Точка зрения единорога

Так что ничего предосудительного вслух он не высказывал. В последние пять лет говорить осторожно превратилось в привычку. Но другие предметы Стайл обсуждал свободно, чтобы сохранить иллюзию беспечности и утомить наблюдателей бытовыми проблемами. Таким образом, даже если случайно проскальзывало что-нибудь личное, его могли и проглядеть. В конце концов, постоянная слежка требует огромных затрат магии.

— Маш сильнее, чем я полагал, — признался он. — Он исцелил тебя без видимых усилий. У меня это отняло бы больше времени.

Её рог согласился. Единороги обладали естественным сопротивлением к случайным магическим вспышкам, но чары адептов нельзя было назвать случайными. Демоны почти наверняка замыслили и разместили ловушку специально, и та сработала ужасающе эффективно. И всё же Маш свёл магию демонов к нулю, словно сыграл с ребятишками в их игру — вероятно, для него так всё и выглядело. Стайл порадовался, что Робот-Адепт не принадлежит к числу его врагов, даже если он и покинул ряды союзников.

Теперь они мерным шагом направились к северу, чтобы встретиться со Снежной Бородой, предводителем снежных демонов и шахматным гроссмейстером по совместительству. Они уже разыграли несколько партий по переписке с тех пор, как тот согласился обычать игре в шахматы Маша; демон поставил условием партию со Стайлом, желая выяснить, кого из них обитатели Фазы будут величать непревзойдённым. Поскольку Голубой предпочитал честную игру, он согласился, и у них вышла отличная игра. Однако завершилась она ничьей, как и последующие. Наконец, демон предложил «живую» игру с ограничениями по времени, и ещё одну, и ещё, пока они не выйдут из цикла ничьих и не определят чемпиона. Разумеется, некоторые виды шахмат предлагали равенство чаще других, но оба игрока отличались консервативностью: победителя должны были выявить классические шахматы. Поэтому Стайл и отправился к нему, хотя Снежная Борода и относился к лагерю противника; ещё одно преимущество договора. Но существовали и другие причины, помимо шахмат, ведомые Нейсе.

Стайл следил за словами, когда говорил, что его (и Нейсы) внук умён и непременно удивит своего отца. Маш принял их за оптимизм или попытку утешить, но они были чем-то большим. Стайл тренировал мальчика и вскоре успехи Флаша станут очевидными для окружающих. Но это открытие должно совпасть с новостями о Нипи на Протоне, дочери Бэйна и Агапы, поскольку её так или иначе начнут подозревать в наличии таких же способностей.

Флашу минуло четыре года, и он действтельно мог по желанию становиться человеком или единорогом. Но также мальчик принимал и другие обличья, его родителям неизвестные. Стайл предостерёг его, как только тот научился говорить, и Флаш прекрасно его понял. Его видимая замкнутость продолжалась уже два года, скрывая реальный прогресс. Но Стайл знал, что вечно это длиться не может; когда-нибудь враждебные адепты заметят неладное и сообразят, в чём тут загвоздка. И тогда они, разумеется, постараются уничтожить угрозу. Пока что наблюдатели считали Флаша слишком маленьким для значительной магии… то есть совершали колоссальную ошибку.

Ключевой секрет заключался в общении Флаша с Нипи, преодолевающих преграду между мирами подобно Машу с Бэйном. Это означало, что Стайл и Гражданин Голубой могли получать информацию таким же образом, как и враги. Будь Нипи мальчиком, у них получилось бы и обмениваться телами, ведь они тоже стали отражениями друг друга в разных мирах. Следовательно, не исключены новые колебания чаш весов власти, и Фортуна может снова улыбнуться Стайлу.

Он тянул годами, давая детям обоих измерений подрасти. Но слишком многое стояло на кону; пора действовать. Это была подлинная причина его шахматного визита, который, в свою очередь, обеспечивал возможность заняться делами без ненужного риска.

Стайл должен был объяснить Нейсе, что ей делать, помня о присмотре адептов. Нескольких секунд будет достаточно; затем она справится и сама. Он надеялся, что поступает правильно.

Нейса придержала шаг, чтобы достичь Белого Хребта к сумеркам. Это затруднит сторонним наблюдателям обзор. Кобылица знала: всему своё время, и оно очень важно. Если им не удастся побеседовать с глазу на глаз без подозрений, всё может быть потеряно.

Когда день приугас, они добрались до подножия гор. Снежные демоны, конечно же, их увидели; гостей ждали. Путники ступили на тропу, ведущую к ледяной пещере — входу во владения вожака демонов. Стайл помахал, потом пропел заклинание, пока Нейса поддерживала его музыкой для усиления магии.

— Убери от нас холод и тепло дай, личины наши пока не раскрывай.

Пронизывающий морозец сразу перестал чувствоваться; снег по-прежнему лежал на склонах, но им было тепло. Однако вторая часть заклинания — вот что намного важнее: маскировка. Её придумал предводитель демонов, чтобы в процессе игры не просачивалась магическим путём информация; никому не доверяя, он желал убедиться в том, что в поединке участвуют только два великих ума. Границы заклинания оставались слегка размытыми, чем часто грешили чары демонов, и Стайл решил этим воспользоваться. Таким образом, его собственное укрывающее заклинание не обнаружат, и адепты-шпионы не поймут, что происходит на самом деле, полагая, что они с Нейсой пробираются сквозь область помех, которые исчезнут, стоит им дойти до источника заклинания Снежной Бороды — то есть, до него самого. В Голубых Владениях применить маскировку Стайл не мог, это сразу привлекло бы к ним внимание, и оно удвоилось бы, заранее сведя всю деятельность Нейсы к нулю.

— Нейса, — позвал он кобылицу. — Час настал. Забери Флаша, проведи его к нашим союзникам и не печалься, когда он тебя покинет. Доставь ко мне голема.

Она издала вопросительную ноту.

— Он тебя попросит, — отозвался Стайл. — Просигналь ему «да», а затем помогай ему во всём. Его жизнь под угрозой. Он испугается; поддержи его. Это кризис.

Нейса ответила утвердительной нотой. Больше Стайл не говорил ничего. Маскирующие их чары, которые зависели от его намерения не менее, чем от пробуждения, теперь рассеялись. Музыка резонировала с магией вокруг него, намерение указывало цель, слова уточняли её. Как-то так. Другой человек, совершивший те же действия, что и Стайл, не добился бы подобного эффекта. На это были способны лишь адепты, наделённые наиболее развитыми способностями к магии. В мире Фазы магическим потенциалом обладал любой человек, но большинство исполняло трюки, больше похожие на клоунские. Тяп-ляп. Если только человек не рождался с настоящим талантом, который впоследствии тренировал. Некоторые пытались, но адепты быстро находили их и уничтожали; соперники им были не нужны. Поэтому удачливых адептов насчитывалось мало. Как правило, неофитов защищали уже существующие адепты. Таким образом был развит до соответствующего статуса талант сына Стайла — Бэйна, а также — одного из близнецов, отпрысков Бежевого. Иногда адепт погибал без наличия протеже; тогда его место пустовало, пока другие не договаривались, кто его займёт. Обычно адептами становились отнюдь не лучшие из людей, но самые талантливые и беспринципные. Вот почему большинство противостояло Стайлу. Они предпочитали вершить свои дела без этики и морали. Лишь Крайный, обязанный ему своим положением, и Коричневая, в своё время им поражённая, приняли его сторону.

Пещера между тем приближалась, и их уже поджидали снежные демоны. Путникам предстояло испытать на себе гостеприимство Снежной Бороды.

Стайлу уже доводилось бывать в этих горах целое поколение назад и он помнил другого предводителя — Ледяного Зуба, питавшего страсть к прекрасной огневке, чья температура немедленно растопила бы его самого. Стайл наложил на демона чары, позволявшие ему пережить близость к пламени, и накал страстей последовал незамедлительно. Неплохие отношения с этим племенем сохранялись в течение двадцати лет, пока общение Маша с Бэйном не развело адептов по разные стороны баррикады, а вместе с ними — и племена, составившие новые армии. Не исключено, что Снежная Борода иногда вспоминал об утраченном, и партия в шахматы являлась его предложением к перемирию, несмотря на официальный статус врага. Племён демонов существовало ничуть не меньше, чем людских поселений, и демоны отличались друг от друга так же, как и люди. Но запреты на них накладывались те же.

Нейса в той поездке участия не принимала. Вместо этого Стайла сопровождал её брат Клип, теперь — Вожак Табуна. Нейса демонов недолюбливала, не делая различия между их цветом и температурой, и ей трудно было удержаться от неподобающего фырканья, когда те приближались. Как бы там ни было, атаки не последовало, их ждал лишь почётный эскорт. Снежная Борода жаждал сыграть в шахматы с самим Стайлом и не стал бы чинить ему лишних препятствий к игре.

Их провели в сосульчатые пещерные хоромы, где стоял трон предводителя. Тот пытался сохранить хладнокровие, но удавалось с трудом. Подпрыгнув, он подбежал к Стайлу с энтузиазмом, который в другом создании трактовался бы, как дружелюбие, но по его виду определялся, как меньшая свирепость.

— Теперь мы сыграем! — воскликнул Снежная Борода. — Лишь мы с тобой!

— Верно, — согласился Стайл. Затем он взглянул на Нейсу. — Кобылице здесь не по душе; если позволишь ей удалиться, она покинет твои владения и вернётся за мной после объявления победителя.

Снежная Борода, в свой черёд, окинул пристальным взглядом Нейсу.

— Разве сие не мать Флеты?

Та издала звук подтверждения.

— И она не играет в шахматы? Флета играет лучше Маша; она частенько появляется здесь ради партии-другой с моими подопечными.

Стайл об этом не подозревал. Разумеется, Флета сопровождала Маша, когда он тренировался здесь, и у неё была возможность научиться играть самостоятельно. Конечно же, причин, не дозволявшим единорогам шахматных сражений, не существовало, но раньше ни о чём подобном Стайл не слыхал.

— Интересно, — заметил он.

— Думается мне, у кобылки игровой азарт куда выше, чем у Маша, — ухмыльнулся демон. — Не то чтобы я положительно относился к единорогам, но Флета — поистине исключение из правил.

Нейса продолжала неловко молчать. Естественно, ей приятно было услышать, как хвалят её жеребёнка, но они с Флетой не общались, и Снежная Борода, вероятно, об этом знал. У демонов существовали свои способы поддразнивания. Стайл от комментариев воздержался.

— Она, думается мне, сделала его тем, кем он является, — заключил демон. — Кобылка достойна любого человека, подобно своей матери.

Нейса не выказала видимой реакции, но снег вокруг неё начал таять. Наконец, демон сжалился и приказал слугам проводить её к выходу из пещеры и позаботиться о безопасном возвращении кобылицы примерно через неделю.

Стайл подумал, что ему начинает нравиться Снежная Борода. Когда Нейса покинула хоромы, они направились к доске с расставленными по ней ледяными фигурками. Хоть ему и не хотелось этого признавать, но адепт тоже ждал игры с нетерпением, поскольку Снежная Борода воистину являлся достойным противником. Лучшим вторым шахматистом на Фазе.

И, если ему повезёт, враждебные наблюдатели расслабятся, поверив, что запертый в Белых Горах Стайл опасности для них не представляет. Он на это расчитывал. Шахматы были не единственной игрой, в которой Стайл на данный момент участвовал.

— Давай уже начнём, притворщик, — сказал он. — Я хочу подтереть твоим королём пол ещё на исходе сего часа.

Снежная Борода разбух, как надвигающаяся лавина.

— Ты смеешь звать меня притворщиком? Твой король растает от стыда, а королева исчезнет с доски до того, как меч замахнётся на мою.

Стайл мрачно улыбнулся. Оба знали, что им предстоит невероятная игра.

Глава 2

Маш

Маш на мгновение потерялся в пространстве; обмен телами происходил на физическом и эмоциональном уровне одновременно. Он переносился из живого тела в механическое и из мира магии с женой-единорогом и сыном в мир науки. Маш ненавидел возвращаться на Протон, хотя его существование здесь нельзя было назвать плохим. В нём просто отсутствовала острота ощущений.

Мир вокруг снова обрёл чёткие очертания, и юноша огляделся. Он стоял в апартаментах Бэйна, в Гардоме, а перед ним были жена Бэйна, Агапа, и его дочь — Нипи. Маш проводил на Протоне столько же времени, сколько и на Фазе, месяц через месяц, но каждый раз, как видел Нипи, она подрастала ещё чуточку. Гуманоидный робот с сознанием четырёхлетней девочки и прелестной внешностью. Разумеется, в её программу заложили и знания из мира амёб. Она могла принимать любое обличье, если хорошенько потренироваться. Поэтому по желанию дарила себе такую красоту, какую только способна была вообразить.

Маш хмуро улыбнулся.

— Обмен завершён; теперь я вас оставлю.

— Конечно, — кивнула Агапа. Она тоже была привлекательной, обладая умением изменять собственный внешний вид. Странно видеть её нагой и понимать, что, в отличие от Фазы, голое тело не является приглашением заняться любовью. Здесь, на Протоне, все рабы ходили обнажёнными. Одежда оставалась привилегией граждан. Обычно адаптация к окружающему миру отнимала у Маша всего несколько минут — к своему телу, кстати, тоже. Он принимал его как должное много лет, пока случайно не испытал, что означает реальная жизнь. Просуществует в нём и ещё месяц. В конце концов, Бэйну тоже приходилось терпеть подобные неудобства, возвращаясь в родной мир и расставаясь с женщиной и ребёнком, которых любил. С Агапой — три гласных, ударение на первой; и с Нипи — две гласных, ударение на первой. Его электронный мозг вечно подсказывал подробности по новой, когда напоминал о семье альтер-эго.

Маш повернулся к дверной панели и протянул руку. Дверь скользнуа в стороне, открывая коридор за ней.

— Дядя Маш!

Юноша притормозил.

— Да, Нипи.

— Можно мне пойти с тобой?

Агапа поразилась.

— Нипи, он отправляется с докладом к Бежевому, который нам не нравится. Тебе там не обрадуются.

— А мне на… на… что там за плохое слово?.. на Бежевого! — заупрямилась девочка. — Я хочу посмотреть.

— Наплевать, — сказал Маш.

— Прошу прощения? — переспросила Агапа.

— Плохое слово.

Нипи поразмыслила.

— Нет, оно слишком вежливое. Другое. Про отходы.

— Нипи! — воскликнула Агапа.

Маш уыбнулся.

— Я робот. Мне не нужно использовать плохие слова про отходы.

— Не учи меня! — гневно воскликнула девочка.

— Навоз, — усмехнулся Маш.

Она победно улыбнулась.

— Мне навозничать на Бежевого!

— Посмотри, что ты натворил, — беспомощно закатила глаза Агапа. — Теперь она будет вставлять новое слово при каждом удобном случае.

— Надо же когда-нибудь учиться взрослым вещам, — смущённо пожал плечами юноша. Затем обратился к Нипи: — Но если произнесёшь это ему в лицо, он раздуется и лопнет, а запах будет тошнотворным.

— Правда? — просияла она.

— Нет, не правда! — перехватила инициативу Агапа, бросив на Маша сердитый взгляд. — Но в любом случае так не делай. Мы должны попытаться поладить с этими людьми.

— Почему?

— Позволь ей пойти со мной, и я попробую объяснить, — попросил юноша, польщённый детским желанием его сопровождать; обычно она относилась к нему с нарочитым безразличием. Вообще-то Нипи впервые заставила его почувствовать себя настоящим родственником их семье, а заодно активировала его схемы, отвечающие за юмор и лесть. Примерно так же они включились бы и в реальной жизни.

— Но она должна навестить дедушку, Гражданина Голубого, — запротестовала Агапа. — Самолёт уже ждёт её.

— Я могу полететь и позже! — крикнула Нипи. — Я знаю путь. И всё равно там автопилот.

— Да что с тобой сегодня? — осведомилась Агапа. — Твой отец взял бы тебя, если бы ты попросила!

— Всё в порядке, — сказал Маш. — Я возьму. Наверное, мой сын Флаш изводит Флету точно так же на Фазе.

Нипи надулась.

— Хочу встретиться с тётей Флетой.

— Не сработает, — покачала головой Агапа. — Даже если она придёт сюда, то лишь в моём теле.

— Нет, хочу туда, — продолжала капризничать Нипи. — Хочу прокатиться на единороге!

— Нам пора к Бежевому, — деликатно увёл беседу в сторону Маш. — С ней ничего не случится, и я прослежу, чтобы она села в самолёт вовремя.

Агапа без особого удовольствия кивнула. В такие моменты сложно было воспринимать её в качестве инопланетянки; реакции ничем не отличались от человеческих — так же, как и у дочери.

Нипи взяла его за руку, и они вышли из комнаты. Панель за ними задвинулась.

— Зачем ты устроила сцену? — поинтересовался Маш, когда они шли вниз по коридору.

— Я что-то слышала, — созналась девочка. — Что-то интересное. Может быть.

— Гражданин Бежевый мороженое гостям не подаёт, — предупредил он её.

— Кое-что получше! Но это секрет!

— Оу. — Дальше он расспрашивать не стал. Не хотел узнать секрет за счёт испорченного детского настроения.

Маш сверился с часами. До назначенного срока оставался ещё час. Он пришёл рано. Обычно юноша отправился бы к себе и проверил почту — да и функционирование тела проверить не мешало бы. Бэйн пытался о нём заботиться, но Бэйн вырос живым человеком и всё ещё полагал, будто мелкие царапины зарастают сами по себе. Также Бэйн проводил много времени с Агапой, и от этого определённые части изнашивались быстрее. Надо посмотреть, не нуждаются ли они в замене.

Однако на сей раз с ним была Нипи. Ребёнок не будет целый час сидеть и ждать, пока он закончит с рутинными ремонтными работами. В качестве живого существа девочка не могла отключиться схожим образом. Ближайшим эквивалентом подобному состоянию для девочки оставался сон, но она предпочла бы умереть, нежели спать днём. Отлично; проверка могла и подождать. Не срочно, в конце-то концов.

— Встреча с Бежевым ещё не скоро, — сказал он. — Если хочешь сначала подкрепиться…

— Я хочу сыграть в игру с тобой, дядя, — мгновенно отозвалась Нипи.

— В лошадку или что-то вроде того?

— Никаких лошадок! В настоящую игру!

— Оу, ты имеешь в виду в Игровом Дворце? — уразумел он.

— Да, — кивнула девочка.

— Некоторые игры не подойдут тебе по возрасту.

— Да уж, — скорчила воинственно-печальную рожицу она.

— Но твоя мама и так разберёт меня на части, если я сыграю в одну из них с тобой.

Нипи нахмурилась, признавая его правоту.

— Но я понимаю разницу между ними. Мы сыграем во что-нибудь подходящее.