Очерки политической экономии капитализма. Том I

С другой стороны, на рынок приходят те, кто покупает товар, кто запрашивает его. Для них складывается обратная ситуация. То, что какой-то товар пользуется большим или меньшим спросом, зависит от многих конкретных причин. Дальше мы рассмотрим все эти причины: взаимосвязь между ценой данного определенного товара и ценами других товаров, распределение доходов и т. д. Однако, если ограничить рассмотрение лишь данным определенным товаром, можно констатировать, что чем ниже цена этого товара, тем больше число тех, кто захочет и сможет приобрести его в пределах имеющихся у него денежных сумм.

Кривая спроса

Каждый покупатель старается платить за указанный товар как можно меньше, чтобы иметь возможность приобрести на сэкономленные деньги другие товары. Если мы захотим графически выразить это явление, мы можем повторить рассуждение, которое использовали применительно к объему предложения. Все огромное множество покупателей мы можем распределить по шкале.

Чем выше цена, тем меньше число тех, кто согласится купить данный товар; чем ниже цена, тем большим будут их число и количество приобретаемого товара. Если на абсциссе Ох, мы обозначим количество, а на ординате Oy — цены товара, графическое выражение явления будет выглядеть следующим образом (рис. 2).

Совершенно очевидно, что рисунок лишь примерно выражает суть явления, так как не у всех товаров кривая спроса ведет себя одинаково. Есть товары, приобретение которых не уменьшается даже когда цена их увеличивается, у других товаров сбыт с увеличением цены уменьшается незначительно; есть товары, которые в этом случае покупают существенно меньше. Однако общая констатация, сделанная нами, остается справедливой: чем выше цена, тем меньше спрос. И если индивидуальный спрос отдельных покупателей может не подчиняться правилу, то рассматривая их в большом числе и все вместе, т. е. в форме совокупного спроса на рынке, мы убеждаемся, что он может быть выражен некой непрерывной линией спроса.

Если наложить два графика, обозначающих совокупный спрос и совокупное предложение одного и того же товара, мы получим график, выражающий одновременное поведение спроса и предложения интересующего нас товара и показывающий, что в какой-то точке две линии пересекутся.

Цена товара, взятая за кратчайший период, утверждают эти экономисты, определяется точкой встречи линии его спроса с линией предложения; и вместе с ценой определяется предлагаемое и, следовательно, приобретаемое количество товара. Цена товара, следовательно, определяется совместно спросом и предложением, и именно это делает испрошенное количество товара равным предложенному количеству[32].

Цена равновесия

Мы уже говорили, что в точке встречи спрос количественно равен предложению и что указанная цена по этой причине выступает также, как уравновешенная цена. В излагаемой концепции, такая цена при статических условиях обладает поэтому также качеством стабильности, поскольку имеет тенденцию восстанавливаться после возможных отклонений.

В самом деле, при цене, более низкой, чем уравновешенная, спрос на товар количественно оказался бы больше предложения. Определенное число покупателей осталось бы неудовлетворенным и оказало давление на рынок, предлагая более высокие цены. Рыночная цена стала бы повышаться вплоть до достижения точки равновесия. Если рассматривать явление с точки зрения предложения, дело будет обстоять противоположным образом. Графически это можно изобразить так (рис. 4).

Если бы цена находилась на уровне Р', то предложенное количество было бы на уровне Q', между тем как запрашиваемому количеству товара соответствовал бы уровень Q''. Разрыв, следовательно, измеряется отрезком Q'Q''. Покупатели в этом случае оказали бы давление, предлагая более высокие цены и заставляя кривую спроса идти вверх, вплоть до точки равновесия Р.

Рассуждение, которое мы изложили, в течение долгого времени служило отправной точкой в изучении экономических явлений. Но помимо целого ряда возражений, которые можно было бы выдвинуть против подобного истолкования процесса образования цены и его графического изображения (в любом случае разного для разных товаров), есть одно фундаментальное возражение.

Если мы примем вышеизложенный тезис, то должны будем согласиться с чисто формалистическим определением явления, ограничиться тем, что будем констатировать его, но не дадим генетического объяснения ценообразованию. Мы не выясним, почему линия предложения изменяется таким, а не иным образом, и почему именно таким, а не иным образом изменяется линия спроса. В свою очередь, если мы не выясним этого, мы не выясним, отчего линия предложения встречается с линией спроса именно в данной, а не в другой точке. Примечательно, что сами сторонники подобного рассуждения, по сути дела, берут рынок как некую уже существующую реальность с уже установленными потенциальными объемами спроса и предложения. Субъективисты полагают, что могут дать генетическое объяснение исходя из теории субъективной стоимости, или предельной полезности. Однако, как мы уже говорили и как, будет подробнее сказано в дальнейшем, такое толкование ничего не объясняет, ибо субъективная оценка стоимости, составляющая основу теории предельной полезности, предполагает, например, как некую реальность, существование тех вещей, которые мы хотим объяснить: рынка и цен. Полезно напомнить, что различение спроса и предложения— это лишь прием, принятый ради удобства рассуждения, и что подобное изображение процессов предполагает действие известных постулатов рынка свободной конкуренции.

Лет пятьдесят назад Пьеро Сраффа мог утверждать: «Что поражает в нынешних позициях экономической науки, так это почти полное единодушие, сложившееся среди экономистов по поводу конкурентной теории стоимости, опирающейся на некую глубинную симметрию сил спроса и предложения и основывающейся на гипотезе о том, что главные факторы установления цен на определенные товары могут быть упрощены и сгруппированы таким образом, чтобы их можно было изобразить в виде пары пересекающихся кривых: коллективного спроса и коллективного предложения»[33]. Сраффа напоминал, что подобное положение в экономической науке контрастирует с периодом жарких споров по поводу теории стоимости в начале XIX в. Этой своей известной статьей он нанес первый сильный удар по формалистическому изображению кривых предложения и ценообразования и внес оригинальный вклад в дело более серьезного их изучения.

Неполный характер определения

Вести разговор о некой «симметрии спроса и предложения» вообще еще не означает сказать что-либо конкретное по существу вопроса. На рынке все одновременно и запрашивают и предлагают, поскольку никто не может располагать товаром (деньгами) для обмена, пока сам товар не будет произведен либо тем, кто его предлагает, либо кем-то другим для него. Поэтому, когда мы ищем объяснение такому явлению, как ценообразование и формирование меновых отношений, мы обязательно возвращаемся к главному вопросу, к вопросу о производстве товара, являющегося продуктом человеческого труда.

Чисто формалистическое объяснение, приведенное, выше, естественно, не может нас удовлетворить. Для того чтобы понять сущность явления, следует прежде всего изучить процесс его становления. Наш метод исследования состоит в рассмотрении реальной действительности, как она есть и как она сложилась в ходе исторического развития, ибо через прошлое мы лучше постигаем настоящее. Пришла пора подвергнуть особенно тщательному анализу такое явление как «рынок» с тем, чтобы представление о нем можно было отразить в конкретных понятиях. Каким образом протекало развитие рынка и каким он сложился к настоящему моменту? Каковы его конкретные законы? Были ли схожими рынки, существовавшие когда-либо в истории, и рынки, существующие ныне; одинаковы ли царящие там законы ценообразования? Одинаковы ли, например, рынки в эпоху рабовладельческого строя, при феодализме, капитализме и социализме? — Нет, это различающиеся между собой явления и подчиняются они разным законам. Или, скажем, сходны ли в эпоху капитализма конкурентный рынок и рынок монополистический? — Нет, и на определенном этапе все экономические школы вынуждены проводить разграничение между монополистической и конкурентной ценами и говорить, таким образом, о различных формах рынка. Вот почему необходимо сначала провести фактический анализ конкретного рынка.

Что такое рынок в действительности

Всем известно, что рынок является следствием разделения труда, но это еще далеко не все. Так, например, первое разделение труда в первобытной общине не повлекло за собой появления рынка, поскольку подобное разделение имело чисто внутренний характер, основанный на возрастных и половых различиях: мужчины в первобытном обществе уходили на охоту, а женщины оставались дома, следили за порядком, поддерживали огонь, пытались организовать тогда еще примитивное хранение продуктов и ограниченное земледельческое производство, которое позволяло хоть как-то поддерживать существование в случае неудачной охоты или когда охотиться было невозможно.

Такое разделение труда еще не определяет меновых отношений. Разделение труда как источник обмена и причина появления рынка в широком смысле этого слова обрел свое значение позже, когда человек открыл, что животных можно приручить и получать от них молоко и иные продукты, начал обрабатывать землю. Все это исторически привело общество к разделению племен на скотоводческие, охотничьи, земледельческие; появилось производство, постоянно превышавшее непосредственные потребности человека, и произошло деление общества на классы.

Разумеется, на заре человечества разделение труда не носило еще четко выраженного характера. Оперируя абстракциями, не следует забывать, что в реальной действительности не все разложено по полочкам. Здесь уместно напомнить, что действительность подвижна и представляет собой совокупность связей, и если из этой совокупности мы хотим выделить главенствующие, то это еще не означает отсутствия у нее других аспектов.

Обмен приобретает определенную степень регулярности, когда, например, те, кто производят молоко и мясо, отдают овцу за зерно или, как это лучше видно из более позднего примера, когда домотканый холст, производившийся ранее в патриархальных семьях, в определенный момент начинает производиться в городе некоторыми социальными группами людей (ремесленниками), когда при разделении общества на классы происходит определенная дифференциация в потреблении.

Уже тогда начинается деление на отрасли, а позднее — на тип производства и виды продукта. Обмен вначале носит случайный характер и происходит в самой простой форме обмена товара на товар. Затем обмен становится все более привычным, совершается все более часто, порождает деньги как посредника при обмене. Но еще долгое время в истории человечества обмен товаров оставался явлением спорадическим, не определяющим. Достаточно вспомнить средневековые ярмарки: большой рынок устраивался раз или два в год, а повсеместно царило натуральное хозяйство.

В античные времена хозяева имели рабов, которые работали в эргастериях и производили оливковое масло и вино, предназначенные для потребления их греческими или римскими господами. Кроме того, рабы производили обувь, ткани, товары общего пользования; продукты, предназначенные для обмена, т. е. товары производились для потребления узкого правящего класса, а не для широких народных масс.

Вот почему в те времена исторически еще не возникло никакого экономического учения: для этого еще не созрели необходимые исторические условия. Даже если у Аристотеля мы и находим кое-какие намеки на такое понятие, как товар, это еще не значит, что рынок стал обычным явлением в жизни людей. Это явление утверждается, когда в средневековой общине появляется городской рынок. Рынок появляется тогда, когда свободные ремесленники средневековья начинают производить определенное количество товаров для городского рынка, основой которого является обмен тканями, предметами обихода и т. д. Но «времена прялки» (даже жена Карла Великого сучила пряжу) длились еще века даже при наличии городского рынка. Как бы то ни было, а средневековый рынок во многом отличался от современного, например, тем, что товар производился по заказу, или, как мы сказали бы сегодня, господствовал особый вид разделения труда — по произведенному продукту.

Сапожник кроил кожу, вбивал гвозди, пришивал подошву — в общем, делал все, завершая свою работу полностью и выпускал изделие в готовом виде. Ремесленник являлся владельцем мастерской и владельцем произведенного им продукта, т. е. товара, который он нес на рынок. Меновые отношения этого товарооборота прекрасно определены Марксом: меняется один товар на другой. При этом типе товарооборота деньги выступают лишь в качестве посредника и только в исключительных случаях — как капитал. Этот тип обмена можно представить формулой Т — Д — Т (товар — деньги — товар).

В наши дни промышленное производство обуви основывается на поточном методе, когда работник выполняет одну операцию или часть операции, которые лишь в совокупности ведут к выпуску готового изделия. Сегодня работник уже не является владельцем производимого товара и тем более — средств производства. По этой и многим другим причинам, зависимость отдельного человека во всех его жизненных условиях от «рынка» все более увеличивается. Капиталистический рынок поэтому следует отличать от других типов рынка, но в нем, в свою очередь, следует выделять различные формы.

При историческом рассмотрении процесса становления рынка сразу видно, что реальная действительность не имеет ничего общего с формалистическим представлением о двух людях, совершающих обмен товарами: один человек предлагает орехи в обмен на инжир, совершается безденежная сделка, и из этого якобы развивается весь процесс обмена вообще. Подобные смехотворные вымыслы не имеют ничего общего и с абстрактным представлением о продавце и покупателе, действующих на равных началах и рассматриваемых как абстрактные единицы. Даже в таких упрощенных гипотезах следует исходить из реального положения вещей. Общеизвестно, что с развитием рынка обмен приобретает всеобщий характер, и при этом в качестве посредника выступают деньги. Речь о деньгах пойдет дальше, хотя как возникла их первоначальная функция, известно каждому образованному человеку, и вопрос этот не требует особых уточнений. Известно также, что отношение, в котором товары обмениваются друг на друга, выраженное в деньгах, называется ценой.

Таковы общеизвестные положения, которые следует иметь в виду.

Основа взаимосвязи между различными ценами

После того, как мы напомнили эти положения, проблема, которая все еще подлежит решению, может быть сформулирована следующим образом: существует ли зависимость между разными ценами на товары? Почему цены занимают именно данный, а не иной уровень относительно друг друга? Это основные вопросы, на которые следует ответить, чтобы понять законы, по которым живет капиталистический рынок, а также структуру всей экономики, т. е. распределение человеческого труда в различных отраслях производства. На эти главные вопросы необходимо ответить также, если мы хотим разобраться в том, что такое рынок. В противном случае мы придем к ничего не значащим определениям, вроде того, которое мы рассматривали выше и которое лишь констатирует наличие цен и тот факт, что изменению цен предшествуют какие-то колебания в области производства и потребления. Это дает нам лишь формальное представление о положении вещей, но ничего не объясняет. Невозможно понять, как и почему установились те или иные цены и какая между ними существует взаимосвязь, если мы не выделим то общее, что их объединяет и что их связывает.

Попытки отыскать это общее с философских позиций, т. е. с точки зрения причин стоимости или «экономической философии», были предприняты Калоджеро[34]. Общую основу цен он выводил в субъективном плане из крочеанского подразделения, о котором мы уже упоминали и усматривал его в способности и воле человека желать и пользоваться определенной вещью, т. е. в том, что экономисты назвали полезностью или потребительной стоимостью, входящей в понятие блага. Вероятно это — элемент существенный и постоянно присутствующий. Но с экономической точки зрения, как известно, даже эта философская предпосылка, нуждается в уточнении, чтобы перейти от нее к понятию меновой стоимости, уяснить отношения, в которых товары обмениваются. Здесь появляется понятие о предельной полезности в функции количества блага, согласно которому воздух и вода не суть блага экономические, так как они имеются в неограниченных количествах, даже при условии, что они нужны человеку. Но если речь пойдет о кондиционированном воздухе, об очищенной воде, в экономическом смысле, они уже представляют собой стоимость. Спрашивается: почему? Потому что они являются продуктом человеческой деятельности и требуют определенной затраты человеческого труда. Почему бы тогда не взять в качестве философского принципа экономической науки, специфической основы любых специфических отношений, объективный фактор — труд человека, без которого не существует никакого «экономического блага»?

Калоджеро в своей критике марксистской концепции утверждает, что понятие стоимости, основанное на принципе количества труда, заключенного в товаре (как понятие «общественно необходимого труда»), зависит от исторических условий, а «философская истина только тогда действительна, когда она применима для любых исторических условий, которые раскрывают передо мной ее всеобщую значимость»[35].

Оставим в стороне идеалистический характер подобного утверждения, отметим только, что когда исходят из критерия «субъективной полезности» и пытаются построить систему экономических отношений и цен, «исторические условия» приходится принимать во внимание не в меньшей степени, чем тогда, когда руководствуются иным принципом и исходят из критерия количества труда, заключенного в товаре. Это вытекает из самого характера экономической науки. Абсолют в философском смысле плохой помощник в деле разработки и точного формулирования экономических понятий. И раз так, лучше исходить из явления фундаментального, имеющего объективный и общественный характер и, следовательно, приемлемого для такой общественной науки, как политэкономия, и признать, что каждое экономическое благо есть продукт человеческого труда в соответствии с основным принципом: труд и только труд жизнь подарила смертным. В какой бы общественной форме ни выступал труд, только благодаря ему возможно производство. К этому можно добавить, что только с повышением производительности труда и появлением количества продуктов большего, чем это необходимо для удовлетворения жизненных потребностей человека, становится возможным обменивать продукты человеческого труда. Эти принципы действуют при любой общественной форме производства.

«Всякий ребенок знает, — писал Маркс в письме к Л. Кугельману от 11 июля 1868 г. — что каждая нация погибла бы, если бы она приостановила работу не то что на год, а хотя бы на несколько недель. Точно также известно всем, что для соответствующих различным массам потребностей масс продуктов требуются различные и количественно определенные массы общественного совокупного труда. Очевидно само собой, что эта необходимость распределения общественного труда в определенных пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определенной формой общественного производства,— измениться может лишь форма ее проявления. Законы природы вообще не могут быть уничтожены. Измениться, в зависимости от исторически различных состояний общества, может лишь форма, в которой эти законы прокладывают себе путь. А форма, в которой прокладывает себе путь это пропорциональное распределение труда, при том состоянии общества, когда связь общественного труда существует в виде частного обмена индивидуальных продуктов труда, — эта форма и есть меновая стоимость этих продуктов»[36].

Цель нашего исследования состоит в утверждении этого общего принципа, определяющего суть меновых отношений в том виде, в каком они реализуются в нашем обществе. Но если мы хотим лучше понять современную действительность, мы должны вновь пройти по лестнице истории. Для этого нет необходимости вновь возвращаться к первобытной общине. Обращаясь к анализу общества, недалеко отстоящего от нас в историческом плане, например, средневекового (общества купцов и ремесленников), где разделение труда достигло такого уровня, когда производитель сам вырабатывал всю продукцию целиком (например, обувь или одежду), и являлся владельцем товара, который он выносил на рынок, легко выявить и определить основу меновых отношений. Для лучшего понимания здесь необходимо сделать несколько предварительных замечаний и договориться о некоторых понятиях, которыми мы будем оперировать. В первую очередь любой товар, несомненно, производится для удовлетворения той или иной потребности человека. В этом и заключается понятие потребительной стоимости, т. е. свойства определенного товара или продукта удовлетворять потребность человека. Потребительная стоимость создана конкретным человеческим трудом и является предпосылкой меновой стоимости товара. Однако, если мы хотим определить меновую стоимость товара в ее происхождении и количественном выражении, то следует найти связь между различными потребительными стоимостями, которая имела бы объективный, а не субъективный характер. Эта связь не может быть представлена ничем иным, кроме как затратами человеческого труда, заключенного в различных количествах товара. В современную эпоху, когда разделение труда достигло такого уровня, при котором работник не производит изделие целиком, а выполняет (как это было в нашем примере с обувной фабрикой при капитализме) лишь отдельную операцию, на первый взгляд может показаться более ясным представление о затратах недифференцированного человеческого труда, заключенного в любом товаре, но может показаться менее ясной связь, существующая между затратами труда и стоимостью товара. Но если мы обратимся к предшествующему этапу, когда товар производился целиком, все становится проще и очевиднее.

Положение еще более проясняется, если принять во внимание одно обстоятельство. В этом обществе, исторически просуществовавшем на протяжении многих веков, производственный процесс протекал с применением несложных рабочих инструментов, приводимых в действие при помощи мышечной силы человеческих рук, либо при помощи домашних животных.

На протяжении многих столетий для помола зерна мельничный жернов приводился в действие запряженным ослом, либо напором воды или силой ветра; чтобы смастерить стол, требовались пила и рубанок. Таковы были орудия труда в эпоху разделения труда по производимому товару. В этом обществе существовали иные условия. Технологическая дифференциация между отдельными производителями была еще не столь ярко выражена, превалировало лишь разделение между физическим и умственным трудом. Но, как утверждает статистика, разница в производительности труда разных людей не слишком велика: преобладает усредненный тип человека. Понятие типичного «среднего» человека не выражает свойств конкретного индивида, а стремится представить человека вообще. Статистика утверждает, например, что при стрельбе в цель большая часть попаданий приходится в центр мишени и лишь немногие выстрелы лягут по обе стороны круга, что может быть выражено графически с помощью известной кривой Гаусса. Понятие типичного можно проиллюстрировать и иначе, например, высотой над уровнем моря, о котором известно, что такого уровня в реальной действительности не существует, поскольку не существует моря без волн, приливов и отливов.

Наконец, в этом обществе производитель являлся одновременно владельцем как средств производства, так и произведенного продукта, с которым он выходил на рынок. И он выносил этот товар на рынок с единственной целью обменять его на те товары, в которых он нуждался. Исходя из этих предпосылок, нетрудно понять сущность стоимости отдельного товара, каким образом эта сущность проявлялась и как в данном обществе устанавливались взаимоотношения обмена, а также и уровень цен.

ГЛАВА 3. СТОИМОСТЬ

Приступим непосредственно к этому вопросу. Как уже было сказано, превращение продуктов в товар предполагает широкое разделение труда. Отмечалось, что всякий продукт, ставший товаром, в общественном смысле сохраняет также свою потребительную стоимость, иными словами, — способность удовлетворять ту или иную потребность человека. «Природа этих потребностей,— говорит Маркс, — порождаются ли они, например, желудком или фантазией, — ничего не изменяет в деле»[37]. Совершенно ясно, что если бы товар не обладал способностью удовлетворять потребности человека, он не был бы произведен, а будучи произведенным, не был бы продан.

Однако именно в процессе обмена выявляется различие между потребительной стоимостью и стоимостью, которую называют меновой. Обмен происходит в том случае, когда товар перестает представлять для его продавца потребительную стоимость. Поэтому потребительная стоимость является необходимым условием существования собственно товара, но сама по себе еще не объясняет отношения, в котором различные товары обмениваются на рынке.

Далее мы увидим, что теория предельной полезности уже пыталась дать объяснение, привнося иное значение в понятие «потребительная стоимость», исходя при этом из предпосылки, что количество тех или иных товаров ограничено, тогда как это, напротив, должно было бы стать конечным результатом научного исследования.

Потребительная стоимость и меновая стоимость

Продолжим разговор о потребительной стоимости. Эта стоимость вытекает из способности товара удовлетворять те или иные потребности человека. Это свойство всегда было присуще продуктам труда. Наличие потребительной стоимости можно проследить на всех этапах человеческого общества. Ее можно обнаружить даже при первобытно-общинном строе, когда не существовало товаров для обмена. Именно в таком обществе наиболее непосредственно проявляется экономическое значение этой категории. Когда развитие производительных сил находилось в столь зачаточном состоянии, что человеку с трудом удавалось вырвать у природы средства к существованию, именно на основе потребительной стоимости и отдельных потребностей человека происходило распределение труда между различными видами экономической деятельности: охотой, рыбной ловлей, войной и т. д. Отсюда следует, что потребительная стоимость является универсальным свойством всех благ, поскольку они обладают способностью удовлетворять потребности человека. Установив для себя это, вернемся к нашему обществу простого производства товаров. Обычно его называют «простым товарным производством». Оно характеризуется наличием производителей, которые обладают собственностью на орудия труда (и на другие средства производства) и которые обмениваются произведенной продукцией на рынке. Здесь мы сталкиваемся с новой экономической категорией — свойством продукта, которое не выступает столь очевидно, но в определенном смысле внутренне присуще самому продукту человеческого труда — категорией меновой стоимости.

Мы уже видели, что в этом обществе развитие производительных сил привело к производству какого-то избытка общественного продукта, превышающего естественную потребность человека. Это позволяет производителю обменивать продукты своего труда. Тот же самый процесс вызвал к жизни новые важнейшие явления — разделение общества на классы, разделение труда и обмен. Таким образом, мы видим, что произведенный человеком продукт, имевший ранее только универсальный характер потребительной стоимости, теперь обретает новое свойство, которое позволяет ему быть предметом обмена; иными словами, появляется меновая стоимость товара.

Но для того чтобы мог произойти обмен товаров, как упоминалось ранее, должно произойти нечто парадоксальное: изделие не должно больше иметь потребительную стоимость для человека, который хочет обменять его, изделие должно превышать его потребность. Это, несомненно, справедливо для производства, работающего на рынок. Вот первое противоречие предмета, который при простом товарном производстве через обмен получает название товара. Основная характеристика товара следующая: товар не должен иметь потребительной стоимости для того, кто его хочет обменять. Владельца (продавца) книги интересует потребительная стоимость вовсе не самой книги, а товара, на который он намерен обменять ее (например, на галстук). Этот же принцип mutatis mutandis[38] действителен и для другого покупателя в отношении товара, который он хочет отдать (галстука), и в отношении товара, который он хочет приобрести (книга). Так как невозможно сравнивать эти две потребительные стоимости, исходя из их абсолютного значения, вводится предварительно понятие предельной полезности, поскольку книга и галстук, кроме различия в физических свойствах, имеют различную субъективную ценность для двух партнеров по обмену. Однако для того, чтобы обмен мог состояться, необходимо чтобы в его основе лежало нечто общее, что связывало бы товары и определяло их меновую стоимость.

Поэтому «товар» является классическим образцом для диалектического анализа экономических проблем. Мы видим, как два противоречивых свойства одного и того же предмета сливаются в единое целое, которое раскрывается в таком социальном явлении, как рынок, где один товар встречается с другим.

Следующим шагом в анализе меновой стоимости должно стать раскрытие ее природы. Короче говоря, необходимо выяснить, что именно в противоречивом соединении потребительной и меновой стоимостей на рынке определяет диалектическое единство, представленное в товаре.

Необходимо подчеркнуть, что при простом товарном производстве, которое мы сейчас рассматриваем, обмен диалектически выступает как некий общественный акт. Индивидуальной здесь является лишь деятельность, посредством которой производитель изготавливает продукт, удовлетворяющий его потребности, и избыток продукта, который производительность его труда позволяет изготовить.

Общественным здесь является столкновение различных индивидуальных элементов, происходящее на рынке при обмене товаров. Теперь следует определить, что же создает меновую стоимость товара, что именно придает товару, явно лишенному какой-либо потребительной стоимости для его владельца, эту способность к обмену.

Труд

Легко заметить, что вокруг нас имеются такие блага, которые невозможно обменять, хотя без них нельзя представить нашего существования. Невозможно, например, обменять воздух, воду из естественных источников и т. д. Но есть и такие блага, которые имеют определенную стоимость и которые можно обменять. Почему это происходит? В предыдущих двух главах мы уже говорили об этом, но теперь необходимо точнее установить, что именно труд создает стоимость и дает возможность обменять товары. Для того чтобы благо обладало стоимостью, оно должно быть продуктом определенного человеческого труда. Следовательно, все товары являются продуктом человеческого труда. Можно, не затрачивая труда, подойти к источнику и напиться свежей воды или спокойно подышать воздухом, не производя при этом никаких трудовых действий, кроме вдохов и выдохов. Поэтому мы можем заявить, что воздух и вода представляют собой блага, не имеющие стоимости, т. е. они не являются экономическими благами, как их будут представлять субъективистские теории. Слова «не имеющие стоимости» означают только, что они не имеют меновой стоимости. Но оставив в стороне воздух, воду и подобные им блага, не имеющие меновой стоимости, потому что для их производства не требуется человеческий труд, мы видим, что все остальные блага созданы трудом человека. Говоря еще более конкретно, они являются продуктом дифференцированного человеческого труда. Книга, например, есть продукт умственного труда писателя, продукт труда рабочих типографии, бумажной фабрики, продукт труда химика, изготовившего целлюлозу, продукт труда лесника, посадившего дерево и т. д. Это продукт, состоящий из нескольких потребительных стоимостей, которые в своей совокупности составляют предмет, называемый книгой и удовлетворяющий определенную потребность человека.

Для большей ясности следует ввести некоторые формулировки. Потребительные стоимости представляют собой результат конкретного труда, который осуществляется согласно определенным нормам. Поэтому работа типографа совершенно отличается от труда крестьянина и требует другой подготовки, другого производственного опыта, т. е. обладает такими характеристиками, которые никогда не позволят нам спутать эти разные виды деятельности. Конкретный труд — это такой труд, в котором производительная энергия человека затрачивается для создания некоторой потребительной стоимости, т. е. какого-то определенного товара. Этот конкретный труд, создающий потребительную стоимость товара, как мы видим, сравнивается на рынке с другим конкретным трудом. Раньше мы говорили, что нельзя сравнивать между собой две потребительные стоимости, как невозможно сравнивать груши с яблоками. В математике, например, для того чтобы произвести вычисления, надо иметь однородные величины или сделать их таковыми.

Что же позволяет нам на определенной ступени уравнять один и другой вид конкретного труда, два предмета, которые представляются разными? — Труд иного рода — абстрактный труд, который был определен Марксом как просто человеческий труд вообще, т. е. как способность каждого человека осуществлять определенную производственную деятельность. Говоря об абстрактном труде, мы абстрагируемся от конкретного характера труда и обращаемся лишь к тому общему, что присуще любому виду труда, т. е. к большей или меньшей затрате энергии человека, создающей стоимость. В этом состоит общий элемент, присущий любому виду труда. Таким образом, стоимость, или меновая стоимость товара содержит в своей основе кристаллизованный абстрактный труд человека. Следовательно, абстрактный труд есть основа меновой стоимости. Понятие абстрактного труда особенно легко уяснить в наше время, когда можно и должно рассматривать различные виды труда. Общественный характер труда начинает проявляться, собственно, с возникновением товарного производства. Маркс указывает, что только выражение эквивалентности между товарами различного рода проявляет специфический характер труда, создающего стоимость, поскольку наглядно сводит различные виды труда к тому общему, что присуще им всем, т. е. к человеческому труду вообще Таким образом, мы имеем с одной стороны конкретный труд, создающий потребительную стоимость, а с другой — труд абстрактный, который создает меновую стоимость.

Как определяется меновая стоимость

Здесь мы приблизились к узловому моменту нашего исследования — переходу от качественного аспекта понятия меновой стоимости к его количественному аспекту, т. е. к тому, каким образом измеряется, определяется меновая стоимость товара при простом товарном производстве. Мы видим, что обмен двух потребительных стоимостей на рынке происходит не произвольно, а в определенных пропорциях ввиду определенных отношений между товарами при обмене на рынке. Нельзя, скажем, обменять книгу на костюм или два центнера зерна, потому что книга определенным образом соотносится с теми товарами, на которые она обменивается на рынке, и эти соотношения устанавливаются особыми и объективными законами рынка. Речь идет о выявлении главного закона, лежащего в основе меновых отношений. Совершенно очевидно, что мы не сможем дать удовлетворительного объяснения тому, как определяется меновая стоимость, говоря лишь об отношениях товаров друг к другу, т. е. просто приравнивая один товар к другому. Мы не увидим здесь, в чем заключается суть меновой стоимости. А поскольку мы уже определили, что такой сущностью, общей для всех товаров, является абстрактный труд, материализованный в каждом товаре, необходимо измерить абстрактный труд, кристаллизованный в предмете обмена. Ясно, что простейшей и наиболее естественной мерой, выражающей действительное отношение, являются затраты времени, необходимые для выполнения данной работы. Следовательно, чтобы измерить меновую стоимость, кристаллизованную в товаре, следует определить время, необходимое для производства товара, или, как говорит Маркс, «величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда, или количеством рабочего времени, общественно необходимого для ее изготовления»[39]. Естественно, это определение учитывает также степень интенсивности труда.

Здесь мы сталкиваемся со следующей трудностью: одно дело оценить изделие, являющееся продуктом труда неквалифицированного работника, а другое — определить количество труда, кристаллизованного в товаре, произведенном высококвалифицированным специалистом. Работа линотиписта квалифицированнее работы дворника или какого-либо другого простого вида труда, который не требует специальной подготовки и производственного опыта. Здесь необходимо изыскать такую меру, которая сделала бы возможным сравнение бесконечно разнообразных видов конкретного труда, участвующего в производстве товаров. Для этой цели нам нужны два понятия: простого и сложного труда. Простой труд — это труд человека, не требующий специальной подготовки и заключающийся в элементарной затрате физической энергии человека. Сложный труд включает в себя не только особую способность человека, которая выражается в труде, но также его специальную техническую подготовку, в которую в свою очередь входит время, затраченное рабочим на обучение, производственную практику. В него также входит время, затраченное тем человеком, который, владея всеми навыками ремесла, преподал их рабочему. Сложный труд, следовательно, соединяет в себе различные виды затрат энергии человека, в которых выражается специализация. Это означает, что определение меновой стоимости следует выводить не из прямых или косвенных затрат на подготовку рабочей силы, а на основе различия между видами труда, заключенного в продукте. Во всяком случае ясно, что за сложный труд можно принять увеличенный в несколько раз простой труд и сказать, что час работы ученого или линотиписта равен двадцати или десяти часам простого труда, выполняемого без предварительной подготовки рабочего. Таким образом, говоря о труде и его продолжительности, мы будем подразумевать простой труд, к которому может быть сведен также и сложный труд. «Различные пропорции, в которых различные виды труда сводятся к простому труду как к единице их измерения, устанавливаются общественным процессом за спиной производителей и потому кажутся последним установленными обычаем»[40]. Это новый аспект в общественном характере труда человека. По сути дела, подразделение рабочей силы по характеру исполняемого труда — простого и требующего специальной подготовки — явление социальное, зависящее от структуры общества и его истории, но именно в этом разделении, как и в распределении рабочей силы вообще, реализуется закон стоимости. Принцип редукции сложного труда к простому принят на практике (и не всегда в теории) современными экономистами и используется в экономической статистике. «Простой средний труд,— замечает Маркс, — хотя и носит различный характер в различных странах и в различные культурные эпохи, тем не менее для каждого определенного общества есть нечто данное»[41].

Общественно необходимый труд

При измерении количества труда, овеществленного в предмете, может возникнуть и естественно возникает вопрос: если стоимость товара измеряется количеством необходимого для его производства труда, то изменяется ли эта стоимость с учетом того, что рабочий трудится медленно, или же не уделяет должного внимания работе, либо не имеет достаточных профессиональных навыков, либо вообще не любит работу? Само собой разумеется, что подобный вопрос может возникнуть, но ответить на него не составит особого труда.

Человек трудится не изолированно, а в обществе, и именно общество, через рынок, оценивает его труд. Время, которым измеряется количество труда, заключенного в продукте, определяется количеством труда, общественно необходимого для его производства, а не количеством индивидуального труда. Именно рынок, т. е. место, где встречаются все производители, устанавливает это количество общественно необходимого времени и тем самым подтверждает общественный характер труда человека.

Как же на самом деле измеряется продолжительность общественно необходимого времени? В реальной действительности существуют опытные рабочие, которые производят продукт за небольшой отрезок времени, но наряду с ними есть рабочие, которые тратят на производство этого продукта гораздо больше времени. Однако большая часть рабочих затратит на производство данного продукта более или менее одинаковое количество времени. Если разделить общее количество времени, затраченного на производство данного продукта, на количество продукта, то получится не что иное, как средняя величина, которая составит среднюю норму труда, заключенного в продукте. Следовательно, чтобы иметь представление об общественно необходимом времени, нужно прибегнуть к понятию средней величины.

Это средняя величина, которая каждый раз устанавливается на рынке и выражает состояние общества на определенном этапе его диалектического развития в истории. Поэтому она не остается неизменной. «Величина стоимости товара, — как говорит Маркс, — изменяется, таким образом, прямо пропорционально количеству и обратно пропорционально производительной силе труда, находящего себе осуществление в этом товаре»[42]. Эта средняя общественная величина представляет собой уровень, на котором колеблются и располагаются в своей динамике все индивидуальные стоимости, которые затем находят конкретное выражение в текущих стоимостях, в рыночных ценах. В ходе дальнейшего изложения этой мысли мы еще раз вернемся к этому вопросу и проиллюстрируем его с помощью различных графиков, но мы полагаем, что всего вышеизложенного достаточно для того, чтобы иметь представление о сути этого явления.

Итак, общественно необходимый труд, как говорит Маркс, это количество труда, требуемое для производства товара при нормальных условиях труда, при среднем уровне профессиональной подготовки и интенсивности процесса производства по действующим в данный момент нормам. Именно это исторически детерминированное представление о среднем и типичном, по поводу которого иронизировал Парето, наиболее широко применяется в научных исследованиях. Разумеется, типичное может и не соответствовать ни одной из особенных средних величин, а указывать точку, вокруг которой группируются наиболее часто встречающиеся случаи; ведь речь идет не о постоянном, а подвижном уровне стоимости. История показывает постоянное повышение средней производительности труда во всех отраслях производства. Конкуренция заставляет слабых производителей стремиться достичь среднего уровня. В обществе, которое, мы называли обществом простого товарного производства, процесс производства осуществляется частными производителями, изолированными друг от друга. Между ними разворачивается конкуренция. Каждый стремится вытеснить своего конкурента, удержать и расширить свои позиции на рынке. Производство не подчинено единому плану. Каждый работает отдельно, независимо от других, никто не знает, какова потребность в его товаре и сколько других производителей выпускает такой же товар, не знает, удастся ли ему продать свой товар на рынке и получить необходимое вознаграждение за свой труд. С развитием товарного производства рынок все больше подчиняет себе производителей и все яснее вырисовывается общественный характер труда человека.

В условиях анархии производства, царящей в товарном хозяйстве, закон стоимости, действуя через рыночную конкуренцию, выступает как естественный фактор, регулирующий производство.

Как проявляется стоимость

До сих пор речь шла о меновой стоимости и о том, как она определяется в условиях рынка количеством времени, общественно необходимого для производства товара, но не рассматривались формы проявления этой стоимости. Мы можем непосредственно определить потребительную стоимость любого товара, исходя из потребности, которую он призван удовлетворить. Но меновая стоимость не проявляется столь же непосредственно в отношениях тех, кто совершает обмен. В самом деле, если потребительная стоимость книги находится в прямой связи с нашими культурными запросами, то это не значит, что мера меновой стоимости в том же примере с книгой заложена в нас самих. Меновая стоимость книги выявляется только в обмене, только в тот момент, когда мы сравниваем книгу, например, с галстуком, на который хотим ее обменять. Мы не можем определить стоимость книги, если в качестве посредника не выступает галстук или какой-либо другой предмет обмена. Только в момент обмена товара на другой товар проявляется его стоимость. Иными словами, стоимость товара как таковую мы можем наблюдать только через обмен.

Простейшей формой стоимости является такая, которая выражает стоимость одного товара через другой товар. Например: один галстук = 20 кг зерна. Проанализируем эту форму стоимости.

В данном случае стоимость товара выражена в зерне. Зерно, следовательно, есть средство выражения стоимости галстука. Товар, который выражает свою стоимость через другой товар (в нашем примере — галстук), выступает в относительной форме стоимости. Товар, потребительная стоимость которого является средством выражения другого товара (зерна), выступает в форме эквивалента. Зерно, следовательно, является эквивалентом другого товара — галстука. Потребительная стоимость товара зерна есть, таким образом, форма, в которой выражается стоимость другого товара — галстука.

Мы уже говорили о том, что в первоначальном виде, встречавшемся уже в первобытном обществе, обмен имел случайный характер и совершался в виде прямого обмена продукта на продукт. Этому уровню развития обмена соответствует простая, или случайная, форма стоимости: галстук = 20 кг зерна.

С развитием общественного разделения труда обмен приобретал более систематический характер. Отдельные скотоводческие племена, например, начинали производить излишки продуктов животноводства для обмена на земледельческие продукты и ремесленные изделия, в которых они нуждались. Этому уровню развития обмена соответствовала полная, ила развернутая, форма стоимости. В обмен вовлекались уже не два, а целый ряд товаров: одна овца = 40 кг зерна, или 20 м полотна, или 2 топорам, или же 3 г золота и т. д.

В этом случае стоимость товара выражалась потребительной стоимостью не одного, а нескольких товаров, которые выполняли функцию эквивалентов. В то же время количественные отношения обмена товаров приобретали устойчивый характер. Тем не менее на этой ступени развития общества оставался в силе принцип прямого обмена товара на товар.

С дальнейшим углублением общественного разделения труда и увеличением производства товаров форма прямого обмена товара на товар перестала удовлетворять производителей. В процессе обмена возникали трудности, обусловленные обострением противоречий, заключенных в самом производстве товаров. Все чаще возникала ситуация, когда, к примеру, владельцу овцы требовался топор, а владельцу топора нужна была не овца, а зерно, и они не могли поэтому обменяться товарами. Тогда владелец овцы менял ее на товар, который обменивался чаще всего и пользовался широким спросом (допустим, что это было зерно), и уже потом менял зерно на нужный ему топор. Обмен товара на товар постепенно исчезал. Из различных товаров выделялся какой-то один (например, скот), на который обменивались все остальные. Этому уровню обмена товаров соответствовала всеобщая форма стоимости: 40 кг зерна, или 20 м полотна, или 2 топора, или же 3 г золота и т. д. = 1 овце.

Всеобщая форма стоимости характеризуется тем, что все товары начинают обмениваться на такой товар, который принимает на себя функцию всеобщего эквивалента. Тем не менее на этой ступени развития функцию общего эквивалента не выполнял постоянно какой-то один определенный товар. В различных местах с этой целью использовались различные товары. В одном месте таким всеобщим эквивалентом становился скот, в другом — шкуры животных, в третьем — соль и т. д.

Последующее развитие производительных сил определило рост товарного производства и расширение рынка. Обилие различных товаров, выполняющих функцию всеобщего эквивалента, вступало в противоречие с запросами развивающегося рынка, который требовал перехода к всеобщему эквиваленту. Эту роль постепенно брали на себя благородные металлы: золото, серебро.

Когда роль эквивалента прочно закрепилась за одним товаром, например за золотом, появилась денежная форма стоимости: 40 кг зерна, или 20 м полотна, или 1 овца, или же 2 топора = 3 г золота.

Стоимость всех товаров стала выражаться через стоимость золота, ставшего всеобщим эквивалентом.

Деньги становятся всеобщим эквивалентом для всех товаров, что определяет различные функции денег, которые мы рассмотрим в дальнейшем. Деньги воплощают в себе общественный труд и выражают производственные отношения между производителями товаров. С появлением денег происходит разделение товарного мира на два сектора: в одном — обычные товары, в другом — товары, которые выполняют функцию денег. Так появляется понятие цены[43].

Стоимость товара, выраженная в деньгах, называется ценой. Следовательно, цена является денежным выражением стоимости товара.

Поскольку деньги являются таким же товаром, как и другие, естественно, что колебание общего уровня ион зависит от изменения стоимости денег (золота), равно как от изменения стоимости отдельных товаров, в свою очередь зависящего от изменения количества труда, необходимого для их производства.

Мы увидим далее, как исторически развивалась категория денег и какую сложную роль они играют, определяя диалектические связи между базисом и надстройкой. Мы увидим также, что рыночные цены представляют собой сложное явление, а не просто денежное выражение стоимости. Так дело обстоит только при простом товарном производстве, а при капитализме цена и стоимость товара не совпадают между собой, даже если не принимать во внимание деньги. Но об этом речь пойдет дальше, а пока что допустим ненадолго, что цена есть денежное выражение стоимости товара. Вокруг этого уровня в пределах продолжительного времени колеблются отдельные конкретные цены, установившиеся на рынке в данный момент и подверженные влиянию кратковременных факторов.

Отношения между людьми

Из всего сказанного выше можно, видимо, сделать первые выводы. Простое товарное производство предполагает уже довольно развитое общественное разделение труда. Люди, живущие в этом обществе, заняты в многочисленных видах производственной деятельности, определяемой человеческими потребностями. С развитием производительных сил общественное устройство все более усложняется. В обществе люди, независимо от их воли, связаны между собой определенными производственными отношениями. Люди вступают в определенные отношения между собой на рынке в процессе обмена товаров. Но все дело в том, что производители, вышедшие со своими товарами на рынок, начинают забывать ту, основу, которую выражают проявляющиеся в процессе обмена отношения, забывать, что отношения, которые складываются на рынке, в основе своей — отношения не между товарами, а между людьми. Они забывают, что, несмотря на товарную форму отношений на рынке, в основе существования рынка лежат отношения между производителями. Это овеществление общественных отношений в товаре Маркс назвал «товарным фетишизмом».

Производственные отношения между. производителями объективно приобретают такую форму, которая искажает их специфическую природу, основы отношений, которые складываются на рынке, и представляет дело таким образом, будто сам рынок является своего рода стержнем этих отношений. В настоящее время этот присущий товару характер находит свое отражение не только в практике отношений на рынке, но и в теоретическом строе политической экономии, а также и в ходе дальнейшего развития экономической науки. Поскольку товар берется как вещь независимая, экономист уже не занимается более рассмотрением общественных отношений, лежащих в его основе, а изучает эту независимую вещь в себе: рассматривает ее как соответствующую «природе вещей» и полагает, что речь идет об отношениях между вещами. Из этого товарного фетишизма вытекает спекулятивный метод и объективный рационализм экономистов-классиков, которые приняли исторически детерминированное общество за действительность, установленную раз и навсегда, и изучали ее при помощи рационалистических категорий, полагая, что таким путем они смогут раскрыть вечные и всеобщие законы. Эта натуралистическая объективизация не чужда также позиции современного неопозитивизма, который пренебрегает любыми общественными отношениями, считая их фактом внеэкономическим.

Следует добавить, что эта ошибка обусловлена также и тем, что первые экономисты, классики буржуазной политэкономии, жили в то время, когда зарождавшееся на развалинах средневековья новое буржуазное общество имело много общих черт с абстрактной моделью общества простого товарного производства, взятого нами в качестве основы анализа. Это становится очевидным, если вспомнить примеры, которыми Рикардо иллюстрировал свои рассуждения. Классики были уверены, что ими установлены законы, которые будут действовать вечно.

Этот товарный фетишизм привел к тому, что экономисты после Рикардо в своих политико-экономических построениях стали приписывать признаки вечной и неизменной справедливости отношениям; которые на самом деле изменяются в процессе исторического развития. Речь идет о производственных отношениях, представляющих в капиталистическом обществе отношения между; рабочим, с одной стороны, и капиталистом — с другой. Помимо всего прочего, они приписывали «производительные» качества всем проявлениям экономической деятельности, в то время как — мы это подчеркивали — только труд может создавать стоимость. На основе этих логических построений экономисты после Рикардо извратили экономические категории, полагая, что рента может рассматриваться как справедливое вознаграждение за землю, заработная плата — за труд и прибыль — за капитал. Их анализ рынка и обмена был оторван, таким образом, от реальной действительности. В их работах получило дальнейшее развитие то, что Маркс называет триединой формулой[44].

Рациональное применение диалектического метода и концепция стоимости, которую мы воспроизвели, помогут нам не только выяснить, как складываются на рынке отношения между вещами, но и подняться к пониманию отношений, существующих между производителями, а следовательно, и к тем силам, которые определяют историческое развитие общества.

Понятие стоимости, освобожденное от натуралистического наслоения, поможет выявить характер этих производственных отношений и определить место участников в производстве. Таким образом, мы подойдем к пониманию того, как действует закон стоимости, который имеет различные формы проявления в прошлом и в сложном современном обществе; как выражается при любой форме товарного производства его основной принцип: валовой продукт есть результат человеческого труда и его средней исторически сложившейся производительности. Это общее определение поможет понять, что если в силу процесса распределения, действующего в рамках существующих общественных отношений, одна группа общества, или один сектор хозяйства, или одна страна получают количество продукта, превышающее стоимость, которую они произвели, то это означает, что другие группы общества, другие сектора, другие страны получают меньшее количество продукта, т. е. обмен в данном случае не эквивалентен.