Помоги проекту - поделись книгой:
– Возможно. Но у меня было такое ощущение, что эта тварь нащупала мое самое уязвимое место и тут же ввинтилась в него. – Я сделала глоток воды. – Нет, все-таки ты намного крепче меня, это точно.
– Крепче? Не знаю, – сказал Джордж. – Бодрее духом, чем ты сегодня, это правда. Прими к сведению еще одно полезное наблюдение: Безжалостная Красавица терпеть не может, когда встречает открытое сопротивление. Просто не выносит этого. Ей нужна жертва пассивная, желательно с душевной травмой. Жертва, у которой ослабло желание жить. Пока с нашей психикой будет все в порядке, эта тварь к нам не сунется. С другой стороны, при этом возникают дополнительные сложности. В ее распоряжении весь театр – поди угадай, где она в следующий раз появится!
Пережитый от столкновения с призраком шок таял, сменяясь тем приподнятым настроением, которое хорошо знакомо каждому вышедшему на расследование оперативнику. В таком состоянии ты не можешь думать ни о чем, кроме своей работы.
– Погоди, Джордж! А что, если Источник – это весь театр? – сказала я. – Это возможно, как ты думаешь?
– Если это так, то очень странно, что призрак никогда не показывался раньше. Неожиданно, как наша Красавица, появляются, насколько мне известно, только новые призраки – значит, и ее Источник должен быть новым… Нет, это не театр целиком… – Джордж взял со стойки еще одну шоколадку и принялся внимательно ее разглядывать.
– Череп предположил, что появление призрака – это результат чьей-то подлой проделки. Тогда все становится на место.
– Локвуд думает точно так же, – сказал Джордж. – Допустим, что кто-то принес недавно в театр Источник, связанный с ужасной гибелью Безжалостной Красавицы. Источник где-то спрятан, и это позволяет призраку каждую ночь появляться в театре и сеять здесь хаос. Где он может быть, этот Источник? – Джордж задумчиво дожевал шоколадный батончик и объявил: – Скорее всего – где-нибудь среди хлама, который свален под сценой. Все, я иду туда, вниз, и постараюсь все там хорошенько перетряхнуть. А ты, Люси? Хочешь пойти со мной?
Я почти сказала ему «да» – уж очень убедительным, очень надежным выглядел Джордж этой ночью. Но охватившее меня нетерпение было настолько велико, что обгоняло мои мысли, мешало спокойно думать.
– Нет, – ответила я. – Пожалуй, я лучше пойду поищу остальных. Расскажу им, что со мной случилось. И посмотрю, не случилось ли чего-нибудь с ними.
– Да ничего с ними не случилось, – заверил меня Джордж, но уговаривать меня не стал, лишь добавил, направляясь к входу в партер: – Мы же крепкая команда, даже Киппс. Между прочим, увидев знаменитые очки Квилла, любой призрак убежит от него, вопя от страха.
Джордж исчез в коридоре, двинулась следом за ним и я. Мой путь лежал к лестнице. Разговор с Джорджем вернул мне уверенность в себе, и хотя сердце все еще продолжало гулко биться, я смело поднялась на второй этаж и пошла на балкон бельэтажа.
До вмешательства Джорджа между мной и призраком существовала парапсихологическая связь. Поддавшись чарам призрачной Красавицы, я открыла перед ней свое сознание. Дала твари прочитать свои мысли. Позволила ей узнать о том, что меня тревожит.
Теперь эта гадина знала, о ком я беспокоюсь больше всего на свете.
Я вспомнила прощальный злобный взгляд, который призрачная Красавица бросила на меня, стоя в глубокой тени.
И сейчас неожиданно поняла, что эта тварь собирается делать дальше.
Пустое фойе нижнего яруса было тускло освещено настенными электрическими бра.
Когда я в последний раз видела Локвуда, он сказал мне, что будет вести поиски наверху – на балконах обоих ярусов и в ложах. Значит, он должен быть где-то неподалеку… Но здесь, наверху, было столько пересекающихся уровней, так много лестниц и коридоров… Я решила, что начну с самого верха и буду постепенно спускаться вниз.
Подойдя к очередной лестнице, я увидела спускавшуюся мне навстречу Холли.
– Где Локвуд? – спросила она.
– Что? – остановилась я. – А я тебя хотела спросить, где он.
– Локвуд сказал тебе, куда он идет?
– Когда?
– Да когда только что разговаривал с тобой.
– Я не разговаривала с ним только что, – ответила я. – Я его вообще уже сто лет не видела, Хол.
Что-то дрогнуло в лице Холли, и она просмотрела на меня своими темными, расширившимися от страха глазами.
– Но… ты же была с ним на балконе бельэтажа всего пару минут назад. Вы были там… вместе. Я была уверена, что это ты, – дрогнувшим голосом сказала она. – Потом ты ему помахала, и он пошел вслед за тобой к двери.
– Не за мной он пошел, Холли. Не за мной.
Мы уставились друг на друга. Затем я выхватила рапиру. Холли сделала то же самое. В следующую секунду мы уже бежали. И пинком распахнули дверь, ведущую на балкон.
– Когда это было? – коротко спросила я. – Как давно?
– Всего минуту назад или две… Я была в верхних ложах и оттуда видела вас внизу…
– Да, только это была не я, понимаешь? Почему ты решила, что это я? Она что, была похожа на меня, черт побери?! Чем? Лицом? Одеждой?
– Н-нет, лица я не рассмотрела… Она показалась мне темноволосой… А может быть, это просто была тень.
– Ну ты даешь, Холли! – И я от души выругалась.
– Но знаешь, как она стояла, жестикулировала… Это было очень похоже на тебя.
Еще бы, ведь эта тварь, как ни крути, при жизни была актрисой. Продолжая разговаривать, мы оказались на крутых ступенях нижнего яруса, и нас вновь окружила, обволокла звенящая тишина зрительного зала. Под нами на перилах балкона поблескивали отражения тускло горящих ламп. Из теней змеями свисали веревки трапеций, впереди, за центральным проходом партера, виднелась сцена. Мы с Холли осмотрелись по сторонам, пробежались взглядом по бесконечным рядам кресел, выискивая знакомую фигуру Локвуда, но ничего не увидели.
– Он мог выйти из зала через боковую дверь, – сказала Холли, указывая рукой. – И уйти по другой лестнице. Этот театр – настоящий лабиринт, черт ногу сломит.
Я не ответила. Во мне нарастал черный страх, поднимаясь изнутри словно нефть, которую качают из скважины.
Я до боли стиснула зубы, стараясь подавить охватившую меня панику. Холли была права. Этот театр – настоящий чертов лабиринт. Локвуд мог находиться сейчас где угодно.
Где угодно ли? Хотя призрачная тварь появлялась в разных точках театра, конечная цель у нее всегда оставалась неизменной – ей необходимо было заманить свою жертву на сцену.
Чарли Бадда спасли, когда он направлялся по коридору, ведущему на сцену.
Сида Моррисона не спасли – он умер прямо на сцене, в кулисах.
И меня она тоже звала на сцену. А почему бы и нет? Ведь сама Красавица тоже умерла на этой сцене.
Я подбежала к перилам балкона и с высоты посмотрела вниз.
Вначале я никого не увидела, а потом…
Нужно отдать должное Безжалостной Красавице – из нашей сегодняшней тактики она извлекла максимум пользы. Терпеливо дожидалась, пока мы разойдемся по закоулкам театра, а затем, наметив жертву, начинала свое представление. Вот и сейчас мы были рассеяны по разным местам и практически беспомощны: Холли и я – на верхних ярусах, Джордж – в подвале под сценой, Киппс… Киппс вообще неизвестно где, а Локвуд…
Вот же он, Локвуд. Идет не спеша по центральному проходу, но в его движениях чувствуется что-то механическое, угловатое, как у заводной игрушки. А затем, как мне показалось, я увидела темное облачко, плывущее прямо перед Локвудом и ведущее его за собой.
Я окликнула Локвуда по имени. Потом закричала. Стоявшая рядом со мной Холли подхватила мой крик. Увы. Если в зале отлично было слышно любое слово, сказанное со сцены, то все звуки, произнесенные здесь, моментально гасли. В этом театре была отличная акустика для представлений. И никудышная – с точки зрения охоты за призраками. Короче говоря, Локвуд на наш крик даже головы не повернул, а вот плывущая перед ним тень, похоже, услышала и прибавила ходу, чтобы как можно быстрее привести свою жертву на сцену.
– Быстрее, Люси! – потянула меня за рукав Холли. Понятное дело, она моментально сделала те же выводы, что и я. – Нам нужно попасть вниз!
– Да… – Не успев произнести это короткое словечко, я уже знала, что нам не успеть. Слишком много лестниц, слишком много дверей, слишком много коридоров нужно преодолеть, чтобы спуститься в партер. Времени на это не хватит. – Нет, ты иди, – сказала я. – Беги со всех ног.
– А ты?
– Беги, Холли!
И она моментально исчезла, оставив после себя лишь легкий аромат духов. Молодец, Холли, отличный агент, который никогда не спорит, когда ему приказывают. Впрочем, узнай она о том, что я задумала, может, и вступила бы со мной в спор.
А я? Я сама себя не узнавала.
Я отключила свое сознание, которое усиленно предлагало мне скрыться, присев за ближайшим креслом, и сидеть там, дрожа от страха. Я включила свое подсознание, и оно тут же принялось искать выход из создавшейся ситуации и просчитывать самые разные, в том числе невероятные, варианты. Я прислушалась к подсознанию и сосредоточила свое внимание на перилах балкона.
Тем временем внизу Локвуд уже шаг за шагом поднимался по боковой лесенке на сцену. Его рапира бесполезно болталась на поясе, руки были безвольно опущены. Никаких попыток сопротивляться. Никаких следов того, что он действует по принуждению. Со своего места, с высоты балкона, я с особой остротой почувствовала, какой же он тонкий, хрупкий. Перед ним продолжала плыть темная тень – о, я отлично знала, что это за тень! – но теперь мне было уже не до нее. Я забралась на перила, с которых свисали веревки нескольких трапеций. Их концы были привязаны к выступающей над залом металлической раме.
От каждой трапеции вперед и вверх тянулся трос, затем он круто уходил под высоченный, теряющийся в темноте потолок.
Я встала на раму и, стараясь не смотреть вниз, на далекие ряды партера и ложи, восстановила равновесие. Из тросов мне приглянулся самый ближний, ниже остальных провисавший над залом. Тафнелл говорил, что завтрашнее представление открывают воздушные гимнасты на трапеции, поэтому я знала, что для задуманного мною прыжка все приготовлено.
Правда, это не означало, что я стою такая смелая и ничего не боюсь. Коленки у меня дрожали.
А там, внизу, Локвуд уже вышел на белую сцену, и не просто вышел, но почти добрался до ее середины. В двух шагах впереди него плыла по воздуху фигура в длинном платье, с развевающимися как водоросли волосами. Светящаяся прекрасная женщина обернулась, наклонила вбок голову, улыбнулась, затем подняла белоснежную тонкую руку, поманила пальцем, и со сцены донесся нежный шепот:
И Локвуд послушно двинулся вперед.
А меня охватил гнев. Да как он смел так покорно идти за какой-то тварью?! Ну нет, этого я так не оставлю! Левой рукой я схватила трос и подтянула его к себе. Он был тяжелый, шершавый. Обвив им талию и одну руку, я свободной рукой легко, словно стебелек цветка, клинком рапиры перерезала трос, отделив его от балкона.
Я слегка отклонилась назад, а затем шагнула в пустоту. Освободившийся трос натянулся под моим весом. Все остальное сделала за меня старая добрая земная гравитация.
Нет, пожалуйста, не заставляйте меня подробно рассказывать, как это было. Весь мой полет по воздуху можно описать одним словом – «Вниз». По сути дела, это был не полет, а падение с высоты. Желудок подкатил у меня к горлу, когда под моими ногами с бешеной скоростью промелькнули пустые ложи, а затем кресла партера – я неслась так низко, что, если бы в креслах сидели зрители, я била бы их по головам. Обхваченная тросом рука в любую секунду грозила оторваться под тяжестью моего же тела, горели вцепившиеся мертвой хваткой в трос пальцы, в откинутой вбок свободной руке сверкала рапира. А затем мелькнула сцена, и стоящая на ней призрачная женщина, освещенная потусторонним светом, и Локвуд, неуклюже бредущий прямо в объятия ее широко раскинутых рук.
Ну, вы меня знаете. Я человек исполнительный, привыкла беспрекословно выполнять приказы. Идти к тебе, тварь?! Пожалуйста! Я пролетела над сценой как раз между Локвудом и Безжалостной Красавицей – мою кожу обожгло ледяным воздухом. Я взмахнула рукой – и кончик моей рапиры легко, аккуратно прошел насквозь то место, которое у этой жеманной призрачной женщины называлось шеей. В следующий миг я уже улетела в глубь сцены и оказалась над страховочным матом, который я благоразумно решила сделать конечным пунктом своего воздушного путешествия.
Приземлилась я довольно жестко – сначала сильно приложилась к мату своей пятой точкой, затем совершила молниеносный кульбит – мои лодыжки со свистом пронеслись мимо моих же ушей, – но, по счастью, ничего не сломала и не вывихнула. Разлеживаться у меня времени не было, и я сразу же после этой жесткой посадки соскочила с мата на сцену и словно разъяренный бык ринулась вперед, стиснув зубы и рукоять рапиры.
Локвуд стоял на том же месте, где я его видела, пролетая мимо. И был он все таким же – руки безвольно опущены, тело расслаблено как кисель. Если Локвуд и видел, как я промелькнула в воздухе перед его носом, то никак не среагировал. А может, и вообще меня не заметил. Но он больше не двигался вслед за Красавицей, и это уже радовало. Отпущенный мною трос продолжал качаться над сценой, и Локвуд едва не наткнулся на него, но не обратил на это ни малейшего внимания.
А по другую руку от меня в воздухе висела безголовая женщина. Точнее, не безголовая, а обезглавленная. Благодаря моей рапире голова призрака отделилась от тела, но продолжала злобно смотреть на меня, паря в воздухе, причем рядом с шеей, разве что слегка отъехала в сторону. Длинные пряди светлых волос Красавицы кольцами свивались в воздухе, нащупывая обрубок.
И, представьте себе, даже с отрубленной головой Красавица продолжала свою игру. Вот что значит актриса!
Призрачные губы, шевельнувшись, сложились в жалкое подобие улыбки и чуть слышно шепнули:
– Знаешь, – сказала я ей, – сколько бед и неприятностей можно было бы избежать, если бы такие, как ты, лежали спокойно в своих могилах и не сомневались, что они мертвые.
Я швырнула банку с солью. Ударившись о доски сцены, она взорвалась прямо возле ног призрака дождем искр, окруживших фигуру Безжалостной Красавицы язычками зеленого пламени. Призрак судорожно дернулся и едва не потерял свою голову – щупальца светлых волос с новой силой прилипли к обнаженным плечам Красавицы, пытаясь подтянуть голову к телу.
Меня результат этих попыток нисколечко не волновал. Чего-чего, а солевых бомбочек у меня хватало. Я спокойно вытащила из кармашка на поясе еще одну банку и бросила ее, еще сильнее подпалив висевший передо мной комок эктоплазмы. Призрак скорчился, съежился. Улыбка на лице Безжалостной Красавицы начала гаснуть.
Где-то хлопнула дверь. Наверное, прибежала Холли.
Призрачная женщина протянула вперед руки:
– Да когда же ты замолчишь, тварь?!
Возможно, и не стоило использовать магниевую вспышку – но уж слишком достала меня эта Красавица своим шепотом. Согласитесь, любое терпение имеет предел. Самонадеянная, надоедливая, бездушная и безмозглая тварь. Все, не могла я больше ни видеть, ни слышать это потустороннее чудо. Пыталась отобрать у меня Локвуда, гадина! Сцена обгорит от вспышки? Ничего, Тафнелл починит, не последний же он босяк!
Короче, магниевая вспышка рванула как надо и где надо – ослепительные раскаленные частицы прошили все тело Красавицы, подбросили высоко в воздух ее отрезанную голову, и она со свистом улетела в неизвестном направлении. Половина эктоплазмы, из которой состоял призрак, испарилась сразу же во время взрыва, оставшаяся половина побледнела и съежилась. Безжалостная Красавица исчезла, превратилась в заурядный невзрачный призрак, полетевший над сценой, постепенно уменьшаясь в размерах.
Откуда-то вернулась и полетела вслед за призраком его оторванная голова, скрепленная с ним тонкими нитями плазмы. Исчезло яркое платье, пожухли, искривились белые руки, на теле призрака черными звездами выделялись рваные раны, оставленные клинком рапиры. Призрак Безжалостной Красавицы подлетел к одному из больших деревянных кубов, нырнул в него и исчез.
– Где она?! – Это кричала вбежавшая на горящую сцену Холли. – Где она? Куда она ушла?!
– Вон в тот желтый ящик. Источник в нем, найди его и запечатай! – сказала я, не поворачиваясь к Холли, и с этой минуты выбросила из своей головы все заботы о призраке. Я стояла перед Локвудом и смотрела на него. Взяла его за руку, отметив, какая она бледная и холодная. Взгляд Локвуда был почти отсутствующим. Вот именно – почти. В глубине его глаз можно было рассмотреть искорку, говорящую о том, что сознание не полностью покинуло его.
– Локвуд! – воскликнула я и ударила его ладонью по щеке.
Где-то за моей спиной затрещали доски – это Холли громила желтый куб.
– Локвуд… – севшим голосом произнесла я. – Это я, Локвуд.
– Люси! – раздался голос Холли. – Я кое-что нашла и завернула в свою серебряную кольчужку…
– Это я, – гораздо спокойнее и увереннее повторила я. – Это я, Люси.
Я была очень рада, что Холли так быстро нашла Источник и успела запечатать его. Мне было приятно думать, что именно звук моего имени возвращает Локвуда к жизни. А то, что сознание к нему возвращается, я видела по его глазам, по той самой искорке, которая росла, разгоралась. Взгляд Локвуда становился все более осмысленным.
– Привет, Люси…
И тут я снова ударила его – резко, по обеим щекам. Я была не права? Возможно. Но, поверьте, очень трудно держать себя в руках и все делать правильно, когда ты ревешь в три ручья.
III
Тело на улице
11
Позднее стало известно, что в тот самый момент, когда Холли обернула серебряной сеткой спрятанную в ящике бутафорскую тиару, покрытую засохшими пятнами крови, в вагончике Тафнелла на дальнем углу ярмарки перестал завывать Чарли Бадд. Он замолчал, сел на кровати и попросил дать ему куриного супа. Так работники театра и ярмарки узнали о том, что мы выполнили свою работу и призрака больше нет. Все они сразу же потянулись в театр, осторожно заходя в зрительный зал. И очень вовремя, между прочим, потому что нам позарез нужны были помощники, чтобы погасить пожар на сцене. Разумеется, все они бросились на помощь, и к рассвету огонь был потушен, театру больше ничего не угрожало, а завернутая в серебряную сетку тиара была подготовлена к своему последнему путешествию в Клеркенвелл, где ее сожгут в печи. Увели и заперли в трейлере помощника режиссера Сару Перкинс, которая призналась, что соорудила в том желтом кубе потайное отделение, где и спрятала Источник. Сторожить Сару до прибытия фургонов ДЕПИК поручили двум самым дюжим воздушным гимнастам.
Для мистера Тафнелла такой исход дела выглядел вполне приемлемым, хотя он и не переставал причитать по поводу обгоревшего пятна посередине сцены. Но еще сильнее его огорошил поступок Сары Перкинс.
Поделиться книгой: