Крокко-Дилльские истории

«Ах, если бы она была свободна! Руки своей ты бы точно не досчитался!» — С горечью подумал Дилли.

— Представь себе, Боб, сколько сумок можно нашить из такой громадной шкуры, а сколько консервов можно сделать из ее мяса!

Крокодильчик решил сразу, что не отдаст тетушку на съедение головорезам, но у одного выглядывал огромный нож из-за голенища сапога, у другого висела за плечами охотничья двустволка.

— Пит, придется мне сходить за тележкой, иначе нам никак не дотащить такую тушу. А ты сиди, карауль.

Мальчик, напряженно следивший за всем происходящим, решил взобраться на дерево. После нескольких попыток, ему это удалось. В карманах Дилли нащупал орехи. Молниеносно в голове блеснула идея: из подручных средств мальчик соорудил рогатку, для этого подошел раздвоенный сучок и резинка из собственных штанишек. При помощи этого нехитрого приспособления он начал метать орехи прямо под ноги долговязому Питу. Тот начал их собирать, не задумываясь, откуда орехи в дубовой роще. А Дилли стрелял все дальше к камню, уводя браконьера подальше от тетушки.

Как только Пит скрылся из виду, мальчик соскользнул с дерева и побежал что есть силы освобождать тетю. Сеть была металлическая, но против зубов юного крокодильчика ей было все равно не устоять. С трудом стащив путы, Дилли помог аллигаторше доползти до воды — ее лапы затекли и почти ничего не чувствовали. Уже в реке пленница немного пришла в себя и смогла самостоятельно плыть.

А тем временем вернулся Боб с тележкой и заметил пропажу. Пит сорвал винтовку с плеча и начал палить по воде, но беглецов было уже не достать.

— Я с вами еще посчитаюсь, — мрачно сверкнув глазами, пообещала им освобожденная аллигаторша.

Дилли пришел домой с высоко задранным носом, хотя и без штанов, те так и остались висеть на ветках. Родня, конечно, посмеивалась, но кто же будет обращать внимание на подобные пустяки.

14. Тропическая лихорадка

Крокодильчикам почти удалось собрать необходимую сумму на билеты до Кикурляндии. Крокки высидела павлиньих птенцов — и ей заплатили деньги, Дилли тоже удачно продал своих рыбок, но случилось несчастье — заболела Ядвига. Крокодильчики прибежали к подружке, но та впервые в жизни не смогла составить им компанию. Она лежала на кровати и практически не шевелилась.

Доктор, осмотрел больную, померил ей температуру, заглянул в рот, потрогал хвост, и долго думал, прежде чем вынести окончательный вердикт:

— Тропическая лихорадка.

— Доктор, это серьезно? — с тревогой спросила Крокки.

— Все было бы не так плохо, если бы у нее не пропал яд.

— О, это не страшно, правда, ей нечем будет плеваться, но мы-то без яда живем всю жизнь и ничего, — с облегчением сказал Дилли.

— Вот именно, это и есть самое страшное. Вы крокодилы — и вам яд не нужен, а кобре он просто необходим, без него она не сможет переваривать пищу, он у нее как слюна. Если в ближайшее время не раздобыть яду — она умрет с голоду, — печально сообщил доктор.

— Что же делать? — Всхлипнула Крокки.

— Немедленно доставать яд, такой же, как у нее самой, чтобы хотя бы во время болезни она пользовалась чужим, свой появится у нее после выздоровления.

— Я знаю, где раздобыть яд! — Радостно взвизгнула Крокки. — У тетки Магды.

— А, у этой жадобы. Бесполезно, у нее снега зимой не выпросишь! — безнадежно махнул лапой Дилли.

— Это наш единственный шанс, тем более, что тетка Магда — кровная Ядвигина родственница, должна же она помочь племяннице.

Дети устремились к южной окраине Копытолапинска. Там жила старая кобра. Узкое отверстие ее норы было почти незаметно среди камней. Стучаться пришлось очень долго, но на поверхности не появлялся никто.

— Наверное, она с глушью, — предположила Крокки.

— А может она настолько древняя, что не может самостоятельно выползти и надо пошевелить ее прутиком? — прокричал Дилли в самое отверстие.

Тут же послышалось шипение, и показалась бледная плоская голова.

— Здравствуйте, тетушка Магда, мы к вам в гости, — быстро затараторила Крокки.

— Как это в гости? Зачем в гости? Сейчас как кусну, чтобы не беспокоили!

— Тетя Магда, мы к вам по делу, — строго сказал Дилли.

— Какие дела в такую рань, — и кобра зевнула во весь свой ядовитый рот.

— Ваша племянница Ядвига сильно заболела, — попыталась было объяснить ей Крокки.

— Ну так это ее дело — хочет болеет, хочет нет, — равнодушно ответила старушка.

— Ей срочно нужен яд, иначе она умрет! — Умоляюще произнесла девочка.

— А я-то здесь при чем? — И кобра начала разворачиваться, чтобы ползти обратно в нору.

Дилли преградил ей путь.

— Как Вам не стыдно, уважаемая, Вы же ей родня, неужели нельзя одолжить ей хоть немножечко своего яда?

— Ничего никому я не должна. Я уже старая, яда у меня мало, да и нужен он мне самой.

— Вот ведь змеюка подколодная! — С ненавистью сказала Крокки.

— Да змеюка, и горжусь этим, а вам, если будете мне надоедать, плюну прямо в глаза — и вы ослепнете.

— Плюньте, плюньте, только не в глаза, а в банку, — умоляюще проговорила девочка.

— Ха-ха, тоже мне нашли дурочку, да вы знаете, что мой яд на вес золота?

— Сколько Вы хотите за него? — Сказал Дилли и решительно сунул лапу в карман.

Кобра растерялась, закатила глаза и, поразмыслив некоторое время, произнесла:

— 500 звериков.

— Столько у нас нет, — упавшим голосом сообщил Дилли. Змея опять сделала попытку уползти в нору.

— У нас только 250.

Кобра задумалась.

— Да вы просто маленькие грабители. Давайте банку.

Счастливые дети осторожно несли назад желто-зеленую жидкость. А Ядвиге, между тем, стало еще хуже. Она лежала на кровати, как тоненькая ниточка. Доктор находился при ней неотлучно. Он взял у крокодильчиков змеиный яд и по каплям влил его кобре под язык, затем дал выпить немного молока. Долгих две недели пришлось выхаживать Ядвигу, пока та не стала ползать, зато какой это был праздник. А, между тем, деньги были истрачены и полет к тетушке Кикуре откладывался.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Дилли.

— Придумает, — не сомневалась Крокки.

15. Коррида по-крокодильски

Идеи посещали Дилли почти так же часто, как и главу крокодильского дома, недаром он был на него так похож. В один прекрасный день он напомнил тетушке Гэле о ее недавнем позоре и о том, что наступила пора мести, а заодно он решил и разбогатеть.

— Копытолапинск ждет грандиозное зрелище. Мы устроим здесь испанскую корриду, но по-крокодильски, — делился он планами с сестрой. — Знаешь, что это такое — когда на арену выпускают быка, свирепого, как голодный крокодил, огромного, как слон, с налитыми кровью глазами, как у мыши-альбиноса.

— Это когда тореро машет красной тряпкой у быка перед носом, а тот бросается и бодает его рогами?

— Все правильно, — подтвердил Дилли.

— Но где же мы возьмем быка?

— Зачем нам бык, если тетушка Гэла пребывает в наихудшем из всех своих настроений после последнего происшествия на реке. Разъяренные быки по сравнению с ней — грудные младенцы, а ее и злить не нужно.

— Но кто же будет тореро, вряд ли найдутся смельчаки, которые добровольно согласятся.

— А мы и не будем спрашивать их согласия, это будут те браконьеры с реки, заодно дадим возможность тетушке поквитаться с ними.

— Здорово, — одобрила Крокки. — Но сначала их нужно поймать.

— Лучшая приманка — это молоденькая крокодилица, — осторожно намекнул Дилли.

— Ты меня имеешь ввиду?

— Не трусь, план разработан в деталях. Ты как будто попадешь к ним в ловушку и будешь морочить им головы, пока мы с тетенькой не набросим на них сеть.

Крокки тяжело вздохнула, но согласилась. Две недели крокодильчики выслеживали браконьеров, пока те опять не пришли к большому камню.

Все было сделано по плану: Крокки как будто бы запуталась в западне и начала пищать. Бандиты потянули ее к берегу, и тут-то на них опустилась сеть. У Боба в руке появился нож, но Крокки была рядом, она намертво вцепилась ему в запястье. Долговязый Пит попытался было высвободить ружье, но тут из укрытия показалась сама аллигаторша, и она не могла отказать себе в удовольствии немного покусать негодяев.

— Сдаемся! — Закричали они.

— Вот что, скверные дяденьки, вы должны будете искупить свои преступления. Мы организуем нечто вроде дуэли между вами и тетушкой аллигаторшей, — предложил им Дилли.

А им ничего другого не оставалось, как согласиться.

В городе такого еще не бывало, билеты на корриду были распроданы задолго до начала. В центре арены стоял долговязый Пит и держал в руках старые архипушкины штаны, не стиранные пятьдесят пять миллионов лет. (Вместо красной тряпки — так решил Дилли, тетка их особенно не переваривала). Пузатый Боб жался поближе к Питу — было видно, что он не боец.

Отдельно разминалась престарелая аллигаторша. На ее коротких жирных ножках красовалось черное трико, а вот животик, как она ни утягивала — торчал все равно. Публика ликовала. Дилли держал наготове металлический половник.

— Начали, — закричал он и ударил им по жестяному тазу.

Долговязый начал размахивать старинными штанами археоптерикса у тетушки перед носом, но дополнительно злить аллигаторшу давно нестиранными шароварами не очень-то удавалось — они ее смешили. После происшествия на реке прошло уже много времени, ее злость изрядно улеглась, к тому же тетя Гэла хорошо покусала преступников при поимке.

Дилли заметил, что тетушка совсем не отвечает требованиям разъяренного быка, а ведь зрители могут потребовать деньги назад.

— Гэлочка, мы в тебя верим, — раздалось откуда-то с трибун.

— Съешь их, съешь, — в азарте орала публика.

И мадмуазель Галатея приободрилась. Она ринулась на противника, но тот, увернувшись, щелкнул ее штанами по носу. Зрители захихикали. И это совсем не понравилось тетеньке. Раскрыв пасть пошире, она опять кинулась на долговязого, но тот был увертлив, как стрекоза, и успел отскочить. Однако за ним прятался коротышка Боб, ему-то и досталось на орехи. Аллигаторша одновременно ударом хвоста выбила дурацкие штаны из рук Пита. Раздались аплодисменты. И браконьерская братия теперь только и делала, что уворачивалась от 150 оголенных зубов.

В итоге, когда все закончилось, штаны незадачливых охотников могли позавидовать древним архипушкиным, да и их владельцы имели весьма бледный вид. При всем народе их смазали йодом и отпустили восвояси, предварительно взяв обещание никогда не заниматься незаконным промыслом. Крокодильчики были довольны, ведь билеты на Кикурляндию были почти у них в кармане, но никогда не знаешь, что принесет тебе завтра.

16. Рыжие знакомые

А назавтра случился настоящий потоп. Крокодильчики сидели дома и смотрели, как заливает Копытолапинск. По улицам вода неслась уже целой рекой.

«Дом не снесет, он на сваях, и крыша не потечет», с удовольствием думала Крокки, но это утешало лишь на время. Дождь барабанил по окнам, не переставая. Так прошла ночь, затем утро, а затем еще несколько дней. Крокодильчики начали впадать в тоску — не в их привычках сидеть, сложа руки.

— Послушай, Крокки, а что нам этот дождь? Или мы не крокодилы. Давай делать «грязевые ловушки».

Дети скинули с себя одежду и прямо с крыльца кинулись в кипящий поток. Вода, нагретая от раскаленного асфальта, была теплая, как парное молоко. И дождь уже не казался таким нудным, он был замечательным! Крокодильчики поплыли прямо по улице, они решили пригласить подружек.

— Эй, змеюки, выходите, — закричал Дилли, как только показался их дом.

Агата выглянула в окно и строго сказала:

— Что за бестактность! Кто позволил тебе к нам так обращаться? Я этого не люблю.

— Я тоже, — поддержала ее Ядвига.

— А разве они не змеюки? — Громким шепотом удивился Дилли, но Крокки толкнула его в бок, и он произнес:

— Извините, девочки, выходите гулять, а про себя он подумал: «А правду любят не все».

Агата с сомнением посмотрела на стремительно несущуюся по улице реку и неуверенно проговорила:

— Ну, не знаю, как у меня с плаваньем.

— Научим, — пообещала Крокки, и змеюки попрыгали в быстрый поток.

Визжа и смеясь, дети барахтались в теплой воде, затем под предводительством Дилли они поплыли к большому тракту делать «грязевые ловушки». Там, где располагались городские ворота, пролегала основная дорога, по которой проезжали горожане, путешественники, да и мало-ли кто. Именно там суждено было появиться огромной грязевой ловушке. Она вымешивалась тут же из чавкающего чернозема, глины и воды. Постепенно дорога, и без того размытая дождями, превратилась в непролазную трясину, но и сами устроители извозились так, что любо-дорого было взглянуть.

— Едут! — Крикнул Дилли, и чумазые чертенята попрятались по близрастущим кустам.

По дороге, не спеша переваливаясь на ухабах, катилась разукрашенная бричка, запряженная тройкой ослов. Путешествующее семейство было на редкость живописным: рыжая дамочка имела меховой воротник, сверкающие одежды, а бусы и серьги весело позвякивали на ветру. Ее спутник имел еще более импозантный вид: он был одет в кожаную жилетку, зеленые шаровары в красный цветочек и котелок, лихо заломленный на рыжую макушку. Их дети вообще никакому описанию не поддавались, стоит ли говорить, что они тоже были рыжие.

Тарантас мирно катился по дороге, а путешественники тихонько пели. Отец семейства аккомпанировал им на гитаре и беззлобно стегал упрямую тройку. Песня была яркая, веселая, получалось у них совсем неплохо. Жизнь была им в радость.

Когда телега достигла грязевой ловушки, этого никто не заметил. Рыжий папаша поторопил кнутиком несговорчивых ослов, и те втащили повозку прямо в жидкий кисель, а заодно и улеглись там, где было поглубже. Пятеро пассажиров ухнули туда же, потому что их кибитка перевернулась.

И что, вы думаете, они стали делать? Ругаться, посылать проклятия или рвать на себе волосы, что испортили такую красивую одежду? Ничуть! Они обрадовались, почти так же, как свинушка Марта, которая попала в «ловушку» прошлый раз. Папаше чудом удалось не уронить в грязь гитару, куда он, впрочем, уронил жену и детей. Рыжий гражданин лег на спину, чтобы было удобнее, и запел:

Луис и Луиза быстро неслись, Луис и Луиза возьми и свались, Лисс, Мисс и Маркиза по уши в грязи. Как здорово, братцы, черт побери!

Рыжий папаша, который очевидно был Луис, продолжал в том же духе. Слова он выдумывал на ходу и пел про все семейство и их приключения, остальные ему дружно помогали. И так им было весело! Весело было даже ослам, выходить из грязи они решительно отказались, даже когда все песни были спеты, а одежда окончательно загублена.