Крокко-Дилльские истории

— Вот так семейка! — Восторженно зашептал Дилли. — А помните, как тетя Гэла чуть было не пооткусывала нам головы, а как визжал пеликан Пеле, что испортил оперенье.

А рыжие уже плескались в чистой воде и сушили одежду. С трудом им удалось помыть даже ослов. Луиза и девочки, очевидно Мисс и Маркиза распустили свои великолепные золотые волосы, и солнце быстро вернуло им утраченную пушистость.

— Жаль, что пришлось именно их извалять, они такие славные, — с раскаянием проговорила Крокки.

— Они этого не узнают, ведь мы не расскажем, — успокоил ее брат. — И вообще пора плыть по домам.

На следующий день Копытолапинск гудел, как улей. На главной площади разместился цирк, а на самодельной сцене выступала красавица Луиза и ее рыжий выводок. Они пели и танцевали, потом их сменил Луис, он показывал фокусы. Из его котелка появлялись ленты, цветы и даже живой петух, странно похожий на петуха свинушки Марты.

Затаив дыхание, крокодильчики наблюдали, как Луис ездил на одноколесном велосипеде задом наперед и при этом играл на гитаре и пел частушки. Затем натянули тонкую веревку, и Маркиза в нежно-розовом платье легко впорхнула на нее, как бабочка. Она танцевала на узком канате, балансируя при помощи хвоста. Как же она была красива! В конце выступления танцовщица высоко подпрыгнула вверх и, выполнив тройное сальто, легко приземлилась, отвесив публике изящный поклон.

Рыжие артисты никому не давали скучать. Изобретательный Луис предложил пари. Повалив набок деревянную бочку и уложив сверху доску, он впрыгнул туда сам и принялся жонглировать тремя куриными яйцами, да так ловко, что успевал еще и подпрыгивать. Тому, кто решится повторить подобное, он обещал вдесятеро больше денег, чем тот поставит.

Дилли решил сразу попробовать и положил перед Луисом 10 звериков. Но не то, что жонглировать, он даже стать не сумел на шаткие качели и свалился под громкий смех окружающих.

Кто только не пробовал повторить маневры рыжего жонглера — все тщетно. Зато публика нахохоталась вдоволь.

Еще один конкурс назывался «покорми мышку», стоил он 15 звериков и заключался в том, что на большом столе было проделано несколько норок, и нужно было положить угощение в любое отверстие, и к чьей приманке бежала мышка, тому и доставались все деньги.

Мышкой оказалась толстая белая крыса Марго. Каждый из детей выбрал для себя норку и положил то угощение, которое считал самым вкусным: Крокки — кусок копченого окорока, Дилли — ломтик сыра, Агата — сладкое пирожное, остальные тоже не поскупились. Рыжий Луис запустил «мышку». Она медленно шла между лунками, тщательно принюхиваясь, но так ничего и не тронув, скрылась в пустой норе. Все деньги, а также все сладости и вкусности достались рыжему семейству. Остальные разочарованно вздохнули.

— Да она просто сыта! — Возмущалась Крокки.

— А, может, ей просто заклеили рот, ведь совершенно немыслимо, чтобы даже самая сытая крыса прошла мимо таких угощений, — предположил Дилли, но ничего не поделаешь, начинало темнеть, пришлось разойтись по домам, чтобы наутро прийти снова.

Чего только не вытворяла рыжая семейка. Луиза предсказывала судьбу, Лисс и Мисс показывали кривые зеркала, Маркиза танцевала, Луис пел песенки и сочинял их про всех желающих, устраивал конкурсы, так, что последние деньги горожан оказывались у него в кармане. Казалось, его выдумкам не будет конца, но опять стемнело.

— Объявляю на завтра самый главный фокус, — громогласно заявил рыжий.

Позевывая, крокодильчики поплелись домой в ожидании этого «завтра». А на следующее утро они вместе с остальными жителями Копытолапинска увидели главный фокус — площадь была пуста. Обрывки бумаг, веревок и прочего мусора беспокойно гонял ветер, а больше ничего не было. Город сразу поскучнел. Последняя проделка оказалась самой обидной. Дилли вывернул карманы и присвистнул — пусто. На Кикурляндию денег опять не было.

— Подумай, ведь мы первые вываляли их в грязи, и, как ты помнишь, они ничуть не расстроились, — утешала его Крокки. — Давай и мы не будем огорчаться, ведь впереди еще столько всего замечательного!

17. Болотная владычица

Ах, каким погожим выдался денек. Солнышко не пекло, а ласкало, как рука мамы. Вода в Оранжевой нагрелась, точно парное молоко. Но, тем не менее, крокодильчики немного скучали. Вдоволь наплававшись и нанырявшись, они лежали на мелководье, выставив на поверхность воды одни глаза, как перископы подводных лодок. Так прошел не час и не два, а целых двадцать два, потому что в безделье время течет медленно.

Вдруг Крокки оживилась и шлепнула хвостом о спокойную гладь реки. Лапой она показала куда-то вверх по течению. Дилли посмотрел туда же и увидел: по воде торжественно плыл надувной плот самых немыслимых ярких оттенков. На нем гордо выпрямив спину, восседало болотное пугало, иначе и не назовешь. Эта дамочка была вымазана тиной с ног до головы, водоросли вплелись ей в волосы, словно ленты, а на самой макушке копошились большие откормленные пиявки. От этой процессии по Оранжевой распространился гнилостно-кислый запах, но, тем не менее, существо сохраняло удивительно высокомерный вид, а ее острый нос прямо-таки неприлично задирался вверх.

— Здравствуйте, а Вас случайно не кикимора зовут? — спросила Крокки, состроив оскорбительную физиономию. Чумазая путешественница не ответила, одарив крокодильчиков брезгливым взглядом.

— Тетенька, Вы бы поменьше задирали нос, а то он дорастет до самых облаков, — поддержал сестру Дилли. Тут госпожа кикимора сощурила свои крохотные зеленые глазки и процедила сквозь зубы:

— Я владычица болот, а вы, презренные, должны обращаться ко мне, почтительно согнувшись в поклоне. Вы будете наказаны, щенки.

— Ах, щенки! — И Дилли, что есть силы, куснул зубами край резинового плота. Воздух засвистел сквозь проделанные отверстия, и разноцветный плот начал медленно погружаться под воду. Спина болотной владычицы так и оставалась прямой, она как будто и не заметила, что терпит крушение. Молча, она вытянула вверх руку, и узловатым пальцем начертила в воздухе какие-то знаки. И прежде чем окончательно уйти под воду, с конца зеленого ногтя сорвался электрический разряд и молнией ушел вверх к облакам.

Крокодилы, как известно, первостатейные ныряльщики. Здорово перетрусив, они по очереди стали осматривать дно реки, благо в этом месте совсем неглубоко. Но, странное дело, никаких следов утопленницы они не обнаружили. Она, как будто растворилась в воде, так же, как и ее плот. Потратив два часа времени, крокодилята поняли это окончательно. Остался лишь гнилостный запах, да погода начала портиться на глазах. Из маленьких белых барашков облака превратились в налитые свинцом тучи. Дети решили пойти домой и хорошенько выспаться. Сон, как правило, разгонял все неприятности, да и вообще, утро вечера мудренее.

Но следующее утро не порадовало никого из жителей Копытолапинска. Погода была не просто плохая, погода была ненормальная. С этих пор не рассветало уже никогда. Солнца не осталось и в помине, небо затянули багрово-фиолетовые тучи, а воняло как в выгребной яме. От земли потянулись ядовитые испарения, жабы, ужи, змеи так и шмыгали под ногами. Жители города начали болеть и чахнуть.

Дети решили рассказать взрослым о недавнем происшествии.

— Никто не сомневается в том, что это не простое совпадение, но я никогда не слышал ни про какую владычицу болот, — нахмурился папа.

— Зато я слышал, — сказал Архипушка. — В те времена, когда я был молодым археоптериксом, на Земле произошла подобная история, динозавры чуть было не вымерли еще тогда.

— И как же вы выкрутились? — нетерпеливо оборвал его папа.

— Верховный динозавр раздобыл где-то волшебный семнадцатигранный кристалл, при помощи которого он преломил свет, идущий от кровавых облаков, и переслал его подальше от Земли. Постепенно злые чары рассеялись — вот и все, что я помню.

— Но ты не сказал главного, где же он взял этот кристалл? — спросил Дилли, чувствуя вину за произошедшее. Архипушка смутился, пожал плечами, но, вероятно, он уже ничего не мог больше извлечь из стариковской памяти.

— Папочка, а ты не мог бы сделать что-нибудь подобное? — С надеждой обратилась к нему Крокки.

— Дочка, я совсем не знаю ювелирного дела, к тому же в Копытолапинске алмазов не добывают.

— Даже если бы такие камни и добывали, и ты сам смог бы огранить его — это было бы бесполезно. Колдовство нельзя победить знанием ювелирного дела, — вынес окончательный вердикт Архипушка.

— Но так мы все вымрем, как динозавры! — Возмутился Дилли.

— Посоветовать могу только одно — волшебные камни надо искать в волшебной стране, — проговорил археоптерикс, по порядку укладывая перышки.

— Мы с Дилли давно собирались в такую страну, но у нас не хватало денег на самолет, — призналась Крокки. — Мы хотели слетать в Кикурляндию, к тому же у нас там родня.

— А денег, пожалуй, мы и сейчас не наберем, — удрученно развела лапами мама.

— Уж если я не берусь гранить драгоценные камни, это не значит, что я не построю приличное летательное средство, — высокопарно заявил папа.

И началось. Целыми днями семья крокодилов шила, клеила, строгала, плела корзину из ивовых прутьев. Умелец-папа ревностно наблюдал за каждой отдельной операцией изготовления летательного аппарата. Не прошло и двух недель, как на фоне свинцовых туч гордо реял воздушный шар, разноцветный, как бабочка. Чтобы шар успешно поднимался вверх, воздух внутри необходимо постоянно подогревать — здесь и пригодились болотные газы, которые Дилли собрал в специальные баллоны. Осталась лишь одна неразрешимая проблема — воздушный шар летит туда, куда несет его ветер, а не туда, куда нужно.

— Неплохо бы снабдить его двигателем, — сказал Дилли.

— У меня лишь небольшая мастерская, а не завод по производству дирижаблей, — оправдывался папа.

— Эдак занесет неизвестно куда, — разочарованно произнесла Крокки. Именно им с братом и предстояло стать пассажирами, как самым наилегчайшим членам семьи.

Но вот день отлета наступил. Гордое летательное средство трепетало и рвалось на ветру, удерживаясь на старомодных папиных подтяжках. Дети попрыгали в корзину, а за их спинами на всякий случай были закреплены парашюты, так хорошо себя зарекомендовавшие. Но самое главное, крокодильская семья нашла двигатель. Им стал Архипушка. Возмущенно крякнув, он впрягся в лямочки, как воздушная лошадка. Тетушка Гэла закинула в корзину увесистую сумку с провизией и нацепила на Крокки бусы из зубов самого древнего ящера на Земле, а папа, украдкой смахнув слезу, перерезал подтяжки, которые долгое время служили ему верой и правдой для самых разнообразных целей. Дилли при помощи газовой горелки подогревал воздух и шар начал набирать высоту. Последние крики прощания затихли, и Копытолапинск скрылся из вида.

Археоптерикс махал крыльями без устали. Целых две недели до полета его откармливали овсянкой с изюмом. Дилли время от времени поджаривал ему бутерброды в пламени горелки и на лету засовывал в клюв живому моторчику. Кроме того, юный крокодильчик указывал дорогу, так как перед путешествием подробно изучил карту.

На большой высоте стало холодно и дети с благодарностью вспомнили маму, которая снабдила их теплыми носками и жилетами. Ночью воздухоплаватели все втроем улеглись на дно корзины и, укрывшись теплым пледом, уснули. Следующий день выдался не менее трудным: Архипушка все больше уставал и ворчал беспрерывно, хотя дети скармливали ему самые лучшие кусочки. Дилли вытащил карту и сверил ее с тем, что видел внизу: там непроходимой грядой высились отвесные скалы.

— Ага, Большие акульи зубы. В худшем случае к вечеру будем в сказочной стране, и тетушка нас обнимет. Ах, какие она печет блинчики, — мечтательно закатил глаза Дилли.

— А какая она хохотушка, — поддержала его Крокки.

— Слушая вас, можно влюбиться в нее заочно, — захихикал птице-ящер.

— Все может быть, — загадочно улыбнулся Дилли.

Подбадривая друг друга, путешественники, наконец, увидели внизу огни Кикурляндии, правда, у бедного археоптерикса крылья уже отваливались. Дилли, усмотрев сверху ровную площадку, направил туда воздушный шар. Архипушка, совсем обессиленный, комом рухнул на землю. Наконец-то твердая почва под ногами! Крокодильчики выпустили весь воздух из шара и припрятали его в надежном месте, а сами направились в гости.

18. Тетушка Кикура

Путешественники пошли прямо к терему, который хорошо разглядели сверху. Это сказочное сооружение имело три башенки весьма экзотического вида. Первая была круглая, с овальным оконцем и трубой, из которой валил густой желтый дым. Вторая башня была квадратной и основательной, сделанной из массивных дубовых бревен. Окошко в ней было таким же правильным, завешенным беленькими шторками. Третья башенка не поддавалась никакому описанию: все в ней было наперекосяк, разрисована она была в самые пестрые оттенки и ходила ходуном.

— Думаю, что-нибудь вкусненькое готовит, — понюхала воздух Крокки.

— Тетушка, наверное, сильно удивится, ведь мы без предупреждения, но и обрадуется, она такая гостеприимная, — мечтательно проговорил Дилли.

— А как мы будем ее называть тетушка или бабушка, ведь ей много миллионов лет? — Спросила Крокки. Археоптерикс при этом аж поперхнулся:

— Так значит, ваша Кикура старше, чем я, небось совсем развалина.

— Ну, что ты, она еще хоть куда, — заступился за нее племянник. А Крокки вспомнила еще одну вещь:

— А как мы будем ее называть: на «ты» или на «вы»?

— Зачем же называть на «вы» собственную тетю? — Удивился Архипушка.

— Все дело в том, что она не совсем одна.

— Как это не совсем одна? — Не понял археоптерикс. — Бывает либо одна особь, либо несколько, но так, чтобы не совсем одна — это дикость.

— Ну как бы тебе объяснить, — запнулась Крокки. — она, то есть они — сиамские близнецы. Один организм — и три головы, одна тетушка — и три характера.

— Да это чудовище какое-то, а я уж хотел было влюбиться! — Продолжал возмущаться Архипушка.

— Погоди, еще влюбишься, — усмехнулся Дилли. Археоптерикс одарил его недоверчиво-презрительным взглядом.

Тем временем троица подошла к чудному терему с тремя башенками. Оттуда доносилось бормотание, пофыркивание и повизгивание. Крайняя левая башенка сотрясалась толи от смеха, толи от какой-то возни, казалось, она вот-вот развалится.

Крокки остановилась в нерешительности и тоненьким голосом позвала:

— Тетенька!

Все стихло. Она повторила несколько раз, но никакого ответа так и не услышала.

— Тетя Кикура! — Громким басом поддержал ее брат. Тогда из всех трех окошек выглянули три головы и принялись рассматривать гостей.

— Вот, черти полосатые, это ж надо, так орать, прямо испугали, я ведь не глухая, — сказала средняя голова. А левая, разнаряженная в пух и прах, завизжала тонким, срывающимся голосом:

— Да это же наши племянники и неизвестное пугало!

«Ничего себе начало!», — сразу обиделся археоптерикс. Но через минуту Кикура выскочила наружу и принялась целовать гостей. Крокодильчики были обчмоканы со всех сторон, так как голов было три, и целовались они не по одному разу. Архипушке тоже досталось изрядно.

— Очень горячий прием, — примирительно сказал он, а когда пригласили на ужин, подобрел окончательно, как вы помните, покушать он был не дурак. — Еще немного, и я готов был подумать, что покушаются на мою драгоценную жизнь, — заметил он, с трудом поворачивая шею.

— Нам эта драконша тоже намяла бока, — поежилась Крокки. Да, да, вы не ошиблись, это действительно была драконша — древняя отдаленная ветвь крокодильего рода.

Ее правую голову звали Ки-ки, центральную Ра-ра, а левую Ку-ку — сокращенно получалось Кикура. В общем и целом тетка была сама доброта с небольшими изъянами драконьего характера, и надо заметить, это не один, а три характера. Ки-ки отличалась спокойствием и непрошибаемостью, она дымила трубку, практически не выпуская ее изо рта. Ввиду того, что рот был постоянно занят, слов на ветер он не бросал.

Ку-ку казалась полной противоположностью сестре. Ее густая рыжая шевелюра всегда стояла дыбом, как бы ее ни приглаживали, в ее ухе блестела золотая серьга, а губы были накрашены яркой помадой. Шея Ку-ку вращалась во все стороны одновременно, и что самое ужасное, эта особа была очень невоздержанна на язык, за что регулярно получала от сестер.

Что можно сказать про среднюю? Ничего плохого. Центральная головушка была самой, самой: самой умной, самой положительной и конечно самой хозяйственной.

Не прошло и пяти минут, как путешественников усадили за стол, снабдили душистым чаем и блинчиками с разнообразными начинками. Архипушка от такого изобилия блаженно подкатил глаза.

Драконьи головы размещались каждая в своем тереме, так, что не мешали гостям и друг другу, а самое главное, дым от трубки Ки-ки выходил прямиком в ее личную каменную трубу на верхушке башенки.

Ра-ра непрестанно ухаживала за гостями, а Ку-ку расспрашивала о доме, о хозяйстве, о целях визита. Крокодильчики без утайки рассказали о родителях, о тете Гэле, о болотной владычице и волшебном кристалле.

— О, Ди-ди, повтори пожалуйста, — просила Ра-ра, и Дилли без устали повторял историю про пахнущую тиной кикимору, которая испортила даже не погоду, а климат, потому что погода — это на один день, а климат — надолго.

— Гм, испортить воздух, это я еще понимаю, но климат — это уже чересчур, — сказала Ку-ку, за что получила по уху хвостом, который был у сестер один на троих.

— Тетя Кикура, мы прилетели сюда в надежде отыскать нужный нам кристалл, ведь у вас волшебная страна, — с волнением проговорила Крокки.

Драконша подумала всеми тремя головами и ответила:

— Дорогая Ро-ро, если бы эта штука была у меня, клянусь, я бы ничего не пожалела для вас, но я даже не слышала про такое!

— В древних книгах, я помню, было написано, что драконы издревле считались хранителями всяких сокровищ, — вставил свое веское слово Архипушка.

— Хи-хи, ну что бы ты понимал в таких вещах? — Укоризненно качая головой, сказала тетушка. — Ведь я не дракон, а драконша, а это большая разница.

— Действительно, женщины никогда не помнят, куда что кладут, — мстительно отозвался археоптерикс, внутренне он негодовал за свое новое дурацкое прозвище.

Трехголовая великанша обиделась и сурово произнесла:

— В вашем драгоценном мнении мы не нуждаемся.

— Тетушка, это важно для всего Копытолапинска, — напомнил ей Дилли.

— Хорошо, хорошо, я переверну весь дом и все окрестности Кикурляндии, лишь бы вам помочь, но сейчас вы мои гости, и я не выпущу вас ни на секунду, пока не накормлю до отвала, — и драконша все доставала и доставала все новые сладости из кладовки.

Против такого предложения никто особенно возражать не стал, тем более, что тяжелый перелет давал о себе знать. Уставшие путники уже на ходу стали закрывать глаза, когда гостеприимная хозяйка спохватилась по поводу предстоящего ночлега. Она вытащила мешки, стоящие по углам, и вытряхнула оттуда прямо на улицу разнообразный хлам, скопившийся там за миллионы лет: костяные гребни, волшебные метлы, скелеты рыб и еще много чего. Освободившиеся чехлы она набила сеном и уложила туда гостей. Постельного белья в ее кладовке, видимо, не водилось отродясь, но утомившиеся путешественники уснули тут же, едва их головы коснулись перин. Жаль, они не знали самой страшной драконьей тайны, а та так и не решилась им рассказать, надеясь, что пронесет.

Как только наступила ночь, крокодильи мордочки начали посапывать, а архипушкина посвистывать, крохотные существа выползли с насиженного места и принялись осваивать новые территории. Под покровом темноты они осторожно крались, стараясь никого не разбудить до поры до времени. Но вот крокодильчики беспокойно заворочались во сне, как будто им приснились кошмары, а археоптерикс тихонечко вскрикнул.

Дилли зачесал нос, затем колени, а потом и вовсе начал кататься по полу, как ненормальный, пытаясь почесать спину — короткие лапы не доставали. Крокки тоже распрощалась с остатками сновидений.

— Так вот, где живет ваша гостеприимная тетенька! Нас поселили в клоповник. Никогда не ночевал в таких антисанитарных условиях. Вот ведь позорище, а еще три женщины! Ай-яй-яй, ай-яй-яй, — на разные голоса голосил Архипушка.

— Хватит орать! — Басом сверху сообщила одна из голов, в темноте не было видно, какая именно — это не клопы, это мои Светки. Затем раздался свист, это уж точно Ку-ку, больше-то некому. Чесотка мигом прекратилась, а невидимые Светки, вероятно, вернулись к своей владелице. После этого нехорошего происшествия до рассвета все было спокойно, но утром Кикура не пожелала спускаться со своего насеста, сказавшись больной.

Если кто не знает, драконы обычно ночуют на специальных жердях, вцепившись в них лапами, как куры. Каждая голова помещается в собственном отсеке, поэтому не мешает соседним, даже если храпит. Во всяком случае, так было у нашей знакомой.