавший ведение разведки в австрийской Галиции, прежде всего в стратегически важном пограничном округе Лемберг (Львов).

Чтобы не раздувать бюрократический штатный аппарат, для выполнения отдельных поручений регулярно привлекались армейские и жандармские офицеры, фельдъегеря, гражданские чиновники. Это были опытные и проверенные люди, которых посылали для ревизии деятельности агентуры на местах. Командиры воинских частей, расквартированных в западных губерниях Российской империи, также имели свою агентуру, выполнявшую задания Высшей военно-секретной полиции.

Аналогичные функции выполняла и военно-секретная полиция действовавшая при штабе 2 — й армии, соединения и части которой, были расположены на территориях нынешней Украины, в том числе и в области политического сыска.

О выполнении структурами военно-секретной полиции помимо разведки и контрразведки, так же и функций политического сыска, свидетельствует инструкция — опросник "О предметах наблюдения для тайной полиции в армии", подготовленный, как для офицеров, самой военно-секретной полиции, так и предназначенной для командиров корпусов и дивизий 2 — й армии, которые должны были вести наблюдения за настроениями личного состава во взаимодействии с военной контрразведкой.

В этой инструкции, по поводу осуществления политического сыска в армии, говорилось, в частности следующее: "Не существует ли между некоторыми офицерами особой сходки, под названием клуба, ложи и прочего? Вообще, какой дух в полках и нет ли суждений о делах политических и правительства? Какие учебные заведения в полковых, ротных или эскадронных штабах; учреждены ли ланкастерские школы, какие в оных таблицы: печатные или писанные и если писаные, то не имеют ли правил непозволительных".

Особенно интенсивно занималась политическим сыском военно-секретная полиция при петербурсгском генерал-губернаторе, который тогда был одновременно и командующим войсками находящимися в Петербурге и его окрестностях.

Это было связано с тем, что в период 1816–1818 года в Петербурге возникли первые тайные военные организации, позже получившие название — движение декабристов. Слухи о их появлении довольно быстро достигли императора и тогдашняя военная контрразведка, получила приказ заняться расследованием.

В результате, целенаправленных розыскных действий военно-секретной полиции при петербургском генерал-губернаторе, в 1821 году, произошел самороспуск, крупнейшего из тайных военных обществ — "Союза Благоденствия". Однако, в целом, предотвратить восстание декабристов, тогдашняя военная контрразведка, оказалась не в состоянии.

В целом работа структур военно-секретной полиции благодаря использованию офицеров армейских частей и чиновников местной администрации была довольно эффективной. Она не только организовывала разведку в приграничных государствах, а также контрразведку на своей территории за рубежом, но и по мере сил пресекала деятельность всевозможных сепаратистских националистических организаций, действовавших из-за границы.

Однако, последовавшие друг за другом, с достаточно коротким интервалом- восстание декабристов в 1825 году, а затем восстание в Царстве Польском в 1830 году, когда наместник этой территории — брат тогдашнего императора Николая I — великий князь Константин Павлович, едва не был убит в Варшаве, и ему, затем, с трудом удалось отвести русские войска в пределы Российской империи, после чего началась крупномасштабная российско-польская война, привели к тому, что вскоре после подавления польского восстания в конце октября 1831 года, структуры военно-секретной полиции в вооруженных силах Российской империи были расформированы.

Часть 3. Деятельность органов политической полиции Российской империи в завершающий период царствования Александра I (1819–1825 годы)

В конце 1819 года, Министерство полиции, было расформировано, а его структуры, в том числе Особенная канцелярия, вновь вошли в состав Министерства внутренних дел, из которого перед этим были выведены его хозяйственные структуры и на их базе создано Министерство коммерции. Во главе Особенной канцелярии продолжал оставаться фон Фок13.

Говоря о деятельности политической полиции эпохи Александра I нельзя не затронуть вопрос о тайных военно-политических обществах и выросшим на их основе движении 14 декабря 1825 года.

В исторической литературе, особенно в популярной, до сих пор существует мнение, что события 14 декабря 1825, как будто бы среди прочего показали совершеннейшую неэффективность политической полиции Александровского царствования, не сумевшую раскрыть их, и якобы оставшуюся в счастливом неведении до самого дня восстания. Анализ исторической действительности, показывает, что эти утверждения очень далеки от реальных событий, того периода времени.

Как известно первые тайные общества, предшественники декабризма, возникли в 1816 году. Уже в начале 1818 года, первые неясные слухи о их существовании дошли до Александра I, в том числе и через органы политического сыска, после чего Александр I отдал приказ всем полицейским, военным и гражданским властям внимательно отнестись к любой информации об этом явлении. Приказание было исполнено, и с осени 1818 года власти стали получать довольно обширную разнообразную информацию о деятельности тайных обществ14.

К началу 1819 года правительством было в общих чертах установлено, что большую часть членов тайных обществ составляют офицеры гвардейских и армейских частей в Петербурге. Ввиду этого гражданская полиция, в том числе и политическая, в лице "Особенной канцелярии" МВД, были фактически отстранены от наблюдения за тайными обществами. Эта работа была возложена на "Особую канцелярию" Военного министерства, созданную в 1811 году и являвшуюся органом разведки и контрразведки в русской армии, в этот период ее возглавлял полковник Арсений Андреевич Закревский, впоследствии в 1828–1831 гг. министр внутренних дел15.

В дальнейшем это учреждение, просуществовавшее в составе русской армии до января 1918 года и до её официального упразднения Советской властью, именовалось "Особое делопроизводство" генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба16.

Таким образом говорить только о неэффективности политической полиции МВД в борьбе с военными тайными обществами, было бы неправильно, поскольку это дело было передано в руки военных властей.

И надо сказать военные власти взялись за это дело довольно рьяно. Так участник одного из таких обществ, будущий декабрист Николай Тургенев писал в своем дневнике 30 сентября 1820 года об усиливающемся "шпионаже" в армии и требований высшего военного руководства к командирам полков доставлять сведения о поведении офицеров. Деятельное участие в этом принял будущий шеф III отделения А. Д. Бенкендорф, тогда командир кирасирской дивизии. По этому поводу Н. Тургенев 11 октября 1820 года сделал запись: "Бенкендорф принял на себя смотреть"17.

Солдатские волнения в лейб-гвардии Семеновском полку 16–18 октября 1820 года еще больше встревожили правительство и окончательно убедили его в существовании тайных военных: обществ, которые, по его мнению, инспирировали волнения. Хотя на самом деле это было не так. Тем не менее, после "Семеновского бунта" поиск тайных обществ стал более энергичным и целенаправленным. Он велся по двум направлениям: в ходе следствия над солдатами-семеновцами, пытались установить их связь с тайным обществом; вторым направлением, стало усиление агентурной работы в армии и, прежде всего частях гвардии Петербургского гарнизона.

Следствию не удалось установить связь волнений с каким-либо тайным обществом, и оно было вынуждено признать его стихийный характер.

Путь агентурной работы в частях гвардии оказался более эффективным, хотя по началу на этом пути случались крупные неудачи. Надзор за агентурной работой был возложен на командующего гвардейским корпусом в Петербурге генерал-лейтенанта князя Васильчикова. Попытка, его лично возглавить агентурную работу, закончилась крупным провалом, когда его агент, корнет лейб-гвардии Уланского полка А. Н. Рогов, действуя лобовыми методами, потерпел неудачу в проникновении в одно из тайных обществ ("Союз Благоденствия"). Поэтому князь Васильчиков, оставив за собой общее руководство, стал искать более опытного и склонного к подобного рода делу человека. Вскоре такого человека ему удалось отыскать, им оказался библиотекарь штаба гвардейского корпуса М. К. Грибовский, который и начал 6 декабря 1820 года розыскную работу в гвардии.

У Грибовского оказался талант сыщика, и он повел дело настолько успешно, что к маю 1821 года полностью раскрыл состав и структуру "Союза Благоденствия". От крупных неприятностей Союз спасло то, что один из его членов, капитан Н. Ф. Глинка, адъютант военного губернатора Петербурга графа Милорадовича, по своему служебному положению имел возможность знакомиться со всеми бумагами поступающими губернатору. Одной из такой бумаг и было сообщение о раскрытии "Союза Благоденствия". Для того, чтобы избежать репрессий, руководство Союза приняло решение о срочном самороспуске и уничтожении всех документов Союза с тем, чтобы выйдя из под наблюдения и избавившись от случайных и сомнительных членов, создать новую организацию18. Каковая затем и была создана под названием "Северное Общество".

Другой распространительной легендой является утверждение о том, что якобы узнав о существовании ряда тайных обществ и, получив список их руководителей, отягченный комплексом вины за участие в заговоре против собственного отца императора Павла I и последовавшего затем его убийства, Александр I на предложение принять меры против заговорщиков ответил "Не мне их судить". На самом же деле Александр I отнюдь не сидел сложа руки, хотя и не предпринимал мер судебного преследования против ставших известными членов тайных военных. Опасаясь широкой огласки и неприятного резонанса в Европе, для которой он пытался казаться оплотом европейского монархизма и гарантом от революционных поползновений, словом, как называли его придворные льстецы "царем царей". Поэтому император решил обезвреживать тайные общества путем увольнения, их выявленных руководителей и активных членов с военной службы. В 1821-22 годах были сняты с занимаемых постов и уволены в отставку члены "Союза Благоденствия" генералы А. Ф. Бригген, М. А. Фонвизин, М. В. Орлов, полковник П. Х. Граббе, майор В. Ф. Раевский, уже упоминавшийся капитан Н. Ф. Глинка.

1 августа 1822 года Александр I направил министру внутренних дел графу Кочубею императорский рескрипт о запрещении всех тайных обществ, масонских лож и взятии у всех офицеров и гражданских чиновников подписки о непринадлежности к ним19.

Таким образом, если тайные общества и продолжали свою деятельность, то отнюдь не благодаря "комплексам" Александра I, а потребностям общества и усилению собственной конспирации.

Часть 4. Новый этап в истории политической полиции России. Создание и деятельность III отделения в царствование Николая I: 1826–1855 годы

Несмотря на довольно обширные данные о деятельности тайных обществ, имевших в распоряжении правительства, внезапная смерть в октябре 1825 года императора Александра I, породившая неразбериху в вопросе престонаследия, не дали возможность властям предотвратить вооруженное выступление в столице империи. Вооруженное противоборство в течение всего дня 14 декабря 1825 года в центре Петербурга, в нескольких сотнях метрах от Зимнего дворца, потрясли Россию, настолько они были не похожи на полуночные дворцовые перевороты, совершавшиеся кучками гвардейских офицеров в ХVIII веке. Не будучи в состоянии объективно проанализировать действительные причины событий 14 декабря 1825 года, правящие классы ухватились за те из них, которые лежали на поверхности. И главным образом за самую простую, что во всем виновата полиция не раскрывшая заговор.

Наиболее выпукло эта мысль прослеживается в записке уже упоминавшегося ранее генерала Бенкендорфа, только что вошедшему на престол императору Николаю I, где он доказывал, что: "События 14 декабря и страшный заговор, подготавливавшийся более 10 лет, вполне доказывают ничтожество нашей полиции и необходимости организовать новую полицейскую власть"20.

Эта мысль вполне импонировала Николаю I, так как новый император в ходе следствия над декабристами, принимая в нем личное участие, показал недюжинные полицейские способности, оказавшись самым искусным из всех следователей. Для каждого из арестованных у него был свой подход: "Для одних он был грозным монархом, которого оскорбили его же верноподданные, для других таким же гражданином Отечества, как и стоящий перед ним арестованный, для третьих — старым солдатом, страдающим за честь мундира, для четвертых — монархом, готовым признать конституцию, для пятых — русским, плачущим над бедствиями Отчизны и страстно жаждущим исправление всех зол. А на самим деле он был не тем, ни другим, ни третьим, он просто боялся за свое существование и неутомимо искал все нити заговора с тем, чтобы все эти нити вырвать и успокоиться"21, - так писал один из современников этих событий.

Именно этим желанием императора, покончив с одним заговором не допустить повторения подобных впредь, было продиктовано его внимательное отношение ко всем проектам реорганизации органов политической полиции в России. Первым подал свой проект под название "Об устройстве высшей полиции", начальник штаба Отдельного гвардейского корпуса генерал А. Х. Бенкендорф. Это была его не первая записка о реорганизации политической полиции. Такие же предложения он делал Александру I в 1811 и 1821 годах.

Новый проект Бенкендорфа, существенно отличался от прежних, так как в его основу были положены, как это не покажется странным, предложения его политических противников-декабристов. В ходе следствия Бенкендорфом была тщательно изучена программа будущего государственного устройства России, подготовленная одним из видных лидеров декабризма — полковником Пестелем и названная им "Русской правдой". В этой программе помимо вопросов экономического и политического устройства будущей Российской республики, рассматривался и вопрос о коренной реорганизации в ней системы полицейских органов. Согласно этому плану полиция в будущей Российской Республике должна была состоять из двух частей: "обыкновенного благочиния" (уголовная полиция) и "высшего благочиния" (политическая полиция). Задача "обыкновенного благочиния" защита частных лиц, задача '"высшего благочиния" — "охрана правительства". В задачи высшего благочиния входит борьба со злоупотреблением государственных чиновников, наблюдение за правосудием, недопущение образования "тайных и вредных обществ", предотвращение бунтов, контроль за приобретением огнестрельного оружия частными лицами, борьба со шпионажем ("собирать заблаговременно сведения обо всех интригах и связях иностранных посланников и блюстить за поступками всех иностранцев навлекших на себя подозрение и соображать меры против всего, что может угрожать государственной безопасности").

В качестве исполнительного органа "высшего благочиния" Пестель предположил создание жандармских частей общей численностью 115 тысяч человек (50 тысяч в городах и 65 тысячи в сельской местности)22.

Нужно отметить, что большинство положений плана Пестеля было взято Бенкендорфом без изменений за исключением количества жандармов. Тут революционный размах декабриста показался царскому военному бюрократу чрезмерным, и он ограничился несколькими тысячами жандармов23.

Свой проект реорганизации системы политического сыска предложил и его тогдашний глава, директор "Особенной канцелярии" МВД — фон Фок. 25 марта 1826 года он представил записку, в которой дал критический анализ всей существующей тогда системы политического сыска и главным образом политике Александра I в этой области. Основные ее недостатки были, по его мнению, следующие: 1) отсутствие централизации, 2) отсутствие целенаправленности, 3) случайный подбор кадров и, как следствие этого, низкие моральные и профессиональные качества сотрудников и агентуры. Средства преодоления этих недостатков Фок видел в необходимости выведения "Особенной канцелярии" из состава МВД, подчинение ее непосредственно императору, придание ее сотрудникам статуса "чиновников по особым поручениям"24.

Кроме вышеперечисленных императору был представлен проект, авторство которого не установлено, под название "Записки об организации, функциях высшей полиции". По мнению автора этого документа, форма политической полиции должна была быть следующей: "действия высшей полиции тайны, существование ее гласно". Принцип действия: "высшая полиция сама не судит и не решает ни чьей участи. Она только открывает и изобличает виновного". Принцип подбора кадров: "привлекать для работы людей сколько возможно испытанной нравственности, уверенных в пользе своего назначения"25.

В апреле 1826 года эти проекты были переданы Николаем I для рассмотрения генерал-адъютантам Дибичу и Толстому. После их в целом положительного заключения, Николай I переработал переданные ему записки в отдельный документ, согласно которому центральным органом политического сыска становилось не Министерство полиции, как предлагал Бенкендорф, а одно из отделений собственной императорской канцелярии. Этим подчеркивался особый статус нового государственного учреждения и личное покровительство ему самого императора. В виде императорского указа этот документ был опубликован 3 июля 1826 года. Согласно указу ''Особенная канцелярия" Министерства внутренних дел выводилась из его состава и передавалась в "Собственную его императорского величества канцелярию", как ее III отделение, начальником отделения был назначен генерал-адъютант граф А. X. Бенкендорф.

Согласно указу в компетенцию III отделения вошли:

1. "Все распоряжения и известия по всем вообще случаям высшей полиции".

2. "Сведения о числе существующих в государстве сект и расколов".

3. "Известия об открытиях по фальшивым ассигнациям, монетам, штемпелям, документам и прочих, коих розыскание и дальнейшее производство остаются в зависимости от Министерства финансов и внутренних дел".

4. "Подробные сведения о всех лицах, состоящих под надзором полиции".

5. "Высылки и размещения людей подозреваемых и вредных".

6. "Заведование наблюдательное и хозяйственное мест заключения, в коих заключаются государственные преступники".

7. "Все постановления и распоряжение об иностранных подданных".

8. "Ведомости обо всех без исключения происшествиях".

9. "Статистические сведения, до полиции относящихся"26.

На заседании Совета министерства внутренних дел 5 июля 1826 года круг вопросов, решаемых III отделением, был окончательно уточнен. Было решено передать III отделению секретные политические тюрьмы: Алексеевский равелин Петропавловской крепости, Шлиссельбургскую крепость, Суздальский Спасо-Ефимовский монастырь, Шваргомский тюремный дом (Финляндия). Было решено, что повседневными делами раскола будет заниматься МВД, периодически информируя III отделение об их состоянии. МВД должно было также передавать III отделению всю запрашиваемую им информацию. Было указано также губернатором и генерал-губернаторам сносится с III отделением по всем делам входящим в его компетенцию27.

Позднее в функцию III отделения вошли цензура и контроль за деятельностью госучреждений и местных органов власти (то есть еще один из пунктов плана Пестеля деятельности "высшего благочиния" в Российской республике).

Общей задачей III отделения стало, как выражались тогда в правящих кругах "быть нейтральным штабом по наблюдения за мнениями общими и духом народным".

Внутренняя структура III отделения определена 14 июля 1826 года представлением Бенкендорфом Николаю I "Записки о делении на 4 экспедиции": I экспедиция — имела перед собой задачу обнаружения тайных обществ и заговоров, сбор информации о положении в России и за рубежом, о настроениях среди различных слоев населения, тайный надзор за лицами обвиненных в совершении государственных преступлений и просто подозрительных. В ее же функции входил контроль за госаппаратом, выявление злоупотреблений чиновников, расследование дел по массовым беспорядкам, руководство деятельностью остальных экспедиций III отделения.

II экспедиция — надзор за разного рода религиозными сектами, борьба с фальшивомонетчиками, сбор сведений об открытиях, изображениях, усовершенствованиях, наблюдение за деятельностью общественных организаций (научных, культурных, просветительских), заведование местами заключения для госпреступников, разбор жалоб и просьб, поступающих в III отделение.

III экспедиция (контрразведка) — наблюдение за пропуском через границы иностранцев, их пребывание и перемещение на территории России, их поведение и образ жизни, высылка иностранцев за пределы России.

IV экспедиция — сбор и обобщение статистической информации. Сбор информации о пожарах, эпидемиях, грабежах, убийствах, крестьянских волнениях, злоупотреблениях помещиков. Обобщение полученных сведений в специальные таблицы28.

В 1828 году в III отделении были учреждены должности цензора и его помощника, на них возлагалось театральная цензура.

С 23 октября 1842 года в III отделении создана V (цензурная) экспедиция в составе 3 человек (цензор, помощник цензора, делопроизводитель)29.

Штат III отделения к началу его деятельности состоял из 18 человек, 4 человека в 1 экспедиции и по 3 человека в остальных. Из 18 человек — 16, во главе с М. Я. фон Фоком пришли в III отделение из "Особенной канцелярии" МВД. Средний срок их службы в "Особенной канцелярии" до прихода в III отделение составлял 10 лет, то есть они были опытные в своем деле чиновники.

Расходы на содержание в первые годы предусматривались в следующем виде: 23.500 рублей в год на жалованье персоналу, 6.000 рублей в год на канцелярские расходы и ведение делопроизводства, 12.000 на хозяйственные нужды. Расходы на агентурную работу выделялись отдельно30.

К концу 1856 года общая численность III отделения составила 40 человек, расходы 100 тысяч рублей в год, из них на агентурно-розыскную работу 65.000 рублей в год. Объем работы III отделения постоянно нарастал. Так, если в 1826 году в одной только I экспедиции было заведено 126 дел, обработано 198 входящих и 170 исходящих документов, то в 1848 году в той же I экспедиции было заведено 564 дела, обработано 4.524 входящих и 2.818 исходящих документов31.

Как уже упоминалось первым начальником 3 отделения был А. Х. Бенкендорф. Несколько слов о нем подробнее. Генерал-адъютант, граф Александр Христофорович Бенкендорф родился в 1783 году, в 1798 году поступил на военную службу, зачислен в лейб-гвардии Семеновский полк, В 1804 г. принимал участие в боевых действиям против персов в Закавказье. В 1805–1811 годах участвовал в войнах с Францией и Турцией. В Отечественной войне 1812 года, принимал участие с самого ее начала. 27 июля 1812 года после боя под городом Велижем получил чин генерал-майора. В дальнейшем руководил крупным соединением партизанских отрядов. За несколько месяцев, руководимыми им партизанскими отрядами было взято в плен 30 тысяч французов и захвачено 200 орудий. После войны занимал ряд командных должностей: начальник штаба "Отдельного гвардейского корпуса", командир I гвардейской Кирасирской дивизии.

В 1821 году ему присвоен чин генерал-лейтенанта. Будучи во Франции, познакомился там с деятельностью французской полиции, вылавливавшей тогда сторонников Наполеона. Бенкендорф по этому делу дважды, в 1811 и 1821 годах, подавал Александру I проекты учреждения в России органов политической полиции по французскому образцу32. Осуществить свою идею ему удалось уже при Николае I.

Хотя Бенкендорф и стоял у истоков зарождения III отделения, сам он не вникал в его деятельность, служа как бы передатчиком между императором и III отделением. Практической деятельностью отделения руководил его управляющий. При Бенкендорфе их было три, первый это уже упоминавшийся М. Я. фон Фок (1826–1831), затем ничем себя не проявлявший А. Н. Мордвинов (1831–1839) и А. В. Дубельт (1839–1856), ставший символом III отделения наряду с Бенкендорфом, хотя поступил он туда на службу относительно поздно. Эта фигура привлекла к себе пристальное внимание своих современников. Так в своей книге "Былое и думы" Герцен писал о нем следующее: "Дубельт — лицо оригинальное, он, наверное, умнее всего Третьего и всех трех отделений, "Собственной канцелярии" вместе взятых"33.

Леонтий Васильевич Дубельт до событий 14 декабря 1825 активный либерал, член одной из масонских лож. Активно сотрудничавший с III отделением, известный литератор Н. И. Греч в своих мемуарах писал об этом так: "Достойно замечание, что одним из первых крикунов-либералов в Южной армии был знаменитый впоследствии начальник штаба жандармов Леонтий Васильевич Дубельт. Когда арестовали участников мятежа, все спрашивали: что же не берут Дубельта?"34.

После восстания 14 декабря 1825 г. Дубельт находился под следствием, но осужден не был и продолжал оставаться на службе. В 1829 г. он вышел в отставку в чине полковника. На службу в корпус жандармов, поступил в феврале 1831 года губернским жандармским офицером в своем прежнем воинском звании. В конце 1831 г. Дубельт дежурный офицер штаба "Корпуса жандармов". В 1835 году он становится начальником штаба корпуса. В 1839–1856 гг. — начальник штаба корпуса жандармов и управляющий III отделением35. После ухода в начале 1856 г. графа А. Ф. Орлова, занимавшего пост начальника III отделения после отставки в 1844 году Бенкендорфа, Дубельт ожидал назначения себя на это место. Но начальником III отделения стал друг детства нового императора Александра II князь Долгоруков, и разочарованный Дубельт ушел со службы.

Создание III отделения и его особый статус вызвало резкое недовольствл со стороны высшего чиновничества Министерства внутренних дел, и с этого момента между двумя ведомствами шла постоянная, хотя и глухая вражда. МВД старалось найти средство скомпрометировать своего соперника в глазах императора.

Создано III отделение было 3 июля 1826 года, а уже 26 июля того же года управляющий III отделением Фок, жалуется в письме к Бенкендорфу на интриги МВД: "Уверяют, что городская полиция заметив, что существует деятельный надзор, собирается развернуть все находящиеся в ее распоряжении средства дабы первой узнать, что делается и будто бы на расходы на этот предмет прибавлено 300 рублей в месяц". 10 августа 1826 года Фок сообщает Бенкендорфу уже о слежке за ним и его агентами со стороны общей полиции: "Полиции отдала приказание следить за моими действиями. Полицейские чиновники, переодетые во фраки бродят около моего дома и наблюдают за теми, кто ко мне приходит. Ко всему следует добавить, что Фогель и его сподвижники составляют и ежедневно представляют губернатору рапортички о том, что делают и говорят некоторые из моих агентов"36.

Впрочем, пользуясь поддержкой императора III отделению удавалось успешно противодействовать своему сопернику. Так, когда ставший в 1828 г. министром внутренних дел генерал А. А. Закревский, (в 1811–1821 гг. возглавлявший Особую канцелярию Военного Министерства — орган военной разведки и контрразведки), попытался воссоздать в МВД "Особую канцелярию", как орган политического сыска, то он получил личный выговор от императора. Этот инцидент однако, стал поводом для более точного разграничения полномочий МВД и III отделения. В 1828 году состоялось заседание Совета министерства внутренних дел, на котором присутствовали чиновники МВД и III отделения. Совет подтвердил переход всех вопросов, связанных с политическим сыском, в исключительную компетенцию III отделения. По вопросам религиозных сект, фальшивомонетчиков, МВД частично удалось оставить за собой ряд функций37.

Несмотря на это соглашение, борьба между этими ведомствами продолжалась и в дальнейшем, что особенно ярко проявилось в событиях связанных с делом "кружка Петрашевского".

Часть 5. Корпус жандармов как исполнительный орган Третьего отделения

Новым в деятельности III отделения, по сравнению с его историческими предшественниками в области политического сыске, стало наличие у него своего исполнительного постоянно действующего органа — "Корпуса жандармов", действующего по всей территории страны, независимо от местных властей, чего были лишены предшественники III отделения.

Жандармами в средние века называли молодых дворян, служивших в лейб-гвардии французских королей. Первые жандармские части появились во Франции в 1445 году, когда король Карл VIII создал 15 жандармских рот по 100 рыцарей в каждой. К середине XIX века во Франции насчитывалось 60 тысяч жандармов.

В России слово "жандарм" впервые появилось в 1792 году, когда в составе гатчинских войск, наследника престола, будущего императора Павла I, был учрежден полк, называемый то кирасирский то жандармским. После воцарения Павла I, этот полк был слит с лейб-гвардии "Конным полком" и слово "жандарм" не употреблялось до 1815 года38.

Как воинская организации жандармский корпус в армии сложился из двух частей: жандармского полка "Действующей армии" и жандармских команд "Корпуса внутренней стражи".

В армии жандармы появляются после 10 июня 1815, когда главнокомандующий "Действующей армии", отдал приказ о создании в кавалерийских полках жандармских команд в составе I офицера и 5 рядовых, которые должны были следить за порядками в расположении, воинских частей. Эти команды подчинялись командирам корпусов. Задачей их было поддержание порядка на марше, биваках, отвод раненых на перевязочные пункты, борьба с дезертирами и мародерами. 27 апреля 1815 отдельные жандармские команды были ликвидированы. Вместо них Борисоглебский драгунский полк был переименован в жандармский. Эскадроны этого полка были размещены небольшими отрядами по всем армейским и кавалерийским корпусами, другие три эскадрона остались при штабе армии39.

В феврале 1817 жандармские части возникли в составе "Корпуса внутренней стражи" созданного в 1811 для "поимки воров и разбойников, случаев неповиновения властям", о нем подробно писалось в той части данной работы, которая посвящена истории уголовной полиции в России. Жандармские пешие команды и конные дивизионы "Корпуса внутренней стражи", размещались в столицах, губернских и портовых городах. Столичные жандармские дивизионы подчинялись обер-полицмейстерам Москвы и Петербурга, губернские и портовые жандармские команды — командирам соответствующих батальонов внутренней стражи.

В январе 1821 вскоре после восстания в Семеновском полку на жандармский дивизион в Петербурге была возложена задача: "наблюдение за замыслами и намерениями войск в Петербурге"40.

К моменту создания III отделения, в России имелось 59 различных жандармских частей общей численностью 4.100 солдат и офицеров41.

12 июля 1826 начальник III отделения Бенкендорф был назначен императором шефом жандармов. Все жандармские подразделения армии, гвардии и внутренней стражи, продолжая оставаться в их составе, теперь подчинялись только шефу жандармов42.

Последовавший затем императорский указ от 28 апреля 1827 вывел жандармские части из подчинения различных воинских и полицейских формирований и объединил их в "Корпус жандармов". Вся территория Европейский России делилась на пять жандармских округов, по 8-11 губерний в каждом. Дислокация округов была произведена в соответствии с естественными экономико-географическими районами: 1) Северный, Северо-Западный. 2) Центральный. 3) Западный. 4) Южный, Юго-Западный. 5) Кавказ, Нижняя Волга43.

Округа возглавляли жандармские генералы с свою очередь округ делился на 4–5 отделений по 2–3 губернии в каждом. Во главе отделения жандармские офицеры в чине от майора до полковника.

В Петербургскую, Московскую, Киевскую губернии и "Великое княжество Финляндское", было назначено по одному жандармскому офицеру на правах начальников отделений44.