Рождения

— У… Дак я уж и не припомню.

— А ты не думал, почему тебя туда в командировку не отправляют?

— Ну, наверное, пока нет необходимости, да я вроде и тут не плохо пристроился.

— Да потому что там теперь пить кровь как ты это делал варварским методом не получится, высчитают с их техникой в две секунды и в психушку загремишь как душевно больной. Думаешь, тебе поверят, что ты там служишь своему повелителю. Они там сейчас только в научно доказанные теории верят, так что, дружек, убедить их, что существует Бог или Дьявол тебе не удастся, и сойдешь ты за обыкновенного преступника. Наподобие Джека Потрошителя.

— Слушай, это тот, что гальюны, в цехе чистит?

— Он самый.

— Ну ты брось. Я лорд, я аристократ, в своем деле я не подбирал нечисть, не опускался до примитивного утоления жажды. — С пафосом начал Влад Протыкатель.

— Остынь, аристократ. Вот потому тебя и держат здесь. На земле от тебя толку-то никакого. Сейчас на земле все дипломатично, врать нужно тоже уметь.

— А чего там уметь? Вот я, например, враньем коварно завлекал в замок к себе жертву, по началу беседовали. Знаешь, столько лет в одиночестве, временами хочется с кем-то словцом перекинуться. Ну а как видел, что глуп, так сразу и упивался до конца кровушкой. Но если попадался интересный собеседник, то даже как-то жалел. Давал ему по возможности больше пожить, но потом все-равно приходилось испить его кровь, сам понимаешь, не выпускать же его обратно.

— Вот и я говорю — варвар. Теперь на земле так не делают, все дипломатично, со вкусом. Выбирая президентов — врут, и все знают об этом. Одни с верящими лицами хавают эту ложь, другие же с честными мордами эту ложь впихивают. И все довольны. Этикет соблюден. Так что, милый друган, тебе туда соваться не стоит. Двух шагов сделать не успеешь, захомутают и в психушку. Да ты возьми пол литры и сходи как-нибудь на досуге в ведомство Кобы, он тебе под бутылочку все и расскажет. Лютик-то наш в их ведомстве сухой закон ввел, говорит этим прибывшим из России вообще водки не наливать, а то всю преисподнюю коммунистами сделают. У них там знаешь политика какая? Кто не сними, тот против них, а значит враги партии и Кобы. Так что, друган, нам еще с тобой крупно повезло, как никак, а выпивки и закусона у нас пока вдоволь, с подполы не достаем. Так что секрет я тебе открыл, как информацию у них выкачивать.

— Ну, ты монстр. Я, конечно, помучить тоже не прочь, но бить так ниже пояса. Это как же? Вот меня, без сто грамм оставь, да я себя продам. А тут сухой закон. Ну, тут Лютик переборщил. Как бы они революцию не затеяли, опыта у них хоть отбавляй, по тому, что я о них слышал.

— Да ты не боись, они как тараканы, куда не запусти, выживут. Слушай, дружище Протыкатель, мы, кажется, такими темпами успеем лет так через сто к этой мадам. Нужно придумать, где достать средство быстрой доставки, что-то на подобие ракеты что ли.

— Где ж ты у нас ракеты видел? Разве что грымз летучих… — Задумался Влад, но потом опомнился. — Ты че, вообще белены объелся? Кто ж тебе их взять разрешит?

— Слушай, Влад, я чего-то не понял, ты как эту должность, говоришь, получил?

— Ну, как, служил верой и правдой повелителю нашему.

— Ну, ты даешь, у господина служил верой и правдой? Теперь понятно, что тебя только перед пенсией заметили, и то повышение, видимо, дали по выслуге лет.

— Ты это к чему клонишь? — Принимая бойцовскую позу, огрызнулся Влад. — Ты на кого наезжаешь?! Без году неделя на новой должности, а нюх совсем потерял! Ты чего, потерял список, кого бояться?! На меня Влада Протыкателя наезды устраиваешь?

— Да остынь ты, — миролюбиво хлопнул по плечу своего сослуживца Куман, — нужно мне на тебя наезжать, мы сейчас в одной упряжке, так что пыль поднимать нам с тобой не с руки. Если не выполним указ дражайшего нашего господина Азазело, то гореть нам в его камине вместе, а не пить твои сто грамм. Ты понял мою мысль?

— Ну.

— Что нукаешь? Небось, не внуздал? Ты меня слушай, горе-кровосос, и всегда в дамках будешь. Давай дружек поворачивай, и чешем к дворцу Лютика.

— Ты чего, офигел совсем? Да они же подчиняются непосредственно только ему, и, вообще, ты как охрану пройдешь? Он же принимает только по понедельникам и то, прошение на аудиенцию заранее подавать надо.

— Ну, совсем как на земле. Что не ЖэК, то и очередь.

— Какой Жек?

— Да это я так, к слову. Охрану ты будешь отвлекать, пока я проскочу.

— А как? Что я им скажу?

— Да что хочешь. Спроси у них как пройти в поликлинику к венерологу.

— Что?

— Вот ты задумался, они так же задумаются, а я в это время проскочу. Вон видишь, с той стороны холм? — Махнул рукой в обратном направлении Куман. — Как я пройду, сразу разворачивайся и беги, там за ним и будешь меня ждать, если не появлюсь, значит, сложил буйну головушку за дело верное. — Скорчил унылую физиономию Куман. — Не забудь помянуть и выпить пол литры.

— Ну, ты это, может, так обойдемся? — Увидав на лице сослуживца страдание, стал успокаивать Влад. — Ну этих грымз, подумаешь, мы че-нибудь другое придумаем.

— Нет. — Театральным голосом, преисполненным решимости, выкрикнул Куман. — За правое дело и на соловки пойду.

— Чего? — Не понял Влад.

— Да так, не обращай внимания, пошли, а то мы и так задержались.

Повернувшись, они направились в сторону маячившего затянутого черной пеленой громадного сооружения больше походившего на шахту по добыванию ядерного топлива, чем на дворец повелителя.

— Да уж, — почесал меж рог Куман, осматривая вблизи сооружение. Уверенность его в миг испарилась. Скосив глаза в сторону своего напарника, увидел в его зенках немой вопрос. Делать нечего, подумал Куман, сам напросился, да и без этих грымз им все-равно не попасть быстро в Запределье, а время не ждет. — Давай иди к воротам. — Обратился он к Владу.

— Слушай, а может ну его, как-то боязно, что-то даже копыта дрожат.

— В котелке Азазело твои копыта сварятся. — Напомнил Куман.

— А если Лютик узнает, что мы его слуг обманом взяли, он же нас… Брр… Представить страшно.

— А ты не представляй. Запомни, победителей даже у нас не судят. А для достижения цели все средства хороши. Ты лучше подумай, что будет, если мы Тинея не доставим. Так что давай вперед, не дрейфь, двум смертям не бывать, а одну не миновать, в принципе мы и не миновали. И вообще, дальше Запределья не сошлют, вот мы на всяк случай и разведаем по чем там фунт соли.

— А зачем тебе соль? — Не понял Влад.

— Слушай ты, дерево баобаб, хватит задавать вопросы. Вперед.

Соня, выйдя из дому, подняла глаза к небу. Светило солнышко, но для утра было немного зябко. Передернув плечами и плотнее закутавшись в легкую шаль, шагнула за ворота. Сегодня выходной, на улице тихо и пустынно, все отдыхали после рабочей недели, и торопиться подниматься с мягких постелей никому не хотелось. Вот и ладненько, думала Соня, глядишь, быстро добегу к Федьке, никто не остановит, да и расспрашивать не будет. Очень уж она не любила попусту молоть языком как некоторые соседки. А уж если соберутся у колодца, да еще в выходной день, так до вечера стоят и чешут языком, кто у кого родился, кто где женился, кто к кому под юбку заглянул, а уж если чужую жену кто где прижал, так тут хоть беги не оглядываясь, а то заклюют сообща. Как начнут расспрашивать, что и как, так и хочется схватить коромысло да всех разогнать. Нет, вообще она с соседями жила мирно, ни с кем никогда не сорилась, в разговоры не вступала, а как спросят о чем, так и ответит, но уж сильно не любила всех этих бесед. Да и ее редко задевали. Хоть и посмеивались в спину, а все ж таки побаивались. Знали, что ожидать можно всего от них, еще не забыли Катерину, хотя многое приврали к правде. Так думая обо всем, Соня и не заметила, как оказалась перед воротами дома, где Федор с Клавдией снимали комнату. Соня поначалу просила их жить вместе с ними, да Федор воспротивился, говорит, в приживалы не пойду, сами заработаем. Каждая попытка уговорить их оканчивалась отказом зятя. Так порешили снимать жилье. Что ж поделаешь, молодежь хочет самостоятельности. Больше Соня об этом не заговаривала. Приоткрыв калитку, позвала:

— Федя. — Подождала, никто не вышел. Наверное, спит еще. Да оно и верно, чего там ни свет ни заря подниматься, цельную неделю как белка на своей работе крутился, подходя к двери, думала Соня. Дернув двери, увидала, что не заперты и прошла в сени, там было темно хоть глаз выколи. Нащупав ведущую в светелку дверь, Соня приоткрыла её и тихонько позвала. — Фёдор, ты дома?

В глубине довольно большой и светлой комнаты с двумя выходящими в палисадник окнами что-то зашевелилось на постели. Приподнявшись и протирая кулаками глаза, Федор хрипло проговорил:

— Мамаша, что-то вы рановато.

— Да я вот, Федор, — проходя к стоящему у стены стулу и присаживаясь на краешек, сказала Соня, — в больницу с утречка решила сходить, Клавдию проведать, да спросить, может чего ей принести надо. По пути вот к тебе завернула. А я смотрю, ты тут уже отметил рождение дочери? — Кивнув головой на стол, где стояла початая бутылка водки и две рюмки.

— Да вот вчера вечером сосед зашел, я на радостях и рассказал, что дочь родилась. Он говорит, что грех такое дело не обмыть.

— Да ты, Федя, не волнуйся, я ничего против не имею. Дитё не кажен день появляется. Только вот кушать надо, а то что же это? — Соня указала рукой на лежащие в тарелке соленые огурцы и открытую банку с остатками кильки в томате. — Это ж пока Клавдия с больницы выйдет, так ты на скелета похож будешь. Вон погляди на себя, одни кожа да кости.

— Ну и теща у меня, что курица-наседка. — Пошутил Федор.

— Ты, Феденька, на нас с бабкой не обижайся, мы ведь вам с Клавдией не чужие люди, добра только и желаем. Оно ведь, как говорят, мудрость и старость рука об руку идут. Может и прислушаетесь к нашим-то советам. Я ведь с тобой, пока Клавушка в больнице, поговорить хотела.

— Так, мама, даже не начинайте. Знаю я, о чем разговор будет, а посему сразу же и закончим его, мое слово нерушимо. Клавдию я домой заберу, а так как наш дом пока здесь, так и разговор короткий, сюда и привезу.

— Ты послушай меня старую, я ведь не против, только ты о дитяти подумай. Девочку кажин день выкупать нужно, и воды наносить, нагреть, вы же не в квартире живете, а ты с утра до вечера на работе, кто жене твоей подсобит, как не мать родная. Получите вы вашу квартиру, так, пожалуйста, никто ж насильно оставлять не будет. Мы ж не нелюди какие, чтоб дочери своей единственной, кровинушки, поперек ее воли стоять.

— Вы, мама, не обижайтесь, но другие же как-то живут. Ничего и мы как все, до годика дома, а там ясли буду на работе просить, ничего мне дадут, не откажут. Клавдии нужно на работу выходить, да в институт поступать, а то, что же это получается, при ученом муже жена неуч. А, вы, пожалуйста, милости просим, приходите в гости, когда пожелаете.

— Оно может и так как все, да только ребенок у вас не как у всех. — Попыталась подойти с другой стороны Соня.

— Это я тоже слышал, Клавдия мне все уши прожужжала за вашу Катерину, только я в эти небылицы не верю. Почему-то в больнице врачи не обнаружили у девочки отклонений. А врач так и сказал, поздравляю папаша, девчонка-богатырь, четыре килограмма двести грамм. — И Федор весь аж подтянулся, но под взглядом тещи как-то резко сник.

— Что ж, Феденька, — поднимаясь, сказала Соня — Бог сам рассудит, там видно будет. Ну, я пойду.

— Да вы бы, мама, не ходили так рано. Все одно там проведывать разрешают не раньше двенадцати. А в это время я пойду, а на обратном пути зайду и скажу, что да как. Зачем вам почем зря ноги-то бить? Все ж таки не близкий свет.

— Да уж пойду, собралась коли. А там подожду, все спокойней будет. Да и бабка говорит, сходи.

— Ну, смотрите сами, а Клавдии передайте, что я наведаюсь часам к двум. Она мне тут список дала, что купить надо, так я пойду искать. Прочел, испугался. Где ж все это найти? В наших-то магазинах хоть шаром покати, ну нечего, пойду искать. — Провожая тещу к калитке, без умолку болтал Федор, да Соня его уже не слушала. Думы ее были далеко от этого места, рядом с дочерью.

Влад, сидя за холмом, трясся, что заяц-русак гонимый гончими. Где ж этот дипломат хренов, пора бы вернуться, неужели взяли с поличным. Точно взяли, а то бы давно прибыл. Все хана, и зачем я согласился на эту авантюру? Теперь уж точно, камин горящий и вертело с электромотором, жарить будут вечность. Вот урод, лапши навешал мне, а я как последний осел на поводу пошел. Теперь и меня сдаст, точно сдаст, ему одному срок тянуть не захочется, возьмет и меня за компанию. А ведь еще и за паровоза зараза пустит, ему то что, он в нашем деле новенький, недавно преставился. А я осел старый, мог бы и догадаться, кому отдуваться, лихорадочно размышлял Протыкатель. Но тут невысоко послышался звук реактивного двигателя. Влад перепугано задрал голову и увидел пикирующих прямо на него двух огромных, похожих на саму смерть чудовищ. Смрад изрыгающийся из пасти чудовищ, казалось, заполонил ближайшие несколько миль, и до того любимый нежный серный запах испарился под этим натиском.

— Ну, ты чего стоишь как истукан? Прыгай. — Крикнул Куман, приземлившись на холм, хотя приземлением это можно назвать с натяжкой. Впечатление было такое, будто с высоты нескольких миль сбросили атомную бомбу. От поднявшейся пыли хотелось чихать. Грымза, опустив свою морду, в упор смотрела на Влада. Вонь исходящая из открытой пасти заставляла плакать навзрыд. Так близко любимиц Люцифера ему не доводилось видеть, а уж прокатиться на этих чудищах вампир даже и не «мечтал».

Хорошенького мало, еле передвигая копытами от страху, думал Влад. Протягивая свою когтистую лапу к птичке-бомбардиру, он еле слышно пропищал:

— Утю— тю.

Птица удивленно окинула его взглядом и повернувшись к Куману спросила:

— Он что, дурак?

— Есть маленько. — Кивнул тот.

Влад ошарашено уставился на это чудовищное произведение преисподней.

— Я не знал, что они говорить умеют.

— Ты залезешь когда-нибудь или так и будешь пялиться на меня, словно я тебе голая баба? — Теряя терпение, вновь заговорило чудное создание.

— Да, да, конечно. — Очнулся Влад и полез на птицу-монстра. Трясущимися руками ухватился за выступы на спине у грымзы, закрыл глаза, приготовившись к самому страшному. Но птичка на удивление мягко взмыла вверх и быстро набрала скорость. Влад почувствовал, что его клонит вперед. Приоткрыв один глаз, он увидел перед собой клубящийся туман, поднимающийся высоко вверх.

Птицы опустились недалеко от линии, разделяющую черноту от клубов пара.

— Ну вот мы и прибыли, — заговорила одна из монстров, — дальше нам путь закрыт. Куман с легкостью съехал с птицы.

— Ты что же, так и будешь на ней сидеть? — Обратился он к Владу. — Приехали, дальше поезд не идет, просим освободить вагоны.

— Слушай, да он у тебя ко всему прочему тормознутый. — Стряхивая со своей спины седока проговорила грымза.

— Ладно, птички не обижайтесь, это он малость с бодуна. — Вступился за своего брата по несчастью Куман. Плюхнувшись вниз как с пятиэтажного дома, Влад признаков присутствия жизненных функций не подавал, да и внимания на него больше не обращали.

— Ты, друган, если чего, так зови, мы своих не бросим, ты только свисни. — Обратилась одна из монстрих к Куману.

— Спасибо, девочки, век не забуду. Но теперь давайте домой, а нас дела ждут.

Птиц дважды просить не пришлось, через секунду вверху только две точки светились. Повернувшись к лежащему Владу, Куман произнес:

— Ну ты, долго лежать в позе йога будешь? Это тебе не пляж «Золотые пески» в Болгарии, а граница Запределья. Так что подымайся и айда принцессу нашему принцу добывать, а если повезет так, может, умыкнем мы этого Тинея, да побыстрячку домой.

— Послушай, Куман, — поднимаясь и принимая вертикальное положение, спросил Протыкатель. — Ты этим «ракетам» формулу красоты открыть пообещал или…

— Или…

— Что или?

— Что ты на одной из них, женишься, а на которой, пускай решают сами.

— Чего?! — завопил Влад. — Да я тебе, дипломат хренов, кровь всю без остатку выпью, голову оторву, да в Запредел вместо футбольного мяча кину!

— Ну, разошелся, а чем ты лучше нашего хозяина? А? Вот он ради дела на какие жертвы идет, вон какую горгону в свою постель укладывает. А ты? Что, не хочешь породниться с самим Люцифером? Это ж какие тебе перспективы открываются. — Хлопнул стоящего и обалдевшего грозу всех вампиров Куман.

Открывшиеся Протыкателю перспективы повергли его в ужас. На секунду представив своей женой одну из грымз, он почувствовал сильное головокружение. А первая брачная ночь…

— Ладно, не дрейфь, пошли. Шутка. Ну че стоишь? Сказал тебе, шутка это была.

— Где шутка была? — Спросил всё еще качающийся от пережитого потрясения Влад— Кровосос.

— Не, а ты и впрямь тормоз. Да не одна красавица за тебя не пойдет, они ведь себя неотразимыми считают, куда тебе со свинячим рылом да в их калашный ряд. — Заржал Куман.

— Так тогда, чем же ты их взял?

— Эх, темнота вы, ваше вампирское высочество. Это же все-равно бабы, хоть и с крыльями, на лесть, как и все остальные падки. Пару комплементов, что так мол и так, на что пошел, чтоб их красоту узреть. Голову на плаху готов положить, а только они того стоят. Ну, девки и раскисли, головки опустили, да и давай глазки мне строить, пришлось малость приударить. Вот и задержался потому малехо.

— Ну, ты жук! — Восхищенно проговорил Влад.

— Чего уж там. — Махнул рукой Куман. — Ради общего дела ведь стараюсь. Ну давай вперед, на приступ Запределья.

И подойдя вплотную к клубившемуся туману, сваты нырнули внутрь.

В канцелярии Петра все было тихо и спокойно, в окно ярко светило солнышко, снаружи пели райские птички. Разомлев в своем любимом кресле, Петр дремал. Казалось, ничто не может нарушить этой послеобеденной идиллии… Крик раздавался уже в прихожей. Громовой голос Мефодия не могли заглушить даже литавры.

— Брысь, негодяи, подхалимы! Громы и молнии на ваши головы! Подать мне Петра, да поскорее.

— Так, не велели они беспокоить, почивают они… — Пытался оправдаться еще не освоившийся со своими обязанностями новый секретарь Петра. Но его возражений Мефодий слушать не стал. Дверь с грохотом распахнулась и в проеме, закрывая весь проход, стоял со всколоченной бородой вечный соперник Петра во всех баталиях за лучшее место под солнцем.

— Ну и чего ты тут устроил переполох? Это учреждение, а не шинок. — Поднимаясь с кресла, начал говорить Петр.