Рождения

— Спит. — Вставил вампир.

— Не умничай, у вас спит, а у нас пьет.

Дважды бравых вояк приглашать не пришлось. Застучали невесть откуда взявшиеся стаканы, и полилась горячительная водопадом в здоровые глотки, захрустели в разных концах стола огурчики, снова перемеживаясь водочкой. Утолив, как путник, первую жажду, захотелось нашим друзьям задушевной беседы, и потянулась она по началу немного боязливо, но с каждым вновь опрокинутым стаканом все более задушевная. И полетели жалобы солдат на свою горькую службу.

— Вот ты меня послушай, — обнимая за плечи и уткнувшись чуть ли не в самое ухо Куману, жаловался старшой. — Никому никогда не говорил, а тебе как самому близкому другу скажу, эта старая жаба, мнящая себя красавицей неописуемой, всех здесь довела. Я уже трижды прошение подавал на землю отправиться, уж лучше неизвестность там, чем служение здесь.

Куман, кивая головой, поддакивал, да друг понимаю.

— Ты мне скажи, нет, я ее, конечно, понимаю, здоровый женский организм требует. Но почему за неудовлетворенность нашей принцессы, черти бы ее побрали, — выругался служивый, — должны отдуваться мы?

— Не боись, скоро поберут. — Тихо на ухо произнес Куман. — Скажу тебе по секрету, мы ее сватать приехали.

— Чего? — Присвистнул старшой так, что даже с другого конца стола на них обратили внимание.

— Но это пока секрет. — Быстро добавил Куман, поняв что взболтнул лишнее.

— Все, друг, могила. — Произнес старшой, прикрывая рот рукой и давая понять, что дальше него секрет не распространится. — Не переживай, уйдет со мной на землю, никому не раскрою тайны этой. — Убеждал Кумана старый служака, светясь от гордости за оказанное ему доверие. — Ты вот если чего надо, только скажи, расшибусь, а для тебя все сделаю, д…д…друг.

Старшой начал уже заикаться. Веселье за столом продолжалось. Суровые стражники расслабились и травили анекдоты, панибратски обнимаясь с Владом и Куманом. Хрустели огурцы, плескалась водка…

— Это что ж здесь творится?! Я, значь, как дура сижу в троном зале ожидая парламентариев…

— А почему, как? — Икнув, вставил Влад и, спохватившись, прикрыл ладонью рот.

— Что?! — Покрывшись пятнами, возмущенно заорала барышня.

— Одну минуту. — Решил исправить промах своего дружка Куман. — Почему принцесса в ярости? Мы, как видите, знакомимся с вашими подданными, мадам принцесса. Я бы на вашем месте только порадовался, что к вашему государству (указывая на солдат рукой и пытаясь удержать равновесие, продолжал он) такой интерес, а интерес к неинтересному государству никто не обращает.

В зале воцарилась тишина, все уставились на Кумана, пытаясь понять сказанное.

— Куман, ты это чего? — Глядя с другого конца стола на своего дружка, проговорил Влад. — Ты хоть сам-то понял, что сказал?

— А зачем мне понимать, это должна принцесса понимать, так ведь, ваше величество? Вас ведь обучали тонкостям дипломатии?

Растерявшаяся Анис, увидав дюжину направленных в ее сторону глаз и почувствовав, что сказать нет, значить показать себя полной дурой, приняла надменный вид и проговорила:

— Ну да, и что тут непонятного? Все ясно как божий день.

А про себя подумала, доберусь я до тебя, сучий потрох. Все облегченно вздохнули. Куман тут же подошел к Анис, низко так по-холуйски поклонился и, поцеловав ручку, будто прикоснувшись к холодной жабе, проговорил:

— Ваше высочество, может, ну его, этот ваш дворец. Мы и тут неплохо устроились. Так зачем же портить интим? Присоединяйтесь к честной компании. — Разворачивая и не отпуская пальцев Анис, Куман попытался подвести её к столу.

— Правда, ваше высочество. — Со всех углов зала послышались солдатские приглашения. — Не побрезгуйте разделить трапезу бедных подданных вашего высочества.

— Ну право же это неудобно. — Зажеманилась Анис, приятно удивившись такому повороту событий. — Я девушка приличная, — продолжала она, приближаясь к столу, — а потому в компании мужчин без свиты своих дам находиться не могу.

— Так за чем вопрос? — Тут же вклинился вампир. Все, что касалось женского пола, мимо его ушей не проскакивало. — Вы прикажите им присутствовать, чтобы защитить вашу честь, а мы уж поухаживаем. Ради того, чтоб лицезреть вас, наша ненаглядная и всеми любимая, мы готовы пойти на любые жертвы.

— Да что вы. — Совсем растаяла дочка хаоса.

Куман, обведя комнату взглядом и заметив формирующиеся в углу кресло, быстро ухватил его и направился к принцессе. Совместными усилиями усадили туда толстый, необъятных размеров зад Анис. Пристроившийся рядом Влад продолжал масленым голоском петь дифирамбы.

— Вы наша надежа и защита всех угнетенных, милости просим к солдатскому столу. Не побрезгуйте питьем и харчем, преподнесенным честной рукой ваших подданных. — Протягивая полный стакан водки принцессе, продолжал свой монолог вампир.

Со всех концов стола неслась хвала разомлевшей девице. Под громкое «пей до дна» принцесса махом опустошила стакан, как заправский солдафон, крякнула от удовольствия и, похрустывая огурцом, сказала:

— Чего-то стол у моих вояк пустой, али батюшка совсем паек урезал? — Подобревшая и раскрасневшаяся дама вопросительно оглянулась на старшого.

— Никак нет! — по военному гаркнул тот. — Мы, ваше высочество, всем довольны и благодарны за столь великую честь служить вам и нашему несравненному хозяину. Ура!

— Ура, ура, ура! — Подхватили воины, опрокидывая в глотки горючку.

— Я, конечно, очень тронута столь приятным отношением к моей особе…

— Чтоб ты в тартарары провалилась. — Тихо сказал старшой, наклоняясь к Куману.

— Тсс, не хватало еще, чтоб эта мегера нас услыхала, тогда нам обоим без головы быть, а я уже такое проходил, больше не желаю. — Шепотом произнес Куман.

Но Анис, расплывшаяся после выпитого и ублаженная обхаживаниями Влада, совсем потеряла бдительность. Она с легкой улыбкой слушала мурлыканье словоохотливого вампира. Зря, что ль говорят «женщина ушами любит». Влад, бегая вокруг девицы, все вещал:

— Какое счастье для того государства, которое украсит этот бриллиант…

— Во дает. — Ухмыльнулся Куман, поворачиваясь к старшому. — Гляди, моя школа.

— Ну да, вижу, тот еще угорь.

— Ну как поет, как поет, я бы, наверное, лучше не смог.

— Дорогая вы наша, мне оказана большая честь, — продолжал вещать Протыкатель, — стоять у истоков начала новой эпохи восхождения на престол такой сиятельной особы, как вы. А может и не восхождения, а просто приезда в наше государство тьмы.

— Чего? — Рука Анис, подносившая стакан ко рту, остановилась на пол пути. Дама с угрозой начала сверлить взглядом Влада. В воздухе запахло скандалом. Поняв промах помощника, Куман кинулся на выручку.

— Ваше высочество обратило внимание на тупого вампира?! Негоже столь высокородной особе слушать глупости недостойного раба. — Оттирая Влада подальше от неприятностей и занимая его место, продолжал спасать положение Куман. — Тут дело тонкое, политическое, не мне вам, несравненная вы наша, объяснять. Это вы нам с вашей проницательностью и знанием дипломатических тонкостей должным образом можете донести всю политическую обстановку. Так я говорю, бойцы невидимого фронта?!

Куман обернулся к стражникам в поиске поддержки.

— Так точно! — Гаркнули во всю луженую глотку солдафоны.

— Вот видите, прекрасная принцесса, сколь сильна любовь и доверие ваших подданных вам. Так зачем же прислушиваться к недостойному, тупому недоумку в лице этого. — Ткнул рукой в сторону Влада Куман.

— Ну, я это… — Заёрзала Анис, видя какой оборот приняла беседа. — Я и сама все поняла, только вот не успела, — опрокидывая в себя стакан водки, словно это была вода, продолжала она, — а я даже и не думала обращать.

Вздох облегчения прошелестел в зале, давая понять, что гроза миновала и веселье снова закипело на полную катушку. От греха подальше Влада отправили за другой конец стола.

— Вот и ладненько. — Умащиваясь рядом с толстой Анис, продолжил Куман. — Тут, принцессочка, дело такое, — наклоняясь к заросшему, как у лесного зверя, уху бабенции, продолжал заливать жиденыш. — Я тут своим скудным умишкой покумекал на досуге и думаю, ваше просвещенное высочество, выслушает недостойного.

От таких фраз Анис подбоченилась, выпучила необъятную грудь, милостиво взмахнула ручищей и произнесла.

— Говори, парламентарий, разрешаю.

— Ага, ну так вот я, Анисочка, узнав, что ты замуж нацелилась за нашего Люцика, нет я конечно же руками и ногами, то есть всеми копытами за, только вот думаю со стратегической точки зрения этот союз слишком хлипок.

— Ты чего?! — Приподымаясь в кресле и нависнув над бедным Куманом, зарычала недовольная дама.

— Ты погодь кипятиться. — Тут же ухватил Куман за руку взбешенную бабу. — Сама ведь толковала, что отомстить желаешь, так?

— Ну так. — Опускаясь обратно в кресло, согласилась принцесса.

— Ну так вот, выйдешь ты замуж за Лютика, и что?

— Что-что, в бараний рог этого черного недоноска шакальей мамаши скручу, на изнанку весь потрох выверну, да на вертело подвешу, и сама шашлык буду делать. — Все больше распалялась принцесса.

— Хорошо, дорогая вы наша, хорошо. — Поглаживая толстую ручищу, продолжал говорить Куман. — Вот только в законодательстве заковырка есть нам с вами неугодная, а я решил служить верой и правдой своей будущей королеве.

— Правильно решил. — Перебила засиявшая, что начищенный самовар, дочь Хаоса. — Дак что там за заковырка у тебя?

— Не у меня, а в законодательстве.

— Ну не тяни кота за яйца, говори.

— Я и не тяну, я и говорю, что после первого вашего выкрутаса его величество возьмет развод, а вас обратно к папашке отправит, и это еще хорошо, если к папашке, а не в монастырь на перевоспитание.

— Чур тебя! Ты чего пугаешь, это как разведется, да я его, да я ему…

— Вот, вот, лучше всего хитростью да изнутри подтачивать, но не мне же вас, несравненная, интриганству учить.

— Ясно, что не тебе, да ладно уж выкладывай, что придумал, коли что стоящее, то озолочу, по правую руку посажу, советником первым при мне будешь. — Уже видя себя хозяйкой Преисподней, раздавала титулы Анис.

— Премного благодарен. — Расшаркался Куман. — Ваша милость для меня заменит все награды и почести.

Гляди, как врет, не знай я своего дружка, сам бы уверовал, подумал Влад, наблюдая за Куманом с другого конца стола. Тем временем наш гигант мысли все ближе подбирался к основному, как умыкнуть без последствий для своей шкуры Тинея.

— Так вот, на чем мы остановились?

— Ты сказал, что меня царевной сделаешь.

— Мадам, ну вы как бур прете, не остановишь. Так вот, чтобы вас не выслали из Преисподнего государства али хуже всего, не подвергли заключению с последующими исправительными работами, я предлагаю отказаться от брака с королем Преисподней.

Все застыли в немом молчании, уставившись на Кумана, как на умалишенного. Первой пришла в себя Анис.

— Слушай, или ты дурак или слишком умный, одно из двух. Но пообщавшись с тобой я поняла, что ты далеко не дурак, а раз так, то объясни, как, не выходя замуж за Люцика, я стану хозяйкой в Преисподней.

— Ну вот, вижу перед собой умную женщину.

— Ты мне зубы не заговаривай, а давай говори, если есть что сказать.

— Есть, несравненная Анис. — Напыщенно произнес Куман, вскидывая при этом руку как на параде. — Ну, чего уставились?! — Прикрикнул он на стоявших и занемевших солдат. — Что уши-то развесили, не вашего это ума дело, а государственная тайна нашей дипломатической миссии. Так что наливай и пей, гуляй братва, а мы с вашей принцессой погуторим, так сказать, тет-а-тет.

Вокруг все зашевелились, снова зазвенели стаканы, захрустели огурцы, полилась беседа пьяная.

— Вот это правильно. — Удовлетворено хмыкнул Куман. — Значить так, для начала нужно мужа вам попроще выбрать, чтоб не на виду был.

— А выгода тут какая? — Не поняла принцесса.

— Да самая прямая для вашего высочества, во первых, вас без разрешения мужа из государства нашего темного даже сам Люцик не сможет турнуть, а под покровом опять же таки вашего суженого можно будет отомстить обидчику. Да если еще и суженого привлечь в свои ряды, так вообще проблем не будет. Многие настроены супротив диктатора, а там и до революции не долго. — Понизив голос до шепота, говорил Куман.

— Ой ты! — Выдохнула принцесса. — Это же переворот!

— А что, наша принцесса испугалась? — Ехидненько спросил Куман.

— Чего? Я?! Да ты, сопливый пес, с кем так говорить смеешь? — Вспыхнула примадонна. — Да чтоб я бояться, это пускай меня боятся! — Потрясла поднятыми над столом кулачищами Анис.

— Ну вот, теперь я вижу женщину, горящую праведным огнем за справедливое отмщенье поруганной чести. Приклоняю колено и салютую. Вот, посмотрите все на нового предводителя нашего бесовского государства.

— Ладно тебе, совсем барышню засмущал. — Поднимая и забрасывая, словно шавку себе на колени Кумана, кокетливо воркотала Анис. — Гляжу я на тебя, парень ты смышленый, далеко пойдешь. Мне такие поданные нужны, так что вот тебе мой сказ, слушай меня, и я тебя выведу в люди.

— Рад служить вашему высочеству. — Гаркнул Куман. — Вот за это я предлагаю выпить.

— Нет и еще раз нет. — Всплеснула руками дама.

— Почему? Вы хотите обидеть самого верного вашего подданного? — Театральным голосом произнес Куман и отвернулся, всем своим видом показывая обиду.

— Ну что вы, милый мой. — Притягивая к себе упирающегося хитреца, продолжала вещать интимным голосом Анис. — Просто я хотела за такое дело и для скрепления нашей дружбы предложить выпить на брудершафт.

— Я?! — Застыл в позе соляного столба Куман, одни глаза бешеным взглядом обшаривали комнату, взывая о помощи. Такого поворота событий даже изворотливый жиденок не ожидал. А тем временем принцесса требовательно приказала доставить из ее опочивальни два кубка, из которых они, то есть ее величество желают пить. Видя, что помощи ему оказано не будет, Куман обречено вздохнул, надо так надо. Кубки незамедлительно были доставлены, и, как понял Куман, отсрочки исполнения приговора не предусмотрено. Оказаться на его месте охочих не нашлось. Какой ужас, думал хитроумный парламентарий, целовать это чудовищное создание на глазах у всей честной компании. Но даже с его талантами ускользать от неприятных ситуаций из этого положения не выкрутишься. Оскорбить мадам в тот момент, когда с такими усилиями налажен столь нужный контакт, нельзя не при каких обстоятельствах. Да, в любой работе есть свои недостатки, зажмуривая глаза и наклоняясь к жирной заросшей бородавками морде Анис, подумал Куман.

— Э… погодь. — Оттолкнула его королева красоты, поняв этот жест по-своему. — Не так быстро, для начала поднимем кубки и выпьем до дна, а уж потом… Ишь ты. Помахав кокетливо толстой сосиской, называемой пальцем, кокетливо произнесла она. — Шустрый ты малый, я девушка воспитанная, а ты сразу на мою честь без подготовки покушаешься, — кокетливо поигрывая кубком, жеманно продолжала наша дама.

— Эй, господа солдаты, — поворачиваясь к публике и требуя внимания, завопила пьяным голосом принцесса, — нальем бокалы и выпьем же за наш с Куманом крепкий союз.

Со всех сторон посыпались шутки типа, ты что, друг сердешный, у самого Люцифера решил невесту украсть.

— Заткнитесь, — заорала дама, — у нас с этим джентльменом, — указывая на Кумана рукой и потрепав его за ухо, продолжала она, — слияние двух политических партий в один блок.

Отразившееся недоумение на рожах поданных даму только подхлестнуло.

— Ах, тупой народ. Чего уставились? Вам думать не положено, ваше дело наливать и пить, а думать за вас ваша принцесса будет. Уяснили, тупоголовые?

— Так точно, наливать и пить, ваше высочество.

И приказ был исполнен моментом.

— Что за тупые морды. — Поворачиваясь к Куману, пожаловалась Анис. — никакой тебе политической грамотности.

В этот момент она быстро схватила за шкуру оторопевшего свата, просунула свою лапищу под его руку, отчего бедный Куман повис на даме, что тряпка на бельевой веревке. Чтоб быстрей со всем покончить, он залпом осушил бокал, отчего в глазах зажглись стрелы, указывающие направление в преисподнюю, то бишь, домой. Принцесса, откидывая ненужный кубок, ухватила несчастного, впиваясь своими толстыми губами в похолодевшие губы Кумана. Но этого даме показалось мало. Вскрикнув, она прижала несчастного полуобморочного гостя к своим необъятным грудям, бедный мог только трепыхать руками. Влад, наблюдавший за всей картиной, понял, друга нужно срочно спасать, еще минута и спасать уже будет нечего. Перемахнув через стол, ухватив трепыхающегося за ногу, он стал тянуть. Старшой пришел на помощь, видя, что бедному Владу одному с бабищей не совладать. И понеслось как в сказке. Бабка за дедку, дедка за репку… С большим усилием, при помощи еще нескольких подоспевших солдат, вырвали несчастного с рук, ничего не заметившей пьяной бабищи.

— Ох, хорош, нечего сказать, — блажено посапывая, мурлыкала Анис.