Исчадие ветров

Я успешно вогнал два копья точно в цель примерно с двадцати пяти ярдов, и тут в огромную, с высоким потолком пещеру ввалился Джимми Франклин. Мех на правом плече его куртки был окровавлен; кровь капала из глубокой раны на левом бедре.

— Хэнк… Трейси ранена! — с усилием выдохнул он.

— Ранена? Тяжело? — Я схватил его за здоровое плечо и уставился в лицо. — То есть что значит — ранена? Кто ее ранил? Как она ранена?

— Нортан… — Джимми с трудом ворочал языком. — Он предатель! Он послал троих человек похитить Трейси. Они попытались захватить ее, пока она спала, но она вовремя проснулась. Одного она ударила звездным камнем. Попала в ухо. У него полголовы сгорело к чертям! А кто-то вырубил ее дубинкой. Потом они разделились — один должен был отвлекать погоню, а второй побежал в порт, где стоит корабль Нортана. Он пытался унести Трейси, но у него ничего не вышло. А вот звездных камней мы лишились.

— Что ты несешь? — обрушился я на него. — Как это, пытался унести Трейси? Где она сейчас?

— Хэнк, с нею все в порядке. На наше счастье, я как раз шел к ней и увидел эскимоса, который тащил ее на плече. Это случилось в обходном тоннеле, который ведет из наших комнат. Я преградил эскимосу дорогу, и ему пришлось опустить Трейси на пол. Мы схватились, я получил несколько царапин, — он показал на плечо и ногу, — и тут на шум прибежали несколько наших друзей-индейцев, в том числе Чарли Такомах. Он живет где-то немного выше нас. Ну, эскимос начал втирать, что он, дескать, выполняет приказ Армандры, но я сказал, что это ложь. Тогда он бросился наутек, но Чарли проткнул его копьем. Чарли с другом сейчас будут здесь; он сказал, что случившееся необходимо обсудить с тобой.

— Конечно. Тем более что я договорился встретиться с ними здесь. Но где Трейси? И что с третьим похитителем? И, кстати, где этот пес Нортан? — Я поймал себя на том, что мой голос дрожит от ярости.

— Чарли с товарищем понесли ее к Армандре и по пути везде поднимали тревогу. Что до второго вопроса… — Он вскинул руки и пожал плечами. — Я знаю не больше, чем ты.

Тут он покачнулся и начал падать. Я подхватил его — только тогда мне стало ясно, что он потерял много крови, — положил на диванчик, куда садился, если хотел перевести дух во время тренировки, и обратился к изумленным мастерам боя:

— Позаботьтесь о нем, окажите ему помощь. Я иду к Армандре.

Не дойдя пары шагов до выхода, я повернулся.

— Спасибо тебе за все, Джимми. Надеюсь, ты скоро оклемаешься.

— Я тоже надеюсь.

— Насколько я понимаю, Трейси подумывает объявить тебя своим спутником, да?

— А куда она денется, — ответил он со слабой, но вполне естественной улыбкой.

Проносясь бегом по лабиринтам переходов плато, я видел, что Чарли успел поднять полноценную тревогу. Индейцы со значками стражи торопились к своим местам в нижнем этаже наружной стены, приземистые коренастые эскимосы быстро маршировали по коридорам, ведущим к порту снеговых кораблей, все остальные, по отработанному за сотни лет порядку, готовились к обороне. Я не заметил никаких признаков паники или хотя бы растерянности — все эти люди с военной четкостью спешили на свои места по боевому расписанию, твердо зная, что нужно делать в случае любой опасности, с которой они могут столкнуться.

«Хэнк! — прозвучал во мне настойчивый призыв Армандры. — Трейси со мною, она только что пришла в сознание. Чарли Такомах рассказал мне все, что знал. Ты придешь сюда? Ты уже знаешь, что случилось?»

«Я уже совсем рядом, — ответил я, — и мне уже сообщили. Эта скотина Нортан… Неужели он и в самом деле стал предателем?»

«Да, и с ним еще две дюжины командиров и воинов. Его корабля уже нет в порту. Он мчится по белым равнинам, направляясь к алтарю Итаквы».

Я впустил в сознание все отвращение, которое испытывал при каждой мысли о предателе.

«Он пытался похитить мою сестру; несомненно, чтобы преподнести ее Итакве. Мы можем нагнать его? Я должен быть на борту первого же снегового корабля, который выйдет из гавани».

«Ничего не выйдет, Хэнк, — ответила она, когда я уже поравнялся с охранявшими ее покои эскимосами и медведями. — Мы не можем гнаться за ними. Мой отец, Итаква, вернулся на Борею. Нортан, конечно же, ждал его появления и точно выбрал момент для измены».

«Значит, этот пес уйдет безнаказанным?»

«Может быть, и нет, — в ее мысленной речи прозвучали угрожающие нотки. — Я как раз сейчас посылаю ветер ему вслед!»

Я, пригнувшись, миновал завешенный портьерами вход и оказался в личных покоях Армандры. Трейси полулежала на кушетке, рядом с нею хлопотала Унтава. Над ухом сестры вздулась шишка размером с куриное яйцо. Армандра стояла посреди комнаты с закрытыми глазами, вытянув руки перед собой, и загребала и перемешивала воздух согнутыми ладонями.

— Армандра… — начал было я, шагнув в комнату. Но как раз в эту секунду ее лицо вспыхнуло кроваво-красным цветом, а волосы, будто подхваченные сквозняком, ореолом раскинулись вокруг головы. От нее ударил порыв ветра, чуть не сваливший меня с ног. Я обернулся и как раз вовремя успел подхватить яростно хлопавшую портьеру. Феномен продолжался еще несколько секунд, а потом волосы Армандры вновь упали ей на плечи, лицо сделалось белым, а ветер утих. Армандра опустила руки и открыла глаза.

— Пойдем, — сказала она. — Посмотрим, какие шутки смогут сыграть мои фамилиары с кораблем Нортана.

— Погоди, — откликнулся я и поспешно прошел во второе помещение, одну из частных комнат Армандры, где с некоторых пор хранился мой бинокль. Потом мы вышли в коридор, который вел к балкону, огороженному решеткой с редкими прутьями. Трейси и Унтава отправились с нами. Я обнял сестру за плечи и спросил, как она себя чувствует.

— Уже нормально, только голова немного кружится. По голове мне все-таки крепко врезали.

— Совсем не так крепко, как я врежу нашему бывшему военачальнику при нашей следующей встрече! — пообещал я.

— Если она состоится, — хмуро уточнила Армандра. Мы как раз вышли на балкон, и она указала рукой сквозь решетку. — Смотри…

В бинокль я отчетливо видел снеговой корабль, уже успевший преодолеть две трети пути к алтарю и окружавшему его кругу тотемных столбов. Стоявшая на алтаре Снежная Тварь тоже наблюдала за движением корабля. С такого расстояния очертания монстра расплывались, и все же я отчетливо видел пылающие глаза. Я снова перевел бинокль на корабль, который прямо-таки летел по снегу, подпрыгивая на ухабах.

— Смотри, — повторила Армандра, — ветры ответили на зов отца и несут корабль Нортана на своих крыльях. Но я тоже послала ветер и велела ему встряхнуть как следует корабль полководца!

И действительно, за кормой корабля из снежной равнины вырос серый конус смерча и, устрашающе изгибаясь и раскачиваясь, устремился в погоню за беглецами. По мере того как он приближался к кораблю, до нас все сильнее доносился его гул, похожий на безумный рев какого-то мстительного бога. Но тут Армандра гневно и отчаянно вскрикнула:

— Ах! Отец заинтересовался… тоже вступил в игру… Итаква демонстрирует свою мощь!

Как бы в ответ на ее слова фигура, возвышавшаяся на алтаре-пирамиде, повела огромной ручищей в сторону стремительно мчавшегося смерча и небрежно отмахнула его в сторону! Торнадо, угрожающе нависавший над снеговым кораблем, покачнулся и, переваливаясь из стороны в сторону, помчался совсем не туда, куда его направляла Армандра. Корабль же устремился дальше. Армандра зажмурилась, упрямо стиснула зубы, взмахнула было руками… но вдруг качнула головой и уронила руки.

— Какой смысл? — спросила она вслух. — Как ни крути, но он настоящий повелитель ветров.

Торнадо вдруг резко остановился посреди равнины. Итаква на своем алтаре снова взмахнул рукой, и смерч свернулся сам в себя и рассыпался тучей снежной пыли и обломков льда.

— Неужели Итаква не убьет Нортана и его команду? — осведомился я.

— Нет, Хэнк. — Армандра повернулась ко мне. — Ведь Нортан командовал нашими войсками, он знает все тайные пути, все проходы, ведущие от подножия плато в залы и казармы, мастерские и жилища. Для жрецов и воинов Итаквы он станет кладезем информации. И когда они подготовятся, он, вне всякого сомнения, поведет их на завоевание плато.

— Думаешь, он попытается вернуться за тобой?

Она мрачно покачала головой.

— Нет-нет, мой отец никогда не допустит этого. Скорее, уничтожит всю Борею целиком. Хэнк, Итаква очень одинок и мечтает о друге, который скитался бы вместе с ним между мирами. — На мгновение ее лицо озарилось незнакомой мне еще страстью. — И иногда… — ее голос вдруг прозвучал будто со стороны, — иногда…

Не знаю почему, но по моему телу вдруг пробежал странный озноб. Инстинктивным движением я навел бинокль на кошмар, по-прежнему громоздившийся на алтаре вдали. Его ярко светившиеся глаза смотрели прямо на плато. Я понял, что он видит нас если не реальным, то мысленным взором.

— Перестань! — воскликнул я и, взяв Женщину Ветров в объятия, несколько раз нежно поцеловал ее. — Прекрати. Армандра, ты не принадлежишь ему. Ты моя!

Она прижалась ко мне всем телом, впитывая мою силу, во мне же вспыхнула ярость, чуть не погубившая нас всех. Совершенно не думая о том, что делаю, я выпустил Армандру и, загородив ее своей спиной, вцепился обеими руками в прутья решетки. Уставившись прямо на Итакву, я мысленно крикнул:

«Слушай, ты, великое и ужасное позорище богов! Пусть, когда придет день расплаты, Древние Боги сожгут твое черное сердце, а твою душу запустят в огненный океан, чтобы она жарилась там до скончания времен! А пока этого не случилось, запомни: твоя дочь принадлежит мне — мне! — и ни один человек и ни одно чудовище никогда не отнимет ее у меня».

Поистине, это была дерзость, достойная разве что малолетнего хулигана! Но мне и этого показалось мало, и я, выстроив мысленный образ звездного камня из древнего Мнара, швырнул в Итакву еще и его, многократно усилив оскорбление.

Создание, торчавшее на вершине ледяного алтаря, отреагировало немедленно и мощно. Сначала я ощутил, как он издевательски посмеялся над символом в форме звезды, как будто уже знал, что в нашем распоряжении уже нет звездных камней, и только потом настал черед гневу. Итаква вскинул руки к серым небесам и начал расти, он разбухал вверх и в стороны, покуда не достиг ростом доброй сотни футов. В конце концов он сдвинулся с места и зашагал по ветрам, потянулся к внезапно вскипевшему небу и выхватил оттуда зловеще замерцавшие в его руке молнии. Так он стоял несколько мгновений, держа в ладони электрический ад.

— Назад! — крикнула Армандра. — Прочь от решетки!

Она тянула меня за руку, пока я не устремился за нею бегом, толкая перед собой Трейси и Унтаву. Не успели мы сделать и нескольких шагов, как балкон и коридор озарились жутким голубым сиянием и заполнились громким шипением. Шипение тут же перешло в оглушительный треск; меня словно невидимая рука толкнула в спину, и я растянулся на полу во весь рост. Две девушки рухнули вместе со мною — но не Армандра.

Полуоглушенный, я, не вставая, оглянулся и увидел Женщину Ветров. Она стояла посреди балкона, подняв руки, и голубой свет яростно переливался вокруг нее, не причиняя ей никакого вреда. Молнии плясали между раскалившихся добела прутьев решетки, швыряли снопы искр на потолок, пол и стены. Языки пламени жадно тянулись к нам, но путь им преграждала воля Армандры. Это зрелище стояло у меня перед глазами еще несколько мгновений, а потом буйство электрических огней угасло.

Мысленным взором я видел кошмарную фигуру, мерившую шагами промерзший воздух над Бореей, видел, как она запрокинула голову и закатилась хохотом; когда же видение исчезло, я понял, что его послал мне сам Итаква.

Едва я успел подняться на ноги, как ко мне подошла Армандра.

— Нельзя так разговаривать с Шагающим с Ветрами, — сурово сказала она, а потом обняла и поцеловала меня. Было видно, как она радовалась, что я не пострадал. Судя по всему, она слышала все, что я сказал ее чудовищному папаше, и, как мне показалось, уже не так яростно возражала против того, что мужчина заявил на нее права, раз этим мужчиной оказался я.

Она поцеловала меня еще раз, и во мне вспыхнуло страстное желание. Почувствовав это, Армандра отстранилась от меня на расстояние вытянутой руки, стеснительно оглянулась на наших спутниц, которые тоже успели подняться на ноги, и поспешно спросила, не пострадали ли они. Они ответили, что нет. Тогда Армандра, глядя на меня лишь краем глаза, чуть слышно сказала:

— Хэнк, когда дразнишь или соблазняешь существо, способное запустить в тебя небесную молнию — будь это Итаква или дочь Итаквы, — нужно быть очень осторожным.

Владевшее мною желание сделалось почти неодолимым, и я опять заметил, как в зеленом океане глаз Армандры заиграли те же озорные огоньки. Впрочем, она сразу же взяла себя в руки.

— Пойдемте, — сказала она. — Вернемся в мои покои и дождемся новостей.

2. Наступит ли завтра?

(Записано под диктовку медиума Хуаниты Альварес)

Известия не заставили себя долго ждать. Вскоре в покои Армандры был с надлежащими поклонами и расшаркиваниями препровожден один из стражников-эскимосов.

— Будет, будет, — проговорила она, поднимая его с колен и пресекая все прочие церемонии. — Какие новости?

Она внимательно выслушала медленную гортанную речь гонца, которая ничего не значила для меня — Армандра задавала вопросы на английском, он же отвечал на родном эскимосском, — и отпустила его. Из всего непродолжительного доклада я уловил только два слова, два слова, повторявшиеся несколько раз, всегда с благоговейным ужасом: «Сошел с ума!»

Когда стражник, опять с низкими поклонами, удалился, Армандра повернулась ко мне.

— Они поймали третьего предателя, того, который забрал у Трейси звездные камни. Он прятался в запретном тоннеле.

— В тоннеле? — повторил я. — Прятался? — Я нахмурился и покачал головой. — Но, прежде всего, как же мог кто-то из жителей плато украсть звездные камни? Тем более мне казалось, что войти в запретный тоннель не может никто, что исходящие оттуда эманации невыносимы. А теперь выясняется, что он там прятался!

— Пожалуй, не прятался. — Она многозначительно посмотрела на меня. — Он… его туда загнали. Если не вдаваться в подробности, его зажали со всех сторон, и у него остался только один путь. А поймали его, когда он уже выходил оттуда. Что касается камней, то с ними все просто. Он подцепил их кончиком копья за цепочки и нес вдали от себя, так что они не могли причинить ему вреда.

— И все равно, — сказал я, — он, вероятно, очень смелый человек. Смелый, но вставший на дурную дорожку.

— Трус, — возразила она. — Трус, совершенно запуганный Нортаном.

— Мне нужно увидеть его и допросить. Необходимо выяснить намерения Нортана, что он собирается делать.

Она покачала головой.

— Хэнк, ты ничего не узнаешь от него. История Плато говорит о том, что когда-то, сотни лет назад, опасных нарушителей общественного спокойствия, воров и тому подобных в наказание за преступления загоняли в этот тоннель. Все записи сообщают об одном и том же результате. И сейчас будет то же самое: этот сообщник Нортана окажется безумным.

Тон, которым Армандра произнесла последнее слово, заставил меня пристально взглянуть на нее, но она отвела взгляд. Не хотела она говорить о загадочном тоннеле в недрах плато, о его воздействии на людей.

— Но они принесли камни назад? — включилась в разговор Трейси.

Армандра снова покачала головой.

— Нет, он, вероятно, бросил их там, в проходе. Если так, то они останутся там навсегда.

Тут в коридоре послышались чьи-то шаги. Унтава вышла и вернулась через несколько секунд.

— Злоумышленника доставили в Зал совета, — сообщила она своей госпоже. — Старейшины попытались допросить его, но у них ничего не вышло. Теперь они спрашивают, что с ним делать.

Армандра начала было отвечать, но сразу умолкла и повернулась ко мне. Долго смотрела, а потом сказала Унтаве:

— Это не мое дело. Лучше поговори с военачальником.

В первый момент Унтава, похоже, растерялась, но тут же сообразила, о чем шла речь. Конечно же! У народа Плато теперь новый военачальник!

— Злоумышленника привели к старейшинам, — повторила она, повернувшись ко мне. — У военачальника будут для них какие-нибудь указания?

— Я сам посмотрю на него, — ответил я, — и заодно поговорю со старейшинами. Пусть им передадут, что я скоро приду.

Унтава тут же вышла из комнаты, Трейси отправилась следом за нею. Моя сестра уже знала, что Джимми Франклин ранен, ей не терпелось навестить его. Я остался наедине с Армандрой. Она немного расслабилась и теперь снова выглядела женщиной, а не богиней.

— Армандра, идут тяжелые времена, — сказал я. — Мне это видно без всякого предсказателя.

— Я знаю, — ответила она. — И мне кажется… мне кажется, Хэнк, что я боюсь. Все происходит слишком быстро. Со всех сторон растут трудности. Проблемы Плато, того и гляди, поглотят всех нас. А теперь тебе придется взять на себя задачу, на которой кто угодно может сломать шею. Ты ведь теперь новый военачальник Плато — и в такое время!..

— Так все и должно было случиться. Больше того, я рад, что так случилось. У меня появилась возможность раз и навсегда проявить себя перед народом Плато и перед тобой. Ты же знаешь, что это значит для меня. — Я заставил себя почти непринужденно улыбнуться, как будто все обстояло благополучно, и поцеловал ее в лоб.

— Хэнк, может оказаться, что у нас с тобою будет мало времени, — сказала она, прильнув ко мне. Голос ее звучал, как золотой колокольчик. — Вот что меня пугает больше всего.

— Мы и так потеряли очень много времени, — ответил я; в моей ледяной крови вспыхнул огонь.

Армандра оттолкнула меня и вдруг залилась румянцем.

— Когда закончишь разговор со старейшинами, возвращайся ко мне, — скороговоркой выпалила она. — Назначь кого куда следует… сделай то, что нужно… и возвращайся. — Она открыла мне свое сознание: видение подавленных, не полностью оформленных страхов и яростной, буйной страсти!

— Армандра, я твой воин, твой спутник, но пока еще не совсем твой муж. Как же законы Плато? Древние обычаи?

Краска схлынула с ее лица, уступив место удивлению: Армандра как будто не верила собственным ушам. На лоб набежали тучи, в глазах полыхнули молнии.

— Ты смеешь искать причины для отказа, когда я…

— Но как же древние обычаи? — воскликнул я, уже не в силах сдержать смех.

— Обычаи?! Законы?! — начала было заводиться она, но тут поняла, что я шучу, и расхохоталась. Потом мы оба враз посерьезнели, и я увидел в ее глазах невыразимо чувственный призыв; они походили на ледниковые озера, под дном которых рокочет вулканическое пламя.

— Хэнк, нам придется забыть о законах.

— Армандра…

— Нет! — Она поспешно отстранилась. — Иди к старейшинам, а потом возвращайся ко мне.

По дороге в Зал старейшин я обратил внимание на двоих крепких поджарых индейцев, неотрывно следовавших за мной на некотором расстоянии. Я встревожился: ведь Нортан вполне мог оставить здесь парочку своих приверженцев, чтобы они в конце концов расправились со мною.