Рождения

— А я смотрю, ты тут прохлаждаешься в тиши своего кабинета. — С сарказмом перебил его Мефодий.

— А тебе что, запрет на отдых наложили? — В тон ему ответил Петр.

— Гляди, как бы нам обоим епитимью не наложили.

— Ты можешь толком сказать, какая муха тебя укусила?

— Так ты что ж, не знаешь?

— Ну и что я должен, по-твоему, такое знать?

— Внизу зашевелились. Тинея пытаются с Запределья выдернуть.

— Эка невидаль, а ты чего ожидал? Ты что же думал, что там не прознают о выдачи нам Клеандры. Естественно будут шевелиться. Вот только вряд ли у них получиться. Кому как не тебе знать, что мы подписали с Запредельем пакт о совместном невмешательстве в дела наши. Хаос теперь нейтралитет держать будет. Так что зря ты погром в моей канцелярии устраиваешь, сотрудников моих заиками делаешь.

— Да ты, осел старый, точно не в курсах.

— Эээ, ну ты, потише, петух бесхвостый.

— Зато ты у нас перья страуса распустил, а голова твоя в песке зарыта. Вот, на, смотри, молния от моих разведчиков, оттуда доставлена.

Мефодий поднял свою белую накрахмаленную по последней моде рясу и долго что-то выискивал в ее складках. Петр молча наблюдал за тяжкими попытками что-то найти в этом необъятном куске ткани, но вот непомерные усилия увенчались успехом, и на столе, прямо перед глазами Петра, оказался черный лист.

— Фу, нечисть какая. Ты что разведку белой бумагой снабдить не можешь? — Не удержался Петр.

— А ты ручки свои испачкать боишься, так это, давай я. Мы люди не гордые, ради дела и не такое в руки берем. — Протянул к листу свою большую крепкую волосатую руку Мефодий.

— Ну, ты, чего так сразу все в штыки, я к тому что у тебя в канцелярии писари есть, вот пускай переписывают, а уж потом к тебе на стол. Что ж это получается? А получается неуважение к вышестоящему начальству. А все-то от тебя зависит. Кто как не ты обязан подчиненных научить порядку? Так сказать, привить к себе уваженье.

— Вот, вот, теперь понятно, чего это мы там на земле прошлую битву с нечистью проиграли, боялись лишний раз ручки замарать. Я так думаю, когда прочтешь эту грязную, как ты говоришь, бумажку, забудешь о переписке.

Петр заинтриговано и с брезгливостью взял черный лист, но уже через несколько секунд спесь с него слетела, как ветром сдуло.

— Так это что ж получается?

— То и получается.

— Ну и чего мне делать?

— Не тебе, а нам.

— Ты то здесь причем? Эта работа моего ведомства. — Став в позу, запротестовал возмущенный Петр. — Ты со своими агентами внедренными, да разведчиками разбирайся, а ко мне свой длинный нос не суй.

— Я бы и не сунул, больно мне хочется с тобой работать, да вот только это… — Мефодий ткнул своим большим похожим на сосиску пальцем на другой лист. — Указание от Самого пришло. Где черным по белому написано, срочно создать группу немедленного реагирования и наши ведомства на время операции соединить воедино. Понял, олух? Так что заканчивай прохлаждаться, да подключайся к работе.

Петр стоял посреди канцелярии, держа в руках бумажку, и пытался переварить услышанное.

— Да уж. — После некоторого молчания протянул он. — И давно мы не слышали о Черной Анис, почитай тысчонку лет уж точно.

— Да, последний-то раз размолвка ее с Люциком нам на пользу пошла. — Подержал Мефодий.

— Говорил я, не следует такое серьезное дело бабе доверять. Изъян у этой Клеандры слишком уж велик. Что греха-то таить, любвеобильная она у нас женщина. И куда только стратегическая канцелярия смотрела? Как они просчитались с этой Анис? Сто лет им дали на разработку плана, ан нет, не учли, что эта полоумная Анис простит Люцика да по новой замуж попросится. Они как всегда в стороне, а нам разгребай всю эту кашу. — Не успокаивался Петр.

Мефодий оглядел кабинет бывшего своего противника, а теперь напарника по работе, и удовлетворенно хмыкнул:

— Сойдет на первый случай. Будем у тебя здесь штаб организовывать.

— Чего?

— Того, штаб делать будем.

— Ну ты, поосторожней. В моей канцелярии решил переворот устроить? Не позволю! Достаточно, что ты у себя развел бардак и анархию. Хочешь мое образцовое заведенье забегаловкой сделать? Не дам!

— Понимаю. — Ехидно сказал Мефодий. — Это мы крестьянского племени, а вы у нас голубых кровей, забыл, премного извиняюсь. Будем учиться. Но если вы, сэр, пожелаете, то можем и в моей забегаловке расположиться, уж сделайте милость, не побрезгуйте.

— Да перестань ты. — Стушевался Петр. — Сам знаю, есть за мной этот грешок. Но ты уж помягче как-нибудь. Ну давай мой кабинет оформим на время операции, я ж не против.

— А раз не против, то резину тянуть нечего.

— Ой, да куды ж ты так торопишься? Дай хоть освоиться с новыми условиями.

— Осваиваться, любезный, будешь во время операции, а то у нас время дорого. Куман, этот жид хитрый, быстро выбился там, вот этот уж точно выдернет Тинея. А пока мы будем прохлаждаться, он его и на землю отправит. Чтоб его черти забрали! — В сердцах высказался Мефодий. — Мало нам на земле от него неприятностей было.

— То-то и оно. Опять же меня не послушали. Говорил вам, таких как он нужно под замками волшебными держать, или сразу эту душонку на ликвидацию пустить. Так нет же, доброта наша нас и погубила. Все кричали, шанс дать, шанс дать. Окромя меня. И кто прав оказался?! Опять же я!

— Ну мы что, будем умничать, али работой займемся? Ты мне лучше скажи, как с Клеандрой связываешься?

— Вот до твоего радостного появления сидел и соображал на эту тему.

— Чего?! Так у тебя что же, даже связи с ней нет?

— А ты не ори на меня, тоже умник нашелся. Как всегда, мне в последнюю минуту сообщают, что мое ведомство непосредственно будет работать с этой дамочкой. И что же ты хочешь, чтоб я за секунду все вопросы решил? Да одно ее появление тут чуть до инфаркта меня не довело. Думал в Запределье хоть немного характерец ей сгладят, да видимо этой дамочке хоть кол на голове теши, все одно, дурой останется. Не исправимая бабенция.

— Да, веселенькое дельце. Слушай, в прошлый ее приход, как связь поддерживали?

— Да тогда на земле проще было. Люди доверчивые да верящие были. Пошлешь через какого-нибудь пророка приказ, тут же исполнят все. А теперь они там все слишком умные стали. Эта нечисть все вверх дном перевернула, видно уж и сами не рады. Воли людишкам много дали, а те быстро смекнули, что и как. Зачем им боги или пророки? Зачем им кому-то подчиняться или кого-то бояться? Вот и решили, не будет у них ни Бога, ни дьявола. И объявили себя хозяевами, вот так-то дорогой. Это пока ты там в разведчики с Преисподней играл, на земле полнейший переворот произошел.

— Ты на меня не дави, мы свое дело четко выполняем, и чужих собак на нас вешать не надо. — Встал в позу Мефодий.

— Ладно уж, раздухарился. Я тут ему положение дел на данный момент объясняю, а он в позу становится.

— Вот и объясняй, а мое ведомство задевать не дам. Мы там жилы рвем, а вы тут демагогию, Петечка, разводите. Ты мне скажи, связь в первые минуты появления ее на земле у вас была?

— Была, если это можно назвать связью. Эта дамочка больше огрызалась, чем слушала.

— Ну и то хорошо.

Мефодий задумался. Молчал и Петр. Слышно было, как за дверью тихонько шушукаются писари. Давно в канцелярии не видели такого переполоха, а уж чтоб Мефодий сам пожаловал к своему заклятому врагу на беседу, не помнят даже старожилы канцелярии. Точно гроза надвигается, предавали друг другу. Каждый пытался, прислонившись к двери, услышать хоть обрывок разговора. Но Петр знал громовой глас Мефодия, потому быстро смекнул, чем это может грозить, и в мгновения ока над кабинетом повисла защита. Услышать, о чем говорят два ближайших помощника самого Владыки Небесного, не могла даже муха.

— Тут у меня есть одна задумка. — После некоторой паузы произнес Мефодий. — На днях донесения просматривал от молящихся с земли.

— Я что-то не слышал, чтоб просьбы с земли через твое ведомство проходили. Перебил его Петр. — Это с каких же пор ты занимаешься прошениями верующих?

— С тех самых как на земле все кувырком пошло. Между прочим, с этих прошений можно составить представление о происходящем на земле.

— Да я смотрю, ты ничем не брезгуешь, готов информацию и в туалетах добывать.

— Да-с, работа у нас такая, можно сказать, не очень чистая. Но что поделаешь, на этом стоим. Так вот, прошу не перебивать. У вас, дорогой друг, насколько я понял, идеи поддержания связи с Клеандрой на земле иссякли, так, может, мои выслушаешь. — Язвительно произнес Мефодий.

— М… м…

— Вот и договорились. Так вот, дамочка одна, молясь, просила помочь ей родить ребенка, а то, говорит, если ты Господь не поможешь, к бабке знахарке пойду или к другому какому-нибудь колдуну.

— И что? Идея-то в чем?

— Ты можешь не перебивать, а послушать. Давай выберем ей на земле вещунью и будем ее к ней, когда нужно отправлять.

— Ты что, ополоумел? Забыл, что у нее весь род — вещуны и колдуны.

— Так-то оно так, но это ж свои, а к своим с ее характером вряд ли она прислушается, а вот со стороны…

— Забудь, эта красавица кроме себя никого не слушает, да и себя только по понедельникам.

— Тогда остается последнее средство. — Мефодий в упор посмотрел на Петра и замолчал.

— Неее! Ааа! — Попятился Петр. — Только не это! Только не я! Да я за все небесные вознаграждения на это не пойду. Был бы кто угодно, но только не она. Хватит, плавали, знаем, чем это закончиться.

— Ну давай тогда попробуем вести ее знаками, давать направление жизненных приоритетов.

— Давали в прошлый раз знаки и направление тоже. Мужика из-за нее на каторгу отправили, лишь бы ей дорогу очистить. Так она так истолковала наши знаки, что чуть весь город не сожгла, по сию пору люди в городе на ее же потомков косо глядят. Отпадает, сразу говорю. Мне хватило того выговора с занесением, да еще не известно как она сейчас наши знаки истолкует, воображения у нее хоть отбавляй. С их продвинутой техникой эта дама планету сотрет за здорово живешь. Нет уж, тут я пас.

— Ну, тогда только это средство и остается.

— На меня не рассчитывай, сразу говорю, уж лучше перемирие с сатаной. Ему сейчас тоже не сладко. Если на земле вера иссякнет, то они так же уйдут в небытие, как и мы. Все мы живем за счет веры человечества, в добро или зло, но все ж таки веры. Уйдет вера, уйдем и мы, как ненужный хлам. Мы за души на земле борьбу ведем, но если дальше так пойдет, и люди ни в Бога, ни в черта верить не будут, то вся наша борьба яйца выеденного не стоит.

— Слушай, Петр, если я тебя правильно понял, — легкое недоумение отразилось на лице Мефодия, — ты хочешь сказать, что наше время прошло? Настал черед новых богов?

— А ты посмотри вокруг. Ты не задумывался, почему наш Отец Небесный договор с Хаосом заключил?

— Ну так это, чтоб Клеандру высвободить.

— Это не самое главное, это просто еще одна пилюля, для безнадежно больного. Задумчиво потирая переносицу, и вытирая капельки образовавшиеся на лбу, продолжил ставить свой неутешительный диагноз сложившейся ситуации Петр.

— Долго я думал, и понял, что это наш последний шанс дать землянам измениться, а нам существовать. Не используем последнюю возможность, а то что, возможность последняя, подымая палец к верху, тем самым показывая что в этом он совершенно уверен, и говорит подписанный с хаосом договор. Так вот! Он то с нами церемониться не будет, все одним махом перечеркнет и начнется по новой схеме отстраивать землю обетованную, а мы вслед за Атлантидой сгинем как не оправдавшийся эксперимент, ему то что ломать не строить, одной цивилизацией больше одной меньше, он для этого и существует, можно сказать, скальпель хирурга, когда лечения простыми средствами все исчерпано а болезнь остается, средство одно удалить больной орган. А мы на данном ветке, как раз и стали тем больным органом, который практически не подается лечению, усек. Это нам нужно крепко подумать, как успеть повернуть и направить землян так что б сохранить цивилизацию, и вылечить эту опухоль на теле земли.

— Да откуда у тебя такие сведения? Уж не мысли ты нашего Отца Небесного читаешь?

— Зачем? Ты ни разу не задавал себе вопроса, почему сатана пытается Тинея достать с Запределья, а не другого взять, да и отправить на землю?

— Да потому, что Тиней ненавидит нашу Клеандру. Это всем известно.

— А почему Господь наш решил в такой момент на землю Клеандру отправить? Ведь для этой роли у нее душа уж слишком несовершенна.

— Ну…!

— Вот тебе и ну! Слишком ты молод. Ты новый здесь, как и многие другие помощники Отца нашего. Вам бы все скорей.

— К чему ты клонишь? Что-то я понять тебя не могу?

— А к тому Мефодий я тебе все это говорю, что мы та горстка из древних, усек? И сказал я тебе это лишь потому, что работенка нам предстоит не простая.

— Ты хочешь сказать, что ты и Клеандра хранители?!

— Ой! Не прошло и недели как мы разобрались.

— Погоди, не ерничай. Я что-то не пойму. То есть ты… — Мефодий ткнул пальцем в направлении Петра, — …и Клеандра пришли из старого мира, то есть вы уцелели в последней битве?

— Ну не только мы, Азазело между прочим с Тинеем тоже из древних. Вот поэтому сатана и доверил Азазело вытянуть и отправить Тинея на землю. Новым не под силу. Уяснил теперь, с чем дело имеешь? Вот почему Клеандру и вернули, она хранительница белой магии на земле, а Тиней ее обратной стороны — черной, а в данный момент, прислужников у него на земле столько что почитай бери любого не ошибешься, много черных душ, а сколько ходят на краю между добром и злом так тех и не счесть, хватит одной монеты, для подкупа. Душонка даже не задумается что ждет ее на страшном суде господнем, все на потом оставляют. Как только в командировку на землю попали так сразу и забыли, кто они и для чего посланы туда, не понимают, словно дети малые, что Земля временное пристанище, куда она отправляется для конечного совершенствования, и вернуться домой обогащенной и наполненной, это как снять номер в гостинице на одну ночь, а дом то как раз здесь, только вспоминают об этом стоя у самых врат, когда ответ держать приходиться. Вот тут и понимают, что врата то не для всех открыты, и начинают выть да прощения просить, а отец наш небесный все прощает и прощает, пока некоторые совсем уж на голову не садятся, да напрочь забывают где их дом уж тут он не чего поделать не может вот и приходится ему разводить руками и уступать сатане А, тот на расправу быстр, и скор, ему только дай власть. И тут же тебе весь ассортимент, от жарки на сковороде до золотистой корочки, до печи с гиеной огненной, ну уж если и ему не удается, так тут, и нужен хирург. Душонку за барки да и хаосу на переделку. Он то быстро из втор сырья новый сосуд вылепит, и господу передаст, чтоб заполнил, вот Г осподь по новой заполняет и на землю отправляет. Как хороший коньяк, выстаивается годами, и получается дорогим. Так и душа получив тело на землю отправляется, мудрости набираться. Пройдет испытание да не расплещет сосуд души своей, за отпущенный срок жизни на земле, да закаляться в испытаниях, и вернется полным, значить быть ему в Раю. Да уж слишком много последнее время на земле соблазнов, что б вернуться оттуда полным и совершенным, и чем дальше, тем больше пустых сосудов с земли возвращается. Злато и серебро, драгоценные каменья, вот что правит душами там. Им поклоняются, на них молятся, и те кто их имеет, на земле царь и бог. И теперь подумай, легко нашей Клеандре там будет, даже с ее не столь ангельским характерцем. Хотя, задумался Петр, именно потому наш отец небесный и выбрал Клеандру. Он лучше нас знает, с чем ей придется столкнуться, может только она и справиться, раз мы не знаем, что от нее ожидать можно, и какой финт девица выкинет, то внизу и подавно. Говорят там, где она жить собралась, новый божок объявился, ты не слыхал случайно? — поворачиваясь к Мифодию, спросил Петр. Они его Авось зовут, и говорят многим помогает.

— От тебя в первые слышу, злобно прошипел Мефодий, доберусь до своих в департамент. Головы снесу! В должностях понижу! Это что же, получается, по земле новый божок гуляет, а в моем департаменте не кто и не слыхивал. Это что же, у меня за разведка такая, что все новости я от посторонних узнаю. Все больше распаляясь Мефодий и не заметил что кричит на всю канцелярию. Я им устрою вальс белых лебедей, продолжал ругать своих нерадивых подчиненных, понося их в пух и прах. Будут у меня плясать его вечно не останавливаясь, без передыху в большом театре на подмостках. Петр наблюдая, как с каждой секундой заводиться все больше его партнер, ухмыльнулся.

— Да уж нервишки у тебя шалят, не по годам, еще такой молодой а нервы у тебя не к черту. Ух прости Господи спохватился Петр, склероз что ли наступает, ты это погодь кипятиться, я еще сам толком не знаю, что к чему. Я то сам краем уха слышал от своих, мол на земле по любому поводу говорят, — Авось поможет, Авось вывезет, Авось проскочет, и говорят, проскакивает и провозит. Кто он и откуда взялся не ведомо, а вот если силу имеет то нам сам понимаешь, нужно не упустить такой шанс, в бою любая помощь пригодиться там не спрашиваешь кто да откуда. За тебя значь друг, против, враг. Петр тяжко вздохнул.

— Слушай, Петр, вывел из задумчивости собеседника Мефодий, — а почему ты все время молчал, да и Клеандра тоже?

— А что говорить? Чем гордиться? Загубили в ненависти своей все сотворенное Отцом Нашим, души ненавистью горели а глаза затуманенные злобой закрыты, только жажда мщения пылала в сердцах. Вот тогда он так же подписал пакт с Запредельем о невмешательстве до поры до времени. Давал нам шанс, да мы его упустили. И сейчас стоим у этого придела. Вот наша первоочередная задача — Клеандру разбудить, чтоб там на земле она вовремя вспомнила, кто она и для чего призвана. И не допустить до того момента и близко к ней Тинея.

— Но они его еще даже и не отправили на землю, а значит, у нас есть время. Ему ведь тоже нужно вспомнить, кто он и для чего послан в этот мир.

— Ты не думай, что шансы у нас одинаковы. Ему проще, связь с землей у сатаны налажена, будь здоров. Целая армия, нечисти, топчет землю. Ложь, ненависть, зависть, алчность и корысть гуляют безнаказанно. На каждом углу, в каждой подворотне встретишь, их черную душенку. Да что там, в подворотне, сама власть их людская зиждется на воровстве, убийстве, продажности. Закон подлости и разврата там в цене. Сколько душ для нас потерянно безвозвратно. Это те чистые создания, отправленные нами на землю нести добро и справедливость, были развращены властью, испачканы кровью в погоне за удовольствиями и наслаждениями. Порок правит миром. Так что Тиней там как рыба в воде, среди своих. А нашей прийдеться через весь этот хлам пробиваться, да еще и самой постараться не испачкаться в этих нечистотах. Правда, там сейчас не в моде, за нее и пострадать можно, да не каждому этого хочется. И если он раньше будет разбужен и доберется до спящей Клеандры, то можно складывать чемодан и пытаться унести ноги. Только чует моя душа, на этот раз нам не пережить катастрофу. Сатана то наш на авось, видимо решил проскочить, повезло мол, раз повезет и другой. Ему начхать, на человеческие души.

Мефодий в задумчивости теребил свою рыжую бороду. Видно сказанное Петром его сильно задело, уж очень не хотелось так быстро уйти в небытие. Подняв голову и посмотрев в глаза Петру, спросил:

— А что будет, если все-таки он раньше нас доберется до Клеандры и разбудит ее? Петр посмотрел на Мефодия, как на несмышленого младенца.

— Ты еще и спрашиваешь?! Он не ее разбудит, а только пороки, которые существуют даже в самой чистой и незапятнанной душе. Нет на земле как чисто белых душ, так и чисто черных, всегда есть смесь. Только в одной душе весы на одну сторону больше перетягивают, а в другой на другую. Слишком в нашей Клеандре много всего намешано. Ненависть и месть у неё стоят в один ряд с любовью. Вот и представь, что будет, когда она вспомнит Тинея как злейшего своего врага, а суть упустит. И устроят они на земле бойню, где вместо разума будет жить ненависть, а в место совести — месть. Тогда уж точно нам к ней даже с духовым оркестром не достучаться. Потому как ненависть делает глухим любого, к кому она заглянула в гости.

— Слушай, Петр, а может мы с тобой упрячем куда-нибудь Анис, а с остальными тихо-мирно разберемся, как думаешь? Тиней так и останется в Запределье, помогать его вытаскивать не кому будет.

— Да ты что, очумел! Это ж международный скандал. Как бы в случае неудачи нас Хаос за свою доченьку раньше времени по ветру не пустил. Ну, удумал, так удумал. Ты это, Мефодий свои цейрушные замашки «упрятать», «умыкнуть» брось. Тут нужна тонкая дипломатия. Так сказать, шахматная партия, ход, шаг и мат, понял?

— Понять-то я понял, вот только где нам с тобой эту дипломатию взять, и в какие ворота с ней тыкнуться?

— Ну вот этим мы с тобой перво-наперво и займемся. — Похлопав по плечу Мефодия, сказал Петр.

— Ну че стал? — Толкнул Влада Куман. — Приглашения ждешь, али как?