Точка зрения единорога

— Хорошо, — и он повёл её во Дворец Игр.

Они подошли к Игровой Консоли — с двумя экранами на противоположных сторонах, для двоих игроков. Маш подтащил к панели управления скамеечку для Нипи и поднял её, чтобы девочка могла, встав на неё, смотреть в экран.

— Ты знаешь, как всё работает? — спросил он.

— Разберусь, — заявила она. — Иди на свою сторону.

Маш покорно обошёл консоль и встал напротив другого экрана. Ему известно было о возраставшей с каждым днём тревоге Бэйна с Агапой за дочь, которая отличалась медлительностью. Ему она нерасторопной не казалась, но Маш осознавал, что недостаточно хорошо с ней знаком — да и мало вокруг детей для сравнения. Нипи реагировала на всё примерно так же, как Флаш, его сын.

Но это тоже было проблемой. Флаш слегка отставал в развитии и от обычных детей, и от жеребят-единорогов своего возраста. Он говорил неспеша, науками не интересовался и умел превращаться лишь в два из трёх обличий единорогов. Они с Флетой надеялись на обратное, ожидая, что Флаш возьмёт от родителей лучшее и потрясёт весь мир. Одно время казалось, будто их надежды оправдаются, но затем прогресс затормозился. Вот почему Маш пересёкся со Стайлом на Фазе — и зря, как выяснилось, поскольку тот упорно отказывался признавать очевидное. Стайл любил внука, без всякого сомнения, и удивлял всех, кто помнил его резкие высказывания по отношению к необычной женитьбе Маша на Флете и Бэйна на Агапе. Но Маш не ожидал, что предвзятость его суждений коснётся и успехов мальчика.

Чувства на него повлияли или возраст, когда в людях просыпается сентиментальность? Технически Флаш был ребёнком Бэйна, поскольку Маш пользовался именно его телом для продолжения рода; генетикам неважно было, чей разум пребывал в этом теле на тот момент времени. Таким образом сын Маша являлся внуком Стайла, и никто сего факта не оспаривал… но где-то там, за кулисами, всегда маячил вопрос: законно ли это? В результате Стайл мог очень стараться, чтобы не обращать внимания на недостатки Флаша. Нет, не в его это характере, решил юноша. Да и не так уж он и стар. И объяснением не удовлетворился. Стайл по-прежнему славился остротой ума; его оптимизм по поводу мальчика мог быть показным. Вероятно, он не желал говорить напрямик перед лицом невидимых зрителей. Но ему-то какая выгода от притворства? Маш стал главным адептом на Фазе, благодаря Книге Магии, но никогда не питал иллюзий насчёт своего ума. Юноша заподозрил, что Стайл играл в неизвестную игру, природу которой Маш пока не понимал.

— Ты собираешься выбирать, дядя? — спросила Нипи.

Маш взглянул на свою таблицу. Как и всегда, на ней отображались четыре главные категории, идущие поверху:

1. ФИЗИЧЕСКИЙ. 2. УМСТВЕННЫЙ. 3. ШАНС. 4. ИСКУССТВА,

и четыре категории в виде бокового списка:

О. ОБНАЖЁННЫЙ.

И. ИНСТРУМЕНТ.

М. МАШИНА.

Ж. ЖИВОТНЫЕ.

Ему выпали буквы. Юноша быстро коснулся О. ОБНАЖЁННЫЙ. Здесь, на Протоне, это не имело существенного значения, поскольку нагими ходили все рабы; читать сие следовало, как отсутствие инструментов, машин или животных. Маш решил, что для ребёнка такая игра безопасней остальных вариантов. Она исключала сложности.

Тут же появилась новая таблица: 2О. ОБНАЖЁННЫЙ УМСТВЕННЫЙ. О неподходящих инструментах можно не беспокоиться; её выбор УМСТВЕННЫЙ отмёл большую их часть. Поверху шли

5. СОЦИАЛЬНЫЙ. 6. СИЛА. 7. МАТЕМАТИКА. 8. ЮМОР,

а сбоку были

И. ИНФОРМАЦИЯ.

П. ПАМЯТЬ.

З. ЗАГАДКИ.

М. МАНИПУЛЯЦИИ.

На сей раз Машу пришлось делать выбор из цифр, и он нажал на восьмёрку. ЮМОР.

Она принимала решения так же быстро, как он. Вот перед ними третья таблица: ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ МАНИПУЛЯЦИИ. Неплохо. Неприятностей здесь точно возможно избежать. Целью игры было поднять настроение Нипи, а не выиграть или проиграть.

Они разыграли финальную подтаблицу, вписывая всё, что относилось к абсурду и шуткам. Предложения Нипи явно огорчили бы её мать; похоже, в компании дяди девочка чувствовала себя свободней.

Наконец, процесс выбора подошёл к концу, и им выпало ОРГАНИЗОВАННОЕ ВРАНЬЁ.

Маш покачал головой: — Твоя мама…

— Не играет, — быстро закончила за него девочка.

Верно. Значит, Нипи была с характером, и теперь получила возможность врать честно, согласно правилам игры. Этот вариант подразумевал два вида лжи: если в неё верили — или принимали за неё правду, врун получал очко; если же ложь либо правда опознавались правильно, балл зарабатывал второй участник. Фокус заключался в том, чтобы заставить другого игрока поверить в абсурд. Отставание в два очка определяло проигравшего и победителя.

Маш выступал первым. Он не был очень хорош во лжи, поскольку она не была присуща ни роботам, ни его натуре. Изящное враньё требовало отличного воображения, достижимого лишь живому мозгу. К счастью, его оппонентом был ребёнок, и подражать Нипи должно быть легко. Маш вспомнил одну из классических античных головоломок.

— Известна мне таинственная комната, что золота полна. Золото завёрнуто в полосы белого шёлка и лежит в прозрачной жидкости, налитой в ёмкость без окон-без дверей. И всё же…

— Яйцо, — фыркнула Нипи, не дожидаясь окончания. — Значит, правда.

— Ты слышала эту загадку раньше, — разочарованно сказал Маш.

— Нет, догадалась. Предположила, что ты начнёшь с чего-то простенького.

Простенького. Он действительно начал с элементарного. Нет, Нипи определённо нельзя было назвать отсталой. Она стремительно связала звенья логической цепочки воедино после того, как угадала его стратегию. Девочка только что показала потенциал игрока экстра-класса.

Настал её черёд.

— Человек ехал верхом на лошади и в то же время шёл с ней рядом, — сказала она.

Маш обдумал фразу. Хитрое, кажущееся невозможным высказывание — совсем, как его загадка про яйцо. Но что могло сделать его правдивым? Либо человек едет на лошади, либо идёт с ней рядом. Разве что подразумеваются двойники из миров Фазы и Протона, один из которых отправился в путь верхом, а другой — пешком. Но это потребовало бы и зеркального отражения лошади, то есть наличия четырёх созданий. Игровой Компьютер вряд ли примет такую трактовку; организованному юмору задавались узкие рамки.

Один человек, одна лошадь: как это возможно? Каким-то образом Маш был уверен, что да, но электронная логика возражала.

— Это ложь, — сказал юноша.

Нипи уыбнулась, как он и предполагал.

— Рядом — его тень, глупый, — хихикнула она. — Такая же старая лёгкая загадка, что и твоя.

Маш убито застонал, признавая, что проглядел самый вероятный из всех вариантов. Хоть юмор здесь притягивался за уши, но логика была неоспорима.

— Значит, я выиграла, да? — радостно поинтересовалась девочка.

— Ты выиграла, — согласился он.

— Ух ты, моя первая и последняя победа, — чуть грустно улыбнулась Нипи. — Спасибо, дядюшка.

Её последняя победа? Маш в этом сомневался! Жаль, что Флаш соображает не так стремительно, как она.

К офису Бежевого Гражданина они подошли вовремя. Рабы всегда соблюдали пунктуальность, имея дело с высшим обществом — отбор на Протоне был жёстким. От медлительных и ленивых избавлялись тут же. Как правило, увольняли, что означало изгнание с планеты, если только раб не находил нового работодателя — в большинстве случаев, пустая надежда. Но были прецеденты, когда слуги просто исчезали, хотя все знали, что конкретный раб не растворился бы в небытии по собственной воле, никого не предупредив. Никто старался не давать гражданам повод для недовольства, если возможно было избежать этого.

Но получилось так, что Маш уже предоставил Бежевому повод для недовольства, а Флета (в теле Агапы) ужасно его разозлила. Тем не менее, они выжили, поскольку Маш являлся необходимым источником информации, и Агапа находилась под его защитой. Бэйн (в теле Маша) и Агапа называли себя женатыми, хотя в действительности брак между рабами не заключался; фиксировались лишь продолжительные отношения. Если бы страсть Бэйна к Агапе когда-нибудь угасла, девушке пришлось бы срочно покинуть планету — вместе с любовью она лишилась бы и протекции. Пока опасности разлуки не предвиделось, учитывая присутствие Нипи. Но в любом случае, от Гражданина Бежевого Агапа предусмотрительно держалась подальше.

Итак, они явились вовремя, а вот гражданин опоздал. Такова была прерогатива граждан. Маш с девочкой ждали его в приёмной, набюдая за тем, как хорошенькая секретарша (настоящая человеческая девушка) расчёсывает свои очаровательные кудри. Никакого манкирования обязанностями в этом не было; простая демонстрация со стороны гражданина, что он держал рабыню не в качестве секретаря-референта, а украшением офиса или же по личной причине. Прихорашивались на рабочем месте только по приказу работодателя. Забавно было то, что официально Маш для неё не существовал. Мнение робота девушку-секретаря не заботило ни капли.

Маш Бежевому не нравился, но приходилось терпеть его по необходимости. Их встречи всегда отличались формальной любезностью, эмоции выказывались только косвенно. Бежевый заставлял Маша ждать — а тот привёл с собой гостью. Никакой другой раб на подобное нахальство не осмелился бы. Наверное, даже Бэйн. Но Маш чувствовал свою силу и пользовался ею, чтобы уязвить честолюбие гражданина.

Почему именно Бежевый решил с ним работать? Это оставалось для него тайной. Враждебные граждане могли выбрать любого из своего числа или даже назначить на эту роль какого-нибудь высокопоставленного раба, чтобы тот общался с Машем и Бэйном попеременно. И всё же исполнителем стал Бежевый, чьи гениталии тело Агапы крепко сжало и использовало для шантажа, чтобы от него сбежать, прежде чем Бэйн вступил в их ряды и таким образом обеспечил ей безопасность. Никто иной никогда не посмел бы так противодействовать гражданину, а если бы вдруг пошёл на это, то не прожил бы и дня, не говоря уже о пяти годах!

— Ну, ты и няшка! — похвалила Нипи секретаршу.

Прежде чем ответить, та бросила короткий взгляд на настольную панель. Не увидев зловещего красного огонька, означавшего негативную реакцию, девушка уыбнулась:

— Спасибо, Нипи.

Действительно, она была более, чем хорошенькой, с божественным телом и правильными чертами лица, сформированными самой природой; пластические операции рабам запрещались. Волосы до плеч отливали серебром, практически сияли, светло-серые глаза отлично с ними гармонировали. Раньше Маш её не видел; либо новенькая, либо переведена из другого офиса.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут… Цеце?

Машу доводилось слышать о мухе цеце, навевающей сонливость, и он задался молчаливым вопросом, известно ли об этом секретарше.

И снова та взглянула на панель, опасаясь ляпнуть что-то, не одобренное свыше.

— Мы знаем всех, кто входит в круг общения твоего дяди, — пояснила она.

— Ты за нами следишь?

— Да. Чтобы с вами ничего не случилось.

Девочка пожала плечами: — Это вряд ли.

Секретарша запоздало моргнула.

— Подожди… А тебе откуда известно моё имя?

— Дядя Маш сказал.

Если бы Маш находился в живом теле, он бы точно подпрыгнул. Юноша и сам понятия не имел, как зовут секретаршу, до того, как её имя произнесла Нипи! Что за игру «племянница» преподносила ему теперь?

Прозвучал долгожданный сигнал.

— Гражданин готов вас принять, — сообщила девушка. — Нипи останется здесь.

— Разумеется, — спокойно ответил Маш, хотя ему это и не понравилось. Противоречить прямому приказу гражданина невозможно, но если с девочкой будут дурно обращаться в его отсутствие, даже чисто психологически, Маш окажется в чрезвычайно сложной ситуации.

— Со мной всё будет в порядке, дядюшка, — с энтузиазмом заверила его ничуть не озабоченная Нипи. — Цеце хорошая.

Маш надеялся на это. Внутренне собравшись, он шагнул сквозь полупрозрачную завесу в кабинет Гражданина Бежевого.

Тот стоял перед ним, облачившись — как всегда — в свободное бежевое одеяние, волосы и цвет глаз соответствовали оттенкам робы. Он был довольно симпатичен, и Маш подозревал, что новая секретарша была обеими руками за те обязанности, ради которых её наняли. Однако он обладал присущими большинству граждан самодовольством, надменностью, жестокостью и пользовался женщинами так же, как и мужчинами: ничуть не заботясь об их чувствах.

— Сэр, — почтительно произнёс Маш.

— Информация у тебя?

— Да, сэр.

Бежевый с искренней теплотой улыбнулся.

— После досадной задержки мы наконец подошли совсем близко.

— Да, сэр.

— Как только мы получим достаточно сведений из Книги Магии на Фазе, и тут их обработает Оракул, у нас наконец появится ключевой механизм воздействия на монетарную арену. Поразительно, как близка магия к финансам! Знаешь, что это значит?

— Да, сэр.

— Скажи своими словами.

— Враждебные граждане смогут воспользоваться своим богатством, чтобы установить контроль над измерением Протона, а Гражданин Голубой с союзниками больше не смогут вам помешать. Это означает вашу победу.

Бежевый потёр руки.

— Давно пора! Голубой использовал любые рычаги давления, создавая помехи и препятствия. Но условия договора обязывают его обеспечить вам с Бэйном доступ к Оракулу, и это всё меняет.

— Лишь на те часы, пока его навещает внучка, — уточнил Маш. Таковы были условия с трудом достигнутого компромисса: Оракул для Нипи на Протоне, Книга Магии для Флаша на Фазе. Вот почему граждане с адептами не препятствовали этим визитам. Более того, они с удовольствием добавили бы детям ещё больше времени.

— Через два часа тебя ждёт Оракул. Передашь сведения ему, — велел Бежевый. — Я верю, что этот момент действительно станет поворотным. Дело больше не требует моего личного внимания. Я поставлю над тобой надсмотрщика.

— Как пожелаете, сэр, — отозвался удивлённый Маш. Гражданин Бежевый всегда проявлял живой интерес к проекту, несмотря на неприязнь к Машу с Бэйном.

— Я передам это дело ей, — усмехнулся Бежевый и щёлкнул пальцами.

В кабинет вошла молодая женщина — рабыня, на что указывала её нагота, с аппетитными формами. Маш мимолётно взглянул на её лицо и еле подавил тревогу.

— Беата, — констатировал он факт.

— Естественно. Я доверяю сестре представлять мои интересы, — кивнул Бежевый. — Возражения?

— Нет, сэр, — быстро сказал Маш. Всё равно сопротивляться не было смысла; все знали, что он предпочитал держаться подальше от этой опасной женщины. Юноша отверг её двойника на Фазе и втянул в неприятности на Протоне, когда помогал Флете сбежать. Беате было за что с ним посчитаться.

— Как мило, — проговорила та, приближаясь к нему. Её глаза, волосы и кожа в точности копировали оттенки брата-близнеца; цвет укрывал её, словно одежда. — Уверена, мы поладим. — Девушка остановилась прямо перед Машем, обняла и прильнула к его груди.

Хорошо, что сейчас он пребывал в механическом теле, поддававшемся полному контролю электронного мозга. Физической реакции не последовало, хотя Беата и была невероятно сексуальной. Она специально его дразнила. Плохая женщина, жестокая эгоистка, но на её внешности это никак не сказывалось.

Гражданин Бежевый исчез, и они остались наедине. По крайней мере, ему не придётся обращаться к ней «сэр». Благодаря кровному родству с гражданином, Беата обладала большой властью, но официально она считалась рабыней.

— Чего ты добиваешься? — осведомился он, пытаясь высвободиться из цепкого кольца её рук.

— Мне пришло в голову, что на Протоне у тебя нет подружки, Маш, — сказала она. — Поскольку нам всё равно придётся работать вместе, мы можем получить удовольствие от общения любого рода.

— Тебе известно, что я робот, — сухо отозвался юноша. — Тебя не должны интересовать парни моего типа.

— По правде говоря, обычные люди мне наскучили… да и андроиды тоже, — улыбнулась Беата. — Ты не просто какой-то там робот; ты самая продвинутая модель на планете, и продемонстрировал способности, достойные настоящего мужчины. Ты кажешься мне интересным.

— Я женат.

— Не на Протоне. Ну же, Маш, поцелуй меня.

— Я не обязан подчиняться подобным требованиям.

— Я могу пожаловаться брату на твоё нежелание сотрудничать.

— Гражданин Бежевый уже принял решение. К чему тебе усложнять и без того трудную ситуацию?