Призраки Тристанской низины

— Вы его видите? — спросила Бертро.

— Да… вроде бы. Если не померещилось.

Через несколько мгновений Бертро выдохнула.

— Нет, не померещилось, я тоже вижу.

По мелководью приближался конь. Таниэль никогда не видел такого огромного — добрых двадцати ладоней в холке, мощный, настоящее боевое животное. Голову, шею и круп покрывала пластинчатая броня, кольчужная юбка слегка касалась воды.

На коне таких размеров любой показался бы коротышкой, но всадник выглядел поразительно соразмерным. На нем была такая же броня — кожа, пластины и кольчуга весом не меньше восьми стоунов. Он держал поводья обеими руками, под мышкой — деревянная пика, на левом боку — кавалерийская сабля в ножнах, на правом — карабин в кобуре.

Подобные доспехи больше не носили даже тяжелые кирасиры. Все это напоминало зрелище из сказки — такого рыцаря можно было встретить два с половиной столетия назад.

Знакомое покалывание пробежало по спине Таниэля, когда конь выбрался из воды, словно вовсе не чувствуя огромной тяжести, и уставился на него, как на жука, которого следует раздавить. Существо излучало магию, и до Таниэля не сразу дошло, что она исходит не от коня или всадника, а от брони.

Бездна, заколдованная броня! Древние доспехи больше не носят, да и ничего теперь больше не заколдовывают.

Всадник вытащил из седельной сумки мешок и швырнул на землю. Из пропитанного кровью мешка выкатилась голова и остановилась у ног Бертро: на мертвом лице жуткое выражение, срез на шее ровный. Судя по размеру мешка, внутри оставались еще две головы.

— Кресимир! — выругалась Бертро.

Таниэль мысленно повторил ругательство.

— Вас выслеживают кезанцы, — произнес всадник. Голос у него был гортанный, гулкий из-за шлема. Подняв забрало, мужчина пристально посмотрел на Таниэля с Бертро. Выражение его лица устрашало почти так же, как и конь. — Я ищу майора Бертро.

За тот год, что Таниэль был знаком с Бертро, она всегда казалась ему довольно хладнокровной, склонной проявлять скорее гнев, чем страх, и не слишком впечатлительной. Не сводя глаз с отрубленной головы, она присвистнула и наконец посмотрела на всадника.

— Докладывайте, — сказала она, отдав честь.

Бертро двинула Таниэля локтем под ребра, и тот неохотно отсалютовал, все еще пытаясь осознать увиденное. Человек в заколдованных доспехах, с отрубленными головами в мешке, верхом на закованном в броню боевом коне скачет по проклятому болоту, как по проселочной дороге! Труднее всего было смириться с этими доспехами.

Здоровяк осмотрел лагерь и медленно кивнул самому себе. У него было приятное открытое лицо, обветренное и покрытое шрамами. Светло-русые волосы слиплись на лбу от пота. Таниэль решил, что ему лет тридцать пять.

— Полковник Бен Стайк. Вас, засранцев, не так-то просто найти.

— В этом и смысл, сэр. — Таниэль мысленно присвистнул, как Бертро.

Как же он не вспомнил про эти доспехи. Бешеный Бен Стайк и его «Бешеные уланы» были самой настоящей легендой. Ходили слухи, что отряд добровольцев-кавалеристов разграбил коллекцию старинной брони, принадлежавшую кезанскому губернатору, и теперь таскает ее на себе. Таниэль никогда в это не верил. И уж точно не подозревал, что броня заколдованная. Бездна!

— Поль, ты что… — Таниэль не смог ее задержать — Ка-Поэль проскользнула мимо и подошла к коню.

— Осторожно, девочка, — сказал Стайк. — Он тебе руку откусит.

Похоже, Ка-Поэль это нисколько не беспокоило. Она похлопала закованный в броню нос, погладила открытый участок шеи. Конь потряс головой и, нагнув шею, ткнулся в дикарку мордой так, что та чуть не шлепнулась на землю.

— Будь я проклят! — воскликнул Стайк. — Ему редко кто нравится, девочка. Считай это за честь. — Он наклонился к Ка-Поэль, втянул носом воздух и повернулся к Таниэлю. — От тебя пахнет порохом и магией. Должно быть, ты Таниэль Два Выстрела.

— Да, это я. — Таниэль вздернул подбородок.

Он знавал немало таких здоровяков в адроанской армии — обычно это были гренадеры, и, как правило, они уважали только силу. Дашь слабину, и этот громила начнет тобой помыкать.

— Отлично. — Стайк вдруг расплылся в улыбке. — Приятно познакомиться. Слышал, ты бьешь Избранных направо и налево. С меня выпивка.

Таниэль открыл было рот, чтобы выдать остроумный ответ, но слова замерли у него на губах.

— Я… э… спасибо, сэр.

— Поблагодаришь, когда будешь держать стакан в руке, — сказал Стайк. — Это может случиться не скоро. Линдет ценит ваши попытки задержать кезанцев, но вы, — он кивнул Бертро и остальным в лагере, — нужны Планту немедленно.

— Она знает, что мы здесь? — спросил Таниэль.

— Линдет все знает. У нее шпионов как собак нерезаных. Лучше нам поскорее выдвигаться.

Бертро огляделась. Таниэль видел, что она ошеломлена. Это же Бен Стайк, во плоти! Таниэль со всей своей магией слегка струхнул, хотя никогда бы в этом не признался.

— Уже поздно, — сказала Бертро. — Через час стемнеет.

— Времени как раз хватит, чтобы свернуть лагерь и выступить. — Стайк похлопал бронированным кулаком по шее коня. — До завтрашнего полудня нужно преодолеть двадцать пять миль. Лучше поспешить.

Таниэль еще раз переглянулся с Бертро. Столько усилий, и им все равно придется отправляться в Плант. На этот раз от прямого приказа не отвертеться. Таниэль пошел к своему гамаку, крича:

— Лагерь! Готовьтесь выступать!

* * *

Обойдя в темноте кезанскую армию, «призраки» двинулись по реке на север, к Планту. Ночью Стайк затерялся в лесу, но когда они наконец попрятали каноэ и выбрались на Тристанский тракт, он уже поджидал их на своем огромном боевом коне, готовый вместе преодолеть последние пару миль.

Для человека, который почти год провел в болотах, Плант был подобен свету в конце длинного, сырого, полного змей туннеля. «Призраки» перемещались по всей Тристанской низине, посещая городки и форты, чтобы запастись провизией, отправить почту и получить приказы, но Плант был достаточно большим, чтобы называться настоящим городом.

Выстроенный на каменистом, выступающем из болот гребне, изначально он представлял собой торговый форт в излучине Тристана, со временем превратился в селение, потом в городок, а теперь насчитывал почти десять тысяч жителей дюжины национальностей, в том числе значительное количество пало. Землю на мили вокруг расчистили и осушили для земледелия. Форт по-прежнему возвышался на гребне, но сам город растянулся вдоль реки, не защищенный ни стенами, ни частоколом.

На окраине Планта Таниэль с удивлением обнаружил огромный лагерь: сотни палаток, импровизированные конюшни, наспех сооруженные уборные и прочие «прелести» армии на привале. Все это напомнило бы о доме, не будь столь дикой мешаниной — палатки разноцветные, а флагов над лагерем реяло столько, что Таниэль сбился со счета.

С первого взгляда было ясно, что это не армия, а ополчение, второпях собранное из ближайших городков и форпостов. Под напором кезанской бригады оно не выстоит и пары часов, а если кезанцы натравят на него уцелевших Избранных — и того меньше.

Бертро отправила Таниэля со Стайком на поиски таверны, напутствовав:

— Вы герой, убийца Избранных, вам и разбираться с политиками.

В городе яблоку было негде упасть. Солдаты в темно-желтых мундирах фатрастанской континентальной армии разгуливали бок о бок с колонистами в оленьей коже и разодетыми дельцами. Практически у всех за спиной торчали мушкеты или штуцеры и горели глаза. Таниэль шел за Стайком через всю эту толпу, Ка-Поэль едва поспевала следом.

— Зачем так торопиться? — поинтересовался он. — Здесь полный бардак. Я бы порасспрашивал о новостях из дома.

— Сначала к канцлеру, — ответил Стайк. — Мне-то все равно, если я заставлю ее ждать, а вот тебе, наверно, лучше побеспокоиться. — Он остановился на перекрестке и указал вперед. — Отведу коня в конюшню. А ты иди прямо, до большой церкви и там скажешь, что тебе срочно нужно к Линдет.

Осыпаемые толчками и проклятиями, Таниэль и Ка-Поэль пробирались сквозь толпу. Ка-Поэль нисколько не смутил Стайк на громадном коне, но такое несусветное количество народа пугало гораздо больше. Ее со всех сторон толкали и пинали, и она едва не бросилась с мачете на проходящих мимо колонистов, пока Таниэль в конце концов твердо не завел ее себе за спину и велел держаться за пояс.

Даже так им пришлось дважды поворачивать обратно, прежде чем они наконец попали в центр города, на площадь, забитую большими желтыми палатками, над которыми развевались флаги континентальной армии. Очереди были повсюду — целые потоки людей ходили по пабам, борделям, гостиницам и уборным.

На северной стороне площади возвышалась церковь, и даже около нее скопилась очередь — солдаты, ополченцы и горожане размахивали приказами и контрактами и спорили друг с другом. Порядок среди них поддерживала группа хорошо одетых дельцов в черных жилетах и котелках. Очередь дважды огибала церковь. Таниэль мрачно посмотрел в ее конец и направился прямиком к большой двери.

— Таниэль Два Выстрела, к Линдет, — сказал он.

Здоровяк на входе походил на вышибалу в борделе. Не подняв взгляда от записной книжки в руке, он ответил:

— Жди, как и весь остальной сброд. Займи очередь.

Таниэль оглянулся. Не хватало еще часами ждать, когда его хотят видеть срочно.

— Я из «Тристанских призраков», — добавил он. — Нас вызвала леди-канцлер.

— Как и всех.

— Послушайте, мне сказали…

— Меня не волнует, что тебе сказали. — Мужчина наконец поднял голову. — Если мне придется еще раз послать тебя в очередь, останешься без своих красивых белых зубов.

Внутри Таниэля начал подниматься гнев. Он шагнул вперед и тихо предложил:

— Давай, попробуй.

— А вот и попро… — Здоровяк схватил Таниэля за грудки, но его перебил чей-то голос:

— Деван, никак хамишь моим друзьям?

Из толпы появился Бен Стайк. Он снял доспехи и теперь щеголял в желтом кавалерийском мундире: на одном лацкане гордо поблескивали звездочки полковника, на другом — три пики. На шее красовалась серебряная цепь с тяжелым черепом — одну из пустых глазниц пронзила пика. Даже без доспехов он казался невероятно большим — почти семи футов ростом, голыми руками и болотного дракона задушит.

Деван издал сдавленный звук и убрал руки с куртки Таниэля.

— Они должны ждать в очереди, как и все остальные. Приказ леди-канцлера.

Стайк сжал плечо Девана так, что тот охнул.

— Линдет отправила меня в это вонючее болото найти их. Думаешь, я стерпел бы такое дерьмо, не будь это важно?

Их впустили без дальнейших пререканий, и они очутились в преддверии часовни. Толстые двери приглушали гвалт толпы, внутри было немноголюдно. Несколько небольших групп, с дюжину человек в каждой, негромко беседовали. Когда вошел Таниэль, к нему обратились выжидательные взгляды и послышались нервные смешки.

Стайк довел Таниэля и Ка-Поэль до того места, где вместо алтаря стоял широкий деревянный стол, заваленный картами, донесениями и бумагами. Он не сильно отличался от стола отца Таниэля в Адопесте.

У Линдет были мягкие округлые черты лица и белокурые волосы чуть светлее, чем у Стайка. Она подняла голову, и Таниэля сразу пленили ее глаза — голубые, словно небо в ясный солнечный день. В них горел огонь честолюбия, какой бывает у молодых офицеров, готовых бежать сломя голову навстречу вражеской картечи. Она с интересом скользнула взглядом по Таниэлю, задержалась на Ка-Поэль и наконец повернулась к Стайку. Таниэля поразила ее юность — года двадцать три-двадцать четыре. Линдет не отличалась ростом и не производила особого впечатления: если встретить ее на улице, то можно принять за тихоню-книжницу. Но глаза… И это губернатор Фатрасты, возглавившая революцию против Кеза?

— Линдет, — начал Стайк, прерывая узколицего мужчину, который шептал что-то ей на ухо.

Линдет подняла палец и, подождав, пока посыльный закончит доклад, жестом отпустила его. Он отошел к маленькому столу в углу помещения.

— Стайк. — Она выплюнула имя, глядя на Таниэля и его спутников, будто они были снаряжением, доставленным ей на порог. — Ты привел «Тристанских призраков»?

— Это мы, мэм, — сказал Таниэль.

Линдет поджала губы.

— Что это за туземка?

— Местная, — ответил Таниэль. — Моя проводница и наводчица.

Ка-Поэль скрестила руки на груди, бросив на него хмурый взгляд. Он постарался не обращать внимания.

— А вы Два Выстрела?

Линдет сверлила его глазами, изучая так же тщательно, как он свой штуцер перед выстрелом.

Это был риторический вопрос, но он ответил:

— Да, мэм.

— Я слышала о вас много хорошего. — В ее голосе недоставало теплоты, которая обычно присутствовала в подобных фразах. — Если бы у меня была сотня таких, как вы, война бы давно завершилась. Но чего нет, того нет. Как думаете, ваш отец поддержит союз Адро с Фатрастой против Кеза?

Вопрос застал Таниэля врасплох.

— Не возьму на себя смелость говорить за него. Но… наверное, сейчас не лучшее время. Его занимают внутренние проблемы.

— Понимаю.

Она слегка подалась вперед, еще пристальнее всматриваясь в лицо Таниэля, и немного повернула голову, будто хотела оглянуться через плечо. Узколицый быстро подбежал к столу.

— Я приняла решение, — сказала она ему. — Позови Петрова и же-Стоя. И вот тех дураков. Они тоже захотят быть в курсе.

— Какое решение? — Таниэль озабоченно взглянул на Ка-Поэль, но девушка казалась отстраненной, наблюдая за Линдет, как мангуст за змеей. Стайк стоял, заложив руки за спину, не сильно интересуясь происходящим. Посланник выскользнул через заднюю дверь церкви.

— Мэм, позвольте спросить, — сказал Таниэль. — Вы нас срочно вызвали сюда. Для нас есть поручение?

— Потерпите, Два Выстрела, — отозвалась Линдет. — Вы обагрите руки кровью еще до исхода недели. Но с тех пор, как я послала за вами Стайка, обстоятельства изменились.

Стайк оживился.

— Что изменилось? Прислали подкрепление?

— Нет. В этом-то и проблема. У нас здесь едва ли три тысячи бойцов, от стрелков до пехоты и чокнутых самоубийц. — Она бросила на Стайка раздраженный взгляд, тот в ответ ухмыльнулся. — У нас один-единственный Избранный, и ему не тягаться с четырьмя кезанскими.

— С тремя, — поправил Таниэль. — Одного я убил.

— С тремя кезанскими. — Линдет сделала пометку и продолжила как ни в чем не бывало: — Мне нравится Плант. Он хорошо защищен Тристанской низиной, более-менее недосягаем для кезанской армии, и тут есть неплохая дорога, по которой можно быстро передвигаться гонцам. Когда я услышала о том, что Кез послал армию, то сначала решила защищать город, чтобы он оставался средоточием моей власти. — Она помолчала, поджала губы. — Я хотела, чтобы «призраки» с четырьмя сотнями стрелков пощипали вражеский фланг на подступах к городу. Наша пехота встретила бы их в открытом бою, а конница ударила с другого фланга. Но этот план больше не годится.

— У нас не хватит людей? — предположил Таниэль.

— У нас не хватит людей, — подтвердила Линдет.

— А как насчет подкрепления из Редстоуна? — спросил Стайк.