Исчезающие в темноте – 2. Дар

Анна лишь пожала плечами.

– Лично я все равно в ближайший час не усну, пока адреналин полностью не выветрится.

Она первая шагнула в сторону кухни, и все остальные потянулись за ней. Только Елизавета Дмитриевна задержалась.

– Ты прости Ирину, – словно извиняясь за невестку, сказала она. – Каждая мать переживает за своего ребенка.

Рита молча кивнула. Она вовсе не ждала от Ирины никаких благодарностей. Однако Елизавете Дмитриевне, казалось, этого было мало. Она посмотрела на лестницу, словно желая убедиться, что невестка не услышит ее, а затем снова повернулась к Рите и доверительным шепотом произнесла:

– Знаешь, Сабина ведь родилась с пуповиной вокруг шеи. Врачи несколько минут пытались реанимировать ее прежде, чем она закричала. Поэтому Ирина так трясется над ней. Ты же понимаешь, каково это.

Рита снова кивнула, крепче прижав в себе Соню. Когда она только родилась, никто еще не знал, что за все следующие три года она не произнесет ни слова, даже плакать и смеяться будет абсолютно беззвучно. В тот момент Рита поняла, что все уже закончилось, а крика только что родившегося ребенка она не слышит. За то мгновение, которое ушло на осознание факта, что если бы девочка родилась мертвой, врачи не стояли бы над ней с удивленными лицами, все в ней успело прийти в такой неописуемый ужас, какой может испытать только женщина на ее месте. Уже пару секунд спустя ей показали совершенно здорового ребенка, орущего, как и полагается младенцам, однако Ирину она понимала очень хорошо.

– Елизавета Дмитриевна, не говорите Марку о том, что произошло, – попросила она. – Он не любит, когда я так делаю. Это… это опасно для меня.

Елизавета Дмитриевна несколько долгих секунд разглядывала ее лицо, решая, стоит ли спрашивать подробнее, что именно и как она сделала, но затем только вздохнула.

– Что бы это ни было, Маргарита, видели все. Я не уверена, что мы сможем это скрыть, и что ты сможешь избежать вопросов. – Она улыбнулась. – Но я постараюсь сделать все, что от меня зависит. – Она вдруг обернулась, ища кого-то взглядом. – А где, кстати, Марк?

Рита только сейчас вспомнила, что, когда проснулась, Марка в спальне не было. Не явился он и тогда, когда весь дом пришел в движение. Где бы он ни находился, он не мог не услышать. Ответить она не успела, так как в этот момент наверху лестницы появился взволнованный Франц.

– Алекс пропал.

Глава 10

Апраксин переулок располагался в самом центре города, недалеко от одноименного рынка: места, которое приличные люди старались обходить стороной даже днем и строчили на него жалобы в администрацию города. Некоторые продавцы здесь с трудом говорили по-русски, торговали контрафактным товаром, а беспечные покупатели запросто могли остаться без кошелька или мобильного телефона. Рынок по праву считался самым многолюдным и шумным не только в Санкт-Петербурге, но и, скорее всего, на всем Северо-Западе. Разговоры о том, что Апрашку пора сносить, а место – облагораживать, ходили еще тогда, когда Марк бывал здесь каждый день. С тех пор прошло четыре года, а рынок и ныне там в неизменном виде.

Розовый дом номер пять в темноте зимней ночи казался мрачным и безжизненным, словно все жители давно покинули его, не выдержав такого соседства. Желтые фонари освещали его плохо, отчего он выглядел еще более запущенным, чем был на самом деле. Краска немного облезла, железные ворота покосились. Закрытые жалюзи магазина на первом этаже кто-то разрисовал баллончиком, а возле порога опрокинул мусорный контейнер. Марк уже не помнил, когда последний раз хотя бы проезжал мимо, а потому изменения сразу бросились ему в глаза. Только на последнем, шестом, этаже тускло светилось одно окно, но никаких силуэтов в нем не было видно.

Марк остановил машину напротив выезда со двора. Едва ли он кому-то помешает в половине третьего утра, а других свободных мест поблизости все равно не было. Он забыл взять с собой трость, поэтому не хотел оставлять машину далеко. Алекс на пассажирском сиденье с неизменным восторгом и чуть-чуть – страхом, разглядывал все вокруг. В это время на улице почти никого не было, лишь в дальнем ее конце, почти у самой набережной, громко хохотала группа подростков.

– Приехали, – объявил Марк, заглушив двигатель. – Только давай быстро, пока нас не заметили, – он кивнул вперед, на подростков. – Не уверен, что встречаться с ними будет правильной идеей.

Алекс кивнул еще испуганней и торопливо вылез из машины, чуть пригнув голову, как будто старался стать ниже и незаметней. Марк открыл калитку во двор, которая на его памяти никогда не закрывалась, пропустил Алекса вперед и, еще раз оглядевшись по сторонам, скользнул за ним. Миновав небольшую подворотню, они вышли в неосвещенный двор. Ночь в городе выдалась темной. Если в пригороде еще пробивалась луна, то здесь, в самом центре, снеговые тучи висели низко над землей, скрывая в себе шпиль Петропавловской крепости, а потому ни о каком лунном свете не могло быть и речи. Во дворе и раньше никогда не горели вечно разбитые фонари, а теперь кто-то заколотил единственное светящееся окно на лестнице фанерой, поэтому света не было вообще. Марк и о фанере-то узнал только тогда, когда включил фонарик в мобильном телефоне и огляделся вокруг. Темно-коричневая дверь находилась в самом углу двора, и даже табличка с надписью «Колдунья Ксения. Прием по предварительной записи» все еще висела рядом, только теперь кто-то нарисовал на ней черной краской какие-то каракули.

Наверное, стоило заехать в студию и взять ключи от парадной двери, но Марк не хотел тратить время. Ключ от черного хода, который когда-то давно Ксения переделала во вход в салон магии, все еще висел среди его ключей. Марк и сам не знал, почему не снял его, ведь прошло столько времени с тех пор, как он пользовался им последний раз.

– Что это за место? – шепотом спросил Алекс, пока он возился с замком.

Тот поддавался плохо. Видимо, его давно не открывали. Марк знал, что квартира перешла по наследству каким-то дальним родственникам Ксении, которые жили в Москве, а потому ею никто не пользовался. Что они собираются делать с квартирой дальше: продавать или оставлять себе – он не знал, но сейчас отсутствие жильцов в ней было ему только на руку.

– Это магический салон, – ответил он, следя за реакцией Алекса. Тот нахмурился, но не испугался. – Я здесь когда-то работал.

– Колдуном?

– Медиумом. Это тот, кто разговаривает с призраками.

– Я знаю, – кивнул Алекс. – А почему ты уволился?

– Я не уволился, – Марк замер на мгновение, поскольку ключ наконец повернулся в замке, издав противный скрежет, как будто кто-то провел им по стеклу, а затем быстро вытащил его и закончил: – Просто салон закрылся.

Он нажал на ручку, и дверь тихо скрипнула, открываясь. В лицо ему сразу дохнуло сыростью, затхлостью и… могильным холодом. Нет, не в переносном смысле, как любят говорить люди, а самым настоящим могильным холодом, как бывает в тех местах, которые кишат призраками. Марк отшатнулся от двери и быстро захлопнул ее. Сердце мгновенно забилось сильнее, а к горлу подкатила тошнота. Он знал, что места, в которых так или иначе связывались с потусторонними сущностями, часто напитываются их энергетикой, но никогда не сталкивался с таким вживую. Но ведь этим местом никто не пользовался четыре года! И как же с таким соседством живут люди в этом доме?

– Что случилось? – настороженно спросил Алекс, глядя на него.

Марк покачал головой. Не говорить же ребенку о том, что коридор, в который они собираются войти, больше всего на свете напоминает чистилище. Алекс все равно ничего не почувствует, нечего ему и знать.

Все внутри Марка вопило, что ему не следует туда входить, однако он заставил внутренний голос замолчать. Ему нужно связаться с призраком или хотя бы взять несколько вещей, которые раньше помогали в этом деле, когда дух находился уже очень далеко.

Снова открыв дверь, он задержал дыхание и осторожно шагнул внутрь, тщательно подсвечивая себе дорогу фонариком. Как сквозь вату он слышал, что Алекс вошел следом, захлопнув за собой дверь. Ему казалось, что он погрузился не просто в воду, а в вязкую непрозрачную нефть. Он осторожно вдохнул, пробуя воздух на вкус. Тот пах отвратительно, но запаха разложения Марк не почувствовал. Свежих призраков здесь не было. Длинный коридор сейчас напоминал темный подвал, куда в морозы забиваются многочисленные вонючие бомжи, чтобы немного согреться. Впрочем, чем-то таким он и был. Неупокоенные души, которые по какой-либо причине остались на земле, нашли здесь пристанище. Так же, как отвратительный воздух наполнил легкие, голову наполнили их голоса: от свистящего шепота, который невозможно было разобрать, до вполне различимых слов. Одни жаловались на свою судьбу, другие кому-то угрожали, третьи бормотали что-то бессвязное.

Марк старался не вслушиваться. Просто упрямо шел вперед, к заветной двери салона, даже не глядя по сторонам. Смотреть тут особо было не на что: узкий коридор, обитый черной тканью, всегда пустовал, но теперь ему казалось, что ткань шевелится. Боковым зрением он улавливал очертания ладоней и лиц, как будто десятки человек стояли за ней и тянули к нему свои руки. И лишь когда одна из этих призрачных ладоней все же дотянулась до него, легонько коснувшись щеки, Марк дернулся назад, едва не сшибив идущего следом Алекса.

– Черт, – он брезгливо вытер рукавом куртки щеку.

– Что случилось? – снова спросил Алекс, и Марк почувствовал, как он аккуратно взял его за край куртки. Только тогда ему пришло в голову, что тащить с собой одиннадцатилетнего ребенка все же не стоило. Если Белль узнает, она его четвертует.

– Ничего страшного, – тяжело сглотнув, сказал он. – Просто паутины коснулся. Ты же не боишься паутины?

– Нет.

– Вот… а я боюсь, – соврал он. Марк пытался заставить себя идти дальше, до заветной двери оставалось не больше двух метров, но не мог. – Здесь давно никто не живет.

– А куда делась колдунья Ксения? – спросил Алекс.

– Откуда ты знаешь про нее?

– На табличке возле двери написано.

– Она… – Марк запнулся, вспоминая события четырехлетней давности. – Умерла.

– Она была старой?

Марк удивленно посмотрел на Алекса, поймав себя на мысли, что готов говорить о чем угодно, только бы не идти дальше. Он не знал, что ждет в салоне: спокойная тишина или еще бо́льшая толпа призраков.

– Нет… Вовсе нет.

– А почему умерла?

– Ее убили.

Перед его мысленным взором тут же возникла женская фигура в темной одежде, сидящая на полу возле дивана. Из живота женщины торчали длинные ножницы, а по лицу то и дело пробегала рябь, делавшая его чужим, страшным, незнакомым.

«Иди уже», – мысленно пнул он себя, пока совсем не погряз в воспоминаниях. Чем дольше они тут стоят, тем больше вероятность, что кто-нибудь дома заметит их отсутствие.

Сделав очередной глубокий вдох и стараясь не обращать внимания на вновь зашевелившиеся стены, Марк быстро преодолел оставшиеся метры и распахнул дверь в салон. На этот раз в лицо ему дохнула пыль, не пахшая ничем, кроме себя самой. Марк чихнул в рукав, стараясь не издавать громких звуков, чтобы не потревожить мертвую тишину квартиры, и быстро щелкнул выключателем.

Над столом, стоявшим посередине комнаты и все еще укрытым черной тканью, зажегся тусклый светильник, выполненный в виде большого шара из хрусталя. В лучшие времена салона его зажигали редко, обычно предпочитая производить на клиентов впечатление свечами, но когда посетителей не было, шар все же зажигали.

Салон выглядел удручающе. Марк знал, что после гибели Ксении полиция несколько раз проводила здесь обыски в попытках найти вещи, так или иначе украденные ее «братом», однако не подозревал, что после них остался такой разгром. И это в одной маленькой комнатке. Можно было представить, что творится в остальной части квартиры. Все немногочисленные ящички были выдвинуты, дверцы распахнуты, содержимое шкафчиков вывернуто наружу. Чей-то тяжелый ботинок наступил на букет высушенной лаванды и растоптал его, кто-то другой разбил хрустальный шар, по которому Ксения иногда гадала. Его осколки жалобно захрустели под ногами, когда Марк подошел к столу. Настоящий человеческий череп, в котором клиенты обычно оставляли плату за сеанс, валялся в самом углу и, кажется, треснул.

– Не менты, а варвары, – проворчал Марк, собирая с пола рассыпанные карты Таро.

– Ее здесь убили? – отвлек его заинтересованный голос Алекса.

Марк обернулся к нему. Алекс осматривал разгромленное помещение, заглядывая в открытые шкафчики, но ничего не трогая руками.

– Нет. Здесь проводили обыск.

Алекс удивленно посмотрел на него.

– Зачем? Она что-то украла?

– Типа того. Так, – Марк выпрямился, насколько мог, резко и быстро, положил на стол карты и огляделся, – нам нужно найти кое-что. Поможешь?

– Конечно, – с готовностью кивнул Алекс.

– Где-то здесь должны быть свечи. Большие, толстые и черные. Вот они нужны точно.

Алекс снова кивнул и принялся заглядывать в шкафчики уже внимательнее. Марк не был уверен, что свечи помогут ему, но не знал, что еще взять. Когда-то большую часть сеансов он проводил здесь, и призраки всегда приходили, но в этой комнате находились сотни вещей, которые могли помогать. Впрочем, раньше ему не особенно и требовалась какая-либо помощь. Духи приходили сами, порой от них невозможно было отвязаться. Собственно, именно так в его жизни и появилась Рита. Только она могла помочь ему, и она помогла. Не только в том, о чем он просил ее, но и во многом другом.

Марк искоса посмотрел на Алекса. Тот увлеченно копался в небольшой этажерке возле задрапированного темной непрозрачной тканью окна. Снаружи окно тоже было закрашено черной краской, поэтому свет никогда не проникал сквозь него.

– Есть! – наконец победно воскликнул Алекс, вытаскивая из недр этажерки толстую, уже порядком обгоревшую черную свечу. – Она?

– Именно, – кивнул Марк, забирая у него свечу и складывая все, что еще могло пригодиться, в небольшую коробку. – Там еще есть?

Алекс нашел еще одну свечу, хотя Марк точно помнил, что раньше их было четыре. Эти свечи Ксения когда-то привезла от знакомого колдуна. Они безошибочно реагировали на присутствие в комнате призраков. В ту же коробку перекочевала и старая рамка со вставленной в нее черно-белой фотографией. Снимок почти полностью выцвел, на нем угадывались лишь очертания женской фигурки. Марк не знал точно, кто на нем изображен, но однажды рискнул попробовать вызвать призрак этой девушки. Просто из интереса. Девушку он не увидел, но чувствовал, что она пришла и затем находилась рядом со своей фотографией долгое время, хотя он не держал ее. Ксения говорила, что фотография принадлежала одной ведьме, но на ней была изображена не она. Кто в итоге к нему приходил: ведьма или же девушка с фотографии – Марк не знал, но больше звать ее не решался. Кроме этого, он захватил с собой небольшое круглое зеркало, стоявшее на стеллаже. На стенах салона висело несколько зеркал, видевших разные ритуалы и множество призраков, но все они были слишком большими, поэтому он решил прихватить то, которое поменьше. Последним он положил в коробку череп, у которого на самом деле оказалась сломана глазница.

Марк поднял нетяжелую коробку и посмотрел на дверь. От мысли, что снова предстоит выйти в темный коридор, кишащий призраками, ему стало дурно. Хорош медиум, ничего не скажешь.

– Мы уже уходим? – спросил Алекс, и Марку на мгновение показалось, что ему тоже страшно выходить в коридор. Неужели он тоже что-то чувствует в нем? Нет, едва ли. Его дар не передается по наследству, что бы там ни говорила Рита.

– Ты хочешь остаться? – поинтересовался он.

Алекс пожал плечами.

– Я думал, мы будем вызывать призрак здесь.

– Нет, я сделаю это дома.

– Но почему? Ведь мы взяли с собой совсем мало вещей, а тут их так много. Может быть, тут у тебя получится лучше?

Марк поставил коробку обратно на стол и насмешливо посмотрел на племянника.

– Ты просто хочешь поучаствовать?

Алекс неловко улыбнулся и кивнул.

– Ты все равно ничего не увидишь, даже если он придет.

– Ну пожалуйста, – Алекс умоляюще сложил руки, и Марк снова не выдержал. Пусть Алекс ничего не увидит, а Белль ничего не узнает, но сам он получит очередное подтверждение, что его сын не стеснялся бы такого отца.

В ящике под столешницей нашелся коробок с длинными каминными спичками. Камина в этой квартире никогда не было, но ритуал зажжения свечей такими спичками при клиентах всегда смотрелся выигрышнее. К счастью, они даже не отсырели.

Две черные свечи затрещали и заискрились, рассыпая вокруг сотни колючих искр, когда Марк поджег их, но несколько секунд спустя пламя выровнялось и стало гореть спокойно, никак не реагируя на призраков в коридоре. Алекс щелкнул выключателем, и свечи остались единственными источниками света в черном салоне.

Они сели за стол друг напротив друга, положив посередине зеркало и выставив на самом краю череп. Марк знал, что Алекс ничего не увидит, поэтому не отказал себе в удовольствии произвести впечатление подготовкой. И тот на самом деле впечатлился. Огромные глаза стали еще больше, расширившиеся до максимума зрачки скрыли голубую радужку и теперь казались темными, как у него самого.

– Что мне надо делать? – одними губами прошептал Алекс.

– Молчать, – усмехнулся Марк.

Звать призрак пришлось долго. Марк знал только его имя, даже без фамилии. Ни адреса, ни родственных связей, ни каких-то важных черт характера и других жизненных мелочей, которые обычно помогают отыскать призрак на той стороне. И тем не менее около десяти минут спустя, когда у него уже затекла шея, а Алекс принялся нетерпеливо ерзать на стуле, пламя свечей вдруг притихло, словно кто-то перекрыл им доступ кислорода, из большой капли превратившись в маленький кружок на самом конце фитиля.

Алекс вцепился руками в скатерть, а Марк медленно огляделся. В дальнем углу, у забитого и завешенного окна, ему почудилось движение. Это вполне могло быть как игрой воображения, так и действительно явившимся призраком.

– Выходи, – велел Марк, не спуская глаз с темного угла.

Темнота снова шевельнулась, от нее отделилась тень и качнулась чуть вперед, выдавая низкий рост явившегося духа. Спустя секунду Марк разглядел и голову в его руках. Интересно, когда она снова окажется на плечах? Призрак медленно приближался, и с каждым его движением очертания проступали все четче. Марк видел уже чуть перекошенный рот, капли крови, свисающие по краям разорванной кожи на шее, темные слипшиеся волосы на лбу.

Алекс проследил за его взглядом, сминая пальцами скатерть, но, видимо, на самом деле ничего не увидел, потому что тут же повернул голову в другую сторону. Значит, его дар действительно не передается по наследству.

– Зачем ты приходил ко мне позавчера? – спросил Марк, все еще удерживая зрительный контакт с призраком, хотя смотреть на оторванную голову оказалось малоприятным занятием.

Рот призрака чуть приоткрылся, но Марк не услышал ни звука.

– Зачем ты приходил? Что хотел сказать?

Призрак все еще открывал рот, как выброшенная на берег рыба, ничего не говоря.

– Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь, – твердо заявил Марк. – Говори.

Позади него раздался странный звук, который мозг мгновенно распознал как скрип пальцем по стеклу. Волосы на затылке зашевелились, а вдоль позвоночника пробежала нервная дрожь. Марк видел, что Алекс смотрит на что-то поверх его плеча, а потому резко обернулся. Большое зеркало за его спиной запотело как от горячего пара или дыхания, а поверх него чей-то невидимый палец вырисовывал одну за другой кривые буквы.

– «Маргарита», – вслух прочитал Марк, а затем обернулся к призраку. – Что это значит?

Тот молчал, только подернутые безжизненной пеленой глаза сверлили его. В комнате стало еще тише. Марк не слышал даже собственного дыхания. И вдруг в этой тишине раздался шепот, больше похожий на легкое дуновение ветра. Марк не был уверен, что слышит голос снаружи, он звучал как будто у него в голове.

«Она придет за ней».

– Кто? Кто придет?

«Ты сам отдашь».

Марк смотрел на призрак, однако губы того даже не шевельнулись. Он снова повернулся к зеркалу.