Помоги проекту - поделись книгой:
Борьба эта велась с помощью различных методов и средств. Первоначальными были организационные мероприятия, направленные на усиление конспирации и затруднения тем самым полицейского воздействия на подполье.
Система этих организационных мер была разработана В. И. Лениным в конце XIX — начале XX в. и включала в себя: 1) отказ от кружков с их обилием личных связей между членами, переход к партийным организациям и чисто деловым отношениям между входящими в них членами. 2) Внутри организации проведения принципа специализации по основным направлениям деятельности организации, причём: участники одной специализированной структуры не должны знать ничего сверх того, что необходимо им для выполнения своих функций внутри той структуры, в которой они работают, ни о деятельности других структур организации, ни тем более организации в целом. 3) Разграничение легальной и нелегальной работы. Легальная работа — это проверка деловых и личных качеств будущих членов подпольной партийной организации, а так же использование легальных способов для проведения массовых мероприятий.
Кроме коллективной конспирации подпольной организации в целом, В. И. Ленин обращал внимание на индивидуальную конспирацию её членов, которую он видел в соблюдении следующих основных правил: 1) прекращение обывательских хождений членов организации друг к другу, встречи исключительно по делам организации; 2) сокращение до минимума личной переписки членов подпольных организаций, недопущение в письмах каких-либо намёков на подпольную деятельность пишущего или получающего письмо; 3) чаще менять место проживания; 4) чаще менять вагоны общественного транспорта при поездках по городу, избегать в них разговоров на политические темы, не говоря уже о подпольной работе; 5) избегать разговоров о делах, связанных с делами подполья у себя дома и в общественных местах; 6) не иметь или по крайней мере не оставлять на долгое время у себя на работе и дома предметов, могущих уличить в подпольной деятельности.
Однако в период революции 1905 года и особенно после её окончания стало ясно, что только организационной и личной конспирацией, имеющей, в общем пассивный характер, явно недостаточно для успешной работы в условиях, когда партия стала объектом основного внимания политической полиции. Это требовало от партии новых более активных методов создания специальных органов для борьбы с полицейской агентурой.
В новых условиях, по мнению Ленина, необходимо было создание в составе партийных комитетов специальных органов для борьбы с полицейской агентурой. Говоря о методах такой борьбы, Ленин считал ошибочным распространённое мнение о необходимости физической ликвидации полицейской агентуры, считая его недостаточно эффективным: "всех шпионов не перебьёшь". Взамен он предлагал предание имён разоблачённых полицейских агентов широкой гласности, информирование о них через открытую печать, что делало для полиции их дальнейшее использование весьма трудным, либо вообще невозможным.
Согласно этим ленинским указаниям, в 1908 году в составе ЦК РСДРП (б) была создана "Комиссия по борьбе с провокацией". Аналогичные комиссии в период 1908–1914 годов, были созданы в составе многих местных партийных комитетов.
Фотографии и фамилии разоблачённых провокаторов помещали органы партийной печати, а также некоторые легальные оппозиционные издания.
Основными источниками сведений о деятельности полицейской агентуры являлся анализ причин арестов, захватов типографий, складов с литературой, оружием и др., позволявший определить круг лиц, владевших информацией об этом. Другим источником этих сведений являлись сообщения от арестованных товарищей, передаваемых ими из мест заключения о подозрительной осведомлённости жандармских офицеров, ведущих следствие, о тех или иных сторонах деятельности партийных организаций, известных до этого ограниченному или строго определённому кругу лиц.
При анализе причин арестов и провалов члены комиссии по борьбе с провокацией обращали особое внимание на членов организации, неоднократно допускавших нарушения партийной дисциплины, проявляющих чрезмерное любопытство к тем видам партийной деятельности, которые не имели к ним непосредственного отношения, пытавшихся толкнуть подпольщиков или всю организацию в целом к действиям, могущим привести к провалу и арестам.
Подозреваемые в сотрудничестве с полицией немедленно отстранялись от партийной работы или, если требовалось сохранить расследование в тайне, то получали только незначительные поручения. За ними устанавливалось наружное наблюдение. Во время проверки, подозреваемому могли сообщить ложные адреса явок, конспиративных квартир, время и место якобы готовящихся массовых мероприятий. В случае обнаружения к этим адресам и местам полицейского внимания — это считалось веским основанием для обвинения в сотрудничестве с полицией.
Такая система контрмер позволила, несмотря на перевес полицейских органов во всех отношениях над партийными организациями большевиков на местах и партией большевиков в целом, продолжать регулярную партийную работу, сохранять и восстанавливать партийные организации в пределах Российской империи, вплоть до свержения российской монархии в период февраля-марта 1917 года.
Часть 2. Боевые организации и профессиональные боевики большевистской партии в период Первой Русской Революции 1905–1907 годов
Гораздо раньше, чем комиссии по борьбе с провокацией, вскоре после начала Первой Русской Революции 1905–1907 годов, в составе большевистской партии возникли силовые структуры под названием "боевые организации", деятельность которых в отличии от большинства остальных большевистских партийных структур, вскоре приобрела сугубо профессиональный характер.
Появление первой боевой организации большевиков произошло в Петербурге. Её создание отражено в протоколе заседания Петербургского комитета РСДРП (б) от 28 февраля 1905, в котором есть запись, одного из принятых решений: "Вопрос о вооружении. Решено избрать особое лицо, заведующее вооружением, и ассигновать немедленно 600 рублей для приобретения револьверов. Решается вопрос о хранении и распределении". (журнал "Пролетарская революция" — 1924 — № 12 — с. 44).
Вскоре вместо одного человека отвечавшего за приобретение, хранение и выдачу огнестрельного оружия в составе Петербургского комитета РСДРП (б) появляется новая структура, получившая наименование "Боевая техническая группа".
Спустя два месяца в апреле 1905, в Лондоне состоялся III съезд РСДРП. Основным вопросом съезда был вопрос о вооружённом восстании. Ленин дважды выступал на съезде по этому вопросу. Возражая одному из лидеров меньшевисткой фракции Аксельроду, в тогда ещё формально единой РСДРП, который постоянно высказывал опасения по поводу того, что большевики слишком много думают о восстании, Ленин заявил: "Оказалось, однако, что думали слишком мало… Вся история последнего года показала, что мы недооценивали значение и неизбежность восстания". (Протоколы III съезда РСДРП — М, 1924. — с. 136).
По докладу о вооружённом восстании III съезд на котором большинство принадлежало большевикам принял составленную Лениным резолюцию, в которой поручал всем партийным организациям: а) выяснять пролетариату путём пропаганды и агитации не только политическое значение, но и практически-организационную сторону предстоящего вооружённого восстания б) выяснить при этой пропаганде и агитации роль массовых политических стачек, которые могут иметь важное значение в начале и в самом ходе восстания в) принять самые энергичные меры к вооружению пролетариата, а также к выработке плана вооружённого восстания и непосредственного руководства таковым, создавая для этого, по мере надобности, особые группы из партийных работников. (Протоколы III съезда РСДРП… — с. 137).
Таким образам было санкционировано существование боевых групп при партийных организациях. Ленин, выступая вторично на этом же съезде по вопросу о вооружённом восстании, прямо заявил: "По вопросу об образовании особых боевых групп я могу сказать, что считаю их необходимыми. Нам нечего бояться образования особых групп". (Протоколы III съезда РСДРП — с. 182).
После III съезда "Боевая техническая группа" была передана из состава Петербургского комитета в состав ЦК РСДРП и была переименована в "Боевую организацию". Во главе её был назначен член ЦК Л. Б. Красин.
Вместо "Боевой технической группы" в составе Петербургского комитета РСДРП был создан "Боевой комитет".
После этого начинается процесс создания боевых организаций в местных партийных комитетах. Для подготовки руководителей местных боевых организаций в конце лета 1905 года, в Киеве была организована "Боевая инструкторская школа", в котрой проходили обучение 20 человек, прибывшие в Киев в качестве представителей нескольких местных партийных организаций. После окончания краткосрочного курса практического обучения боевой технике и элементарного знакомства с военным делом курсанты разъехались по местам, где немедленно принялись за организацию бомбистских мастерских и боевое обучение рабочих. (Воспоминания И. Михайлова в книге, составленной С. М. Познер "Первая боевая организация большевиков 1905–1907 годов" — М, 1934).
Кровавое подавление вооружённого восстания в Москве в декабре 1905 года, которое наглядно показала невозможность противостоять регулярной армии со стороны непрофессинальных рабочих дружин, созданных различными революционными партиями, в том числе и большевиками, заставило Ленина потребовать от руководства "Боевой организации ЦК и местных партийных комитетов начать подготовку профессиональных боевых групп и партизанских отрядов.
О том, как проходила подготовка профессиональных большевистских боевиков, создание и деятельность их отрядов, очень подробно рассказал в своих воспоминаниях один из боевиков большевистской партиной организации в городе Уфа — Иван Петрович Павлов (1889–1959), в своих мемуарах опубликованных в книге Е. Бурденкова "Большевик, подпольщик, боевик. Воспоминания И. П. Павлова" — М, 2015.
В частности о профессиональной и политической подготовки боевиков в местных боевых организациях он писал следующее: "В 1906 году в возрасте 16 лет я вошёл в уфимскую боевую организацию. Её руководителем по военно-боевой работе был Эразм Кадомцев, бывший офицер, член партии с 1901 года. Начальником дружины состоял его брат Иван, а на Симском и Миньярском заводах — брат Михаил, которого, как бывшего кадета, мы между собой называли "без пяти минут офицер". Прежде, чем стать боевиком, я прошел курс изучения огнестрельного оружия и военного дела. Нас учили разбирать и собирать трёхлинейную винтовку, обращению с маузером, наганом, парабеллумом, револьвером "Смит и Вессон", со взрывчатыми веществами — динамитом, пироксилином, гремучей ртутью. Изучали мы и уставы царской армии — полевой, боевой, гарнизонной и внутренней службы, а также тактику уличного боя, историю бурской войны, Парижской коммуны, московского вооруженного восстания. Преподавали нам основы стрелкового, сапёрного, санитарного дела и военной разведки. Отдельно с нами занимались по политграмоте — Эразм Кадомцев преподавал политэкономию, муж и жена Черепановы знакомили с сочинениями Ленина. Но главным оставалась боевая учеба. Мы отправлялись вниз по течению Белой, потом на дрожках перевозили лодки на реку Уфимку Высаживались в глухих местах и стреляли, бросали самодельные бомбы, тренировались физически, проверяли оружие".
О личных качествах руководителей Уфимской боевой организации Павлов пишет следующее: "Эразм Самуилович Кадомцев. С нами, рядовыми боевиками, в 1906–1907 годах он постоянно проводил занятия. В целях конспирации он имел обыкновение носить офицерскую форму, и это срабатывало: увидев офицера, жандармы, как правило, оставляли нас в покое. Брат Кадомцева Иван непосредственно руководил нашей боевой организацией. Он погиб зимой 1918 года — умер от воспаления легких. Другой брат Кадомцева, Михаил, был человеком иного склада: в боевых операциях был отважен и вместе с тем холодно рассудителен. Был редкостно красив. Меньше всего Михаил заботился о себе — бежал из Мензелинской тюрьмы, чтобы помочь товарищу и, спасая его при побеге, убил стражника. Погиб геройски в 1918 году. Командуя самарским фронтом против чехословаков, он бросился в атаку и попал под пулеметный огонь из засады".
О непосредственной боевой деятельности уфимских боевиков Павлов пишет следующее: "В учёбе и боевых занятиях прошло лето 1906 года. В сентябре мы узнали о решении горкома партии произвести экспроприацию казённых денег, перевозимых артельщиками (инкассаторами) на поезде Самара-Уфа. Для "экса" требовалось 15–20 боевиков. Операция состоялась 21 сентября 1906 года на разъезде Дёма близ Уфы. Ей предшествовала тщательная подготовка: ещё в Самаре в поезд должен был сесть Фёдор Новоселов и сопровождать его до места; Константину Мячину поручалось сесть в поезд на станции Чишмы и остановить его у намеченного разъезда; Михаилу Кадомцеву вместе с Сергеем Ключниковым после остановки поезда надлежало проникнуть в вагон с деньгами и нейтрализовать их вооруженную охрану. Поезд должен был быть остановлен в строго определённом месте — у единственной дороги среди окружавших разъезд непроходимых болот. Я вместе с Алексеевым и Шашириным должны были для верности набросать на рельсы шпалы. Остальным предстояло обезвредить солдат охраны и не дать вмешаться в события обычным пассажирам. Всего нас было 18 человек, с оружием и бомбами. Командовал отрядом Иван Кадомцев. Слышим — свисток, увидели прожектора паровоза, который остановился за километр до намеченного места. Началась стрельба, и под свист пуль мы рванулись к поезду. Навалили на рельсы шпал, потом Алексеев с Шашириным побежали на выстрелы. Меня с револьвером в одной руке и с самодельной бомбой в другой оставили охранять тропку на случай, если явится помощь из города. Через несколько дней состоялся разбор операции. Докладывал Иван Кадомцев. Оказалось, что всего артельщики перевозили бумажных денег, золота и серебра на 250 тысяч рублей. Их охраняли 10 солдат, вооруженные трёхлинейными винтовками. Мячин остановил поезд раньше, чем следовало, и этим чуть не погубил все дело. Из — за этого и денег взяли всего 153 тысячи (золото и серебро пришлось оставить — до повозок их было не донести), и оказалось много необязательных жертв. К месту остановки поезда лошади подойти не могли, и пока одни боевики перетаскивали деньги к дороге, другие вели перестрелку с солдатами. Двое солдат были убиты, а остальные ранены. Когда Михаил Кадомцев в полумаске подошел к купе кассиров, солдат, охранявший их, преградил ему дорогу и наставил штык. Выстрелом в горло Кадомцев убил его наповал. Артельщики, хотя и были вооружены, сразу сдались. С нашей стороны потерь не было. Все добытые тогда деньги — 153 тысячи рублей- были израсходованы под строгим контролем Уфимского горкома нашей партии и по указаниям вышестоящих партийных органов. 25 тысяч было отпущено на Лондонский съезд РСДРП, 15 тысяч пошло на издание петербургской газеты "Казарма". Остальное потратили на местные газеты, на устройство и содержание школ бомбистов — например, во Львове, и боевых инструкторов — в Финляндии, под руководством Красина и Эразма Кадомцева, лабораторий по изготовлению бомб в той же Уфе, наконец, — на покупку оружия. После экспроприации на станции Дёма наша боевая организация работала прежним порядком — мы продолжали изучать боевое дело, политэкономию, произведения Ленина, документы партийных съездов, текущие политические вопросы".
Помимо захвата денег уфимские боевики занимались ликвидацией агентов полиции: "Летом 1907 года первым был ликвидирован тайный агент полиции по фамилии Зеленецкий, который поселился в Солдатском переулке как раз против нашей бомбовой мастерской. Об этом нас известил "свой" человек в городской полиции. Не зная, что Зеленецкий выслеживал не нас, а анархистов, мы решили его убрать. Акция была поручена Петру Подоксенову, рабочему-котельщику, который незадолго перед тем был принят в боевики. Партийное поручение Подоксенов выполнил успешно. В толпе выходивших из театра он не торопясь пошел за Зеленецким, и когда тот отделился от толпы, выстрелил ему в спину и еще раз, когда Зеленецкий упал. Шпик был убит наповал. Подоксенов знал, что у ворот стояли полицейские, и потому спокойным шагом пошёл назад — вглубь сада. За ним погнались наш злейший враг, помощник пристава Бамбуров и ещё какие-то офицеры. Они стреляли в него, но подходить ближе опасались: он покажет им свой браунинг, и преследователи спрячутся за деревья. Дойдя до ограды, Подоксенов через неё перелез, для верности побродил по городу и, убедившись в отсутствии слежки, под утро вернулся домой. Через несколько дней Совет дружины поручил Подоксенову убийство ещё и Бамбурова. Подоксенов даже обрадовался — он был зол на Бамбурова за свое преследование после ликвидации Зеленецкого. На этот раз ему выдали маузер — Бамбуров был очень толст, и наши опасались, что пуля браунинга его не прошибет. Наблюдать за актом снова отрядили Андреева. Бамбуров был убит рядом с летним театром того же Веденеевского сада примерно через неделю после Зеленецкого. На этот раз Подоксенов поджидал свою жертву у крыльца, и когда Бамбуров в антракте вышел в сад, трижды выстрелил в него в упор".
Другим направлением деятельности боевой организации большевиков Уфы, была добыча оружия: "Летом 1907 года уфимская боевая организация большевиков произвела экспроприацию браунингов на уфимском казённом винном заводе. Мы старались руководствоваться принципом: "вооружайся сам и вооружай рабочих за счёт врага — самодержавия". Оружие, а тем более браунинги, были нам очень нужны; до этого наша партия закупала их в Бельгии. Участие в этом "эксе" служило и обучением наших новобранцев. В общем, представился случай и бесплатно вооружить свои дружины, и подучить молодых боевиков. Было это в июле 1907 года. Мои давние знакомые по ректификационному заводу тайком известили меня, что к ним привезли четыре ящика новых бельгийских браунингов. Оружие предназначалось для продавцов казённых винных лавок — их часто грабили. Я, хорошо знавший завод, набросал план, на котором обозначил интересующие нас точки. Евдокимов утверждал, что из четырёх ящиков один стоит в конторе, а три в кладовой. Поэтому мы решили действовать двумя группами. Пошли в 2 часа ночи — на теоретических занятиях Кадомцев нас учил, что это самое подходящее время для боевых вылазок, и не ошибся. Оряд во главе с Мячиным отправился с повозкой к задним заводским воротам. На заводском дворе они встретили сторожа Маклакова — тот был "свой", хоть и беспартийный; его сын состоял в эсеровской партии. Маклаков согласился тихо и мирно посидеть в своей будке. Потом боевики зашли в мастерскую и арестовали дежурного машиниста, который тоже был эсер и обещал сидеть смирно. Затем они сбили замок кладовой, нашли там и забрали ящики с браунингами и уже возле подводы один на пробу вскрыли. Внутри оказались новенькие браунинги, каждый с двумя обоймами и кобурой и с большим запасом патронов. После этого нам и был дан сигнал к сбору. Всего, таким образом, нам удалось взять три ящика, в которых оказалось 96 браунингов и 7500 патронов. Они пошли на вооружение нашей дружины, которая сыграла большую роль в революционном движении на Урале".
В Петербурге, большевистские боевики проводили акции террора против военнизирванных организаций монархистов. Так например, по поручению Петроградского партийного комитета "Боевой центр" Невского района 27 января 1906, произвёл вооружённое нападение на штаб местного отдела "Союза русского народа", который помещался в трактире "Тверь". Окружив помещение трактира, члены боевой организации бросили внутрь здания три бомбы. После взрыва двух бомб (третья бомба не разорвалась) черносотенцы, охваченные паникой, бросились на улицу и здесь были встречены револьверными залпами большевистских боевиков. В результате этого выступления черносотенцы потеряли двух человек убитыми и около 15 ранеными. Среди большевистских боевиков потерь не было. (Н. Ростов "Ещё о взрыве в трактире "Тверь"" — журнал "Красная летопись" — 1931 — книга 1).
В целом, к концу 1906 года, большевистская партия имела в своём распоряжении около двух тысяч профессиональных боевиков, которые по своей индивидуальной боевой подготовке напоминали бойцов различных видов советского спеназа 70–80-х годов 20 века, и тем самым по своей боевой подготовке значительно превосходили как военнослужащих царской армии, так и жандармов и полицейских.
Вот какие подробности об этом, содержатся в интернетблоге "d_clarence" в материале под названием "Что такое боевик и боевая дружина большевиков образца 1905–1907 годов":
"Организация боевых дружин. В Москве и Питере — порайонная, в провинции действуют городские боевые дружины, которые могут устроить гастроль по провинции. Дружины есть не везде, только где крупные технические, фабричные центры, военные училища и доступ к лабораторному оборудованию. Оптимальное число дружинников — 25. Тактические единицы: "тройка" и "пятерка". Состав: организатор, инструктор, заведующий оружием, секретарь дружины и рядовые боевики.
Организатор. Организатора не путать с просто командиром. Организатор получает указания из Центра, распределяет работу, проводит совещания, устраивает явки, конспиративные квартиры, мастерские и лаборатории. У организатора касса. На эксы он не ходит — не палится. В терактах или атаках может принимать непосредственное участие только в виду особой важности или по прямому приказу Центра. Самая частая гражданская профессия — инженер. Были также врачи, отставные военные и даже один театральный антрепренер.
Инструктор. Инструктор обустраивает мастерскую, посещает конспиративные лекции и практические занятия по взрывному делу, тактике диверсионной работы и прочим нужным дисциплинам. Все учит наизусть и потом обучает дружинников. Обязан иметь технические таланты, уметь стрелять, разбирать и знать баллистику винтовки, браунинга, револьвера и пистолета Маузера. Чаще всего рекрутировался из числа тогдашних высококвалифицированных рабочих. Инструктор дружит со специалистом по подрывному делу — "химиком". Лекции для инструкторов читали глубоко законспирированные действующие преподаватели тогдашних военных училищ. Вспоминает инструктор Семянниковской дружины "Саша": "Артиллерист-офицер, который бывал всегда в штатском платье, читал нам о взрывчатых веществах, изготовлении бомб, постройке баррикад; о том, как свести поезд с рельс. Принес он нам однажды фосфор, разведенный, кажется в спирту, обмакивал в него бумажку, и когда она высыхала, то загоралась. Всем нам хотелось иметь этот состав". Регулярно, не реже одного раза в неделю, инструктор вывозит боевиков в глухой лес, где проводятся занятия по обращению с винтовкой, браунингом, револьвером и маузером. Иногда привозит "химика" и с его помощью что-нибудь взрывают. Инструктор обязан наладить изготовление и набивку патронов. Хорошо если удается украсть с завода набивочный станок. Нет — делают чертеж такого станка и изготовляют кустарным способом. Гильзы, пистоны и пули крадут с оборонных заводов сознательные или запуганные конторщики (рабочих при выходе досматривают, а эти вне подозрения). Порох достают, где только можно. За станком работают все боевики посменно. Хороший результат — 100 патронов в день.
Секретарь. Это конспиративный адрес дружины. Через него идет переписка с внешнем миром. Он знает адреса соседей, поставок оружия, конспиративных явок на случай провала. На секретаре партийная работа, лекции боевикам по экономике, марксизму, различным гуманитарным дисциплинам. У секретаря вся нелегальная литература.
Секретари берутся из выпускниц женских высших учебных заведений. Чаще всего это действующие учительницы. Безобидная на вид старая дева умеет стрелять с двух рук (обязательная, между прочим, дисциплина) и метать бомбы. Лучше всех в группе владеют навыками конспирации. Проваливаются реже всех. В плане информации для охранки совершенно бесполезны — выносят любые пытки и издевательства и сами могут нагнать страху.
Заведующий оружием. Завхоз как он есть. На нем тайник (а то и два, а то и три) с оружием дружины. У каждого боевика есть личное оружие на всякий пожарный, но на разные операции им выдается оружие под задачу, которое терять нельзя — охранка может всю цепочку поставки вычислить Поэтому, захваченное оружие дружины могут пойти отбивать. Заведующий чистит и вообще заботится о вверенном оружии.
Боевик. Умеет стрелять и резать людей, выявлять и ликвидировать слежку, обращаться с бомбами, провозить на себе оружие и литературу, владеет основными навыками конспирации. Когда боевик не учится, не мочит кого-то и не взрывает, то работает на каком-нибудь заводе, лучше оборонном, или приказчиком на складе или в крупном магазине. Личное оружие: два разносистемных пистолета. Это для подстраховки. Чаще всего пара: браунинг и револьвер. Боевик проходит специальные занятия по действиям в стрессовых ситуациях. Например: как действовать при ранении на улице, как оказывать первую помощь себе и товарищу, как вести себя при аресте и на допросе, как действовать попав в засаду.
Живут дружинники на съемных квартирах. Хозяев подбирают из сочувствующих. Лучший вариант: баба, потерявшая мужа или сына. С ней налаживают доверительные отношения (без интима!), помогают чем могут. Строгие требования к самой квартире. Лучше второй этаж, чтоб из окон при шухере прыгать. Черный ход нужен, но заваленный всяким хламом — там полиция тусить будет без толку при попытке ареста. То же самое и с подвалом — знают, что и там полиция будет. Комната должна быть как можно дальше от прихожей и иметь две двери. Лучше ходить через комнату соседей. Их и поднимут первых, если что. Кровать ставят к двери в общий коридор — не вломится никто оттуда внезапно и опять же пойдут через соседей.
Иллюстрация. 3 января 1906 года в Петербурге боевики "Учитель", "Ястреб", и "Дядя" из дружины Обуховского завода нарвались на военный патруль на Васильевском острове. "Ястреб" и "Дядя" рванули в разные подворотни, "Учитель" остался на месте. Часть солдат бросилась за беглецами, а двое подошли к "Учителю". Он подал им документы, выхватил стволы и убил их. После этого побежал по улице и нарвался на другой патруль. Поймал пулю в живот, забежал в дворовой сортир, из которого отстреливался и убил еще троих солдат. Последнюю пулю пустил себе в висок. "Ястреб" и "Дядя" ушли. "Дядя", он же Михаил Паршенков, через год будет ранен при схожих обстоятельствах, подлечен в тюремной больнице и повешен".
Таким образом, к моменту взятия власти в Петрограде, среди членов большевистской партии в различных крупных города имелось несколько сот профессионалов с боевой подготовкой напоминавшей советский спецназ, но на примерах их дальнейшей судьбы приведенных в мемуарах Павлова видно, что почти никто из них во время Гражданской войны не проходил службу в ЧК.
Глава II. Причины и начало создания органов государственной безопасности в Советской России вскоре после победы Великой Октябрьской социалистической революции
Собственно говоря вопрос о причинах того или иного исторического явления — вопрос основной. И на этот вопрос о причинах создания ВЧК, практически сразу ответили его создатели, в протоколе заседания Совета Народных Комисаров (Правительства) РСФСР от 7 (20) декабря 1917, о создании ВЧК. В этом документе был пункт 9: "Доклад Дзержинского об организации и составе комиссии по борьбе с саботажем". И после обсуждения доклада Дзержинского, народные комиссары постановили, следующее. "Назвать комиссию — Всероссийская Чрезвычайная Комиссия при Совете Народных Комиссаров по борьбе с контрреволюцией и саботажем и утвердить ее. Задачи Комиссии:
1) Преследовать и ликвидировать все контрреволюционные и саботажные попытки и действия по всей России, со стороны кого бы, они не исходили.
2) Предание суду Рев. Трибунала всех саботажников и контрреволюционеров и выработать меры борьбы с ними.
3) Комиссия ведет только предварительные расследования, поскольку это нужно для пресечения. Комиссия разделяется на отделы — информационный, организационный отдел (для организации борьбы с контрреволюцией по всей России) и филиальный отдел.
4) Отдел борьбы.
Комиссия сконструируется окончательно завтра. Пока действуют ликвидационные комитеты Военно-Революционного Комитета. Комиссии обратить в первую голову внимание на печать, саботажников и стачечников. Меры: конфискация, выдворение, лишение карточек, опубликование списков врагов народа и. т. д.". (Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ) ф. Р-130, оп. 23, д. 2, л. 159, 161–162).
Эти же причины создания ВЧК были дополнительно уточнены в официальном разделе первого выпуска официального печатного органа ВЧК — журнала "Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюций и спекуляцией" — 1918 — № 1, вышедшем в свет в конце сентября 1918 года, где была помещена следующая инструкция Чрезвычайным комиссиям:
Инструкция Чрезвычайным Комиссиям
1) Основной задачей Чрезвычайных Комиссий является беспощадная борьба с контрреволюцией, проявляющейся в деятельности, как отдельных лиц, так и целых организаций.
2) Все дела, по которым закончено следствие, ликвидируются Комиссией, за исключением дел, относительно которых состоится особое постановление Комиссий о передаче этих дел в другие инстанции. Об этих делах состоится специальное Совещание, совместно с Комиссариатом Юстиции, — о передаче этих дел для окончательного разрешения или дальнейшего направления в соответствующую инстанцию: Революционный трибунал (Верховный и Местные, Народные Суды и т. п).
3) Из преступлений по должности Чрезвычайные Комиссии должны принимать к своему производству только дела особой важности, представляющие опасность для советской Республики. — Все остальные дела о преступлениях по должности, возникшие в Чрезвычайных Комиссиях, передаются ими в Народные Суды и Революционные Трибуналы.
4) В области спекуляции в пределах "Декрета о спекуляции", опубликованного 22 июля 1918, Чрезвычайные Комиссии пресекают преступления, передавая дела об уличенных спекулянтах с наложением ареста на все их имущества в Народные Суды. — Что же касается обнаруженных у спекулянта продовольственных продуктов и всех других предметов, имеющих характер товара, реквизируются в самый момент наложения на них ареста и которые передаются в соответствующую организацию самими Чрезвычайными Комиссиями. Стоимость реквизированного товара вносится той организацией, которая этот товар приняла в депозит чрезвычайной Комиссией впредь до разбора дела в соответствующей инстанции.
Впрочем, нельзя сказать, что до появления сначала Чрезвычайной комиссии по борьбе с погромами ("75-я комната"), а следом за ней и ВЧК, у пришедших к власти большевиков полностью отсутствовали органы государственной безопасности. Сразу после прихода РКП (б) к власти их функции стал выполнять Петроградский Военно-революционный комитет (ВРК), который был создан руководством РКП (б) в период между 16 и 21 октября (по старому стилю) 1917, для руководства процессом свержения Временного Правительства. В состав ВРК вошло несколько десятков человек: большевиков, левых эсеров и анархистов.
После установления Советской власти 29 октября 1917, Петроградский ВРК был переименован в ВРК при ВЦИК Российской Советской Социалистической Республики (РССР) и на следующий день 30 октября 1917, функции ВРК были определены следующим образом: 1) Военно-революционный комитет выполняет дела, порученные ему Советом Народных Комиссаров 2) В ведении Военно-революционного комитета находится охрана революционного порядка 3) Борьба с контрреволюцией 4) Охрана пунктов Совета рабочих и солдатских депутатов и Совета Народных Комиссаров.
Для выполнения этих задач при ВРК было создано семь отделов, и в том числе следственно-юридический (во главе П. И. Стучка), отделы реквизиций, внутренней и внешней связи, информации.
Но, судя по всему следственно-юридический отдел во главе П. И. Стучкой, себя не проявил должным образом и поэтому 21 ноября (4 декабря) 1917, заслушав доклад Ф. Э. Дзержинского, ВРК пришел к выводу о необходимости организации в своём составе "Комиссии по борьбе с контрреволюцией". В этот же день такая комиссия в составе ВРК была создана. В её состав в качестве председателя был назначен Дзержинский, а в качестве членов Флеровский, Благонравов, Галкин и ряд других.
В короткий срок ВРК проделал огромную работу по ликвидации контрреволюционных выступлений и заговоров, по пресечению саботажа и бандитских погромов.
На следующий день после свержения Временного правительства, 26 октября 1917 г. ВРК закрыл буржуазные газеты "Речь", "День", "Биржевые ведомости", "Петроградский листок", выступавшие против Советской власти и призывавшие к погромам и саботажу.
Декрет СНК о печати, опубликованный 28 октября 1917, распространил эту меру на все антисоветские издания, выходившие в России. На заседании ВРК Я. М. Свердлов сообщил, что одной из причин принятия декрета о печати было стремление Советского правительства "укрепить революционный порядок без лишних жертв, возможных в том случае, если дадим буржуазии возможность продолжать погромную агитацию путем печати". (Сборник документов "Документы Великой Пролетарской революции" — М.: "Госполитиздат", 1938. — т. 1 — с. 112).
Вслед за ликвидацией авантюры Керенского и мятежа юнкеров в Петрограде Военно-революционный комитет 30 октября разоблачил антибольшевистскую организацию в Петроградской школе прапорщиков инженерных войск, 1 ноября 1917, комиссарами ВРК при поддержке ряда частей Петроградского гарнизона, по ордеру, подписанному В. И. Лениным, был произведен обыск в Михайловском училище, с последующим разоружением его юнкеров.
Серьезным успехом ВРК была ликвидация в ноябре 1917, в Петрограде, монархического заговора Пуришкевича. Известный ещё при царизме своим монархизмом Пуришкевич прибыл в Петроград в первые дни революции, с целью активизировать антисоветскую деятельность своей монархической организации "Русское собрание" созданной еще при Временном правительстве.
Одной из активных форм такой деятельности, организации Пуришкевича стало систематическое провоцирование пьяных погромов в Петрограде. Это делалось путём разбрасывала листовки с адресами винных складов. В течение нескольких дней контрреволюционные агенты и подкупленные ими деклассированные элементы разгромили свыше 20 винных складов.
Разгром организации Пурешкевича, начался 3 (17) ноября 1917, когда в помещении штаба Петроградского военного округа при попытке похитить бланки штаба был задержан прапорщик Зелинский. На допросе Зелинский признался, что задание похитить бланки он получил непосредственно от Пуришкевича, который, возглавляет организацию "Русское Собрание".
ВРК арестовал Пуришкевича и ряд его сообщников, принимавших, как выяснилось, активное участие в мятеже юнкеров 29 октября (11 ноября) 1917 года. При обыске у заговорщиков было изъято много оружия, в том числе пулемет, список членов организации, банка с цианистым калием, много подложных документов и других материалов, уличавших арестованных в контрреволюционных действиях. Среди отобранных бумаг имелось письмо Пуришкевича и барона Болэ к атаману Донского казачьего войска генералу Каледину, в котором содержалась подробная информация о работе "Русского Собрания" по формированию из офицеров и юнкеров ударных отрядов и подготовке антибольшевистского вооруженного восстания в Петрограде.
Следствие по делу Пуришкевича показало, что "Русское собрание" ставило своей целью свержение Советской власти и восстановление монархии. Характерно, что монархические цели организации, по указанию Пуришкевича, тщательно скрывались. Объяснение этой тактики дал в своих показаниях прапорщик Зелинский. Он признал, что заговорщики отдавали себе отчет в том, что монархисты абсолютно не пользуются популярностью и что без эсеров и меньшевиков их потуги обречены на провал.
Несмотря на доказанность контрреволюционного заговора, приговор суда был крайне мягок. Пуришкевич был приговорен к четырем годам лишения свободы с освобождением условно через один год. И вскоре был отпущен на свободу. Наказание остальных заговорщиков было еще более мягким.
10 ноября 1917, Совет Народных Комиссаров предложил ВРК решительно усилить борьбу со спекуляцией, сокрытием запасов продовольствия и товаров, злостной задержкой грузов, мародерством. В тот же день ВРК принял обращение "ко всем честным гражданам", в котором сообщал, что хищники, мародеры, спекулянты объявляются врагами народа. "Документы Великой Пролетарской революции"… — т. 1 — с. 226).
Серьезное значение в борьбе за революционный порядок имели мероприятия ВРК против анархии, хулиганства, пьяных погромов.
Во второй половине ноября 1917, противники большевиков из самых разных организаций от монархистов Пуришкевича до кадетов и правых эсеров, организовали в Петрограде погром винных складов Зимнего дворца. Военно революционный комитет вызвал к Дворцовой площади красногвардейские отряды Городского и Рождественского районов, солдат Павловского и Преображенского полков, отряды моряков Балтфлота.
Бывший красногвардеец Μ. Н. Моисеев рассказывал в своих воспоминаниях, следующие подробности: "Ворвавшись в погреба, погромщики выбивали прикладами деревянные пробки бочек или протыкали их штыками. Вино заливало помещение. Погромщики захлебывались и тонули в вине. Утопленников вытаскивали из подвалов и укладывали в ряд на дворцовом дворе. Трупов было много". (М. Моисеев "Бойцы революции" — М.: "Советская Россия", 1958. — с. 64).
Военно-революционный комитет приказал замуровать все подвалы Зимнего дворца и поручил их охрану надежным матросам. ВРК распорядился "немедленно арестовывать всех пьяных и лиц, про которых имеется основание полагать, что они участвовали в хищении вин из винного склада Зимнего дворца и прочих других складов", и немедленно судить их. По инициативе Дзержинского при ВРК была создана Комиссия по борьбе с погромами, которая 6 (19) декабря, непосредственно перед роспуском самого ВРК, объявила Петроград на осадном положении и ввела в городе комендантский час.
Помимо организации погромов в Петрограде другим методом противников большевиков на этом этапе был так называемый "чиновничий саботаж". Чиновники учреждений бывшего Временного правительства отказывались работать на Советскую власть. Они саботировали выполнение важнейших работ по выдаче заработной платы, обеспечению телеграфной и телефонной связи, снабжению населения продовольствием. Саботажники из меньшевиков, засевшие в железнодорожных учреждениях, дважды гоняли эшелон с продовольствием для Петрограда, отправленный из Саратова, туда и обратно, так и не доставив его по назначению.
Чиновничий саботаж организовывался партиями кадетов, правых эсеров и меньшевиков и материально поддерживался многочисленными срочно созданными антибольшевистскими организациями: "Подпольное правительство", возглавлявшееся бывшим министром Прокоповичем, "Торгово-промышленный комитет", "Союз союзов", объединявший служащих государственных учреждений, "Союз трудовой интеллигенции". Эти организации получали миллионы рублей от капиталистов и банкиров, от американской, французской, румынской и других дипломатических миссий, собирали деньги по подписным листам. В результате за участие в саботаже чиновники сразу получали деньги в размере своего трёхмесячного жалования. Тех из чиновников, которые колебались, запугивали карами, которые их постигнут после падения Советской власти, а ее падение, по единодушному предсказанию всех буржуазных газет и контрреволюционных агитаторов, должно было якобы произойти со дня на день.
Наконец после нескольких дней растерянности, 19 ноября (2 декабря)1917, Совет Народных Комиссаров принял решение о мерах борьбы с саботажем в министерствах. В нем говорилось: "Рекомендовать комиссарам детально изучить сметы по своим министерствам. Если выяснится, что служащие министерств получили свое жалованье по 1 января 1918 года, то принять самые энергичные революционные меры для возвращения этих денег обратно по ведомствам. Перед арестами и преданием революционному суду не останавливаться. Предложить служащим, получившим жалованье вперед, или работать, подчиняясь власти правительства, или вернуть деньги. В случае отказа судить их как за воровство народного имущества". ("Документы Великой Пролетарской революции"… — т. 1 — с. 315–316).
Исходя из этого указания правительства, Военно-революционный комитет объявил, что лица, оставившие службу в правительственных и общественных учреждениях или уволенные оттуда за саботаж и неявку в срок к занятиям и получившие при этом свое жалованье вперед, должны не позже 27 ноября (10 декабря) 1917, возвратить деньги в те учреждения, где они служили. "В случае неисполнения сего, — говорилось в объявлении, — эти лица будут привлечены к ответственности за расхищение имущества казны и преданы военно-революционному суду". ("Из истории борьбы за установление Советской власти" Сборник документов и материалов. — М: "Политиздат", 1943. — с. 73).
Решительные меры Военно-революционного комитета, примененные им по отношению к верхушке саботажников, разъяснительная работа среди служащих, чистка учреждений от всех антисоветских элементов привели к тому, к концу декабря 1917, что саботаж как организованное сопротивление Советской власти был сломлен.
В связи со всем вышеизложенным возникает вопрос, если ВРК, так более — менее успешно боролся с контрреволюцией в первый месяц существования Советской власти, то зачем его понадобилось распускать? Неужели было так трудно, просто освободить его от тех его функций, которые не были связаны с розыскной деятельностью, и тем самым превратить его в первую структуру советской государственной безопасности?
Официальная советская историография на этот вопрос отвечала следующим, довольно невнятным образом: "По мере совершенствования советского государственного аппарата функции Военно-революционного комитета все больше переходили к различным народным комиссариатам. Деятельность ВРК постепенно свелась главным образом к борьбе с контрреволюцией и саботажем. 1 декабря 1917 года ВЦИК рассмотрел вопрос о реорганизации Военно-революционного комитета и образовании вместо него в своём составе "Отдела по борьбе с контрреволюцией".
Через четыре дня, 5 (17) декабря 1917, Совет Народных Комиссаров принял решение о передаче дел отделов ВРК в соответствующие отделы ВЦИК. Экстренными мерами по борьбе с контрреволюцией должна была временно ведать ликвидационная комиссия. ("Известия ВЦИК" — № 29 от 8 февраля 1919).
Однако, современные российские исследователи считают, что роспуск ВРК был вызван желанием руководства РКП (б) создать новый орган государственной безопасности, который состоял бы из одних только членов большевистской партии: "В середине ноября 1917, успехом завершилось слияние центральных исполкомов крестьянских и рабоче-солдатских Советов в единый Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и начались переговоры о создании коалиции большевиков и левых эсеров в Совнаркоме. В течение следующих двух недель невозможно было сказать с определённостью, какая из двух левых социалистических партий: большевики или левые эсеры, окажется у руля объединённого ВЦИКа. В руках левых эсеров в этот период находились чрезвычайно мощные рычаги влияния. Среди прочего они потребовали от большевиков равного представительства в ВРК, и большевики пошли на эту неудобную для них уступку. С первых послеоктябрьских дней левые эсеры подвергали яростным нападкам насилие, применяемое ВРК к политическим оппонентам, и ограничение их гражданских прав. Равенство левых эсеров и большевиков в ВРК грозило ограничить свободу действий последних в деле подавления политических противников. На заседании Совнаркома 15 ноября 1917, было высказано мнение в пользу роспуска ВРК". (Рабинович А. Е. Большевики у власти. Первый год советской эпохи в Петрограде. — М.: АИРО-XXI и "Новый хронограф", 2008. — с. 47).
Что касается самого названия и принципов деятельности ВЧК, то в своей деятельности по созданию различных органов Советской власти, руководство партии большевиков, без лишней огласки пользовалось многими наработками и проектами свергнутого им Временного Правительства, в том числе и в силовой сфере.
Так, например, при создании Красной Армии, был практически полностью скопирован, созданы Временным Правительством весной 1917 года, институт военных политических комиссаров и непосредственно связанных с ними органов политического воспитания, вплоть до использования на первых порах соответствующей нормативной документации разработанной Временным Правительством.
Аналогичным образом были скопированы наработки Временного правительства в области создания органов республиканской политической полиции.
Что касается политической полиции Временного Правительства то дело с ней у него обстояли следующим образом. Реалии жизни тогдашней России и от месяца к месяцу обострявшаяся политическая борьба со своими политическими противниками и, прежде всего, большевиками, заставили Временное правительство задуматься о необходимости создания собственной политической полиции.
Создание системы политической полиции Временного правительства шло по нескольким направлениям: 1) использование милиции (начальники уездных и городских милиций были обязаны передавать в МВД всю имеющуюся у них информацию о политической обстановке на подведомственной им территории) 2) создание непосредственно при Керенском нескольких небольших неофициальных структур для сбора политической информации с неофициальным и негласным привлечением к сотрудничеству ряда бывших высокопоставленных офицеров и чиновников царской политической полиции, главным образом из числа тех, кто специализировался во время прежней службы на борьбе с большевиками 3) привлечение к оперативной работе в области политического сыска органов военной контрразведки, главным образом контрразведывательных отделений Петроградского и Московского военных округов. (Б. Эренфельд "Тяжёлый фронт" — М.: "Политиздат", 1983. — с.129).
Особенно активно использовалась военная контрразведка Временным правительством для борьбы с большевиками, когда после политического кризиса 3–5 июля 1917, партия большевиков перешла на полулегальное положение, а значительная часть её руководство во главе с В. И. Лениным скрывалось в подполье.
Примерно тогда же временным правительством был создан постоянный орган политического сыска — Осведомительный отдел Главного управления милиции МВД. (С. Кара — Мурза "Советская цивилизация" — М.: "Алгоритм", 2002. — с. 140).
Оценивая деятельность органов политического сыска при Временном правительстве нужно отметить, что их характерной особенностью была децентрализация и несогласованность действий, отсутствие планомерного руководства и общей цели деятельности. Это, впрочем, было общей особенностью самого Временного правительства, а не только его органов.
В целом нужно отметить очень слабую эффективность деятельности системы политического сыска при Временном правительстве, что привело к тому, что о планах своих политических противников оно узнавало с большим опозданием и, как правило, вследствие возникающих разногласий в их рядах.
Наглядным примером этого стала история с письмом противников вооруженного восстания в рядах руководства большевиков — Каменева и Зиновьева, которое содержало их протест против планов вооруженного восстания по свержению Временного правительства и было ими опубликовано в газете "Новая жизнь".
Таким образом, попытка Временного правительства восстановить уничтоженную им ранее политическую полицию, провалилась, как вследствие краткосрочности его существования, так и из-за общей неспособности к проведению эффективной политической деятельности. Это стало хотя и не самой главной, но одной из причин его падения.
В результате, практически полная неэффективность существовавших первоначально у Временного Правительства неофициальных органов политического сыска и постоянно нараставшая угроза свержения Временного Правительства большевиками, привела к тому, что, например, в июне 1917, министр юстиции Временного Правительства П. Н. Переверзев обратилась за консультацией по данному вопросу к находившемуся в заключении в Петропавловской крепости бывшему последнему начальнику Петроградского охранного отделения генерал-майору К. И. Глобачёву.
В своих написанных в эмиграции мемуарах "Правда о русской революции", Глобачёв вспоминал, что в ходе этой беседы он подверг резкой критике не только структуру и неофициальный характер политического сыска Временного Правительства, но прежде всего его методы деятельности. По мнению Глобачёва, политический сыск должен быть официально признанным и его деятельность должна осуществляться специально для этого созданным органом официально признанным государством, которое он защищает. Основным методом работы официального государственного политического сыска по мнению высказанному тогда Глобачёвым может быть только систематическая работа тайных агентов — осведомителей в тех сферах общественно-политической жизни страны которые интересуют правительство и его политическую полицию. (К. И. Глобачёв "Правда о русской революции" — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН — 2009. — глава 2).
Если с доводами Глобачёва по необходимости агентурно-осведомительской деятельности министр юстиции так и не согласился, то необходимость создания официальной системы органов политической полиции Временного Правительства была признана необходимой и в связи с этим, его аппарат подготовил комплекс документов по созданию при Временном правительстве "Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией", сокращенно ВЧК.
Об этом мельком, но, всё же достаточно подробно упомянул в своих мемуарах "Записки о революции", тогдашний левый меньшевик Суханов: "С 10 октября 1917, началась "нормальная жизнь" Предпарламента. Жужжали уютно-роскошные кулуары, действовал буфет, шмыгали, прислушивались и собирали новости журналисты. Сообщали сенсацию, будто бы министр внутренних дел Никитин, только что исключенный меньшевиками из партии, получил отставку: наш глава, вернувшись из Ставки, имел с ним крупный разговор и резко выражал ему недовольство за нераспорядительность по части анархии. Считалось, что этого достаточно для отставки министра. Злые языки прибавляли, что анархия есть только повод для нашего владыки осуществить свою заветную мечту: посадить кадета Кишкина на место министра внутренних дел. Впрочем, насчет нераспорядительности Никитина наш тучесобиратель, видимо, преувеличивал. Никитин только что внес проект особых комитетов или чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией. Если припомнить, что контрреволюцией в Зимнем Дворце называлось по преимуществу большевистское движение, то какая же тут нераспорядительность? Вот только что не успел — и осуществлять проект пришлось самим большевикам. Никитину, потом пришлось, лично на себе испытать результаты своей инициативы. Не могу только сказать, обвиняли ли его большевики при этом в анархии" (Н. Н. Суханов "Записки о революции" — глава Предпарламент).
Что касается достоверности этой информации, то достоверность описания событий в этих мемуарах Суханова практически никто не подвергает сомнению. Его современники самой разной политической ориентации признавали "Записки о революции", ценным источником по истории революционного движения в Петрограде в 1917 году.
При рассмотрении вопроса о создании системы советских органов государственной безопасности в начальный период становления Советской власти, автору данной книги пришлось столкнуться с одним историческим мифом в этом вопросе, созданном официальной советской историографией. Суть, этого мифа заключалось в том, что якобы Всероссийская Чрезвычайная Комиссия была первой по времени создания советской службой занимавшейся вопросами обеспечения государственной безопсности.
На самом деле раньше, чем ВЧК были созданы как минимум две советские специальные службы. Первой советской спецслужбой стал созданный ещё 21–22 ноября (по новому стилю) 1917 года, то есть спустя две недели после прихода большевиков к власти — "Комитет по охране Петрограда" или как его ещё называли "Комитет по охране города", во главе с К. В. Ворошиловым.
Поделиться книгой: