«Аргар» или Самая желанная (СИ)

— Можно, разве? Своими действиями он мог угробить нас всех! — глава комиссии почти кричал. — Когда он входил в камеру с реактором, камеры видеонаблюдения запечатлели, что он уверенно держался на ногах, то есть был абсолютно вменяемым и трезвым. Вывод напрашивается только один. Он тайком пронес бутылку со спиртом на территорию реактора, именно там основательно напился и уснул. Костюмы, конечно, дают защиту, но лишь на непродолжительное время. Благо он только уснул, а если бы на пьяную голову нарушил работу и так уже нестабильного реактора? Что тогда, Карина Алексеевна? Вы все еще намерены его защищать?

— Намерена! — я не могла позволить себе отступить. Мой друг потерял жену, а теперь и сам умирает. В нашем разлагающемся обществе их семья была предметом для зависти и подражания, ведь в договорных партнерствах о любви мечтать не приходится, была бы симпатия. — Он любил свою жену, ему нужно было всего лишь пара выходных, чтобы хоть немного смириться с ее потерей. А вы ему эти выходные не дали!

— Кажется, вы пошли не на ту работу, — Вишневецкий устало потер побагровевшую шею и расстегнул пуговицу на плотном воротничке рубашки. — Вам нужно было стать адвокатом. Странно, что вы его вообще защищаете…

— Почему это?

— Ну, учитывая какое вам дали прозвище в Муравейнике.

— И какое же мне дали прозвище, не раскроете секрет? — прошипела я, не скрывая злости. Казалось, что из меня вот-вот повалит дым. Все мысли о субординации канули в лету, и мне уже было плевать, что я говорю и кому говорю.

— А то вы не слышали, или до вас не доходили слухи?

— Я, в отличие от некоторых, слухи не собираю! Так какое?

— Синий чулок.

— Даже так? — я на мгновение растерялась. Василий Андреевич смотрел на меня с явным интересом, и интерес этот был вовсе не дружеского характера. — А я-то надеялась, что хоть тут, среди ученого цвета нации, остался кто-то из нормальных мужчин. Оказывается, нет, — я не сдержала издевки.

— Не кипятитесь, Карина Алексеевна. У нас как-то резко меняются темы. На данный момент мы, вообще-то, ведем разговор о Натане.

— Да? Вы еще не во всех грехах его обвинили?

— Вы правы, не во всех. Если бы он вовремя обучил человека для своей подмены, ничего бы этого не произошло!

На это я лишь зарычала. Натан был единственным мужчиной в этом Муравейнике, к которому я испытывала дружескую симпатию.

— Прекратите рычать, Карина Алексеевна. В конце концов, вы не животное и мы не в зоопарке. Тему Натана закрываем, продолжим тему разговора, от которой мы ушли. На чем мы остановились? Ах да, на том, что вы решили заменить отца. Похвальное решение, достойное любящей дочери.

— У меня нет иного выхода, мой отец стар и не выдержит нагрузок.

— Не прибедняйтесь, он довольно крепкий мужчина. Сколько ему? Пятьдесят? В его возрасте еще детей заводят. Но вы правы, ваша кандидатура намного лучше, хотя бы в том, что вы умеете постоять за себя. Ну и специфика вашей работы. Вы практик, ваш отец теоретик.

— Вообще-то, я специалист очень узкого профиля. Я специализируюсь на адаптивной радиации, а также радиации инородного происхождения.

— Да, я это знаю. Ваша лаборатория изучает осколок астероида, но, тем не менее, общий курс по радиации вы проходили. Думаю, на поверхности вы сможете оценить обстановку как никто другой. Но если сомневаетесь в своих силах, мы назначим вашего отца, как и было задумано.

— Отца не нужно, — я пошла на попятный. — Но, извините, мои способности вы явно переоцениваете. А самое главное, я не смогу сделать анализ воздуха.

— С этим вам помогут парни из радиологического контроля Сергей Пилатов и Ник Радищев, они сегодня были в зале заседания. Отличные специалисты.

Вот так подфартило, отличные специалисты! Он что, издевается надо мной? Они, конечно, в своей отрасли гении, но оба по месяцу ходили у меня в женихах и вряд ли горят желанием сотрудничать после того, что я им устроила.

— Этот вопрос, Карина Алексеевна, не обсуждается. У вас есть время до понедельника.

— До понедельника? — я поперхнулась от возмущения. — Я думала, экспедиция будет, по меньшей мере, через месяц! Мы не успеем подготовиться.

— Успеете. Все оборудование, оружие и припасы уже готово. Осталось только укомплектовать личный состав, а для этого вам нужно пройти медосмотр.

— Чудесно, значит, у меня нет выбора?

— Нет! — резко ответил Вишневецкий. — Завтра будьте готовы к семи утра. Не опаздывайте, иначе я сочту это за попытку срыва экспедиции.

Я открыла рот, чтобы уточнить кое-что еще, но мне не дали:

— Карина Алексеевна, разве вам не нужно собираться?

Гады! Я чувствовала, что будет очередной геморрой, но даже не представляла, что он такой существенный.

Возвращаясь в лабораторию, я перебирала в памяти события, которые тридцать лет назад заставили мировое правительство в лихорадочной спешке создавать подземные ковчеги.

Двенадцатого октября 2013 года астрономы Крымской обсерватории обнаружили на снимках звездного неба неизвестную малую планету, получившую индекс TV135. Их открытие подтвердили в Италии, Британии и Испании, но это было не все. Сделав предварительные расчеты траектории, ученые успокоились: по их подсчетам, это небесное тело почти не имело шансов столкнуться с Землей. Но спустя десять лет ситуация изменилась. Астероид начал менять траекторию, постепенно отклоняясь в сторону Земли, вот тогда-то все и началось.

В центре ЮАР, на базе самых глубоких шахт мира «Тау-Тона» и «Витватерсранд» Восточный альянс, Евросоюз и Северная Америка десять лет в строжайшей тайне строили убежища, способные дать остаткам человечества приют на несколько десятилетий. Люди рождались, влюблялись, старели и умирали, проводили время в беспечных играх или изнывая от забот, и никому из семи миллиардов не пришло в голову, что скоро всему этому наступит конец.

Но Вселенная имела на нас свои виды. Двадцать шестого августа 2032 года астероид ТV135 вошел в атмосферу Земли. Военные пытались сбить его с траектории, но добились лишь того, что он распался на несколько меньших кусков, таких же смертоносных, как и целое тело. Большая часть Северного полушария была уничтожена. Южное — подверглось невиданным катаклизмам. То живое, что пережило землетрясения и цунами, лоб в лоб столкнулось с самым смертельным врагом — радиацией, которую излучали куски астероида, затонувшие в океанах.

Что касается людей, то лишь нескольким сотням тысяч из семи миллиардов удалось спастись в недрах Земли. В частности, это были политики, олигархи, ученые, строившие ковчеги, и технический персонал. Жалкая кучка в пятьсот тысяч населения, вместо семи миллиардов! Жизнь слишком жестока, но такой ее делают люди — говорит мой отец, и я думаю, что он прав.

Ковчеги представляли собой подземные города, соединенные километровыми тоннелями, по которым ходил рельсовый транспорт. Каждый ковчег делился на сектора — жилые, административные и технические, и был оборудован ядерным реактором. И вот теперь, похоже, наш реактор собирался заглохнуть.

Двадцать лет назад человечество пережило глобальную катастрофу, но сумело выжить. Люди ожидали, что очередной апокалипсис пройдет мимо, но, увы, в тот раз надежды были тщетными. А теперь? Есть ли у нас возможность начать все сначала?

Мне было всего пять лет, когда это случилось, но я помню День Столкновения так, будто он был вчера. Он всем запомнился отличной погодой: солнышко пригревало, на небе — ни единого облачка. Ничто не предвещало беды. Лишь одно во всем этом смущало. Птицы не пели, а песчаные пляжи были усеяны выбросившейся рыбой и морскими животными. Обыватели даже не догадывались, что это всего лишь первые признаки приближающейся беды. Пока они продолжали заниматься своими делами, по всему Северному полушарию шла тайная выборочная эвакуация. Правительства до последнего скрывали информацию, утверждая, что никакой опасности нет и все под контролем. Людям просто предлагали насладиться фееричным зрелищем пролетающего мимо небесного тела.

Мой отец на протяжении всей жизни занимался исследовательской деятельностью, связанной с радиацией и влиянием ее на живые организмы. Благодаря этому он попал в список избранных, вот только с собой ему разрешили взять не больше одного человека! И выбор стоял между мной и мамой.

Никогда не забуду, как мы в спешке собирали сумки. Как прощались с лучами солнца и с миром, который знали всегда.

Вертолет, который должен был нас забрать, не прилетел. Отец решил добираться до ближайшего аэродрома на своей машине, которую вскоре пришлось бросить из-за сумасшедших пробок. К этому времени только слепой не мог разглядеть огромное тело, появившееся над Землей. Кто из обывателей первым осознал угрожающую опасность — история об этом умалчивает, но буквально за сутки новость подхватили тысячи газет и телеканалов. Скрывать информацию было уже бесполезно, дороги заполонили миллионы людей, мечущихся в поисках спасения. Анархия, мародерство, насилие и безумные проповедники вышли на улицы городов, и никто не мог справиться с ними, потому что людей обуял животный страх и единственный инстинкт, который гнал их вперед — это инстинкт выживания. Мы видели, как астероид вошел в атмосферу, разваливаясь на части. На Северное полушарие обрушился огненный дождь, сметавший все на своем пути. Тогда-то моя мать и погибла. Мы выжили чудом, но на память об этом чуде у отца остался ужасный шрам через всю грудь.

На аэродроме нам повезло, мы успели как раз к старту небольшого частного самолета, принадлежавшему одному из местных политиков. Он пожалел нас, видимо, подействовали мои голубые глаза и рыжие кудряшки, а может то, что у него в салоне были свои дети. Помню, как уже в гидравлическом лифте, уносившем нас вглубь земли, папа вдруг встал на колени и обнял меня. Он шепнул:

— С Днем рожденья, милая, — и я только тогда вспомнила, что мне исполнилось целых пять лет!

С этого дня наша жизнь началась заново…

* * *

Спустя час я уже сидела в лаборатории, наблюдая за работой отца, и делилась новостями.

— Блин, не хочу в эту экспедицию, хоть убей! Эти Серж и Ник уроды редкостные, а меня запихнули к ним в команду. Ну какие из нас напарники? Мы же терпеть не можем друг друга!

— Думаю, ты преувеличиваешь, — отец на мгновение оторвался от монитора, на котором выводил какие-то диаграммы. — Они хорошие специалисты в своей сфере, да и военная подготовка у них есть. Я буду меньше волноваться за твою безопасность.

— Папа, о чем ты? По нашим данным, на поверхности нет ничего живого. От кого они будут меня защищать? Друг от друга?

— Ну… это только теория. Кто знает, а вдруг она ошибочная.

— Хочешь сказать, что мы все ошибаемся? — я недоверчиво поджала губы.

— Вот тебе и выпала честь это узнать.

— Боже! — я бессильно закатила глаза. — Вот спасибо, поддержал. Веришь, я бы и без этого счастья обошлась.

— Ну, что есть, то есть. Ты же слышала, ситуация безысходная.

Он подошел ко мне, присел на соседний стул и взял мои руки в свои.

— Знаешь, — заговорил он севшим голосом, — я не хочу тебя отпускать. Но если нам всем суждено погибнуть, то ты, по крайней мере, увидишь небо.

— Папа!

— Ч-ш-ш, — отец приложил палец к моим губам. — Я давно не верю в бога, но в этот раз буду молиться за твое возвращение и за то, чтобы эта экспедиция была удачной вопреки нашим теориям.

— Спасибо…

Он обнял меня и прижал к себе, я положила голову ему на плечо, и несколько минут мы просидели в полной тишине, нарушаемой лишь гудением аппаратуры.

— Будем надеяться на лучшее. А может, биосфера уже пригодна для жизни? — тихо предположила я. — Тогда мы, наконец-то, сможем выйти на поверхность.

— Будем надеяться. Кстати, ты мне так и не сказала, что там с Натаном. Ты же наверняка спросила об этом у Вишневецкого?

— Натан умирает…

— Что? Почему?

— У него лучевая болезнь.

— Такой хороший мальчик, — отец расстроено покачал головой. — Я помню его родителей. Замечательные были люди.

— Ладно, пап, я пойду. Мне еще завтра комиссию проходить.

Я поцеловала отца в щеку и поднялась.

— Если хочешь, я продолжу твои исследования, — предложил он.

— Не надо, у тебя своей работы хватает.

— Тогда, до вечера?

— Да, пап, увидимся за ужином.

Утро добрым не бывает. На следующий день эта поговорка как нельзя кстати подходила к моему настроению. После разговора с главой комиссии остался неприятный осадок, а мысль о встрече с бывшими женишками вызывала отвращение.

Я еще лежала в постели, бездумно уставившись в покрытый пластиком потолок, когда завибрировал слайдер на прикроватной тумбочке. Я всегда снимала его на ночь.

— Карина, ты уже проснуться? — на экране возникла ненавистная физиономия Акихито. — Мы не успеть вчера поговорить. Я ждать тебя в медицинском боксе. Ты помнить про осмотр?

Я глянула на электронные часы, висевшие на стене. Черт возьми, без пятнадцати семь!

Оставив слова Акихито без внимания, я пулей соскочила с кровати и рванула в душ. Пять минут на гигиену, пять минут на то, чтобы впрыгнуть в одежду и собрать волосы, и еще пять минут, чтобы успеть добежать до оздоровительного комплекса, где находился медицинский бокс.

Как и следовало ожидать, я пришла последней. В дверях столкнулась с заместителем главы научной комиссии Васнецовым, получила от него выговор за опоздание и с чувством выполненного долга пристроилась в хвост очереди. Парней запускали по одному каждые десять минут, но ни один назад не вышел, видимо, их выпускали через другие двери.

— Карина! — заулыбался Акихито, увидев меня. Как всегда, мне захотелось сделать вид, что мы незнакомы.

Я изобразила на лице невинное удивление:

— О, и ты здесь?

— Да, сейчас мой очередь. Хочешь, я тебя пропустить?

— Не стоит, я могу подождать.

— Да нет, лучше пропусти ее, — раздался со стороны знакомый голос с насмешливыми нотками, — такую язву не оставляй за спиной — загрызет.

Я опустила взгляд вниз и медленно повернулась на каблуках в сторону говорившего. Первое, что попалось на глаза, это мокасины темно-зеленого цвета из прочной синтетики. Вверх от мокасин шли такого же цвета широкие штаны со множеством карманов, перепоясанные эластичным ремнем. Накачанный торс бывшего жениха обтягивала кремовая футболка с коротким рукавом.

— Привет, Ник.

— Привет, крошка, — он ухмылялся, глядя на меня.

— Так, давай без панибратства. Я тебе никто.

— Как скажешь, — Ник пожал плечами. — Но нам работать в одной связке, так что не будем портить друг другу жизнь.

— Кстати, может, заключим перемирие? — еще один ненавистный голос заставил меня мысленно закатить глаза. — Карин, я знаю, у нас не заладилось, но это же не повод трепать друг другу нервы?

Я повернулась к бывшему жениху номер два — Сергею Пилатову. Он, как и Ник, был одет в форменные штаны группы радиологического контроля. Короткие светлые волосы выгодно оттеняли искусственный загар — единственное, что у всех жителей Муравейника было одинаковым.

— Во-первых, здрасте, — процедила я сквозь зубы, — во-вторых, я вас в напарники не выбирала, и будь моя воля…

— Ты бы в эту экспедицию не пошла, — закончил Ник. — Поверь, у нас тоже никакого желания нет.

— У «нас»? — я изобразила изумление. — И когда это вы парой стали? Вроде бы терпеть не могли друг друга?

— Все язвишь? — ухмыльнулся Серж. — Вот дождешься, оторвут тебе язычок.

— Ой, не ты ли? — я демонстративно сложила руки на груди и постаралась вложить во взгляд как можно больше презрения.

— Ладно, Серж, не заводись, — Ник положил руку на плечо блондина. — У нее теперь узкоглазый на побегушках.

— Карина, что они говорить? — влез Акихито, который все это время молча изображал соляной столб. — Они от тебя что-то хотеть?

— Нет, это мои будущие напарники.

Черт возьми, только разборок мне здесь не хватало. Акихито, конечно, на две головы ниже чем эти жертвы тестостерона, и на два размера меньше, но у него пятый дан по карате и коронный удар ногой в челюсть! Хотя, он показывает боевые способности исключительно на татами, но лучше не рисковать.