История создания и последующей деятельности Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК) в 1917-1922 годах

Константин Колонтаев

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ И ПОСЛЕДУЮЩЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

ВСЕРОССИЙСКОЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ (ВЧК)

в 1917–1922 годах

(К 100-летнему юбилею ВЧК 1917–2017)

Введение

При создании практически любой и тем более фундаментальной исторической работы, сразу же возникает вопрос об её актуальности. Что касается актуальности темы данной исторической монографии, то она заключается в назревшей за последние сто лет с момента создания ВЧК необходимости осмысления и научного анализа, накопленных за это столетие, исторических данных, этого продолжающего быть весьма актуальным и злободневным раздела отечественной историографии.

Поскольку историография и источниковедение, являются основой любого фундаментального научного исследования, и уж тем более такого, каким является история Всероссийской Чрезвычайной комиссии, то сразу и перейдём к ним.

Процесс первоначального возникновения историографии и источниковедения в истории создания и дальнейшей деятельности "Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и преступлениями по должности" (сокращено ВЧК) начался спустя примерно девять месяцев после создания этой комиссии 20 декабря (по новому стилю) 1917 года, когда в сентябре 1918 года, в Москве вышел первый номер печатного органа ВЧК — еженедельного журнала под названием "Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюций и спекуляцией". Главным редактором этого журнала был назначен сотрудник Иногороднего отдела ВЧК В. В. Фомин.

Краткая биографическая справка.

Фомин Василий Васильевич (1884–1938). Образование начальное три класса в сельской школе. Рассыльный торгового дома в Москве в 1897–1907 годах. С 1905 года член Союза торгово-промышленных служащих. В 1907 году возглавил забастовку продавцов одного из торговых домов в Москве. Уволен с работы. В 1907 году, опасаясь репрессий, уехал в Астрахань. Проживал в Астрахани в 1907–1908 годах. Участвовал в организации забастовки продавцов в Астрахани в день 1 мая 1908 года. Опасаясь ареста, уехал в мае 1908, из Астрахани в Москву. В декабре 1909, приехал в Оренбург, участвовал в работе социал-демократического кружка. Арестован в 1910 году, в Оренбурге, сидел три месяца в тюрьме. В тюрьме подружился с одним из членов тогдашней Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП). После освобождения из тюрьмы был поставлен под гласный надзор полиции на два года. В 1910 году, организовал социал-демократический кружок в Оренбурге, в котором работал до мая 1912 года. Участвовал в издании и распространении листовки к празднику 1 мая в 1912, в Оренбурге. Арестован в 1912 году в Оренбурге. Сидел в тюрьме, затем был выслан в город Яренск Вологодской губернии. После ссылки вернулся в Оренбург. Служил в армии в 1915–1917 годах. Рядовой 93-го обозного батальона. Член Минского совета рабочих и солдатских депутатов с марта 1917 года. Член Исполкома Западного фронта с 16 апреля 1917 до марта 1918 года. Член Минского объединенного Комитета РСДРП в апреле-июле 1917 года. Член Минского комитета РСДРП (большевиков) в июле-декабре 1917 года. Редактор газеты "Звезда" (орган Минского комитета РСДРП (б)) с 27 июля 1917 года. Член Западного обкома РСДРП (б) в сентябре-декабре 1917 года. Делегат 1 и 2-й конференции РСДРП (б) Западной области (15–18 сентября 1917 и 5–7 октября 1917). Делегат Второго Всероссийского съезда Советов в 1917 году. Член ВЦИК (2-й съезд) в 1917–1918 годах. Член Петроградского ВРК в октябре-ноябре 1917 года. С декабря 1917 до сентября 1920 года, в органах ВЧК. Член Коллегии ВЧК в 1918–1920 годах. Заведующий отделом по борьбе со спекуляцией ВЧК с января 1918 до января 1919 года. Заведующий Иногородним отделом ВЧК с мая 1918 до января 1919 года. Заведующий пограничным подотделом Иногороднего отдела ВЧК с 17 июля до августа 1918 года. Заведующий отделами инструкторским и связи в ВЧК с 9 декабря 1918 до января 1919 года. Заведующий Железнодорожным отделом ВЧК с 11 января до марта 1919 года. Заведующий Транспортным отделом ВЧК в мае-сентябре 1919 года. Военком Центрального управления военных сообщений Полевого штаба РККА с января 1919 до июня 1920 года. Военный комиссар Совета Народных Комисаров РСФСР по проведению военного положения на железных дорогах Севера и Северо-Запада в 1919 году. Заместитель наркома путей сообщения РСФСР с ноября 1919 до июля 1923 года. Заместитель наркома путей сообщения СССР с июля 1923 до апреля 1926 года. Председатель Центрального управления речных пароходств народного комиссариата путей сообщения (НКПС). Член Президиума Высшего Совета Народного Хозяйства (ВСНХ) РСФСР до 1926 года. Председатель правления кожевенного синдиката с мая 1926 до 1929 года. Председатель правления Всесоюзного кожевенного объединения в 1929–1931 годах. Заместитель наркома водного транспорта СССР в 1931 году. Затем директор одной из контор Народного комиссариата внутренней торговли СССР. Член Центральной контрольной комиссии РКП (б) с мая 1923 до июля 1924 года. Арестован 5 января 1938 года. Приговором Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 1 сентября 1938, был осужден к высшей мере наказания. В марте 1956 года, был реабилитирован.

Что самое интересное, в биографии В. В. Фомина так это то, что она стала основой для биографии одного современного литературного персонажа, тоже чекиста по имени Марсель Прохорович Раков — героя второго плана в романе про попаданца "Красный терминатор. Дорога как судьба", написанного Александром Логачёвым и Михаилом Логиновым и изданным одним из московских издательств в 2004 году. Вот как в этом романе описана его биография: "Ладно с ним, с почетом, — сказал Федор. Лучше расскажи мне, Марсель Прохорович, кто ты на самом деле: половой — поймай мыша или советский комиссар? — Половым я и вправду был, но еще до войны. Уже тогда создал профсоюз официантов. Чуть под суд тогда не попал. На фронте стал большевиком. А в Чека работаю с самого первого дня, как оно в Москве завелось".

Если вернуться к теме по источниковедению ВЧК, то журнал "Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюций и спекуляцией" вместе с некоторыми другими аналогичными изданиями: "Бюллетенем Пермской окружной комиссии по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией", "Бюллетенем Царицынской ЧК", журналами "Власть Советов", "Вестник НКВД", является интересным и ценным источником по истории создания и деятельности ВЧК в начальный период её истории в 1917–1918 годах.

К сожалению, "Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюций и спекуляцией" как главный печатный орган ВЧК просуществовал очень недолго, меньше двух месяцев. Всего в сентябре-октябре 1918 года, вышло шесть номеров этого "Еженедельника".

В редакционной статье под названием "Наш журнал", помещенной в первом номере журнала "Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюций и спекуляцией", датированном 22 сентября 1918 года, в частности отмечалось следующее:

"Приступая к изданию настоящего "Еженедельника", редакция ставит своей целью ряд задач, которые вытекают из самого хода русской революции, которая обусловливает создание и работу таких органов, как Чрезвычайные комиссии, нуждающиеся в связи и руководстве, в выработке общих планов и энергичное проведение последних. Таковым органом должен являться наш журнал. И, наконец, "Еженедельник" будет представлять из себя историческую ценность, поскольку в нем будут разрабатываться и вскрываться все виды и планы наших врагов".

Содержание выпусков журнала имело следующие разделы:

— редакционная статья — статьи сотрудников Всероссийской и периферийных ЧК как о деятельности комиссий в целом, так и по отдельным вопросам их работы;

— официальный отдел, где публиковались (повторная перепечатка) некоторые Декреты СНК, циркуляры ВЧК;

— из архивов царской охранки;

— по Советской России;

— разное.

В редакционной статье "Революция и контрреволюция" посвященной задачам ВЧК и её органов на местах, в развернувшейся Гражданской войне в России, написанной членом Коллегии ВЧК С. Никольским в первом номере данного журнала отмечалось, следующее: "Что касается непосредственно белогвардейских стратегических операций, то они происходят по инструкциям из тайного штаба, опять-таки в расчете исключительно на пробуждение упомянутой "стихии народного недовольства". Отсюда, историческая задача ЧК по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией заключается в создании мощной организации, способной конкурировать с организацией белогвардейских тайных штабов. Залог успеха в ней — привлечение к этой активной борьбе с контрреволюцией самих трудящихся масс, в объединении их на лозунгах пролетарской революции". ("Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюций и спекуляцией" — № 1 — с. 5).

В официальном разделе первого выпуска "Еженедельника" была помещена следующая инструкция Чрезвычайным комиссиям:

Инструкция Чрезвычайным Комиссиям.

1) Основной задачей Чрезвычайных Комиссий является беспощадная борьба с контрреволюцией, проявляющейся в деятельности, как отдельных лиц, так и целых организаций.

2) Все дела, по которым закончено следствие, ликвидируются Комиссией, за исключением дел, относительно которых состоится особое постановление Комиссий о передаче этих дел в другие инстанции. Об этих делах состоится специальное Совещание, совместно с Комиссариатом Юстиции, — о передаче этих дел для окончательного разрешения или дальнейшего направления в соответствующую инстанцию: — Революционный трибунал (Верховный и Местные, Народные Суды и т. п).

3) Из преступлений по должности Чрезвычайные Комиссии должны принимать к своему производству только дела особой важности, представляющие опасность для советской Республики. — Все остальные дела о преступлениях по должности, возникшие в Чрезвычайных Комиссиях, передаются ими в Народные Суды и Революционные Трибуналы.

4) В области спекуляции в пределах "Декрета о спекуляции", опубликованного 22 июля 1918, Чрезвычайные Комиссии пресекают преступления, передавая дела об уличенных спекулянтах с наложением ареста на все их имущества в Народные Суды. — Что же касается обнаруженных у спекулянта продовольственных продуктов и всех других предметов, имеющих характер товара, реквизируются в самый момент наложения на них ареста и которые передаются в соответствующую организацию самими Чрезвычайными Комиссиями. Стоимость реквизированного товара вносится той организацией, которая этот товар приняла в депозит чрезвычайной Комиссией впредь до разбора дела в соответствующей инстанции.

Вопросам освещения деятельности местных ЧК уделялось большое внимание, как руководством ВЧК, так и редакцией "Еженедельника". Так в рецензии на второй номер бюллетеня Пермской окружной ЧК, помещенной в первом выпуске "Еженедельника", отмечалось: "Издание бюллетеней Чрезвычайными комиссиями можно только приветствовать. Освещая приемы и методы борьбы с контрреволюционными явлениями и спекуляцией, Чрезвычайные комиссии взаимообразно обогащаются полезными знаниями, опыты одной из них могут оказаться полезными и плодотворными для многих других. По отношению к населению освещение деятельности Ч.К. подкупает симпатии и доверие широких слоев народных масс и вместе с этим увеличивает число помощников и защитников Советской власти".

В третьем выпуске "Еженедельника" опубликовано следующее обращение "Ко в" ем губернским ЧК", в котором отмечалось: "Настоящим Редакционная коллегия "Еженедельника" обращается ко всем комиссиям в целом, а также к их отдельным ответственным работникам, работающим по следствию, присылать статьи и главным образом документы контрреволюционного характера, как старого времени, так и времен Керенского, и возможные документы, имеющие общественное значение, отобранные у контрреволюционеров. Присылать характеристики, заключения следователей и комиссий по спекулятивным делам. Вообще шлите все материалы и документы (можно в копиях), имеющие общественный интерес. Только при дружном сотрудничестве самих ЧК и их сотрудников журнал сумеет обслуживать и общество, и комиссии".

В предпоследнем пятом номере "Еженедельника" было помещено извещение о созываемой 15 ноября 1918, "Всероссийской конференции Чрезвычайных комиссий", а в следующем шестом выпуске, в силу ряда причин ставшем последним — отчет о "Конференции Чрезвычайных комиссий Северной коммун" в Петрограде, с публикацией докладов членов коллегии ВЧК Г. И. Бокия и Г. И. Мороза, выступления Г. И. Зиновьева, а так же резолюцией этой конференции.

Причиной же закрытия журнала "Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюций и спекуляцией", стала публикация в его четвертом номере письма председателя ЧК города Нолинска Вятской губернии Андрея Матвеевича Монахова — Мануйло под заголовком "Почему вы миндальничаете?", в котором он требовал максимальное ужесточение репрессий.

Факт публикации этого письма, был рассмотрен в 25 октября 1918, на совещании в ЦК ВКП (б), по итогам которого было принято следующее решение: "В № 3 "Вестника чрезвычайных комиссий" была напечатана статья за подписью Нолинского исполнительного комитета и партийного комитета, восхваляющего пытки, при этом редакция в примечании не указала на свое отрицательное отношение к статье нолинцев.

Решено осудить нолинцев за их статью и редакцию за ее напечатание. "Вестник ЧК" должен прекратить свое существование. Назначить политическую ревизию ВЧК комиссией от ЦК в составе Каменева, Сталина, Курского. Поручить комиссии обследовать деятельность чрезвычайных комиссий, не ослабляя их борьбы с контрреволюцией".

Чуть позже Совет Народных Комисаров РСФСР, то есть по сути В. И. Ленин, как его председатель принял решение о прекращении дальнейшего издания этого печатного органа ВЧК.

В 2004 году в Москве был издан сборник материалов всех номеров журнала "Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюций и спекуляцией", под названием "ВЧК уполномочена сообщить…" — М.: "Кучково поле", 2004.

После прекращения издания журнала "Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюций и спекуляцией" в самом конце октября 1918 года, и последующем закрытии периодических изданий губернских ЧК, типа: "Красный террор" (Еженедельник Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией на Чехословацком фронте. Казань) и газеты "Красный Меч" ("Орган Политотдела Особого Корпуса войск Всеукраинской ЧК"). "Бюллетень Пермской окружной комиссии по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией", "Бюллетень Царицынской ЧК", к сожалению ни ВЧК, ни последующие органы государственной безопасности СССР вплоть до распада Советского Союза в 1991 году, не имели периодических печатных изданий.

Но при этом нужно отметить, что после ликвидации журнала "Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией", деятельность ВЧК в ходе гражданской войны продолжали освещать журналы "Власть Советов" и "Вестник НКВД".

Так же можно отметить как источник по тогдашней истории ВЧК, большевистскую партийную и советскую периодическую печать, прежде всего газету "Правда" и газету "Известия ВЦИК" (в дальнейшем просто "Известия").

К концу Гражданской войны на территории России, в 1922 году, появились написанные в эмиграции мемуары бывшего начальника Петроградского охранного отделения в 1915–1917 годах жандармского генерал-майора К. И. Глобачёва "Правда о русской революции: воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения", которые в 2009 году были опубликованы в Москве в издательстве "Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН)". В этих мемуарах содержится немало информации о создании ВЧК и формах и методах её деятельности в период Гражданской войны.

Следующим источником по истории ВЧК написанным к концу Гражданской войны стала "Красная книга ВЧК". Этот сборник документов был издан ВЧК в Москве, в двух томах в 1920–1922 годах. Первый том этого сборника, вышел под редакцией П. Н. Макинциана, второй — под редакцией М. Я. Лациса. В "Красной книге ВЧК", впервые были обнародованы многочисленные документы о наиболее крупных контрреволюционных организациях и заговорах, раскрытых Чрезвычайной комиссией в 1918–1920 годах. В основу публикации легли материалы уголовно-следственных дел — антисоветские воззвания, шпионские донесения, письма и другие документы, изъятые у заговорщиков, протоколы допросов арестованных, показания свидетелей на следствий, постановления коллегии ВЧК и приговоры Верховного и местных ревтрибуналов. Каждый том книги снабжен предисловием и, кроме того, включает в себя очерки, дающие общую характеристику истории возникновения и деятельности контрреволюционных организаций.

В основу содержания "Красной книга ВЧК", легли материалы уголовно-следственных дел — антисоветские воззвания, шпионские донесения, письма и другие документы, изъятые у заговорщиков, протоколы допросов арестованных, показания свидетелей в ходе следствий, постановления коллегии ВЧК и приговоры Верховного и местных ревтрибуналов.

Каждый том книги был снабжен предисловием и, кроме того, включал в себя очерки, дающие общую характеристику истории возникновения и деятельности тех или иных контрреволюционных организаций.

Учитывая большую историографическую и источниковедческую ценность "Красной книги ВЧК", возросший интерес к документам и материалам периода гражданской войны, и особенно к деятельности ВЧК, московское издательстве политической литературы "Политиздат" решило выпустить в 1989 году эту книгу вторым изданием. Второе издание "Красной книги ВЧК", полностью воспроизводит первое.

Что касается начала создания официальной историографии ВЧК, то впервые официально на самом высоком уровне вопрос о создании официальной истории и историографии Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК) был поднят в пока всё ещё малоизвестном письме Дзержинского от 13 марта 1925, которое официально именуется "Письмо к старым чекистам".

Впервые, как в советской, так и в мировой историографии, этот документ был опубликован в 1988 году, в вышедшей в Москве в издательстве "Московский рабочий" сборнике воспоминаний чекистов-ветеранов "Особое задание". В связи с малой вплоть до настоящего времени известностью и исторической важностью этого документа, имеет смысл привести его здесь в полном виде.

Ф. Дзержинский "Письмо к старым чекистам"

Дорогие товарищи!

История ВЧК-ОГПУ как органа диктатуры пролетариата имеет громадное значение не только при изучении Октябрьской революции и последовавшей затем борьбы за сохранение и укрепление власти пролетариата в его борьбе с капитализмом.

В будущем историки обратятся к нашим архивам, но материалов, имеющихся в них, конечно, совершенно недостаточно, так как все они сводятся в громадном большинстве к показаниям лиц, привлекавшихся к ответственности, а потому зачастую весьма односторонне освещают как отдельные штрихи деятельности ВЧК-ОГПУ, так и события, относящиеся к истории революции. В то же время кадры старых чекистов все больше распыляются, и они уносят с собой богатейший материал воспоминаний об отдельных моментах, не имеющих зачастую своего письменного отражения.

Поэтому мы, учитывая необходимость подбора материалов, которые полностью и со всех сторон осветили бы многогранную работу всех его органов, обращаемся ко всем старым чекистам с просьбой заняться составлением воспоминаний, охватывая в них не только работу органов ВЧК в разных ее направлениях, но и политическую и экономическую работу, сопровождающую описываемые события, а также характеристики отдельных товарищей, принимавших активное участие в той или иной работе как из числа чекистов, так и местных партийцев вообще.

Председатель ОГПУ, Москва, 13 марта 1925 года.

Что касается содержания текста этого письма Дзержинского, то сразу же возникает вопрос, откуда у него такое априорное доверие к будущим мемуарным источникам по истории ВЧК и откуда такое недоверие к архивным документам? И второе, почему он, за полтора года до своей скоропостижной и безвременной смерти, вдруг поняв важность написания истории ВЧК, так и не понял, того, что для создания этой истории необходима соответствующая постоянная специализированная структуры, если не в виде Института истории, то хотя бы в виде отдела в составе тогдашнего ОГПУ, который занялся бы исследованиями в сфере истории советских органов безопасности.

С другой стороны, когда в 1926 году, незадолго до внезапной смерти Дзержинского от сердечного приступа, заведующий отделом истории партии ЦК ВКП (б) С. Канатчиков обратился к Дзержинскому, как к председателю ОГПУ и члену Политбюро ЦК ВКП (б) с предложением совместно подготовить сборника материалов по истории, фактически представляющие собой исторический очерк деятельности органов госбезопасности объемом в 50 печатных листов, то Дзержинский не счел даже необходимым лично ответить на письмо, а поручил это сделать своему заместителю Г. Ягоде, указав в своей резолюции лишь следующее: "Историю ВЧК-ОГПУ можно будет писать лишь после того, как исчезнет нужда в нем" (Плеханов А. М. "ВЧК-ОГПУ в годы новой экономической политики. 1921–1928 годы" — М.: "Кучково поле", 2006. — с. 23).

Наверно, одной из веских причин этой нелюбви Дзержинского к архивам в плане написания истории ВЧК было то обстоятельство, что ВЧК должны были организовывать исключительно питерские рабочие, революционные матросы и латышские стрелки, а вовсе не бывшие жандармы, о чём дальше здесь так же пойдёт речь.

После завершения издания в 1922 году "Красной книги ВЧК", в СССР вплоть до 1958 года не было ни одного открытого издания по истории ВЧК, за исключением отдельных материалов в различных журналах, прежде всего в журнале "Пролетарская революция", посвященном вопросам партийной истории. Журнал "Пролетарская революция", издавался с 1921 по 1941 год (не выходил в 1932 году), сначала как печатный орган "Истпарта" ("Комиссия по истории Октябрьской революции и РКП (б)", в 1928–1931 — Института Ленина при ЦК ВКП (б), в 1933–1941 годах — как орган Института Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП (б)). Вышло 132 номера. Тираж журнала колебался от 5 до 35 тысяч экземпляров, периодичность выпуска менялась. Редакторами журнала в разные годы были М. С. Ольминский, уже упоминавшийся С. И. Канатчиков, а так же М. А. Савельев, В. Г. Кнорин, В. Г. Сорин и М. Б. Митин.

Что касается в 20-е годы книг по истории ВЧК, единственным произведением на эту тему, но при этом неофициальным и художественным, стала появившаяся в 1923 году самиздатовская повесть "Щепка" написанная известным на тот момент в Советском Союзе литератором Владимиром Яковлевичем Зазубриным (Зубцовым).

Впервые, это литературное произведение, было открыто опубликована в СССР, только в 1989 году, в литературном журнале "Сибирские огни". В 1992 году, по повести "Щепка" был снят российско-французский художественный фильм "Чекист".

В повести "Щепка" её автор, из-за наступившего нэповского либерализма, чересчур уж увлёкся смакованием сцен массовых расстрелов в подвалах одного из сибирских губернских ЧК. Увлёкся так, что маркиз де Сад, доктор Зигмунд Фрейд и писатель Захер Мазох нервно курили в сторонке, борясь с тем, чтобы не скончаться прямо тут же от разыгравшегося у них от этих сцен комплексов неполноценности.

Поэтому эта повесть так и не увидела тогда свет, несмотря на весь либерализм разгара НЭПа. Но при этом она достаточно быстро и широко распространилась среди элитных слоев, тогдашней читающей публики посредством машинописных копий и стала неофициальным бестселлером 1924 года.

В ответ тогдашний советский официоз, не имея возможности опровергнуть содержание данного литературного произведения по существу, и в условиях нэповского либерализма, как-либо административно воздействовать на её автора, являвшегося членом партии с длительным дореволюционным стажем, а тогда это было очень весомым обстоятельством, решил бороться с его самиздатом методом альтернативного книгоиздания по данному вопросу.

Различными способами удалось привлечь к этому делу партийного писателя Бориса Лавренева и беспартийного и к тому же недавнего белоэмигранта Алексея Толстого.

Имея высшее юридическое образование и будучи офицером-артиллеристом на фронтах Первой Мировой войны и в начальный период Гражданской войны, а затем перейдя в армии политработу, Лавренев, как мне думается, был в душе согласен с содержанием "Щепки". Наверно, поэтому он свое задание фактически саботировал, причем в почти неприкрытой форме. В "Рассказе об одной вещи", который был им написан и вышел в свет в 1925 году, он реалистично и живописно изобразив белогвардейских контрразведчиков, но их противника — начальника городского ЧК, оставленного на подпольную работу изобразил столь сиропно-паточным образом, что его образ уже ни на что не годился, кроме как в качестве исходного сырья для выделки элитных сортов кубинского рома "Баккарди".

Алексей Толстой, сознавая свою уязвимость, со своей столь неблагонадёжной классовой биографией в отличие от Лавренева к столь явному саботажу государственного заказа прибегнуть не мог. Но, тем не менее, в своем научно-фантастическом политическом романе "Гиперболоид инженера Гарина", написанном в 1926 году, он изобразил фашиста-космополита инженера Гарина, рвущегося к мировому господству с помощью изобретенного им чудо-оружия, таким образом, что этот образ вызывает невольное восхищение и желание ему в чем-то подражать. А вот его противник чекист Шульга выглядит какой-то раскрашенной картонной куклой, да еще и плоского формата.

Эта провальность публичной пропаганды "светлого образа чекиста "посредством литературных произведений в 1925–1926 годах привела к тому, что после этого жанр "шпионского романа" исчез в советской литературе на последующие 14 лет. И возобновился он только в 1940 году с появлением "Рассказов майора Пронина" написанных Львом Оваловым.

Что касается самого автора "Щепки", то это его произведение запомнилось и партийному официозу и органам безопасности так надолго, что спустя 14 лет, буквально сразу после начала периода "Большого террора 1937–1938 годов", в начале лета 1937 года он был арестован и вскоре был расстрелян, по одним сведениям 27 сентября 1937, по другим — 6 декабря 1938.

Наибольшее количество подробностей по истории создания ВЧК в советской историографии 20-30-х годов 20 века содержалось в сборнике документов "Документы Великой Пролетарской революции" — М.: "Политиздат", 1938. Затем в 1943 году в Москве в издательстве "Госполитиздат" (в дальнейшем издательство политической литературы "Политиздат"), был издан сборник документов и материалов "Из истории борьбы за установление Советской власти", содержавший ряд новых фактов по данному вопросу за аналогичный период времени.

Первые научные работы по истории ВЧК в официальной советской историографии стали появляться только после 1957 года, когда в Советском Союзе были широко отмечены две юбилейные даты: 40-летие Великой Октябрьской социалистической революции и 40-летие создания ВЧК.

Возможно, что самой первой научной монографией по истории ВЧК в СССР стала книга "Из истории ВЧК" — М.: "Политиздат, 1958. Затем таковыми стали монографии П. Г. Софинова "Очерки истории Всероссийской Чрезвычайной Комиссии" (1917–1922 гг.) — М.: "Политиздат", 1960, а так же И. Дорошенко "Деятельность органов и войск государственной безопасности в период построения фундамента социализма и ликвидации эксплуататорских классов (1921–1932 гг.)" — М.: "Политиздат", 1960.

Первыми мемуарами, освещавшими предысторию создания ВЧК, стала книга М. Н. Моисеева "Бойцы революции" — М.: "Советская Россия", 1958. Затем, в 1964 году вышли первые мемуары по истории ВЧК, в виде небольшой по объёму, но весьма разносторонней и разнообразной по охваченной тематике и хронологии событий. Это была книга Ф. Т. Фомина "Записки старого чекиста" — М.: "Политиздат", 1964.

Биографическая справка.

Фёдор Тимофеевич Фомин (1894–1970). Родился в крестьянской семье, родители умерли в 1919. В 1908 окончил церковно-приходскую школу, в 1910 окончил вечернее городское четырёхклассное училище, в 1913 окончил шестимесячные вечерние курсы бухгалтеров — счетоводов, в 1916 экстерном сдал экзамены за шесть классов реального училища в Москве, и наконец после призыва в армию, в 1917 выдержал экзамен вольноопределяющегося 2-го разряда.

С апреля 1908 по апрель 1910, рабочий по ремонту пути Рязано-Уральской железной дороги на станции Шевцово, затем до мая 1915 рабочий-текстильщик на мануфактурной фабрике "Эмиль Циндель" в Москве. Член РКП (б) с 18 августа 1917. С мая 1915 по январь 1918 рядовой, затем вольноопределющийся команды разведчиков 130-го Херсонского и 737-го пехотных полков.

Со 2 января 1918 по 18 октября 1919 сотрудник для поручений по разведывательной работе Штаба Красной Армии Украины, после чего до 15 февраля 1919 начальник отделения разведки Особого отдела Главного штаба Красной Армии Украины в Харькове.

20 декабря 1918 из штаба 1-й Украинской Красной армии, решением Революционного Военного Совета Украинского фронта направлен в центральный аппарат ВЧК. Затем с 15 февраля по 18 апреля 1919 начальник Особого отдела 1-й Украинской Красной армии в Киеве, до 26 августа 1919 начальник Особого отдела 3-й Украинской армии в Кременчуге, до 12 сентября 1919 начальник Особого отдела 14-й армии, до 18 сентября 1919 заместитель начальника Особого отдела 12-й армии. С 19 сентября по 16 ноября 1919 инспектор — организатор Особого отдела ВЧК, до 28 декабря 1919 помощник начальника Инспекторского отдела ОО ВЧК. До 20 июня 1920 заместитель начальника, затем начальник Особого отдела ВЧК 10-й Армии в Царицыне. До 5 апреля 1921 заместитель начальника и начальник Особого отдела ВЧК Чёрного и Азовских морей. С 1919 по 1921 под руководством Ф. Т. Фомина ликвидировано несколько крупных контрреволюционных и шпионских организаций в Киеве, Одессе, Елизаветграде, Проскурове. С 6 апреля до 14 мая 1921 начальник Особого отдела Крымской ЧК в Симферополе, затем до 22 июня 1921 заместитель председателя Крымской ЧК, после чего с 22 июня 1921 и до 5 января 1922 председатель Крымской ЧК. С 5 января 1922 по 18 января 1923 член Коллегии Подольской ЧК, начальник Проскуровской ЧК и 5-го пограничного Особого отдела. С 18 января по 13 августа 1923 начальник Особого отдела и помощник начальника Секретно-оперативной части постоянного представительства ОГПУ на Правобережной Украине. С 13 августа 1923 по 28 сентября 1926 начальник Терского окружного отдела ОГПУ, за его время работы в округе было уничтожено 18 политических банд. 22 августа 1925, сопровождал председателя ОГПУ Ф. Э. Дзержинского и его первого заместителя В. Р. Менжинского на их прогулке в окрестностях горы Машук.

С 28 сентября 1926 по 2 июля 1927 являлся слушателем Курсов усовершенствования высшего состава при Военной Академии им. М. В. Фрунзе. С 12 сентября 1927 по 11 марта 1930 начальник Управления войск пограничной и внутренней охраны ОГПУ в Северокавказском крае, также с 26 октября 1927 по 11 марта 1930 по совместительству начальник Особого отдела Северокавказского военного округа в городе Ростов — на — Дону. С 11 марта 1930 по январь 1935 начальник Управления пограничной и внутренней охраны ОГПУ в Ленинграде, с 25 апреля 1933 по январь 1935 по совместительству заместитель начальника Управления ОГПУ — Управления НКВД Лениградской области Ф. Д. Медведя.

В январе 1935, Военной коллегией Верховного Суда СССР по делу убийства С. М. Кирова, был осуждён на 3 года лагерей. С января 1935 по январь 1937 заместитель начальника дорожного строительства "Дальстроя" НКВД СССР в Магадане, затем до января 1938 начальник дорожного строительства "Дальстроя" НКВД СССР в посёлке Ягодное Хабаровской области. С января 1938 по май 1939 начальник Тенькинского дорожного строительства в посёлке Усть-Омчуг. В 1939 году, вновь арестован и затем Верховным судом СССР осуждён на 8 лет лагерей. С мая 1939 по май 1947, находился в Северных Печорских железнодорожных лагерях в посёлке Княж — Погост.

С мая 1947 по март 1949, старший контролёр отдела технического контроля лесокомбината Министерства внутренних дел СССР в посёлке Ракпас Коми АССР. Затем до июля 1950, начальник службы движения железнодорожного Леспромхоза в посёлке Колово Карело-Финской ССР. С июля 1950 по январь 1952, начальник узкоколейной железной дороги Славянского леспромхоза в посёлке Деревянка Карело-Финской ССР. С января 1952 по сентябрь 1954, начальник узкоколейной железной дороги Шуйско-Виданского леспромхоза треста "Южкареллес" в посёлке Чална Карело-Финской ССР. В 1954 был реабилитирован и до января 1955 являлся начальником узкоколейной железной дороги треста "Ленлес" в Ленинграде.

После реабилитации получил инвалидность 2-й группы и статус персонального пенсионера союзного значения.

Имеются сведения о ношении Ф. Т. Фоминым генеральского мундира на встрече с председателем КГБ СССР А. Н. Шелепиным в начале 60-х годов, однако как задокументированный факт присвоение ему генеральского звания КГБ неизвестно. В 1967 году, во время празднования 50-летия органов государственной безопасности фотографировался среди других выживших чекистов, с тогдашним председателем КГБ Ю. В. Андроповым. В 1970 умер в Москве и похоронен на Новодевичьем кладбище.

В 1969 году в Москве в издательстве "Наука" вышла книга мемуаров В. Д. Бонч-Бруевича "Воспоминания о Ленине", в которой содержалось большое количество информации о предыстории создания ВЧК.

Так же интерес представляет, неоднократно переиздававшаяся (первое издание — 1975 г.) книга Д. Голинкова "Крушение антисоветского подполья в СССР". В этой книге рассматривается деятельность ВЧК с 1917 по 1928 год.

Подводя итоги развитию историографии и источниковедения по истории ВЧК в СССР, можно отметить, что, скорее всего последней книгой в этой сфере стал сборник воспоминаний ветеранов-чекистов "Особое задание", вышедший в 1988 году в Москве, в издательстве "Московский рабочий".

Глава I. Дореволюционная предыстория создания ВЧК или партийные службы безопасности большевиков в царской России в 1907–1914 годах

Часть 1. "Комиссии по борьбе с провокацией" в составе ЦК РСДРП (б) и местных крупных партийных организаций

Революционные события 1905–1907 годов заставили Департамент полиции серьёзно пересмотреть приоритеты своей работы с политическими партиями и организациями.

Начиная с 1906 года, несмотря на продолжающийся эсеровский террор, руководство политической полиции определяет главным объектом своего внимания социал-демократов и среди них, прежде всего, большевиков, партия эсеров, бывшая до того первым объектом внимания полиции, отодвигается на второе место.

Соответственно со степенью своего внимания полиция усилила агентурную работу среди большевиков. И если в период 1895–1906 годов, агентурная сеть в рядах большевиков была сравнительно слабой и основным источником сведений о них была агентура, действовавшая в различных околореволюционных и околобольшевистских кругах, то, начиная с 1907 года, Департамент полиции МВД, Петербургское и Московское охранные отделения начинают систематическую работу по приобретению агентуры в руководящих кругах и среди крупных активистов большевистской партии.

Так, в 1907–1910 годах, только Московским охранным отделением, возглавляемым полковником Заварзиным, удалось завербовать таких крупных лиц из руководства Московской организации большевиков, как Романов, Лобов, Бряндинский, а также Малиновского, ставшего вскоре членом ЦК РСДРП (б), отвечавшего в нём за профсоюзную работу, а также с 1912 года депутатом IV Государственной Думы.

Основным направлением деятельности политической полиции против большевиков стали действия по систематическому срыву проводимых ими массовых мероприятий (митингов, забастовок, демонстраций), транспортировки нелегальной литературы из-за рубежа, издания в России легальных газет и журналов.

Для срыва массовых мероприятий полиция в канун их проведения проводила массовые аресты активистов местных организаций, в основном для этих арестов использовались агентурные данные.

Летом 1913 года, с целью срыва массовых мероприятий, проводимых большевиками в первую годовщину Ленского расстрела, охранными отделениями по всей России за несколько дней до этого была проведена целая кампания обысков и арестов, в ходе которой было арестовано около 100 человек.

Не менее важной задачей для политической полиции в её борьбе против большевиков был перехват все усиливающегося потока зарубежной нелегальной литературы, которую, начиная с 1908 года, перебрасывала в Россию "Транспортная комиссия" ЦК РСДРП (б), возглавляемая И. А. Пятницким. Это поставило перед Департаментом полиции задачу внедрения в "Транспортную комиссию" своего агента. Этого удалось добиться летом 1910 года, когда в состав "Транспортной комиссии" вошёл М. Бряндинский, крупный работник Московской партийной организации, завербованный ещё в 1909 году Московским охранным отделением. Вскоре после вхождения в состав "Транспортной комиссии" Бряндинского, по его сообщению, был арестован находившийся в России уполномоченный "Транспортной комиссии" С. И. Моисеев. После чего Бряндинский занял его место.

Находясь на этом месте, Бряндинский действовал очень осторожно, транспортируемая литература не арестовывалась на границе, но, попав в руки Бряндинского, до адресата, как правило, не доходила.

Кроме парализации доставки литературы Бряндинский сообщал известную ему информацию о большевистском подполье. На основании его сообщений Московское охранное отделение в августе 1911, произвело в Москве многочисленные аресты. Это стало началом конца агентурной деятельности Бряндинского. В руководстве РСДРП (б) в отношении его возникли сильные подозрения. В конце 1911 года, ряд видных деятелей РСДРП (б) Пятницкий, Залежский, Крупская, Голощекин пришли к выводу, что Бряндинский является агентом полиции.

В результате, весной 1912 года делом Бряндинского занялась созданная ЦК РСДРП (б) специальная следственная комиссия, которая, не сумев найти прямых доказательств его сотрудничества с полицией, на основании ряда косвенных улик обвинила его в "политической нечестности" и исключила из партии.

Кроме перебрасываемой из-за рубежа литературы большое беспокойство политической полиции доставляли ставшие выходить с 1910 года в России легальные большевистские газеты и журналы, особенно начавшая выходить с мая 1912, газета "Правда".

В августе 1913, Петербургскому охранному отделению удалось внедрить в состав редакции "Правды" завербованного в июне 1913, работника Петербургской организации РСДРП (б) М. Черномазова, который стал секретарём редакции.

Первые подозрения относительно действительной роли Черномазова возникли уже осенью 1913 г., в связи с провалом двух подпольных типографий Петербургского комитета партии, но на партийном следствии Черномазову удалось свалить вину на другого партийного работника Н. В. Заёму.

Однако положение Черномазова после этого продолжало оставаться неустойчивым, поскольку по заданию своих руководителей из петербургской охранки, стремившихся дать властям повод для закрытия газеты, он в октябре-декабре 1913, и в январе 1914, поместил в "Правде" ряд статей экстремистского характера. Последняя из этой серии статей под названием "Для того она существует", опубликованная в "Правде" 23 января 1914, раскрывала смысл различных переименований "Правды" в период с мая 1912 по январь 1914 года. Эта статья обратила на себя внимание В. И. Ленина, и делом Черномазова занялись вновь. Сначала он был освобождён от работы в газете, а затем по материалам партийного следствия на основании косвенных улик исключен из партии.

Другим крупным агентом полиции, действовавшим в руководстве Петроградского комитета и Русском бюро ЦК РСДРП (б), была Ю. Серова, которая была завербована Саратовским охранным отделением в 1904 году, а затем в 1906 году прибывшая в Петербург. В Петербурге её агентурной деятельностью руководил лично начальник городского охранного отделения полковник, затем генерал-майор Герасимов.

Результатами деятельности Серовой стали аресты нескольких полных составов Петербургского комитета и видных деятелей Русского бюро ЦК РСДРП (б): Дубровинского (ноябрь 1908) и Ногина (февраль 1909). Всего по её сообщениям было проведено 123 ареста.

После очередного, в марте 1909, провала Петербургского комитета "Следственная комиссия" ЦК РСДРП (б) заподозрила Серову в связях с охранкой. Она была отстранена от работы. Улики против неё собирались свыше двух лет, несмотря на постоянные аресты членов следственной комиссии, находившихся в России охранкой, пытавшейся таким способом спасти своего агента, Серова всё же была разоблачена.

Наиболее крупным агентом политической полиции, проникшим в высшие эшелоны руководства РСДРП (б), стал один из членов ЦК РСДРП (б) в 1912–1914 годах Р. В. Малиновский.

До 1907 года Малиновский не занимался политической деятельностью. Будучи рабочим, на нескольких петербургских заводах имел несколько судимостей за кражи.

В 1907 году, после отбытия очередного срока заключения за кражу, устроился токарем на металлический завод в Петербурге. Вскоре занялся там профсоюзной деятельностью. На этом поприще стал преуспевать и вскоре стал секретарём правления профсоюза рабочих-металлистов. Тогда же вступил в ряды РСДРП (б). После своего ареста в Москве в 1909 году под угрозой разоблачения своего уголовного прошлого, он дал согласие на сотрудничество с Московским охранным отделением под агентурными именами "Портной", "Икс" и затем рядом других.

После своей вербовки приступил к активной агентурной деятельности и с 5 июня 1910 по 19 сентября 1913, направил 88 агентурных сообщений, став особо ценным агентом в глазах охранки, принимавшей все меры к его тщательной маскировке, для чего он в 1910–1912 годах трижды подвергался кратковременным арестам. Одновременно с этим ему путём арестов других партийных работников расчищался путь в верхние эшелоны партии.

Благодаря этому, а также собственной энергии и незаурядным способностям, в начале 1912 года, Малиновский был избран делегатом на Пражскую конференцию РСДРП (б), где произвёл хорошее впечатление на большинство членов руководства партии, включая В. И. Ленина, и был избран в члены ЦК. В ЦК РСДРП (б) он стал отвечать за руководство профсоюзным движением в России.

Кроме избрания членом ЦК там же, в Праге, он был намечен в качестве одного из кандидатов на выборы в IV Государственную Думу.

Во время предвыборной кампании большую помощь Малиновскому в его избрании депутатом Думы оказал министр внутренних дел Макаров и директор Департамента полиции Белецкий, лично контролировавшие ход избирательной кампании своего подопечного. Благодаря такому высокому покровительству все встречавшиеся на пути Малиновского препятствия на пути в Думу, в том числе и связанные с его уголовным прошлым, устранялись.

После избрания Малиновского членом ЦК и депутатом Думы его агентурные возможности сильно возросли. Так, в 1912–1914 годах, по его сообщениям были арестованы члены ЦК Свердлов, Сталин, Голощёкин, Орджоникидзе и несколько десятков партийных работников среднего звена.

В целом, несмотря на такие его результаты деятельности никаких серьёзных подозрений в отношении Малиновского в среде партийного руководства не возникало. Попавшая в ЦК РСДРП (б) летом 1913, из тюрем от арестованных членов ЦК информация о том, что охранке из каких-то источников в руководящих кругах партии стало известно о подготовке и проведении ряда крупных конспиративных мероприятий (созыв общепартийного совещания за границей, организация партийной школы во Франции и других), вызвало в ЦК подозрение о наличии у полиции хорошо осведомлённого источника в кругах, близких к большевистской фракции IV Государственной Думы. Однако продвинуться в определении этого источника ЦК не удалось. Во время попыток определить этот источник на Малиновского не пало даже подозрение.

Разоблачение Малиновского стало следствием аппаратных перестановок внутри Министерства внутренних дел. Эти серьёзные аппаратные перестановки в руководстве тогдашней российской политической полиции, были связаны с целым рядом скандальных разоблачения деятельности политической полиции в 1906–1911 годах, вершинами которых стало разоблачение двойной игры Азефа в партии эсеров и причастность ряда высокопоставленных руководителей политической полиции (генерал-лейтенанта Курлова, полковников Спиридовича и Кулябко), к убийству в сентябре 1911, в Киеве анархистом Багровым премьер-министра и министра внутренних дел П. А. Столыпина, вызвали появление в ряде влиятельных правительственных кругов мнения о необходимости укрепить руководство политической полиции лицами, не имевшими до этого к ней никакого отношения.

С этой целью, в начале 1912 года товарищем (заместителем) министра внутренних дел и начальником корпуса жандармов был назначен армейский генерал-майор В. Джунковский, являвшийся до этого адъютантом московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, а после его убийства в феврале 1905 года, входившего в свиту Николая II и занимавшего ряд командных должностей в армии.

Вступив на новую должность в МВД, Джунковский предпринял целый ряд либеральных реформ в деятельности политической полиции. Была запрещена деятельность политической полиции в армии. Также циркуляром от 1 мая 1913, запрещалась вербовка в качестве секретных сотрудников лиц, не достигших совершеннолетия (по тогдашним стандартам 21 года), был уволен со службы ряд высокопоставленных чиновников и офицеров политической полиции.

Продолжая работу по либерализации агентурной деятельности, Джунковский пришёл к выводу о необходимости удаления секретных сотрудников полиции из Государственной Думы. В конце апреля 1914, председатель IV Государственной Думы Родзянко передал Малиновскому приказ Джунковского о немедленном сложении им депутатских полномочий и выезде за пределы России.

Получив 10 тысяч рублей, Малиновский 8 мая 1914, неожиданно для остальных депутатов Думы и членов ЦК РСДРП (б) уехал за границу.

Немотивированный отъезд Малиновского, скорее, похожий на бегство, вызвал политический скандал. Со стороны других политических партий в Думе, особенно эсеров, всё ещё не оправившихся от дела Азефа, посыпались обвинения в адрес большевиков, проглядевших, мол, матёрого провокатора в своей среде.

Под влиянием этого скандала ЦК РСДРП (б) создал специальную следственную комиссию под председательством Я. С. Ганецкого, члены В. И. Ленин и Г. Е. Зиновьев, приступившую к расследованию.

В ходе своей деятельности комиссия Ганецкого, не найдя никаких улик, обвиняющих Малиновского в сотрудничестве с полицией, обратилась за помощью к близкому к эсерам публицисту Бурцеву, который после разоблачения им Азефа, считался признанным специалистом по борьбе с полицейской агентурой в революционной среде. На запрос комиссии о сотрудничестве Малиновского с полицией, Бурцев ответил отрицательно. После этого комиссия приняла решение: не считая Малиновского агентом полиции, исключить его из партии за дезертирство с партийной работы.

Дальнейшая судьба Малиновского складывалась следующим образом. После начала Первой мировой войны он находился на территории Германии, был интернирован германскими властями, как русский поданный. После заключения между Германией и Советской Россией Брестского мира, произошел обмен военнопленными и интернированными. По этому обмену Малиновский прибыл в Россию, где был вскоре опознан, арестован и по приговору ревтрибунала в конце 1918 года был расстрелян.

Усиление агентурной работы политической полиции против большевиков вынуждали большевистские организации обращать особое внимание на борьбу с проникновением полиции в свою среду.