Очерки политической экономии капитализма. Том I

ГЛАВА 4. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ЗАКОНЫ КАПИТАЛИЗМА СВОБОДНОЙ КОНКУРЕНЦИИ

В нашем изложении теории стоимости мы исходили из гипотезы, соответствующей определенной социальной действительности, даже если (как это всегда происходит в научных исследованиях) явления действительности были упрощены, чтобы выделить их в чистом виде и сделать более очевидными. Эта действительность была представлена обществом так называемого простого товарного производства, в котором существовали предпосылки разделения труда и, следовательно, рынка, имеющего свои особые черты. Напомним еще раз, что разделение труда в нем состояло преимущественно в разделении по продукту в целом: т. е. плотник делал стол, а не часть стола, также как сапожник изготовлял туфли полностью и т. д. С другой стороны, рынок расширился, но все еще основывался на производстве, предназначенном непосредственно или главным образом непосредственно удовлетворять нужды потребления. Классический пример этих непосредственных связей — работа на заказ, преобладающая в обществе простого товарного производства. И наконец, наиболее важная черта: производитель был также и собственником товаров, которые он продавал на рынке. Социальные условия меняются, и та действительность, которую мы взяли как исходную, отличается не только от сегодняшней, но и от той, которая была сто лет назад. Если мы хотим понять сущность современной действительности, нам нужно сделать еще один шаг и ввести другие переменные, т. е. учесть изменения, происшедшие в результате исторического развития, и посмотреть, опровергают ли эти изменения логику рассуждений, которой мы до сих пор придерживались, или же, напротив, они лишь уточняют ее.

В начале нашего исследования мы ограничимся областью, которая в университетских учебниках определяется как «статика», и даже отдельным аспектом этой области. Мы знаем, что это слово неточно выражает настоящее положение вещей, что действительность всегда находится в движении, так что даже «статика» не может быть ничем иным, как моментом динамики, т. е. она подчинена тем же законам динамики. Под этим словом нужно понимать, что в данном случае наша цель заключается лишь в исследовании того, как складывается уровень, вокруг которого в течение длительного времени колеблются рыночные цены; при этом предполагается, что основные условия производства остаются неизменными.

В определенный момент общество, основанное на простом товарном производстве, в результате действия присущих ему законов развития преобразуется в «капиталистическое общество свободной конкуренции». Что означает это понятие? Каковы исторические и экономические предпосылки капиталистического общества?

В нашем методе исследования анализ предпосылок является существенным условием понимания экономических законов. Экономическая история учит нас, что в определенный момент благодаря углубляющемуся разделению труда, а затем и появлению новых орудий производства стало расти производство, возникло массовое производство товаров для рынка, повысилась производительность труда. Все эти явления диалектически связаны между собой, т. е. они были выражением и причиной возникновения новой экономической системы, которая зарождалась в то время. Рассмотрим, например, такое явление, как разделение труда. Тот, кто читал теоретика мануфактуры Адама Смита, помнит, конечно, что он посвящает рынку и разделению труда первые главы своей работы, приводя пример с булавками, с булавочной мануфактурой, на которой количество продукции увеличивается, потому что один работник делает головку, другой — острие булавки и т. д., т. е. имеет место разделение труда по частям продукта. Именно с этим разделением труда связано расширение рынка, к теоретическому анализу которого Адам Смит сразу же и переходит. Эти два факта связаны: действительно, углубление разделения труда означает увеличение взаимозависимости производителей, дальнейшее отделение производства от потребления. Непосредственной, прямой целью производства является уже не производство для потребления, а производство для рынка. Следовательно, рынок постепенно приобретает преобладающее положение, т. е. в абсолютной степени подчиняет себе производителя.

Из истории развития экономической жизни мы знаем, что за этим явлением последовало другое: открытие и применение машин. Что означает применение машин, кроме того, что оно приводит к росту производительности труда, более глубокому разделению труда, к дальнейшему отделению производства от потребления? Применение машин означает появление различий между производителями. В настоящее время мы рассматриваем только этот аспект, хотя и не забываем, конечно, о других сторонах процесса. Действительно, среди различных явлений, которые сопутствовали развитию и укреплению капиталистического общества и которые получили название «промышленной революции», использование машин имеет огромное значение. Однако здесь следует высказать некоторые соображения. «Промышленная революция» характеризовалась великими открытиями в технике производства, которые на место орудий производства, приводимых в действие мускульной силой человека, поставили орудия, где в качестве источника энергии использовалась сила воды, а затем пара. Эти открытия сделали возможным применение новых производственных процессов и в колоссальной степени увеличили количество производимого продукта, т. е. увеличили производительность труда. «Промышленная революция» явилась качественным скачком в технике производства, но она не сводилась только к этому скачку, как это часто пытаются представить некоторые авторы. Она не представляла также набор случайных событий. Промышленная революция была грандиозной совокупностью диалектически связанных между собой экономических явлений, а не только техническим переворотом. В ней, без сомнения, проявилась диалектическая связь между техническим развитием производительных сил и развитием экономических отношений; более того, на этой диалектической (но не механической причинно-следственной) связи Маркс основывал свою концепцию экономического и социального прогресса.

Маркс отмечал, что если переход от простого орудия труда к сложной машине составлял техническую сущность промышленной революции, перехода от мануфактуры к крупному машинному производству, то такая революция произошла потому, что капиталистические производственные отношения тогда уже существовали и составляли экономическую базу, почву, необходимую для того, чтобы технический прогресс мог развиваться[45].

Это был диалектический процесс. Каменный уголь, например, был известен, добывался и применялся для выплавки железа из руды уже в конце XVI в.; в то время был уже известен и ряд машин. Достаточно вспомнить две итальянские книги: «Различные и искусные машины» (1588) Райнелли и «Новые виды машин и зданий» (1607) Дзонга. Точно так же отдельно взятое открытие паровой машины само по себе не означало промышленной революции. Это открытие и сама промышленная революция имели место, потому что они разворачивались в специфических экономических условиях, которые требовали перехода к капиталистическому способу производства, и такой способ производства диалектически утверждался[46].

История экономического развития свидетельствует о том, что капиталистические отношения развивались и приобретали превалирующее значение уже с конца XVI в. Этот факт признается уже всеми учеными. Предприниматель-коммерсант лишал сырья (предметов труда) и вытеснял с рынка средневекового ремесленника. Развивалась работа на дому, а в определенных отраслях — мануфактурное производство, в котором объединялись группы работников. Изобретение и применение машин окончательно лишает работника даже орудий труда, средств производства, делает необходимым объединение работников на фабриках и порождает различия между самими капиталистическими производителями, а также между ними и ремесленниками.

Капитализм и присущая ему форма разделения общества на классы закрепляются и приобретают окончательный характер.

Промышленный капиталист становится главной фигурой экономического развития, капитал — необходимым условием. Рикардо посвящает главу своих «Начал» развитию машинного производства. И на самом деле капиталистическое накопление со всеми его последствиями, с растущим органическим строением капитала, которое из него вытекает, стал представлять собой пружину экономического развития системы.

Капиталистическая система получает теперь собственную прочную технико-экономическую базу.

Читателю было бы полезно более глубоко изучить экономическую историю данного периода. Следует, в частности, обратиться к прекрасной книге Добба «Вопросы истории капитализма»[47] и к другим работам.

Для перехода к этому способу производства, необходимо, конечно, наличие и других исторических и социальных предпосылок. Необходимо, чтобы были устранены средневековые цеховые ограничения, т. е. чтобы капиталист мог основывать фабрику, какую хочет и где хочет, а также чтобы существовала «свобода труда». Он, например, должен иметь возможность основать фабрику неподалеку от моря, потому что здесь более удобные условия для производства, и привезти в Геную крестьян из верхней Ломбардии. Если последние в силу средневековых ограничений не могут передвигаться по стране, он не сможет основать свое предприятие. Эти предпосылки, имевшие многочисленные последствия для развития экономики, исторически сложились в XVII—XVIII вв.

Труд и капитал

В обществе, основанном на простом товарном производстве, существовали некоторые различия между отдельными производителями. Эти различия, однако, были ограниченными, они относились преимущественно к различиям в трудоспособности отдельных людей, которые, как известно, не являются значительными. Если несколько человек начинают бег, все они будут бежать с более или менее одинаковой скоростью; среди них будет кто-то самый медлительный и кто-то самый быстрый, но в основном будет преобладать средняя скорость, ибо все они обладают примерно одинаковой силой и одинаково выносливым сердцем. Но если один из них поедет на велосипеде, а другой на автомобиле, разница между ними становится гораздо большей, гораздо более ощутимой. Такого рода разница будет иметь значение при определении законов рынка и законов экономического развития. Но наиболее важным экономическим фактом, определяющим все законы рынка, становится разделение в производстве на тех, кто владеет средствами производства, и тех, кто имеет только собственную рабочую силу. Это основной факт, который определяет не только непосредственно рыночные отношения (т. е. то, что называется экономической статикой), но прежде всего экономическую динамику, развитие системы. Он характеризует капиталистическую систему производства: истинный производитель, трудящийся, исторически был лишен сначала предметов труда, затём также орудий труда, и во главу производства становится капиталист.

Марксизм изучал главным образом динамику капиталистической системы, и совершенно очевидно, что он был заинтересован в изучении этого аспекта экономической действительности. Будучи теоретическим выражением борьбы пролетариата, осознавшего свою историческую миссию, марксизм должен был стать не только средством познания законов развития общества, но и оружием, с помощью которого борющийся пролетариат содействовал бы такому развитию. Проблема рынка, понимаемая прежде всего как изучение конкретных цен, имела меньшее значение. Такая проблема могла привлечь капиталиста, который заинтересован в знании специфических, конкретных, существующих в данный момент цен больше, чем в изучении законов развития. Но марксизм своей теорией стоимости и цен производства дает нам все необходимые элементы для объяснения и определения также рыночной цены на длительный период времени.

Итак, наиболее важное проявление капиталистического общества — это отделение владельцев средств производства от тех, кто имеет только собственную рабочую силу. Кто является производителем в капиталистическом обществе? Истинный производитель тот, кто трудится, кто приводит в движение машины. Эту логическую предпосылку никогда не следует забывать.

Уже Адам Смит в своем «Исследовании о природе и причинах богатства народов», особенно в главе «О накоплении капитала и о производительном и непроизводительном труде», ясно говорит, что только производительный труд является источником любого производства и любого богатства.

Следовательно, в социальном смысле производителем всегда является трудящийся, тот, кто приводит в движение орудия производства. Однако в капиталистической экономике орудия производства находятся в руках определенной категории людей, которых мы называем капиталистами, и это порождает представление, из которого как из общей предпосылки исходит вся академическая экономия, будто бы производителем является капиталист-предприниматель; все же остальные члены общества выступают в роли факторов производства или потребителей.

С точки зрения логики капиталиста это правильно, с общественной точки зрения дело обстоит иначе. Верно, что процесс производства начинается только тогда, когда капиталист, владеющий средствами производства, приводит его в движение. Поэтому процесс капиталистического производства предстает перед нами в следующем виде: производителем является тот, кто обладает капиталом. В капиталистическом обществе недостаточно хотеть производить, даже если вы желаете ограничиться производством шнурков. Какую бы маленькую фабричонку вы ни хотели основать, вы должны обладать капиталом для того, чтобы иметь возможность начать производство.

Поэтому производителем при капитализме является тот, кто владеет средствами производства.

Если мы попытаемся вкратце изложить выводы, вытекающие из ранее сказанного, мы можем сказать: капиталистическое общество характеризуется тем, что средства производства находятся во владении определенной категории людей, но не тех, кто эти средства фактически использует.

Простое товарное производство предполагает, что каждый производитель является собственником и использует соответствующие средства производства; при капиталистическом же производстве собственники средств производства отделяются от тех, кто эти средства использует. Таким образом, как средства производства, так и труд становятся предметом обмена, товаром, т. е. характер меновых отношений приобретают не только отношения между собственниками товаров, но и отношения между собственниками средств производства и теми, кто ими не обладает, или пролетариями.

Весь процесс общественного производства приобретает, таким образом, иной характер.

При некапиталистическом товарном производстве производитель продает свой продукт с тем, чтобы приобрести другие продукты для удовлетворения своих специфических потребностей; он выходит на рынок со своим продуктом, обращает его в деньги и затем сразу же вновь обращает деньги в товар. Товар здесь является начальным и конечным продуктом процесса обращения с той лишь только разницей, что первоначальный товар отличается от конечного.

В процессе капиталистического производства начальная и конечная стадии будут другими и, следовательно, другими будут стремления, которыми руководствуется капиталистический производитель. Каким же образом и для чего в действительности производит капиталист?

Процесс капиталистического производства

Капиталист, как таковой, выходит на рынок как владелец денежного капитала, приобретает товары, средства производства и рабочую силу. Завершив процесс производства, он возвращается на рынок с продуктом, который он снова обращает в деньги.

Процесс начинается денежным капиталом и заканчивается денежным капиталом. Но это происходит потому, что с точки зрения целей капиталиста для успешного осуществления процесса производства необходимо, чтобы конечный капитал, полученный от продажи продукта, был большим по размеру, чем начальный капитал. Непосредственную цель и стимул производства составляет именно это увеличение, определяемое разницей между начальным, и конечным денежным капиталом, а не удовлетворение определенных потребностей. Посредническая роль рынка и денежная форма обращения делают все более явным отделение производства от конечного потребления благ. Именно поэтому обращение капитала, создание денежного прироста не имеет границ для капиталиста[48].

В дальнейшем мы увидим, какова основа этого прироста, этой прибавочной стоимости, но уже сейчас можно отметить следующий факт: при определении рыночных цен в капиталистическом обществе мы должны учитывать новые общественные отношения, которые неизбежно видоизменяют то, что лежит в основе меновой стоимости, которую мы рассматривали в системе простого товарного производства, где производители были собственниками товаров.

Помимо отношений между владельцами средств производства (капиталистами) и теми, кто их лишен, мы должны учитывать социальные отношения, возникающие между самими капиталистами, а также между капиталистами и мелкими некапиталистическими производителями.

На рынке встречаются капиталисты, чьи капиталы разнятся по величине, обмениваются товары, производство которых, в соответствии с требованиями и уровнем развития техники, осуществлялось при различных соотношениях между объемами средств производства и непосредственно использованного труда.

Общеизвестно, например, что в производство железнодорожных локомотивов необходимо вложить гораздо большее количество средств производства, чем, скажем, в производство макарон. Эти структурные различия производственного процесса определяют также особые отношения между капиталистами, которые мы рассмотрим позднее. Следовательно, при изучении капиталистического общества нужно учитывать эти три типа отношений: отношения между владельцами товаров, отношения между капиталистами и рабочими, отношения между различными группами капиталистов. И если мы хотим найти принцип, определяющий обмен в капиталистическом обществе свободной конкуренции, мы должны исходить из анализа этих общественных отношений и должны рассмотреть, как выступает на рынке тот, кто в капиталистическом обществе господствует над процессом производства, кто является в этом обществе производителем, т. е. тот, кто владеет средствами производства, — капиталист.

Мы сказали, что капиталист побуждается к производству тем, что, владея определенным количеством денежного капитала, приобретает на него сырье, машины и рабочую силу, организует производство, а затем продает на рынке продукт начатого им производственного процесса, получая новый денежный капитал, больший чем начальный. Получение этого прироста капитала является для капиталиста важнейшим условием организации производственного процесса.

Прибыль — двигатель капиталистического общества

Предвосхищая то, что мы скажем в дальнейшем — поскольку речь идет о простом понятии, — сразу же дадим название этому приросту капитала — прибыль.

Следовательно, прибыль является двигателем капиталистического общества. Очевидно, что отдельный капиталист будет стремиться к получению максимального прироста капитала, но в этом своем желании он будет не одинок: все остальные капиталисты — его конкуренты — будут преследовать ту же цель. Для того чтобы получить максимальную прибыль, он попытается уменьшить все те затраты, которые, с его точки зрения, являются «издержками производства». Но и здесь он не одинок: он действует таким образом, конкурируя с другими капиталистами. Он будет стремиться организовать производство, заменяя, насколько это возможно, производственный элемент (или фактор производства), который ему обходится дороже всего по отношению к производимому продукту, элементом, который обходится дешевле, т. е. капиталист использует определенный принцип замещения и постарается продать продукт по возможно более высокой цене. Но это будет лишь частично зависеть от него самого, так как другие ему подобные будут действовать на рынке таким же образом.

Общество, которое мы рассматривали, действительно является капиталистическим обществом свободной конкуренции. В нем предполагается положение, при котором все участники процесса производства свободны в своем передвижении на рынке, и существует множество предприятий примерно одинаковой мощности и одинакового размера в рамках любой отрасли производства. Наконец, выход на рынок новых предприятий осуществляется совершенно свободно, и столь же свободно капитал перемещается из одной отрасли в другую. Единственное ограничение здесь — «общественный спрос». Предел, обусловленный «общественным спросом», имеет, несомненно, большое значение, но в настоящий момент, в рамках проводимого нами исследования мы можем пренебречь этим пределом и считать его некой «постоянной величиной», поскольку данный предел не является самостоятельной величиной, а зависит от социальной структуры, т. е. от самого закона стоимости.

Действительно, Маркс указывает, что «общественная потребность», т. е. то, что регулирует принцип спроса, обусловливается в основном отношением различных классов друг к другу и их относительным экономическим положением... таким образом также и здесь снова обнаруживается, что отношение спроса и предложения абсолютно ничего не в состоянии объяснить, пока не раскрыт базис, на котором покоится это отношение»[49].

Итак, рассматривая капиталистическое общество, мы можем рассуждать таким же образом, как мы это делали применительно к простому товарному производству. Здесь также все капиталистические предприниматели преследуют одну цель: уменьшить издержки производства, лучше организовать производство и получить максимальный доход по сравнению со сделанными затратами, т, е. максимальную прибыль. Единственное различие заключается в том, что здесь наблюдается большее неравенство в исходном положении различных капиталистов.

Все прежние теоретики и в особенности классики — но также часто и неоклассики — открыто признают существование этой категории «прибыли», этого превышения над первоначальным капиталом. Они признают также, что в ходе конкурентной борьбы проявляется тенденция к формированию средней нормы прибыли, т. е. среднего превышения первоначального капитала.

Мы должны задать себе несколько вопросов. Прежде всего: необходима ли эта прибыль? Конечно, она является категорией капиталистической экономики, без которой капитализм не может развиваться[50]. Кроме того, она необходима, потому что капиталовложения, т. е. расширение производства, осуществляются только в том случае, если имеется прибыль. Расширенное воспроизводство, т. е. производство в более крупном масштабе, возможно только в том случае, если капиталист получает прибыль, часть которой пойдет на удовлетворение его личных потребностей (включая предметы роскоши, а также, если хотите, на кутежи правящего класса капиталистов), но часть — на расширение производства. Как раз эта часть прибыли сделает возможным экономическое развитие. Совершенно ясно, что прибыль является не чем иным, как тем излишком (или прибавочной стоимостью), который человек своим трудом может создавать сверх того, что необходимо для восстановления функционирующих средств производства и собственной рабочей силы. Но этот источник прибыли и то влияние, которое она оказывает на экономическое развитие, будут изучены нами дальше. Сейчас же мы хотим ограничиться исследованием того, как в таком обществе устанавливается (если это вообще происходит) цена равновесия, т. е. такая цена, которая является регулирующим уровнем, на котором колеблются рыночные цены, и как устанавливается связь между отдельными ценами, причем такая связь, которая не была бы произвольной.

Существует ли и, если существует, то как формируется это основное отношение обмена в капиталистическом обществе? Изучая классиков и неоклассиков, а также современных неопозитивистов, которые являются теоретиками принципа «полной стоимости», мы констатируем, что по этому вопросу (в «статическом», долговременном плане) налицо определенное единодушие и на первый взгляд нет большой разницы между утверждениями этих ученых и тем, что доказывает марксизм. Это справедливо прежде всего для Маршалла, наиболее известного теоретика конца прошлого — начала нынешнего столетия[51]. Чтобы это увидеть, достаточно вдумчиво прочитать гл. 3 «Равновесие спроса и нормального предложения» пятого тома его «Принципов экономики». Это происходит потому, что в основе той и другой методологии лежит объективный подход. Но если стать на субъективную позицию, то положение меняется.

Вернемся к нашему капиталисту, принимая его не как отдельно взятого конкретного субъекта, а как субъект, типичный для всего капиталистического общества. Как мы уже сказали, он сравнивает издержки производства и доходы.

Издержки производства

Что же такое издержки производства? С точки зрения капиталиста, издержки производства это та сумма, которую он расходует, чтобы оплатить все элементы производства, которые ему необходимы в процессе производства и которые являются результатом производственных процессов других капиталистов. Это — расходы на сырье (например, уголь, железо, хлопок и т. д.), энергию (электрическую, тепловую и т. п.), рабочую силу, или рабочие руки, общие расходы (на штат служащих, администрацию, налоги, сборы, страхование), расходы на ремонт и амортизацию оборудования и т. д. Мы должны будем тщательнее проанализировать эти различные виды расходов, но сейчас достаточно одного их перечисления, так как речь идет о категориях, известных любому образованному человеку. Капиталист соединит все эти элементы (или факторы, как он их называет), которые входят в его производство таким образом, чтобы в соответствии с принципом, называемым принципом замещения, получить максимум продукта, затратив при этом в общей сложности как можно меньше денег. Когда он выйдет на рынок, то в качестве основной базы при установлении цены, по которой он захочет продать свой продукт, он учтет прежде всего издержки производства и постарается затем выручить свою прибыль, которая, по его мнению, ему причитается.

Но он не является независимым как в первой части своего расчета (приобретая все элементы производства, он должен был учитывать существующие на рынке цены, конкуренцию со стороны других капиталистов-производителей и условия производства, существующие в данном обществе), так и в том, что касается его прибыли: он должен учитывать конкуренцию со стороны других капиталистов. В ходе борьбы, происходящей на рынке, с прибылью происходит то же самое, что мы уже видели, рассматривая доход самостоятельного производителя.

Капиталист использует свой капитал там, где он рассчитывает получить большую прибыль, т. е. он приобретает средства производства и рабочую силу в той отрасли производства, где, по его расчетам, прибыль является наивысшей. Это повторяется постоянно, по меньшей мере когда речь идет о новых предприятиях. Представьте, что вы имеете тридцать миллионов. Если вы хотите начать производство, вы изучаете рынок и спрашиваете себя: «Что мне лучше учредить — прачечную, мыльный завод, фабрику игрушек, галстучную фабрику или что-то другое?» Вы справляетесь о ценах, о заработках, о потреблении. И затем принимаете решение. Но посредством всех этих действий прокладывает себе путь тенденция к формированию средней для всего общества в каждый данный момент прибыли. Это станет более очевидным, когда мы будем говорить о динамике системы. Пока вполне достаточно и того, что становится ясным из данных здесь простых пояснений, учитывая поставленную нами задачу. Предположим, что мы имеем дело с тремя капиталистами — А, В, С, которые имеют три различных производства. Допустим, что первый обладал первоначальным капиталом в 1000 ед. и на этот капитал приобрел сырье, рабочую силу и т. д. Продав по окончании процесса производства свой продукт, он получил 1100 ед., т. е. получил прибыль в размере 100 на 1000, или 10%. Второй капиталист В обладал таким же капиталом и, вложив его в другую отрасль производства, получил прибыль в размере 200 ед., т. е. 20%. Наконец, третий с тем же начальным капиталом, вложив его в третью отрасль, получил прибыль в размере 50 ед., т. е. 5%. Ясно, что A и С (особенно С) будут стремиться вложить свой капитал в производство продукта В, раз оно дает большую прибыль. Но, поступая таким образом, они выбрасывают на рынок большее количество продукта В, в то время как предложенное количество продуктов A и С сокращается. Для того чтобы продать все предложенное количество товара В, капиталисты-производители должны будут снизить продажную цену. Только в таком случае, как мы это видели в предыдущей главе, также и более бедные потребители, расположенные заплатить меньше, смогут приобрести товар. Но при снижении продажных цен уменьшится общая выручка и вместе с нею прибыль. Противоположные изменения произойдут с товарами A и С: в условиях спроса, который, как предполагается, в этот момент остается тем же, что и раньше, при том же числе потребителей, фигурирующих в нашем примере, количественное сокращение предложения этих товаров позволит капиталистическим производителям увеличить продажную цену, а вместе с нею — общую выручку и прибыль. Перелив капитала из одной отрасли производства в. другую прекратится, когда в приведенном нами схематическом примере три капиталиста с капиталами в 1000 ед., смогут при продаже получить поровну — по 1100 ед., т. е. прибыль в размере 100 ед., что составляет 10% прибыли на вложенный капитал.

Естественно, этот процесс образования средней нормы прибыли, который мы кратко проиллюстрировали, не протекает беспрепятственно. Напротив, можно сказать, что он никогда не осуществляется полностью, даже если предполагать совершенную конкуренцию, потому что очень нелегко изъять из производства уже вложенный капитал. Конкуренция никогда не является совершенной, так как на ее пути возникают всякого рода препятствия и столкновения. Понятие средней нормы прибыли является, следовательно, только идеальной тенденцией рынка, центром тяжести, который, однако, конкретно оказывает свое влияние в обществе конкуренции.

Читатель легко может это представить, если вспомнит о средней норме дохода, который выплачивается на капиталовложения в различные ценные бумаги: акции, облигации, государственные ценные бумаги и т. п., где перемещение капитала осуществляется очень легко.

В заключение мы можем сказать, что в капиталистическом обществе свободной конкуренции:

   • каждый капиталист, продавая свой товар, стремится возместить свои издержки производства и, кроме того, получить максимально возможную прибыль

   • в процессе конкуренции и перелива капиталов проявляется тенденция к установлению некоторой средней нормы прибыли

   • точка равновесия, вокруг которой колеблются цены в капиталистическом обществе, определяется издержками производства плюс средняя прибыль. Эту точку можно назвать стоимостью производства или лучше, в соответствии с марксистской терминологией, ценой производства

Стоимость производства или цена производства

Стоимость производства (цена производства), понимаемые как издержки производства (с точки зрения капиталиста) плюс средняя прибыль, являются, следовательно, регулятором рынка в капиталистическом обществе конкуренции и объясняют основные отношения, в соответствии с которыми обмениваются товары.

Здесь следует сделать некоторые замечания. Начнем с того, что это понятие присутствует уже у классиков. «Цена производства... фактически это то же самое, что А. Смит называет «естественной ценой», Рикардо — «ценой производства», «стоимостью производства», физиократы — «необходимой ценой»...[52] Как и стоимость, цена производства представляет не отдельную конкретную цену в какой-то момент и даже не средний уровень цен, а тенденцию рынка за длительный период времени, точку равновесия.

Она представляет собой единичную среднюю стоимость не на отдельном предприятии, а в отрасли производства, единую общественную среднюю стоимость в определенный момент и в определенных условиях производства плюс прибыль, как часть всей созданной прибавочной стоимости, приходящуюся на величину капитала.[53]

Это понятие цены производства (так же, как понятие стоимости, которое мы более подробно рассмотрели в предыдущей главе) не имеет ничего общего с техническими представлениями о производственных затратах, рассматриваемых с точки зрения предприятия, понятиями, которые мы затронем позднее. Отметим, что современные экономисты нередко смешивают это восходящее к классикам понятие с другим, хозяйственным понятием.

Ясно, что разобранное нами понятие стоимости, понятие, общее для классической политэкономии и марксизма., представляет не среднюю стоимость на отдельном предприятии, а единую общественную среднюю стоимость всех предприятий отрасли, выступающих на рынке в данный момент; она не является единственным условием, определяющим цену, но именно она регулирует экономическое равновесие рынка.

Смешивая апостериорный анализ положения, вытекающего для отдельного производителя из факта существования рынка (цены на котором уже сложились), с анализом формирования самого рынка, цель которого — определить, как распределяется общественный продукт и образуется рыночная цена, современные экономисты путают, даже терминологически, «стоимость» с «ценой» и утверждают, что цена какого-либо товара имеет тенденцию ориентироваться на издержки производства, существующие на замыкающем предприятии, т. е. таком предприятии, на котором продажная цена в точности равна средним общим издержкам. По мнению этих экономистов, такие затраты включают не прибыль в классическом смысле этого слова, т. е. «излишек», а «вознаграждение факторов», одним из которых являются предпринимательские способности.

Никто из капиталистических производителей, начиная производство, не думает быть замыкающим производителем. Положение на рынке свидетельствует о том, что в один и тот же момент мы находим на рынке предприятия, производящие товары при различной величине издержек, поэтому одни предприятия имеют высокий уровень прибыли, другие — более низкий уровень, третьи — работают в убыток и «проедают» свой капитал.

На рынке все они выступают в совокупности и вносят свой, большой или маленький вклад в общий процесс обмена, и все они в большей или меньшей степени оказывают влияние на установление уровня рыночных цен. Согласно концепции классиков политэкономии, этот складывающийся как тенденция уровень цен ставит отдельных капиталистических производителей в различное положение, образует, как мы увидим, иерархию предприятий с различными уровнями прибыли, более высокими или более низкими по сравнению со средним уровнем, которые как раз и определяют тенденцию рынка к устранению этих различий.

Говорить, что при общем экономическом равновесии одновременно устанавливаются цены, объем продукции и замыкающие предприятия — значит не объяснять, а только формалистически описывать этот процесс. В настоящее время признается то, что утверждал в прошлом Маркс, а именно — движение рынка приводит не к исчезновению различий, а к их увеличению, приводит к кумулятивному эффекту.

Следует еще раз подчеркнуть, что к уровню затрат, который устанавливается на рынке как тенденция, относится то, что мы уже говорили о стоимости: он является не статичным, а подвижным, что необходимо для непрерывного развития капиталистического общества, для постоянного роста производительности труда. В дальнейшем мы рассмотрим причины и законы этого движения.

Среднее, или типичное, предприятие

Этот выявляющийся в тенденции уровень, эту общественную стоимость можно выразить, введя понятие среднего уровня, как мы уже это делали в предыдущей главе применительно к простому товарному производству. И в обществе, где господствует капиталистическая конкуренция, в которой участвуют многочисленные предприятия, существует средний уровень, на котором располагается множество частных случаев. Это понятие можно также выразить, обращаясь к примеру с типичным предприятием, как поступает Маршалл, т. е. предприятием, которое является представительным, средним среди предприятий всей промышленности или какой-то отрасли производства. Иными словами, мы можем рассматривать стоимость на этом типичном предприятии, подсчитав его издержки производства и прибавив к ним среднюю прибыль. Однако понятие типичного предприятия является не очень удачным, так как оно затушевывает социальную сторону явления, которую мы в дальнейшем проиллюстрируем и которая только и может дать нам полное понимание действительности.

Что же такое в действительности, по Маршаллу, типичное предприятие?

Оно олицетворяет все подразделения промышленности, является символической экономической единицей, которая не существует на рынке в конкретном виде, а представляет в уменьшенном масштабе явления, присущие всему подразделению промышленности[54].

Типичное промышленное предприятие определенной отрасли промышленности, как и типичное дерево девственного леса, не должно быть ни более слабым, ни более сильным, чем остальные единицы совокупности; оно должно быть средним, как в смысле математическом, так и качественном.

Как видно, в основе этого понятия вновь просматривается понятие регулятора рынка, вокруг которого колеблются конкретные цены и которое было выдвинуто еще классиками политэкономии и получило более четкое объяснение у Маркса.

Действительной проблемой, однако, является вопрос о связи, существующей между понятием стоимости, которое мы изложили выше, и понятием цены производства, т. е. вопрос о том, как происходит превращение стоимостей в цены. Другими словами, является ли цена производства чем-то отличным от стоимости или же она представляет разновидность стоимости в условиях, свойственных капиталистическому производству.

Этот вопрос будет рассматриваться ниже, так как для его понимания требуется, чтобы был известен источник капиталистической прибыли, чтобы было известно, как формируется и распределяется прибавочная стоимость в капиталистическом обществе. Но уже в первом приближении, учитывая сказанное в гл. I т. III «Капитала», можно утверждать, что если мы внимательно рассмотрим понятие цены производства, то увидим, как в новой форме проявляется основной закон стоимости. Тот факт, что закон проявляется в новой форме издержек и цены производства, зависит от новых общественных отношений, которые выявляет рынок и, в частности, от существования двух классов — класса капиталистов, владеющих средствами производства, и класса трудящихся, которые ими не обладают. В этих условиях закон стоимости больше не определяет непосредственным образом уровень рыночных цен, но он сохраняет свое значение в качестве основы теории общего экономического равновесия и теории экономического развития.

В самом деле, чем же является уголь, который бросают в топку паровой машины, вырабатывающей энергию? Он был добыт в шахте и является, следовательно, продуктом человеческого труда, даже если для его добычи мы использовали определенные машины. Чем является фабричное здание? Оно тоже продукт человеческого труда, прошлого труда, т. е. мертвый труд, продукт, который не придет в движение, если отсутствует живой труд. Положение о том, что никакая машина не может производить продукт без участия человеческого труда, является основополагающим. Любая вещь всегда является продуктом человеческого труда; именно производительность человеческого труда определяет границы любой экономической системы, а общественные отношения характеризуют ее. И достойно удивления, что экономисты, подобные Парето (достаточно прочитать его жалкую рецензию на «Капитал»), ничего этого не поняли.

Если мы сложим все цены производства (т. е. издержки производства + средняя прибыль), то общая сумма окажется равной сумме стоимостей, ибо нельзя производить больше того, что может дать способность человека к труду, усиленная существующими орудиями производства, которые представляют условия производства, а не само производство. Иначе говоря, они каждый раз остаются постоянными величинами, на которые воздействует единственно переменный фактор, а именно человеческий труд.

Этот фундаментальный закон стоимости, понимаемый таким образом, действителен для всех фаз развития капиталистической экономики, в том числе для монополистического капитализма. Он проявляется, правда, в несколько отличных формах и в социалистическом обществе.

ГЛАВА 5. СУБЪЕКТИВИСТСКАЯ ПОЛИТЭКОНОМИЯ

Предпосылки

Весь ход предшествующих рассуждений приблизил нас к пониманию действительного положения вещей. Однако они еще не завершены и должны быть продолжены, а для этого необходимо провести дополнительный анализ. Объектами его должны стать экономические категории, действующие в капиталистическом обществе, законы, управляющие ими, и в особенности законы, определяющие развитие капиталистического общества в целом. Именно эти законы, связывающие экономические категории и определяющие общее развитие, позволят нам лучше понять и законы формирования цен на рынке.

Для этого целесообразно прервать логическую нить рассуждений, которой мы до сих пор придерживались, чтобы рассмотреть вклад, который внесла в разработку некоторых понятий экономики предприятия и экономики потребления (скорее чем политической экономии) экономическая школа, игравшая столь важную роль в развитии экономической мысли капиталистического мира. Эту роль, хотя и в меньшей степени, она сохраняет до сих пор. Речь идет о субъективной школе, и я говорю о необходимости прервать логическую нить наших рассуждений потому, что логические предпосылки, из которых исходит эта школа, совершенно отличны от тех, которым следовали мы. Наш анализ будет, однако, ограничиваться изложением основных понятий и проводиться возможно более простым способом, без частностей и применения сложного математического языка. Читатель, который захочет более глубоко изучить проблемы, упоминаемые здесь, может обратиться к более распространенным учебникам. Более пространное и специальное изложение этих проблем содержится в обширном приложении к этой книге, подготовленном Ла Грассой.

Трудно объяснить в кратком изложении с достаточной точностью великий переворот в методе политической экономии и в анализе экономических явлений, происшедший в 70-х годах XIX в. Мы попытаемся указать основные черты этого поворота и будем считать, что этого достаточно для вводного, элементарного курса, предупредив, однако, читателя, что излагаемые понятия не всегда легко воспринимаются.

И именно поэтому для большей ясности и полноты необходимо углубить эту тему, рассмотреть более подробно некоторые понятия. Особенно это относится к понятиям, выработанным после 1870 г. известным систематизатором английской экономической мысли Маршаллом и некоторыми его последователями, а впоследствии экономистами-основателями так называемой австрийской школы и авторами, которые после первой мировой войны провели новые исследования. И наконец, необходимо рассмотреть понятия, разработанные так называемой математической школой общего равновесия.

Отметив это, можно задать вопрос: в чем же заключались основные изменения, происшедшие в экономическом анализе? Важнейшим философским и методологическим аспектом переворота явился переход от объективистского к субъективистскому методу в экономическом исследовании.

Как мы уже говорили во вступительной главе, Рикардо и вообще все экономисты-классики стремились вскрыть экономические законы системы, ее категории, а не поведение отдельного экономического субъекта.

Экономисты, которые пришли в науку после 1870 г. (эта дата, конечно, условна, поскольку многие законы субъективистской политэкономии были открыты раньше, достаточно напомнить о Вальрасе и Госсене), напротив, исходили в своем анализе из экономического субъекта. Они изучали поведение субъекта, рассматривая существующую действительность как фактически данную или как исходный пункт, т. е. анализировали, как реагирует экономический субъект на факт существования потребностей, подлежащих удовлетворению при наличии ограниченного и недостаточного количества благ. Отсюда вытекала необходимость «выбора».

Эти авторы, особенно австрийские, утверждали, что по реакциям субъекта и взаимоотношениям между различными субъектами можно определить «программу» поведения субъекта (микроэкономика) и от нее перейти к построению модели экономической системы, к так называемой общественной экономике. Более поздние авторы, не притязая на подобные обобщения более или менее философского характера, стремились только установить, каким образом в существующей системе происходят изменения в зависимости от поведения различных экономических субъектов. С методологической точки зрения вывод, во всяком случае, был таким же.

Естественно, из такой методологической позиции вытекает вторая важная особенность субъективной школы — переворот в методе анализа, а именно переход от изучения предложения, которое является исходным пунктом у классиков, к изучению спроса, от анализа стоимости к анализу полезности. Естественно, эти экономические термины стали представлять понятия, совершенно отличные от тех, которые стремились выразить экономисты-классики. Таким образом, изменился смысл этих понятий.

Это необходимо иметь в виду, если стремиться понять ход мысли различных экономистов, их логические рассуждения.

Понятия предложения и спроса у классиков являлись понятиями объективными и представляли вторичный инструмент анализа. Общая величина предложения, с которым производители выступали на рынке, основывалась на производственных затратах, т. е. на производительной способности человеческого труда при данном уровне развития производительных сил. Чем выше становилась производительность труда человека, тем больше уменьшалась стоимость товаров и увеличивалась величина их предложения. Спрос также понимался как совокупный спрос рынка и рассматривался как явление производное, т. е. зависящее главным образом от того обстоятельства, что, лишь создав, а затем предложив продукт, для продажи, можно породить спрос. Он, таким образом, возникал не из желания потреблять, а из конкретной экономической возможности потреблять (примерно то, что в более поздних исследованиях отвечает понятию эффективного спроса). Такая возможность вытекала из способа, каким создавался и распределялся произведенный национальный доход (все это — экономические категории). Согласно теории классиков, могли возникать временные нарушения равновесия между спросом и предложением, понимаемыми в вышеуказанном смысле, и эти нарушения определяли отклонения цен от идеального уровня стоимости. Такие колебания цен имели, несомненно, большое значение, но не они определяли долгосрочные законы развития экономики. Эти законы были вскрыты трудовой теорией стоимости и, как подчеркнет впоследствии Маркс, определялись структурой общественных производственных отношений[55].

Конечно, классики учитывали то, что спрос влияет на цены и может оказывать также постоянное подталкивающее воздействие на уровень цен, особенно цен на сельскохозяйственные продукты, спрос на которые связан с основными физиологическими потребностями людей и поэтому имеет тенденцию возрастать при увеличении численности населения. Однако в этих случаях складывался новый уровень затрат, т. е. стоимости. Так, Рикардо мог сказать в письме Мальтусу: «Я не оспариваю влияния спроса на цену хлеба и на цену всех других предметов; но предложение следует за спросом по пятам и скоро берет в собственные руки регулирование цен...»[56]

Эта позиция, на наш взгляд, правильна, соответствует — особенно в условиях капитализма свободной конкуренции — конкретной действительности, поскольку в ней господином производства является капиталист. Спрос в широком смысле слова зависит от предложения и от экономических категорий, присущих капиталистической системе производства.

С понятием предложения связано понятие издержек производства, понимаемое классиками в смысле, который мы разъяснили в предшествующих главах; с понятием спроса связано понятие потребительной стоимости, или полезности блага.

Классики не провели специального анализа потребительной стоимости, которую они считали предпосылкой меновой стоимости, и анализа полезности, которую они понимали в ее абсолютном смысле или в смысле всеобщей полезности. Были высказаны соображения, особенно французскими экономистами, о «редкости» и о том: значении, которое она могла иметь для определений стоимости, но эти предпосылки не получили достаточного развития.

Экономисты-субъективисты, напротив, исходят из анализа спроса, понимаемого как сумма субъективных наборов спроса, с которыми выступают отдельные субъекты. Субъективный набор спроса зависит от полезности блага. Но полезность становится понятием не абсолютным, а, скорее, относительным, непосредственно связанным с субъектом, и зависящим от потребностей субъекта и от доступности благ, способных удовлетворить те потребности, которые может возыметь субъект. Из этого соотношения рождается суждение о стоимости. Полезность, таким образом, становится функцией количества.

Следовательно, по мнению субъективистов, именно спрос определяет производство, которое возникает только тогда, когда затраты, представляющие собой отрицательную полезность, уравниваются с положительной полезностью, как это мы вскоре увидим.

С этими основными сторонами подхода к экономическому анализу связана еще одна черта, также характерная для этой школы и для всей политической экономии эпохи, а именно научный интерес к анализу конкретных рыночных цен, к их колебаниям, ограниченным в основном коротким периодом.

Экономисты-классики, стремясь открыть объективные законы системы, сосредоточили свой анализ на качественной стороне явлений, на том, что являлось типичным и представляло точку равновесия системы, даже если это было нечто не фиксированное, а подвижное, следовательно, на силах, действующих в течение длительного периода.

Экономисты последующего периода, наоборот, уделяли главное внимание количественным исследованиям, количественным изменениям явлений и для их выявленния использовали новые аналитические выражения, что было связано, в частности, с развитием математики. Эти экономисты изучали, следовательно, абсолютные и относительные изменения отдельных явлений.

Они с большой точностью разработали логическое понятие «период», соответствующее единице времени, за которую происходит явление. Конечно, уже классики знали и показали разницу, существующую между коротким и длительным периодом, и ввели временные подразделения вроде годичного периода (например, для определения нормы прибыли), возможно, в память о сельскохозяйственном цикле и о физиократах[57]. Однако в своем стремлении открыть «естественные» законы системы, они не были озабочены изучением временных и случайных отклонений, происходящих за короткий период.