Призраки Тристанской низины

Справа от себя Таниэль различал сгорбленные спины более дюжины «призраков», ожидающих его сигнала.

Он пожалел, что не захватил фляжку — в горле было сухо, как в Бездне, — но пришлось оставить все, кроме поясного ножа и порохового рожка. Нож он крепко сжимал в руке и без штуцера чувствовал себя голым.

Таниэль вспомнил рассказ отца, как тот еще мальчишкой, чтобы прорвать осаду, пробрался в гурланскую крепость и забил пушки штырями. В играх с друзьями Таниэль изображал адроанского солдата, выполняющего такое же задание. Он чудом уносил ноги либо погибал в лучах славы.

Странно вспоминать детские фантазии здесь, сейчас, готовясь, в сущности, к такому же подвигу.

В настоящее его вернул огонь факела, который, покачиваясь, приближался к его укрытию. Таниэль пригнулся еще на пару дюймов, и темные силуэты спутников повторили его движение. Не дрогнула только Ка-Поэль — застыла как каменная.

Факел неуклонно двигался параллельно Тристанскому тракту, где кезанцы разбили лагерь. Таниэль старался смотреть не на пламя, а на лицо под ним. Оно принадлежало старому солдату с мушкетом через плечо. Солдат со страхом вглядывался в темноту. Его взгляд не задерживаясь скользнул по Таниэлю с «призраками», и солдат пошел дальше.

«Никогда не держи факел перед собой, — подумал Таниэль. — Так ничего не видно».

Ночь вступала в свои права. Взошедшая луна бросала пятна света на болотную воду. Кезанские костры постепенно догорали, и скоро разговоры вдали смолкли — солдаты разошлись на ночевку. Воцарившаяся тишина время от времени нарушалась кезанскими караульными, пробирающимися через заросли.

Когда прошел один из патрулей, Таниэль наконец поднялся и по очереди потряс ногами и руками, чтобы разогнать кровь и размять ноющие суставы. Затем вдохнул щепотку пороха, и магия обострила ночное зрение.

— Пора, — тихо сказал он.

Его слова передали дальше. «Призраки» поднялись, сжимая ножи, и стали разминаться перед операцией. Таниэля охватил азарт. Они выследили, захватили в плен и убили сотни кезанцев, но никогда еще не сталкивались с настоящим войском.

Таниэль махнул рукой с ножом и стал пробираться по воде. «Призраки» разделились на группы по три-четыре человека. В последнюю минуту от волнения он едва не отозвал их, но вовремя прикусил язык.

То, что они собирались сделать, удавалось им лучше всего.

Вдвоем с Ка-Поэль они вышли на твердую землю тракта и, досчитав до шестидесяти, двинулись вперед.

Дорога представляла собой всего лишь полосу твердой почвы, которую веками укрепляли местные жители. Она тянулась через всю Тристанскую низину, где в милю шириной, где лишь в несколько футов, но все равно обеспечивала надежный проезд торговцам и колонистам.

Таниэль с разведчиками хорошенько исследовал дорогу, отыскав место, где ширина едва достигала шести ярдов. Малейший беспорядок наверняка разделит длинный извилистый лагерь надвое.

Однако Таниэль замыслил нечто большее, чем просто беспорядок.

— Только не подпали их порох, — напутствовал он Ка-Поэль, вручая огниво и трут.

Ближайшие повозки стояли всего в нескольких шагах, но в напряжении последних мгновений перед атакой казалось, что до них мили. Таниэль подкрался, прислушиваясь к храпу спящих неподалеку возниц, и положился на обостренные чувства. В повозке лежало несколько бочонков черного пороха — главной мишени любого диверсанта, не говоря уж о пороховом маге. Но сейчас ему было нужно не это. Он перешел к следующей повозке, затем к следующей, пока не нашел нагруженную тюками сена и люцерны для лошадей.

Великолепно.

Рядом с одним из тюков Таниэль насыпал черного пороха из рожка, поджег его силой мысли, понаблюдал, как порох с шипением оживает, и мягко сдул горящие крупинки в сено. Через считанные мгновения из повозки взметнулся столб дыма. Таниэль немного подождал, пока не послышались крики дальше по обозу, — остальные «призраки» тоже разожгли костры — и прокричал на кезанском:

— Пожар, пожар!

Возницы с испуганными криками повыскакивали из фургонов, путаясь в постельных принадлежностях. Таниэль, никем не замеченный, бросился к болоту. Остановившись на миг убедиться, что Ка-Поэль убежала, он заметил под ближайшей повозкой пару тощих ног. Выругавшись, Таниэль вернулся и, потянув девушку за лодыжки, прорычал:

— Уходим, Поль.

Показалась голова, но Ка-Поэль, оскалив зубы, выскользнула из его рук и снова нырнула под фургон. Таниэль услышал, как чиркает огниво, и понял, что она еще не успела поджечь свою повозку.

— На это нет времени! — Таниэль схватил ее за ногу.

Она брыкнулась. Огниво чиркнуло еще несколько раз, и Ка-Поэль быстро выползла из-под фургона, а следом появилась тонкая струйка дыма. Таниэль помог девушке подняться.

— Эй ты! — закричал кто-то.

Обернувшись, Таниэль увидел, что возница схватил Ка-Поэль за плечо. Таниэль врезал ему в челюсть, а дикарка пнула между ног. Оставив разозленного возницу корчиться на земле и сыпать проклятьями, они бросились в болото.

Занявшийся в лагере пожар озарил кипарисы оранжевым светом. Таниэль слышал, как удирают со всех ног остальные «призраки» и кричат кезанские возницы и солдаты, пытаясь потушить пламя, охватившее по меньшей мере десяток фургонов.

Ярдов через двести Таниэль остановился и начал лихорадочно обыскивать кипарисы в поисках ножевой зарубки на корнях одного из самых больших деревьев. Найти зарубку никак не получалось, и он испугался, что в темноте свернул не туда. На лбу выступил пот. Все усилия и ожидание пойдут прахом, если он ее не отыщет. Он тихо выругался.

— Поль, Поль! Где это проклятое дерево?

Ответа не было — да он и не ожидал его, но, оглядевшись, обнаружил, что Ка-Поэль с ним нет.

— Капитан, — раздался приглушенный голос, — все в порядке?

Сержант Мапель пытался отдышаться после бега, прислонившись к корням кипариса.

— В порядке, — сплюнул Таниэль. — Я просто ищу это проклятое дерево.

Мапель втянул воздух через зубы, окинув взглядом бесчисленные кипарисы вокруг. В отличие от Таниэля он не владел магией, позволяющей видеть в темноте, и ничем не мог помочь.

— Вы ведь все понимаете, капитан, — сказал Мапель. — Если не можете найти дерево, надо убираться отсюда. Ни к чему лишний раз рисковать.

— Уходите, — ответил Таниэль. — Я за вами.

— Я вас подожду.

— Нет, — возразил Таниэль. — Уходите к месту встречи. Это приказ. Убедитесь, что наши ребята выбрались.

Мапель неохотно кивнул и отступил в глубь болота. Таниэль выругался, провожая его взглядом. Разумеется, Мапель прав. Нет нужды рисковать.

Внимание Таниэля привлек пронзительный свист. Он поднял голову и почти сразу обнаружил Ка-Поэль высоко в ветвях соседнего кипариса. Облегченно выдохнув, он подбежал к дереву и полез по стволу, проверив по пути зарубку. Нашел.

Если лезть осторожно, до вершины большого кипариса можно добраться всего за пару минут. Наплевав на осторожность, Таниэль взлетел по толстым изогнутым ветвям на самый верх. Ка-Поэль ждала его с ранцем и штуцером, которые он припрятал там заранее.

Ка-Поэль показала, что штуцер уже заряжен.

— Две пули? — спросил Таниэль.

Она кивнула.

Таниэль развернулся, обхватив ногами ветку, и уселся поудобнее, чтобы можно было прицелиться. Упер приклад штуцера в плечо, посмотрел вдоль ствола.

Cо старого кипариса открывался прекрасный вид на вершины деревьев на несколько миль вокруг и, что важнее, хорошо просматривались Тристанский тракт и кезанский лагерь вдоль него. В обозе бушевал пожар. Сухие доски старых фургонов вспыхивали легко, как вата, и Таниэль на мгновение ощутил приступ жалости к беднягам, которые метались, пытаясь потушить пламя.

Насколько он знал кезанские порядки, за это повесят как минимум одного возницу.

Отбросив эту мысль, он сосредоточился на текущей задаче, мысленно потянувшись к тому самому фургону с черным порохом. Легко нашел его и отметил, что возницы уже откатили фургон подальше от огня.

Таниэль решил, что пороховые бочонки будут первой мишенью.

— Порох, — попросил он, протянув руку.

Ка-Поэль положила ему на ладонь пороховой заряд. Таниэль не глядя разломил его и высыпал содержимое прямо в рот. Вкус был горьким и серным, гранулы хрустели на зубах, но такое большое количество пороха действовало мгновенно.

Время будто замедлилось и поползло. Благодаря обострившимся чувствам мельчайшие детали окружающего мира обрели резкость. Таниэль видел и слышал все, что происходит в кезанском лагере, словно сам там находился. Ему казалось, что сердце взорвется от прилива адреналина, а разум переполнится сигналами от органов чувств, но природа его магии позволяла держать все под контролем.

Он заставил себя сосредоточиться, перемещая прицел по всему лагерю и напрягая органы чувств, пока не обнаружил Избранного, идущего по лагерю.

Даже теперь, убив нескольких магов, Таниэль чувствовал, как по позвоночнику пробегает холодок, когда он берет Избранного на мушку. Словно они видят издалека, как он целится, и готовы поднять руки в перчатках, чтобы одним движением пальцев призвать в этот мир магию и убить его с такой же легкостью, с какой задувают свечу.

Лицом к лицу Избранные оказывались сильнее пороховых магов. Но самое важное преимущество пороховых магов заключалось в том, что Таниэль мог почувствовать Избранного, а Избранный его — нет.

— Вторая мишень, — прошептал он.

Секунды бежали одна за другой. Избранный приближался к пожару. Его сопровождала дюжина телохранителей, не сводящих глаз с болота, и у них были на то основания. Они немного расступились, когда их хозяин приблизился к обозу и воздел руки в перчатках, призывая воду и ветер, чтобы усмирить огонь.

Таниэль спустил курок.

Силой мысли поджег черный порох, чтобы управлять траекториями двух пуль, выпущенных из штуцера. Аккуратно скорректировал полет первой, слегка подтолкнув ее вверх и влево. Просвистев в воздухе, пуля угодила в центр груди Избранного.

Одновременно подправил полет второй пули и направил ее в фургон с пороховыми бочонками.

Взрывная волна чуть не свалила его с ветки, но Ка-Поэль удержала за воротник. Таниэль глубоко вздохнул. В ушах звенело от грохота. Он немного понаблюдал за разразившимся хаосом, затем отдал Ка-Поэль штуцер и спустился с дерева.

Пока кезанцы поймут, что Избранный погиб от пули, а не от взрыва, пройдет несколько часов. Чем дольше они не будут знать, что поблизости пороховой маг, тем лучше.

* * *

Спустя два дня после убийства Избранного Таниэль с кипариса наблюдал за тем, как двое его соратников убегают в болото от по меньшей мере тридцати кезанских солдат. Был уже поздний вечер, и ему с «призраками» удалось совершить еще три нападения, каждый раз меняя тактику.

В этот раз они действовали по-новому: только двое «призраков» подбирались достаточно близко, чтобы убить пару караульных. Стремительно, небрежно и только днем, будто они стали слишком самоуверенными.

Все должно было выглядеть именно так.

Таниэль прицелился, ожидая, когда кезанские преследователи подойдут ближе. Однако те постепенно остановились и принялись палить из мушкетов, осыпая «призраков» бранью, а потом вернулись в лагерь. Таниэль разочарованно проводил их взглядом, спустился с кипариса и отправился искать майора Бертро.

Майор и остальные «призраки» притаились в нескольких сотнях ярдов и ждали кезанских преследователей в идеальной засаде вокруг ложбины.

— Они не клюнули на приманку, — сказал Таниэль.

Бертро выругалась.

— Видимо, наши действия слишком очевидные.

— Прошлой ночью тоже не клюнули.

Бертро хмуро глянула на деревья, словно пытаясь внушить кезанцам угодить в ее западню.

— Они нас раскусили.

— Может, у них наконец появился умный командир.

Кезанцы имели обыкновение назначать на командные посты в колониальных армиях вырождающихся идиотов-аристократов. Но из этого не следовало, что их можно недооценивать или что время от времени среди них не появляются толковые офицеры.

— Рано или поздно это должно было случиться, — заметила Бертро. — Мапель! Командуйте отступление. — Солдаты приготовились к отходу, а она кивком отозвала Таниэля в сторонку и тихо сказала: — Я тут поразмышляла над нашим приказом.

— И что?

— Вы думали над тем, что он означает на самом деле?

— Конечно. Нас хотели отозвать в Плант. А мы вместо этого решили подобраться к кезанцам и задержать их армию.

— Да я не об этом. На самом деле! — воскликнула Бертро. — Подумайте. Кезанцы отправляют в Тристанскую низину целую бригаду? Плант призывает все имеющиеся в распоряжении отряды? В Планте что-то важное.

Таниэль уставился на нее. За два дня непрерывного порохового транса его мозги слегка заржавели, и он не мог постичь логику Бертро.

— Этот приказ был написан за четыре дня до того, как мы его получили, — пояснила Бертро. — И подписала его Линдет лично. Наша проклятая канцлерша прячется в Планте.

Таниэль плохо разбирался в политической подоплеке революции в Фатрасте, но ему было известно, что движение возглавила одна из местных губернаторов, Линдет. Теперь она руководила новым правительством. Колониальная кезанская армия превосходила фатрастанцев численностью и огневой мощью, поэтому канцлер со своим штабом постоянно перемещалась и скрывалась.

По-видимому, на этот раз кезанцы ее обнаружили.

Таниэль обругал себя за то, что не догадался раньше. Плант оказался гораздо важнее, чем он предполагал. Линдет с ее штабом были хребтом революции. Если кезанская армия доберется до Планта, то возьмет в плен правительство, и война — война за независимость Фатрасты и за все, что защищает Таниэль и его соратники, — будет проиграна.

Эта мысль тревожила его всю дорогу до лагеря. Все их усилия не сильно замедлили продвижение кезанцев — может, подарили Планту дополнительный день на подготовку. Кезанцы так стремились добраться до города, что не клюнули ни на одну серьезную приманку. Лишние несколько сотен потерь личного состава для них ничего не значат.

В лагере «призраки» получили паек для позднего ужина, пока из их гамаков вытряхивали пауков. Таниэль не в первый раз пожалел о том, что они слишком близко к врагу и не могут развести костры.

Он сел на бревно рядом с Ка-Поэль и принялся без удовольствия жевать колбаски с сухими галетами, обдумывая дальнейшие действия. Можно следовать той же тактике до самого Планта — еще три дня пути, — а потом досаждать кезанцам, когда те захватят город. Больше «призраки» ничем помочь не могли. От них мало пользы в открытом бою, а без сомнения, все к тому и идет.

Как еще задержать кезанцев? Отправить вперед людей и заблокировать дорогу поваленными деревьями? Но у них остались Избранные, которые теперь от него прячутся, — они одним мановением сметут любое препятствие.

Таниэль ощутил беспомощность.

Его все более мрачные размышления оборвал далекий крик одного из караульных.

— Всадник!

Таниэль переглянулся с Ка-Поэль и, схватив штуцер, бросился на поиски Бертро. Она ужинала перед своей палаткой.

— Кто-то сейчас крикнул «всадник»? — спросила она.

— Я как раз собирался спросить вас о том же, — ответил Таниэль.

Они подошли к краю лагеря, где собралась небольшая толпа любопытных. Все хотели посмотреть, что за безмозглый дурак скачет по топям, кишащим болотными драконами. Многие «призраки» вооружились, даже Ка-Поэль держала руку на мачете. Таниэль первым заметил между деревьев металлический проблеск.