Пять ночей у Фредди. Неправильные

Непременно.

Теперь она смотрела на Джона и видела на его лице сомнение. А может, это было беспокойство, как в случае с Джессикой.

– Прости, я знаю, что у меня тут настоящий дурдом, – проговорила она и поняла, что прозвучало это как-то уж очень резко. – Может, я и сама дура, – тихо добавила она, потом положила голову кролика и часть его ноги на подушку. – Итак, ты по-прежнему хочешь увидеть мой проект?

– Да. – Джон ободряюще улыбнулся и вслед за Чарли подошел к рабочему столу. Девушка поколебалась, нерешительно рассматривая наволочку. «Это просто сон».

– Итак, – нервно повторила Чарли. Прежде чем открывать лица, она осторожно нажала на все выключатели. Замигали лампочки, закрутились вентиляторы. Чарли снова бросила быстрый взгляд на Джона и подняла наволочку.

Лица чуть пошевелились, словно потягиваясь после сна, хотя потягиваться им было особо и нечем. Чарли нервно сглотнула.

– Ты, я, – сказало первое лицо, и Чарли услышала, как Джон у нее за спиной изумленно ахнул.

– Я, – ответило второе лицо.

Чарли затаила дыхание, но лица молчали.

– Извини, обычно они более разговорчивые, – пробормотала девушка. Она схватила со стола какой-то маленький предмет и показала юноше: это был кусочек пластика странной формы, из которого торчал провод. Джон на секунду нахмурился.

– Это слуховой аппарат? – спросил он. Чарли с энтузиазмом кивнула.

– Был когда-то. В этом состоит суть моего эксперимента: головы постоянно слушают и запоминают все звуки, они лишь накапливают данные, но не взаимодействуют с ними. Они могут взаимодействовать только друг с другом. – Она помолчала, ожидая реакции Джона. Юноша кивнул, показывая, что все понял, и девушка продолжала:

– Я все еще устраняю неполадки, но задумка такая: головы… смогут видеть человека, носящего эту штуку. Не в буквальном смысле, конечно, они незрячие… но они будут распознавать человека, носящего этот приборчик, будут считать его одним из них. – Она выжидательно уставилась на Джона.

– Зачем… Что это значит? – спросил юноша, явно с трудом подбирая слова. Чарли сжала в кулаке наушник, чувствуя разочарование. «Он не понимает».

– Я их сделала. Я хочу с ними взаимодействовать.

Выражение лица юноши стало задумчивым, и Чарли отвела взгляд; она вдруг остро пожалела, что показала ему свой проект.

– Все равно работа еще не закончена, – проговорила она, потом подошла к двери и выглянула в коридор.

– Это очень круто, – сказал ей вслед Джон. Когда Чарли вернулась из коридора, юноша поглядел на нее как-то странно. – Все в порядке?

– Да. Однако тебе пора, а то на работу опоздаешь.

Чарли подошла к столу и задумчиво посмотрела на сделанные ею лица, вздохнула и потянулась к наволочке, чтобы снова накрыть свою работу. В этот миг второе лицо пошевелилось: повернулось и уставило на Чарли незрячие глаза. Девушка посмотрела на лицо. С тем же успехом можно было глядеть на статую, ведь глаза лица представляли собой не более чем выпуклости на пластиковой поверхности. И все же Чарли с трудом сглотнула, чувствуя, что ноги приросли к полу. Она всматривалась в пластиковую маску, пока Джон не положил руку ей на плечо. Девушка подпрыгнула и уставилась на юношу, затем опустила взгляд и посмотрела на зажатый в руке наушник.

– А, верно, – пробормотала она и нажала кнопку питания на боку приборчика. Затем осторожно положила наушник поверх громоздящихся в выдвижном ящике стола деталей и инструментов и задвинула ящик. Какой-то миг лицо не двигалось, потом медленно вернулось в обычное положение и застыло, устремив невидящий взор на своего собрата, словно и не думало двигаться. Чарли накрыла лица наволочкой и выключила, оставив им возможность только слушать.

Наконец она посмотрела на Джона и произнесла:

– Извини.

– Это значит, ты не пойдешь со мной завтракать?

– У меня есть планы на утро, – сказала Чарли. – У нас с Джессикой. Ну, знаешь, девчачьи секреты.

– Правда? – тихо проговорил юноша. – «Девчачьи секреты»? У тебя?

– Да! У нас девичник! – пронзительно воскликнула Джессика, врываясь в комнату. – Пройдемся по магазинам; я наконец убедила Чарли, что перед покупкой стоит сначала примерять вещи. Возможно, мы даже вырвемся за рамки джинсов и тяжелых ботинок! Ты готова?

– Готова! – Чарли улыбнулась, и Джон покосился на нее с явным подозрением. Джессика многозначительно поглядела на юношу и указала на дверь.

– Точно, – сказал Джон. – Чарли, тогда увидимся позже?

Девушка не ответила, но Джессика ослепительно улыбнулась юноше и закрыла за ним дверь.

– Итак! – Она хлопнула в ладоши. – С чего ты хочешь начать?

* * *

Когда они приехали на парковку перед заброшенным торговым центром, уже было далеко за полдень.

– Чарли, вообще-то я вовсе не это имела в виду, – воскликнула Джессика, выходя из машины. Чарли уже шла ко входу, но Джессика за ней не пошла. Чарли обернулась и увидела, что подруга стоит, прислонившись к машине и скрестив руки на груди.

– Что мы здесь делаем? – спросила Джессика, приподнимая брови.

– Нужно заглянуть внутрь, – заявила Чарли. – Возможно, от этого зависят жизни людей. Я просто хочу посмотреть, осталось ли что-то от пиццерии «У Фредди», а потом мы сразу же уйдем.

– Чьи жизни от этого зависят? И почему мы вдруг приехали сюда ни с того ни с сего?

Чарли опустила взгляд на свои ботинки.

– Мне просто хочется посмотреть.

Она чувствовала себя капризным ребенком, но не могла пересилить себя и обо всем рассказать Джессике.

– Это все из-за того, что Джон здесь? – внезапно спросила Джессика, и Чарли удивленно подняла глаза.

– Что? Нет.

Джессика вздохнула.

– Чарли, все в порядке. Я понимаю. Ты не видела его с тех пор, как все это случилось, а потом он вдруг снова объявляется – разумеется, это навевает воспоминания.

Чарли кивнула, радуясь, что можно ухватиться за это логичное объяснение. Это проще, чем скрывать от подруги правду.

– Все равно там наверняка почти ничего не осталось, – сказала она. – Мне просто хочется зайти туда и напомнить себе, что…

– Что все действительно закончилось? – подсказала Джессика. Она улыбнулась, и у Чарли упало сердце.

«На самом деле ничего не закончилось». Она заставила себя улыбнуться.

– Что-то вроде того.

По торговому центру Чарли шла быстро, а Джессика еле-еле тащилась следом. При дневном свете это место выглядело совершенно по-другому. Через большие проемы в недостроенных стенах и крыше лился яркий свет. Солнечные лучи просачивались и в маленькие щели, усеивая груды бетонных блоков мелкими желтыми пятнышками. Чарли даже увидела несколько молей, хотя, возможно, это были бабочки: насекомые влетали в окна и порхали по пустым залам и коридорам; вдобавок с улицы доносилось щебетание птиц. Врезавшаяся в память девушки жуткая тишина, пропитанная ощущением страха, исчезла. И все же, глядя на голые витрины магазинов, Чарли не могла отделаться от ощущения, что в воздухе витает нечто странное, возможно, даже в большей степени, чем в прошлые разы. Не чувство страха, нет. Однако Чарли чувствовала чье-то присутствие, как будто ступила на запретную территорию.

– Ау, – тихо проговорила она, не вполне понимая, к кому обращается.

– Ты что-нибудь слышишь? – Джессика ускорила шаг.

– Нет. Мне казалось, что торговый центр больше. – Чарли указала на открытые двери-пасти так и не открывшихся магазинов и на коридор перед ними. – В последний раз все здесь казалось угрожающим.

– А теперь тут вроде бы все тихо-мирно. – Джессика завертелась на месте, ловя ладонями потоки свежего воздуха – в щели и окна изрядно задувало.

Джессика следом за Чарли прошла в дверь, и они обе резко остановились, ослепленные ярким солнечным светом. Пиццерию «У Фредди» снесли не полностью. Часть стен осталась на месте – дальний конец здания выглядел вообще нетронутым, – но от фасада осталась лишь груда развалин: старые кирпичи и расколотая черепица, присыпанные землей.

Девушки стояли на нагретой солнцем бетонной плите. Коридор, ведущий в глубь пиццерии, и одна из ее боковых стен исчезли, так что виднелись растущие за зданием деревья. Осталась на месте и бетонная дорожка, за много лет почерневшая от влаги, капавшей из протекающих труб.

– Вот вам и пиццерия «У Фредди», – тихо пробормотала Джессика, и Чарли кивнула.

Они начали пробираться через развалины. Чарли озиралась по сторонам: вон там был главный обеденный зал, но всю обстановку из него вынесли. Столы и стулья, клетчатые скатерти и праздничные колпаки исчезли. Карусель разобрали, от нее осталась только дыра в полу, из которой торчало несколько проводов. Сцена тоже подверглась нападению, но часть ее устояла. Наверное, сцену как раз разбирали, когда поступил приказ прекратить работу. Несколько досок в центральной части сцены отсутствовали, и исчезли ступеньки слева. Верхняя часть стены за сценой обрушилась, а оставшаяся половина походила на зубчатую вершину горы на фоне неба.

– С тобой все в порядке? – Джессика посмотрела на Чарли.

– Ага. Это не то, что я ожидала, но я в порядке. – Она на секунду задумалась. – Я хочу посмотреть, что здесь осталось. – Чарли указала на сцену, и девушки прошли через наполовину разрушенный обеденный зал. Половицы потрескались, линолеум тут и там был отодран. Джессика заглянула под груду камней, на месте которой прежде стояли, точно надгробия, игровые автоматы. Теперь они исчезли, но на полу остались следы от каждого из них, темные квадратные пятна. В углах лежали кучи вырванных проводов. Чарли снова посмотрела на главную сцену, потом взобралась туда, где когда-то выступали перед зрителями аниматроники.

– Осторожно! – воскликнула Джессика. Чарли рассеянно кивнула. Она стояла на краю сцены, вспоминая. «Вот тут стоял Фредди». В сцене зияли три темных провала: доски выломали именно в тех местах, где прежде находились, закрепленные на поворотных кругах аниматроники. «Правда, в какой-то момент они выломали крепления и сошли со сцены», – подумала Чарли. Стоило ей закрыть глаза, и она как наяву видела, как это происходило. «Звери совершали запрограммированные движения все быстрее и быстрее, пока не стало ясно: они вышли из-под контроля. Они так дергано, хаотично двигались, словно чего-то боялись. Они раскачивались на своих стендах, а потом раздался жуткий звук ломающегося дерева, и Бонни оторвал ногу от сцены».

Чарли потрясла головой, пытаясь избавиться от этого образа, и пошла к задней части сцены. Все прожекторы исчезли, теперь сцену освещали перекрещивающиеся лучи солнечного света.

– Джессика! – позвала Чарли. – Ты где?

– Внизу!

Чарли двинулась на звук. Джессика, согнувшись в три погибели, сидела на том месте, где прежде находилась диспетчерская, и заглядывала в пролом под сценой.

– Ничего? – спросила Чарли, не вполне уверенная, какой ответ надеется услышать.

– Тут все распотрошили, – сказала Джессика. – Ни мониторов не осталось – ничего.

Чарли тоже спустилась вниз и заглянула в дыру.

– В прошлый раз мы здесь оказались в западне, – тихо проговорила Джессика. – Я и Джон; что-то находилось за дверью, а замок заклинило. Я уж думала, мы навсегда останемся в этой каморке и… – Она посмотрела на Чарли, и та просто кивнула. В ту ночь они обе пережили немало ужасов, и воспоминания об этом преследовали их в кошмарах или настигали при свете дня, лишая покоя.

– Идем, – отрывисто сказала Чарли и снова направилась к груде камней, возвышающейся на месте игровых автоматов. Девушка пригнулась, чтобы пролезть под большой бетонной плитой, образующей что-то вроде арки.

– Похоже, тут опасно. – Джессика привстала на цыпочки и посмотрела поверх большого булыжника.

На полу почти везде осталось ковровое покрытие, и Чарли увидела глубокие выемки там, где прежде стояли игровые автоматы. Она изо всех сил толкнула автомат, и этого оказалось достаточно – тот качнулся и упал, придавив Фокси. Она побежала, но аниматроник оказался быстрее: схватил ее за ногу и вонзил в ее тело крюк; она пронзительно закричала. Совсем рядом с ее лицом щелкали металлические челюсти и горели в темноте серебристые глаза». Она услышала какой-то звук, почти хныканье, и осознала, что источник звука – она сама. Чарли поспешно зажала рот ладонью.

– Я думала, мы все умрем, – прошептала Джессика.

– Я тоже, – сказала Чарли.

Какую-то секунду они смотрели друг на друга, и над освещенными ярким солнечным светом развалинами повисло зловещее молчание. Первой его нарушила Джессика.

– Слушай, кажется, это место на нас давит, так что… – Она широким жестом указала на окружающие их бетонные плиты. Осторожно ступая и пригибаясь, Чарли выбралась обратно на ровную площадку и выпрямилась. Пока она сидела, у нее затекли колени, и теперь их неприятно покалывало; девушка потерла их и отряхнула испачканные землей штаны.

– Я хочу проверить комнату с костюмами и убедиться, что там ничего не осталось, – сказала она ничего не выражающим тоном.

– То есть ты хочешь посмотреть, нет ли там кого-нибудь? – Джессика покачала головой.

– Мне нужно знать. – Чарли в последний раз отряхнула брюки и пошла вперед.

Комната с костюмами осталась на месте, нетронутая, посреди груд камней. Раньше в ней хранили костюмы, а потом Дэйв держал здесь Карлтона. Чарли осторожно заглянула внутрь и огляделась: краска на стенах потрескалась и местами отвалилась, ковровое покрытие пола начали отдирать, но бросили это занятие, не закончив. «Не думай о прошлом разе. Не думай о том, что здесь случилось». Чарли постояла еще несколько мгновений, давая глазам привыкнуть к полутьме, потом вошла.

Комната пустовала, в ней остались только стены, пол и потолок.

– По словам Клэя, они от всего избавились, – проговорила Чарли.

Джессика пристально посмотрела на подругу.

– Клэй? Когда он так сказал?

– Я имела в виду, он сказал, что они собирались от всего избавиться, – поспешно поправилась Чарли, досадуя на себя за неосторожную оговорку. – В прошлом году.

Они в последний раз огляделись. Когда они уже уходили, Чарли заметила какой-то проблеск в углу. Это оказался пластиковый глаз неизвестного зверя-аниматроника. Чарли хотела было подойти к нему, но остановилась.

– Здесь ничего нет, – произнесла она.

Не дожидаясь, пока Джессика ее догонит, девушка зашагала через развалины обратно, глядя под ноги и перешагивая через кирпичи, камни и битое стекло.

– Эй, подожди, – окликнула ее Джессика. – «Пиратская бухта». Чарли! Смотри!

Чарли остановилась и посмотрела на Джессику: та перелезла через стальную балку и осторожно прошла над остатками разрушенной стены. Перед ней, по-видимому, на груде камней, лежал занавес. Чарли последовала за подругой и, подойдя к ней, увидела, что за занавесом в развалинах темнеет брешь. Из груды камней торчали поблескивающие ножки стульев. На занавесе, словно удерживая его на месте, лежало несколько прожекторов, которые раньше висели над сценой.

– Кажется, эта часть здания сохранилась лучше всего, – заметила Джессика. Чарли не ответила. На земле лежал грязный плакат с изображением Фокси, разносящего пиццу.

– Джессика, смотри. – Чарли указала вниз.

– Это похоже на следы когтей, – сказала Джессика, помолчав.

На полу темнели глубокие царапины и какие-то пятна, здорово смахивающие на засохшую кровь.

– Похоже, здесь кого-то тащили волоком. – Джессика встала и пошла по следам. Те вели к занавесу, за пределы разрушенной «Пиратской бухты».

– Сцена, – проговорила Джессика.

Когда они сдвинули занавес в сторону, то обнаружили под ним маленький люк в полу.

– Кладовка, – пробормотала Чарли. Она потянула за крышку, но люк не открывался.

– Где-то должен быть шпингалет, – сказала Джессика. Она попыталась расчистить крышку люка, убирая с него обломки досок и грязь, и наконец нашла задвижку.

Едва девушка ее отодвинула, крышка люка поднялась, как будто кто-то подпихнул ее изнутри.