Инкассатор. Пуля всегда права

— Господин Пак! Где вы? Я Юрий Филатов, охранник Кости Васнецова, — позвал десантник.

Ответа не было.

— Господин Пак! Вы здесь? — повысил голос десантник.

— Не надо так спешить, Юрий Алексеевич, — раздалось откуда-то из-за его спины. В свете фонаря возник пожилой, невысокого роста человек, как две капли воды похожий на Учителя из фильма «Хон Гиль Дон». — Как говорят в России, спешка хороша только при ловле блох.

— А… что по этому поводу говорят в Корее? — от неожиданности спросил первое, что пришло на ум, Филатов.

Пак усмехнулся:

— Примерно то же самое. Чем могу быть полезен?

— Костю похитили. Нужна помощь.

В подвале, стараниями Пака превращенном в спортивный зал, вспыхнул яркий свет. Филатов невольно зажмурился, а когда открыл глаза, увидел корейца, стоявшего около стены, в которую был вмонтирован выключатель. Пак оставался по-прежнему бесстрастен.

— Подробности? — лаконично спросил он.

Филатов без утайки рассказал все как есть.

Это заняло у бывшего офицера минут пять, не больше.

— Пройдемте ко мне, — сухо сказал кореец.

Они вошли в маленькую комнатушку, в которой помещалась железная кровать, древний фанерный шкаф — такой же, как в квартире, оставшейся Филатову в наследство от родителей, и, что поразило десантника, прекрасный антикварный письменный стол, крытый зеленым сукном. На столе стоял черный, тоже антикварный, телефонный аппарат. На стене висели какие-то бледные литографии, в углу свисали с гвоздя нунчаки. На этом описание комнаты мастера смело можно было закончить.

Пак указал Филатову на потрепанное кресло, стоявшее в углу, а сам опустился на стул около письменного стола.

— Вы говорите, что адрес предположительно известен?

— Васнецов думает, что да.

— Время у нас пока есть. Меня интересует вот что. Костя говорил, что вы владеете некоторыми навыками рукопашного боя. Это так?

— Предлагаете спарринг?

— Если вы не возражаете. Я должен знать, кто со мной рядом… идет на гиблое дело.

— Формула боя?

— Без членовредительства. Я пойму…

— Я знаю, что вы поймете, — пробормотал Филатов, стягивая куртку.

Через минуту они уже стояли посреди ярко освещенного зала. Пак первым пошел в атаку… и его удар наткнулся на пустоту. Филатов, который долю секунды назад стоял перед Паком, испарился. И вновь материализовался вне поля зрения корейца, который, впрочем, мгновенно перетек из сектора поражения. Ничья.

Пак удовлетворенно кивнул. Наступила очередь Юрия. Он не владел изысканными приемами таэквондо либо карате, но прекрасно чувствовал возможное направление любого удара противника. И сам умел наносить удары, блокировать которые было крайне трудно. Поединок таких бойцов напоминал бой медведя и пантеры.

Филатов попер напролом, действуя, как отбойный молоток, стремясь пробить защиту корейца, который защищался в стиле мельницы, удивленный тем, что ему так и не удалось пока «обрубить» руки Филатова и лишить его возможности нападать. Но в конце концов его контратака оказалась действенной: выпад ногой Юрий «проспал», и его колено пронзила боль. Оставалось одно — в падении он здоровой ногой зацепил Пака и повалил его на циновку. Вскочили они одновременно.

Кореец поклонился и сложил руки крест-накрест, отказываясь продолжать поединок. Филатов потер колено и спросил:

— Почему вы дрались в половину своих возможностей? Костя говорил, что…

— Вы тоже показали не все, что могли, Юрий Алексеевич. Это во-первых. И во-вторых, я не думаю, что нам придется драться на таком уровне. Ваши бандиты рассчитывают больше на силу свинца, чем на силу и ловкость мышц. И конечно, духа.

— Кто знает, кто знает… Пак, вы сильнее меня, это понятно…

— Не говорите ерунды, Юрий Алексеевич. Вы тренированы для драки без правил, хотя и не научили вас некоторым нюансам. Но с вами я в бой пойду, как это высокомерно ни звучит. Теперь к делу…

— Блестяще сработали! — Садальский не скрывал удовлетворения. Он сидел у огромного камина в гостиной своей старой дачи и прижимал к уху трубку мобильного телефона. — Я только не понимаю, как вы смогли раскрутить этого мента?

— Это несложно. Ему намекнули, что у его девушки появился ухажер… Вот и все. Он прост, как три копейки. У нас есть психолог, который разработал несколько ситуаций, и одна из них сработала. Остальное — чистая техника.

— Пацан в порядке?

— А что ему сделается? Вкололи антидот, мы же знали, какое средство применяли, в отличие от этих лохов, которые на «Норд-Осте» работали. Место прекрасное, сюда явно никто не сунется… Кстати, много народу знает, что вы купили эту маршальскую фазенду?

— Тот, кому надо, не знает. Ладно, ждем. Передай своему боссу мою благодарность.

Поговорив с заместителем начальника охраны «Славянского кредита», который непосредственно отвечал за операцию по похищению ребенка, Садальский налил себе виски и выпил залпом, не разбавляя. Своего шефа Васнецова он считал полным лохом. А значит, тот завтра же примчится с готовыми бумагами. А какие фамилии в них проставить — это уже не его собачье дело. В любом случае, пока все не будет на мази, сына он не увидит. И переговоры с ним будут вести абсолютно незнакомые ему люди. Действительно, все просто, ясно и четко.

Коммерческий директор компании «Дорога ЛТД» Станислав Садальский не предполагал, на что способны тринадцатилетние парнишки, если у них хорошие учителя. Особенно, когда они у этих учителей успешно учатся…

ГЛАВА 9

Гуссейн довольно потирал руки. Такой удачи не ждал даже этот привыкший считать себя любимцем Фортуны бандит. Только что ему позвонил человек — так себе человечек, «шестерка», — но сообщил он информацию, которая стоила дорого. Очень дорого.

Дело в том, что Гуссейн давно мечтал прибрать к рукам какое-нибудь крупное предприятие, чтобы с его помощью отмывать неправедно нажитые капиталы. «Банк — это слишком вульгарно, — говаривал он «соратникам». — Банк у всех на виду, его трясут, как липку, и бросишь туда лишний «лимон» — греха не оберешься». Поэтому после долгих раздумий он решил «приватизировать»

промышленное предприятие, и совершенно неважно, что его предыдущие владельцы могли отнестись к этому отрицательно.

«Дорога ЛТД» вполне подходила ему по всем параметрам. Низкая себестоимость продукции (ее так просто завысить), прекрасный спрос, налаженная производственная база, международные контакты — что может быть привлекательнее? Тем более что, по глубокому убеждению Гасана, владели столь успешным предприятием закоренелые лохи, какие-то выскочки-инженеришки. А что они могут сделать против могущественного «падишаха»? Им же лучше будет преподнести ему фирму на блюдечке с голубой каемочкой.

Вот они и преподнесли. Точнее, изготовились к торжественной церемонии преподнесения.

— Гарик! — крикнул Гасан, и спустя несколько секунд «визирь» предстал перед повелителем. — Ты представляешь, Гарик, эти чудесные люди, эти ногти на руках Аллаха, эти любовники гурий в садах Эдема, короче, эти поганые козлы Садальский с Боровиковым стырили малого у собственного босса!

— У Васнецова, что ли? — уточнил «визирь».

— У него. Только что сообщили. Они подключили службу безопасности Кацнельсона, а там у меня есть свой человечек. Нет, слушай, ты представляешь — на ровном месте такой подарок!

— А нам-то что с того? — Гарик, по-видимому, не оценил стратегического решения Гуссейна.

— Как «что с того»? Они нашу работу сделали! Не в том плане, что сына Васнецова украли, я это делать и не собирался, кстати. Они контору развалили! Теперь понял? Когда в друзьях согласья нет…

— Понял, падишах, — кивнул головой Гарик. — И что теперь? Гасить по очереди будем?

— Тебе лишь бы гасить, — поморщился Гасанов. — Теперь тоньше сработаем. Этот пацан — наш козырь в любом случае. Во-первых, мы можем предложить Васнецову его отбить, а за это… Сам понимаешь. Во-вторых, мы мальчишку в любом случае у них заберем, я знаю, где его спрятали, и тогда поставим свои условия. Похитили-то его не мы! Ну и в-третьих… Эти два козла уже вне игры в любом случае. Но мы и с ними можем договориться. Тихо. Я думать буду.

Процесс «думания» занял у Гуссейна время, за которое он успел выкурить кальян.

— Значит так, Гарик. Бери десять человек и поезжай… — он назвал адрес подмосковного поселка. — Большой стрельбы не затевай, помни, что мальчишка должен быть целым и невредимым. Если не получится с первого раза, с наскока, отходи, выжди время. Его могут и другие пытаться вытащить оттуда. Васнецов, по слухам, какого-то крутого нанял ему в телохранители. Он крупно облажался и поэтому может начать войну. Войны нам не надо, может пацан пострадать. Все, вперед!

* * *

После того как Костик очнулся, он долго не мог понять, где находится. В конце концов ему удалось сконцентрировать внимание на тусклой грязной лампочке, висевшей под потолком, но стоило повернуть глаза в сторону, голову пронзала такая боль, как будто глазницы были устланы наждачной бумагой.

Парнишка лежал на матраце железной солдатской кровати. Кто-то позаботился укрыть его синим армейским одеялом, которому явно нужна была химчистка. Напротив в слабом свете лампочки виднелась дверь, выкрашенная в грязно-серый цвет.

Когда Костя более-менее пришел в себя, он смог определить, что, кроме кровати, стоявшей на бетонном полу, в комнате примерно четыре на четыре метра ничего не было. Помещение напоминало тюремную камеру, точнее, карцер — окон в нем не было, — бункер времен «холодной войны» или отсек подводной лодки. Сравнение с последним подкрепляло то обстоятельство, что из двери торчала кремальера, колесо наподобие корабельного штурвала, которое служило запором.

Вокруг царила абсолютная тишина. Костя никогда не слышал такой тишины — он рос в городе, где даже глубокой ночью можно услышать шум проезжающей машины, скрип кровати в комнате родителей, шум сливного бачка в квартире соседей. Сейчас же у Кости было такое ощущение, что кто-то всемогущий нажал на кнопку и выключил все звуки мира. Почему-то в голову пришли те страницы из «Приключений Тома Сойера», где они с Бекки оказались в пещере… Но и там, вспомнил он, был слышен стук водяных капель, падающих с потолка…

Косте стало немного легче. Он уже мог повернуть голову без боязни расплескать мозги по тощей, пахнущей плесенью подушке. Около часа — Пак учил откладывать отрезки времени на внутренних часах — он слушал тишину, единственным звуком в которой был стук его собственного сердца, работающего в форсированном режиме. И вдруг со стороны двери послышался лязг металла. Костя инстинктивно закрыл глаза и вытянулся на кровати.

В комнату кто-то вошел. Наклонился над Костей, и тот услышал мужской голос:

— Не должно, — с сомнением в голосе сказал «визирь». Иначе их самих с говном съедят. Это не беспредельщики какие-нибудь. Просто «крыша»…

Не притворяйся, юноша, ты же пришел в себя. И не бойся, никто тебе плохого не сделает.

Костя медленно приоткрыл глаза и увидел стоящего около его постели высокого незнакомого мужчину в темном костюме. Под расстегнутым пиджаком виднелся обтягивающий серый гольф, а когда мужчина пошевелился, Костя заметил пистолет, рукоятка которого выглядывала из наплечной кобуры.

— Вот и замечательно, — констатировал мужчина. — Ты не обижайся, что нам пришлось пригласить тебя в гости несколько необычным способом. Должен сразу сказать, с твоей подружкой все в порядке. А ты, не стану скрывать, нужен нам для того, чтобы твой папа, который не совсем справедливо поступил с… короче, с некоторыми людьми, эту справедливость восстановил. Ты можешь говорить? — спросил он внезапно.

Костя пошевелил во рту распухшим языком и ничего не ответил.

— А, на да… — произнес мужчина и вытащил из кармана плоскую фляжку. — Глотни, только осторожно.

Костя глотнул и закашлялся. Как и следовало ожидать, во фляжке был коньяк. Несмотря на то что парень с большим удовольствием выпил бы простой воды, пара глотков дорогой выпивки произвела на него благотворное действие, тем более что он уже пил пару раз такой же коньяк в компании подростков из его элитарной школы.

— Полегчало? — спросил мужчина.

— Да, — тихо ответил Костя.

— В таком случае сейчас я наберу твоего отца, поговорю с ним, а потом дам трубку тебе, и ты подтвердишь, что с тобой ничего плохого не случилось. Договорились?

— Да…

Достав из кармана трубку мобильного телефона, похититель бросил в него несколько фраз и передал аппарат парнишке.

— Папа! Не поддавайся им!!! — крикнул Костя хриплым голосом и тут же нажал на кнопку отбоя.

Мужчина усмехнулся:

— Да, юноша, ты не Павлик Морозов. Чего, впрочем, я осудить никак не могу. Ужин принесут через десять минут, — неожиданно закончил он тоном дворецкого и скрылся за дверью. Кремальера с лязгом провернулась, что-то щелкнуло, и Костя остался один.

Десять минут было большим сроком для парнишки, получившего неплохую духовную и физическую подготовку. То, что сидеть сиднем и ждать у моря погоды он не будет, Костя решил сразу. Сперва нужно оглядеться и понять, где же он все-таки находится. Как и большинство пацанов, он интересовался оружием, военной техникой, сооружениями, короче говоря, тем, что служит для самоутверждения представителям сильной половины человечества. И теперь Костя, вспомнив кое-какие документальные кадры, виденные по телевизору, практически безошибочно решил, что заперли его в каком-то бомбоубежище или заброшенном бункере. А в каждом таком бункере по определению полагался запасной выход. То, что он может быть заперт или находиться под охраной, Костю в данный момент не интересовало. На данном этапе операции «Свобода» нужно оказаться за пределами комнаты и получить в свое распоряжение хоть какое-нибудь оружие. К тому моменту, когда охранник принес ужин, план у Кости был готов.

Дверь снова громыхнула, и в комнате возник небольшого роста, но весьма накачанный дядя с подносом, на котором стояли тарелки и пластиковая бутылка «кока-колы». Как и следовало ожидать, вся посуда была одноразовой, включая нож и вилку, сделанные из хрупкого пластика. Впрочем, Костя и не рассчитывал, что, подобно графу Монте-Кристо и аббату Фариа, сможет получить в свое распоряжение оружие и инструменты, сделанные из столовых приборов.

Аппетита не было совершенно. Костя через силу, понимая, что перекусить все-таки нужно, поковырял зажаренную «ножку Буша» с картофельным пюре, с несколько большим удовольствием схрустел соленый огурец и выпил стакан «коки». Все это время охранник молча стоял у стены.

— Спасибо, — вежливо сказал Костя и попросил: — Сигареты и зажигалку оставьте, пожалуйста. Я свои дома оставил. Меня не предупредили, что позовут в гости.

Сверх ожидания охранник даже не ухмыльнулся и все с тем же каменным выражением достал пачку «Мальборо», бензиновую зажигалку и бросил на кровать. Потом забрал поднос и удалился.

Костя, который ни разу в жизни не брал в зубы сигарету, удовлетворенно прислонился к стене: теперь у него был огонь и свет. Это в его плане играло немаловажную роль. Теперь предстояло выполнить вторую, гораздо более сложную часть плана — выбраться из комнаты и нейтрализовать охранника.

— …Черт возьми, хоть бы карта какая-нибудь была… — в сердцах произнес Филатов, выворачивая джип вправо, на проселок, следуя указаниям Васнецова-старшего. — Я эту местность совсем не знаю.

Сидевший рядом Пак молча полез во внутренний карман куртки, достал сложенную наподобие газеты потертую на сгибах старую генштабовскую «двухкилометровку» и протянул ее десантнику. Тот, удивившись запасливости корейца, остановил машину в километре от шоссе и, включив в салоне свет, развернул карту. На ней был изображен именно тот самый район Подмосковья, где они теперь находились.

— У вас что, Пак, весь набор генштабовских карт? — спросил Юрий, заметив в верхнем правом углу гриф «Для служебного пользования».

— Не весь, — флегматично ответил сэнсэй. — Но кое-что есть, как видите.

Филатов нашел на карте шоссе, по которому они проехали от Москвы километров тридцать, и принялся исследовать квадрат, в котором они находились. Как он и полагал, никакого поворота на ней обозначено не было, как и дачного поселка для высших чинов ВВС. Вместо них карта показывала лесной массив, ограниченный с трех сторон речкой, по мосту через которую они проехали пять минут назад. Это было уже кое-что. Общая характеристика местности боевому офицеру Филатову становилась понятной — слишком часто по таким, временами не совсем точным картам ему приходилось выводить своих солдат в Чечне из окружения.

Тем не менее массив занимал на карте большущий кусок площадью примерно семь на десять километров. Оставалось двигаться по проселку, надеясь, что их приближение не засекут. Филатов протянул руку к ключу зажигания, но Пак остановил его:

— Подождите, Юрий. Сделаем лучше так. Я пойду вперед, потому что хорошо вижу в темноте, а вам буду давать сигнал звонком на мобильник через каждый километр. Согласитесь, так меньше риска нарваться на охрану.

Филатов кивнул, и Пак растворился в ночной мгле.

— Помогите! Помогите! Мне плохо! — Костя изо всех сил колотил в стальную дверь своего узилища. — Помогите! Умираю!!!

Дверь открылась, и Костя едва не свалился к ногам запыхавшегося охранника. Судя по всему, тот отвечал за пацана головой.

— Что случилось? — Костя впервые услышал его голос и остался удовлетворенным: в нем слышалась тревога.

— Живо-о-от… — простонал он. — В туалет надо…

Охранник подхватил парнишку под руку и повел по длинному коридору, освещенному такими же тусклыми пыльными лампочками, как и Костина камера. Наконец он открыл дверь, на этот раз деревянную, и сказал:

— Блевани попробуй. Если что, зови. Я за дверью.

Туалет представлял собой трехметровой длины комнату с дорогой по советским временам импортной сантехникой — унитазом, стоящим у дальней стены, и умывальником, расположенным у двери. Стоило Косте остаться одному, он весьма натурально попытался изобразить звуки извержения назад съеденной пищи через то же самое отверстие, которое послужило для ее приема. Спустя пять минут он на цыпочках подошел к двери и встал сбоку, прижавшись к стене. Ему впервые предстояло применить на практике то, чему учил его беглый кореец Пак.

— О-о-ох, — горько застонал Костя, стараясь не переборщить. — Пло-охо!

Дверь моментально отворилась, что еще раз подтвердило догадку Кости о персональной ответственности охранника за его жизнь и то, что в доме, по всей видимости, только этот охранник и остался. Иначе он прикрыл бы свой зад и позвал начальство — мужика в темном костюме. Но начальство, видимо, свалило восвояси.

Приземистая туша охранника, набравшая в спешке приличную скорость, еще не успела приземлиться на бетонный пол после мастерски поставленной Костей подножки, как паренек ударом локтя в хребет ускорил и направил ее полет в сторону унитаза. Ему не пришлось задумываться над тем, что окажется крепче — финская сантехника или российская голова. Треснули обе. Костя по понятным причинам — кому нравится смотреть на вытекающие мозги — не стал смаковать весьма положительный результат своего обучения. Он только поступил так, как делали все освобождавшие сами себя узники из американских боевиков, — быстро обшарил карманы трупа (в том, что это труп, сомневаться не приходилось), забрал документы, нож-«лисичку», мимоходом удивился, что, вопреки законам жанра, при охраннике нет пистолета, и, стараясь ступать бесшумно, вышел в коридор.

По обеим его сторонам виднелись одинаковые серые двери, большинство из которых запирались с помощью кремальер, как в подводной лодке. Как Костя ни старался, ни одну из них он отпереть не смог. И только последняя перед его камерой, на которой сохранилась надпись «Ответственный прапорщик Максютов», скрипнув ржавыми петлями, подалась.