Рождения

— Ну, знаешь, что ж мне по-твоему все дела отложить, чтоб твою э…

— Знаю, Семен, знаю, да только прошу тебя, помоги, все соки она с меня выпила, еле уговорила ее уехать, боюсь, как бы не передумала, спасу от нее нет. А я тябе сколько скажешь, столько и отработаю.

Семен задумался.

— Оно, конечно, мне работница сейчас к коровам нужна. Моя-то хозяйка уже как два дня в городе, мясо на рынок повезла, а сам-то я не успеваю по хозяйству. Сама ведь знаешь, как оно.

— Ты только отвязи, — взмолилась женщина, — а я завтра по утру и прибягу.

— Да сам не могу, занят я, вот если сын согласится. Лошадь мне завтра без надобности. Погодь, спрошу. — И что есть мочи заорал на весь двор, зовя сына. — Гришка!

— Ну чаго тебе? — Высунувшись спросил сын.

— Гришка, ты завтра на станцию Кирилловны дочь не связешь?

— Зачем?

— Я спрашиваю, связешь, али как? — Прикрикнул отец.

— А что, наша гулящая в город решила податься?

— Не твоего ума дело. — Разозлился и заорал на сына Семен.

— Ладно уж, связу, чего там. В дяревне спокойней будет. — Заржал Гришка, скрываясь в доме.

— Ну вот, Кирилловна, — чувствуя себя неуютно перед Зинкиной матерью за сказанное сыном, проговорил Семен. — Но гляди, завтра чтоб пораньше пришла.

— А как же! Ты, Семен, не беспокойся, к пяти часам и подойду.

Кирилловна развернулась, направляясь домой, услышала за спиной, как хозяин снова запирает ворота, выпуская во двор своего злющего пса.

Шустренько добежав обратно, она увидала в окошке бани горящую лучину. Моется, паскуда, ну пускай, лишь бы уехать до утра не передумала, а то с этой гадины станется, подумала мать, переступая порог собственного дома, где на старых матрасах, брошенных прямо на пол покатом спала ребятня мал мала меньше. Она тихонечко направилась за печь, где из грубо сколоченных досок стоял лежак, на котором она спала, чаще всего не раздеваясь, и легла спать.

— Так, так, наша дипломатическая миссия совсем распоясалась на службе.

— Своим голосом, мадам Анис, вы горы перевернете и реки вспять пустите. — Протирая трясущимися руками глаза, заикающимся голосом произнес Куман. — Услышать с утра боевой марш порядочным служителям люциферовской Фемиды просто не позволительно.

От таких слов Анис, стоявшая посреди постоянно изменяющегося помещения, не нашлась, что ответить и только растерянно моргала выпученными глазищами.

— Будьте, мадам, так любезны не изменяться, а то у меня не получается сфокусировать зрение, почему-то вы у меня куда-то плывете.

— Ну вы посмотрите на этих негодяев. — Всплеснула толстыми, что бревна, руками Анис. — Нажрались как, как …

— Не надо, мадам, в приличном обществе неприличных слов.

— Может ты, урод поганый, на колени опустишься перед принцессой самого Запределья?

— С большим удовольствием, мадам, но думаю, после вчерашнего гостеприимного приема в нашу честь мне это не удастся, а проявить столь неучтивое падение в присутствии столь высокородной особы мне не сойдет с рук, так уж лучше давайте обсудим все в горизонтальном положении.

— Я только за. — Раздался хриплый голос Влада Протыкателя из-под стола, откуда оный видимо и не собирался вылазить.

— Вы поглядите на них! — Наливалась от злости кровавыми пятнами по столь и так не приглядной роже Анис. — Да кажется вы, государи мои, еще пьяны.

— Просим прощения, мадам, но точное время аудиенции вашего высочества нам не доложили, а посему взятки с нас гладки. — Хлопнув себя по лбу Куман. Видимо он думал поставить мозги на место, но удар оказался настолько сильным или сам Куман оказался настолько пьян, что голова нашего предводителя дипломатической миссии откинулась назад, стукнувшись при этом об стол так, что гул стоял как в звоннице у звонаря.

— Ой! — Вскрикнул Влад, высовываясь из-под стола. — Что наших уже бьют?

— Нет, ваших уже лечат! — Заорала Анис. — Через час доставить их ко мне во дворец. — Приказала она своим до сих пор молчавшим слугам. — А вас за недосмотр этого отребья пущу на сырье моему папашке.

— А мы тут не причем! — Упали те на колени, так что на лица опустились забрала шлемов. — Это ваш отец доставку товара делал. То есть, — запнулся говорящий, — наш повелитель. Это он им бутылку-неопусташенку подсунул, посмотреть сколь эти дураки выпить смогут, а мы тут не причем.

— Что это за неопусташенка такая? — Спросил трагическим голосом Куман. — Слышишь, Влад, нас потравить хотели. Нас, парламентариев. Мы к ним с предложением, а нас, словно последних крыс…

Начал причитать Куман.

— Прощай, друг. — Раздался из-под стола загробный голос Влада. — Если чего не так, не поминай лихом. Я буду помнить твое дружбу.

— Заткнитесь! — Заорала принцесса Хаоса. — Кому вы нужны, уроды недоделанные. Вам отец честь оказал, бутылкой с нескончаемым напитком дал попользоваться.

— Чего?! — Встрепенулся Куман, отрывая от стола свою гудящую на все лады голову.

— А ничего, бутыль эта сколько не выпивай, всегда полной остается.

— А ну-ка-ну-ка, с этого места поподробней. — Забыв о том, что только что прощался с бытиём, заинтересованно попросил Куман. — Ты чего, хочешь сказать, что сколько я водки с нее не выпью, она все время полной будет?

— Причем тут водка? Что нальешь в эту бутыль, то и будет.

— А если кровушки молодого ребеночка? — С любопытством высунул свою помятую физиономию вампир.

— Так все. Аудиенция ровно через час во дворце. — Повернувшись всей своей необъятной тушей, Анис вмиг исчезла.

— Не баба, а скоростной локомотив какой-то. — Держась за голову, взвыл Куман. — Тут бы полечиться приличному человеку, а она прет со своей аудиенцией, что твой танк на врага.

— И не говори. — Выползая из-под стола, откликнулся вампир, пытаясь встать на задние конечности.

— Башка, что мотор гудит, так и гляди, как бы не заклинило. — Не переставал выть Куман. — Опохмелиться нужно, а то прощайте парламентарии, погибнем за правое дело, и никто о нас даже не вспомнит.

— Не вспомнит. — согласно подвывал Влад, сидевший на полу и покачиваясь в разные стороны, словно убаюкивая свой кипящий котелок.

— Ну че уставились? — Заорал на стоявших служак Анис Куман. — Наливай, что ли. Долго просить? Видите, народ погибает, водки просит, во рту праведное пламя бушует, а вы уставились, словно бараны на апельсины.

— Дак, мы что? Мы не против, только вот, Анис…

— Что вам Анис, она там, а мы здесь. Вы бы ребятушки, не мешкали, — продолжал Влад, — а то когда я нервничаю, то вот он (Влад указал на восседающего посредине стола, словно на троне, Кумана) становится ядерным реактором, приведенным в действие.

— Чего?

— Того. И, вообще, вам думать по статусу не положено, для этого существует вышестоящее начальство.

— Во загнул. — От удивления Куман даже забыл о своей голове.

— А то. — С гордостью произнёс Влад. — Я же тебе говорил, да ты мимо уха пропустил, что ученик с меня на все сто.

— Вот это я понимаю, вот господа ублюдки, тунеядцы, учитесь. При хорошем руководстве и подчиненные аки птахи сокола. — Выпятился от удовольствия за своего ученика Куман. — Всего-то один задушевный вечер, а результат, что десять лет университета. Ну за это надо выпить.

Повернувшись на столе к тому месту, где накануне оставалась бутылка, Куман завизжал.

— Обокрали, гады, обокрали, все нажитое непосильными трудом, все сволочи напрочь унесли. Самое дорогое, последнюю отраду нашу. Влад, нас киданули что лохов в обезьяннике. Друг, глянь, может, пока мы спали сном праведника, твои детородные органы ушли к ним на сырье?!

— Чего?! — С перепугу хватаясь за причинное место и обнаружив оное на месте, Протыкатель с облегчением вздохнул. — Порядок.

— У тебя порядок, а на столе не порядок! — Продолжал вопить Куман.

— Так ты это, не волнуйся. — Беря инициативу в свои руки, произнес Влад. — Ты, Куманушка, погодь, я сейчас быстро вора найду, я сейчас этим ворюгам поганым устрою личный досмотр или же пущай вернут товар добровольно, коли и дальше хотят службу нести. Я никому не позволю оскорблять нашу миссию…

Вампир разошелся не на шутку, так, что даже Куман открыл рот. То ли Владу хотелось угодить другу, то ли у самого душа горела, но эффект его выступление произвело незамедлительный. Перепуганные слуги Запределья кинулись, было, в рассыпную, но тут, выйдя из ступора, Куман заорал во всю глотку:

— Всем оставаться на своих местах, уход с места преступления подтверждает виновность ушедшего.

Толпа резко остановилась и неуверенно переглянулась. Было видно, что важных дипломатов побаиваются. Неизвестно, что эти ненормальные еще выкинут, а места своего хлебного потерять никому не хотелось.

— Ну вот, уже теплее. — Потирая волосатыми ладонями, проговорил вампир. — Ну-с господа бандиты, с кого-с начнем-с? Или сами признаетесь? Добровольно отдавшего, обещаю, забивать на смерть не будем, а только так, попинаем копытами для профилактики, чтобы другим не повадно было. И еще, в конечном итоге последнее ваше место жительства будет у меня на родине, то бишь, в преисподней, а я там не последний человек. Подтверди, Куман.

— Подтверждаю.

— А посему заявляю вам, официально добровольная выдача неоконченки…

— Неопусташенки. — выкрикнул кто-то.

— Спасибо, подсказка зачтется за желание сотрудничать. Итак, приступим к дознанию.

Видимо, играть следователя нашему Протыкателю показалось очень забавным, что он даже, забыв о своей больной голове и дрожащих конечностях, вскочил с пола, обходя выстроившихся по струнке служак Запределья.

— Ты это, не сильно. — Предостерег его Куман со стола. — А то нам пришьют статью о диверсии. И вышлют из страны, а государю нашему ноту протеста отправят. Тады нам с тобой не то что головы, а что-то другое поменяют местами.

Куман даже содрогнулся, представив себе это, и непроизвольно прикрыл это место ручищами. Влад как то резко сник и, включив заднюю передачу, ринулся за спину своего непосредственного руководителя.

— Может, Куманчик, это… Ты сам с ними? — Заискивающе глядя в морду Куману, проговорил Влад.

— Ладно уж. — Спрыгивая со стола и подходя к стоявшим воинам, согласился он. — Смотри, салага, и учись, пока я жив, тьфу, то есть мертв.

— Бойцы, — голосом генерала начал речь Куман, — проявите к двум несчастным милосердие и сострадание, и вам это зачтется в начале жизненного пути. Родина вас не забудет, то бишь мы. И вообще, мужики, дайте водки, сгорим с братаном от гнева праведного, и вам же хуже будет, за каждую потерянную единицу перед самой Анис отвечать придется.

Тут в рядах вояк прошелестел вздох облегчения и вышедший вперед огромных размеров детина, видимо, старшой сказал:

— Ну вы бы, мужики, сразу так и сказали, так мол и так, опрокинуть хотите. Что ж мы, по-вашему, уроды какие, не понимаем? Быстро выпивон с закусоном организовать для наших гостей.

Два воина, выйдя из шеренги, исчезли за дверью помещения.

— А то сразу наезды. — Продолжал старшой. — Пойми, разбери, чего да как. Мы ж люди служивые, нам что прикажут, то и выполняем, а то как меж двух вражеских огней, наливай, не наливай, а нам что, нам скажут, наливай так того, нальем, скажут не налива…

— Слушай, умник, мы все поняли, давай по быстрячку наливай, а то заливать и я умею, что твой соловей. — Куман от нетерпения помахивал хвостом, вглядываясь за спину старшого.

— Несут, несут. — Зашумели солдаты, провожая к столу завистливыми взглядами бутыль с мутной жидкостью.

— Вот. — Водружая на стол и отходя, ответили двое бравых солдат.

— Что-то не так? — Принимая молчание гостей за недовольство, суетился старшой.

— Вы не волнуйтесь, вот и закуску несут.

Влад с Куманом повернулись в сторону двери, где под тяжестью бочки с огурцами шествовал здоровый воин. Подойдя к столу, и опрокидывая бочку с плеч, он произнес: — Готово, как и заказывали, похмелится да закусить.

— Мужики, вы чего? — Оторопело разглядывая принесенное, спросил Куман. — Мы ж только опохмелиться попросили.

— Ну так мы и принесли. — Не понимая в чем дело, удивлено уставившись на дипломатов, проговорил старшей.

— Нет, ну мы, конечно, могем и столько выпить, но работа прежде всего. — Немного подумав, сказал Куман.

— Ну, это ж не страшно. — С облегчением вздохнул предводитель воинства. — А я то думал, что маловато будет. Вчерась вы в два раза больше навернули, мы еще ставки делали, кто кого перепьет. Я выиграл, на вас ставил.

Указав пальцем в сторону Кумана, гордо произнес начальник.

— Ты слышал, Влад? А мне и невдомек, откуда с утра с бутылки да такой бодун, а оно видишь, какие дела творятся. Вот не зря говорят, не суйся со своим уставом в чужое ведомство. Вот тебе и расслабились.

Влад рассеянно пожал плечами, плотоядно уставившись на холодную, с испариной водочку и маленькие хрустящие огурчики.

— Это сколько же мы с тобой, друган, вчера усосали? — Почесывая рукой затылок, недоверчиво спросил Куман. — Если на опохмелку ведро принесли.

— Да брось ты. — Влад подошел к столу и откупорил бутыль, с наслаждением втянув в себя её аромат. — Лекарство принесено, а, значит, болезнь побеждена, давай наливай.

Служивые не забыли и про граненые стаканы.

— Ну, друг, за удачу в нашем безнадежном деле. — Произнес тост Куман, опрокидывая стакан.

— Куман. — Тихо позвал Влад.

— Чего тебе?

— Посмотри. — Указывая на стоящих с горящими глазами солдат, сглатывающих слюну, произнес он.

— Понял. Мужики, вам что, особое приглашение надо?

— Так мы это… — переминаясь с ноги на ногу, сказал старшой, — вроде как на службе.

— На Матушке-Земле есть прекрасная поговорка «солдат пьет, а служба идет».