Глубинная психология в Священном Писании

Корни религиозного преступления Саула уходят глубоко в его психическую структуру. Это действительно его личная вина. Но уже в этих отрывках чувствуется трагический аспект его вины. Становится ясно, что царская власть, которую ему даровал сам Господь, действительно стала для него величайшей опасностью и катастрофическим искушением. Его тревожные предчувствия превратились в чудовищную реальность. Недаром в первой истории об избрании на царство он не хотел помазания и сказал Самуилу: "Зачем ты говоришь это мне?" (то есть, зачем ты говоришь, что я стану царем). И вот что говорит Самуилу Бог:

Раскаялся я, что сделал Саула царем, потому что он отвернулся от меня и не выполнил слов моих. (1 Кн. Ц. 15:11, выделено автором)

Это было тяжелое решение, которое плохо повлияло на Самуила. Дальше в тексте говорится:

И огорчился Самуил и взывал к Господу всю ночь (там же).

Бог раскаялся в том, что избрал Саула, и мне это кажется подтверждением трагического характера судьбы Саула. Виноват не только Саул, в этом проступке, если можно так сказать, участвовал и Бог. К этому я еще вернусь. Однако соучастие Бога не означает, что сам Саул не виноват: ведь, когда в тексте говорится о раскаянии Бога в том, что он избрал Саула царем, вина Саула не отрицается. Эти два аспекта: сверхчеловеческий и человеческий, не перечеркивают друг друга, они существуют рядом.

Саул потерял связь с Богом, и это проявляется не только в его ослушании божественной воли, но и в его отношении к Самуилу, который пытается призвать его к ответу. Он обманывает и Самуила, и себя. Когда Самуил приходит, он приветствует его так, словно ничего не случилось:

Благословен ты перед Господом, я исполнил волю Господа. (I Кн. Ц. 15:13)

Но неумолимый Самуил загоняет его в угол:

А что это за блеяния овец, которые доносятся до ушей моих, и мычание коров, которое я слышу? (1 Кн. Ц. 15:14)

Саул пытается оправдаться, говоря, что лучших овец и коров пощадили, чтобы принести в жертву Господу. Более того, он не пытается уклониться от ответа на вопрос, почему он ослушался Бога:

Послушался я Господа и пошел по дороге, по которой послал меня Господь, и привел Агага, царя Амалека, а Амалека истребил. И взял народ из добычи, которую следовало в первую очередь уничтожить, овец и коров, чтобы принести жертву Господу, Богу твоему, в Гиль-гале. (1 Кн. Ц. 15:20-21)

Самуил осыпает Саула суровыми упреками и в конце концов говорит, что Бог его отверг. (1 Сам. 15:22-23) Саул в раскаянии умоляет:

Согрешил я, не выполнил приказ Господа и твои слова, потому что...

— и при этом очень интересно мотивирует свои действия —

...я испугался народа и послушался его голоса. (1 Кн. Ц. 15:24)

Перед нами уже недоверчивый, неуверенный, внутренне обеспокоенный человек, который боится своих подданных. Он и его народ — уже не единое целое, он потерял свою царскую целостность. Его царская власть подорвана изнутри. Чувствуя себя беззащитным, Саул умоляет Самуила вернуться вместе с ним.

Но Самуил говорит:

Не вернусь с тобой, потому что ты отверг слово Господа, и Господь отверг твое царствование над Израилем. (1 Кн. Ц. 15:26)

Затем Самуил отворачивается и собирается уходить. Но Саул хватается за край его плаща и не отпускает, пока плащ не рвется. Мне думается, эта маленькая деталь имеет очень важное символическое значение, и истолковать ее можно не только, как сказал сам Самуил:

Оторвал Господь сегодня от тебя царство Израильское и отдал его ближнему твоему, который лучше тебя. (1 Кн. Ц. 15:28),

но и как выражение разрыва между Самуилом и Саулом. Самуил, так сказать, воплощает "другую половину" Саула. Он - провидец, пророк, а Саул отрубил свою пророческую часть, которая была связана с Богом, ослушавшись и предав Самуила. Когда в Эндоре (о чем мы поговорим позже) Саул видит призрак Самуила, он как бы встречается с той самой своей отделившейся частью, связанной с Богом. Но в реальной жизни он уже не может с ней объединиться.

В этой связи интересно отметить, что имена Самуил (Шмуэль) и Саул (Шауль) происходят от одного корня (1 Кн. Ц. 1:20). Исходя из этого текста, имя Самуил (Шмуэль) означает "выпрошенный у Бога" и происходит от слова шауль, "выпрошенный". Этимология этих имен не совсем ясна, на этот счет существуют разные мнения, однако в Библии эти имена отождествляются между собой (ошибочно или верно - это другой вопрос), и для нас это очень важно. Хотелось бы отметить, что согласно Словарю Идиша (Hebrew Lexicon) Гесениуса, корень ша'аль существует и в названии царства мертвых (Шеоль). Это немаловажно, особенно, если вспомнить о меланхолии Саула и о том, что произошло с ним в Эндоре. Однако мне следует признать, что в наши дни эта этимология подвергается сомнению.

Однако наличие глубокой связи между Самуилом и Саулом можно ощутить и в продолжении этой истории. Самуил уступает желанию Саула и возвращается вместе с ним, но лишь для того, чтобы казнить Агага, царя амалкитян, которого пощадил Саул. После этого Самуил навсегда покидает Саула. С этого момента судьбу Саула уже не изменить и для него не осталось никакой надежды. Это очень ясно чувствуется в последней фразе пятнадцатой главы:

И больше не виделся Самуил с Саулом до дня своей смерти, потому что оплакивал Самуил Саула. (I Кн. Ц. 15:35, выделено автором)

С точки зрения Самуила, Саул уже был мертв.

Злой дух Бога

Саул отвернулся от Яхве, а после этого и Яхве отвернулся от него. Харизма, ниспосланная Яхве Саулу и сделавшая его вождем, теперь отделилась от него. Именно теперь и началась меланхолия Саула. Когда он открыто отрекся от Бога, то есть нарушил его приказ, и Бог его отверг, в Сауле тотчас начались внутренние изменения: Руах Яхве трансформировался в злую одержимость; он обратился в злого демона. Эта перемена выражена одним коротким предложением:

И дух Господа отошел от Саула, и стал мучить его злой дух от Господа. (1 Кн. Ц. 16:14)

Это тоже дух Божий, но в своем зловещем проявлении. Еще яснее говорится в следующем предложении, где речь идет непосредственно про "злого духа Бога" (Руах элохим ра'а). Судя по Септуагинте, изначально там стояло слово Яхве, а не Элохим, то есть там было написано Руах Яхве ра'а, злой дух Яхве[38]. Возможно, несколько позже эта фраза стала шокировать, поэтому текст пришлось изменить: Яхве — это более возвышенное имя Бога, чем Элохим.

Преданный Саулом Дух Бога его мучит: Саулом овладевают меланхолия, депрессия, безумный гнев и навязчивые мрачные идеи. Возможно, клиническим психологам покажется особенно интересным то, что в позднем иудаизме термин руах ра'а, злой дух, использовался для обозначения меланхолии. Прославленный врач и ученый Маймонид в своем комментарии к Мишну пишет буквально следующее: "Термин "злой дух" используется для обозначения всех болезней, которые по-арабски называются меланхолией"[39]. В те времена греческие авторы были известны только в переводах на арабский язык, и этот комментарий Маймонида к Мишну тоже был написан на арабском, а уже потом переведен на еврейский.

Меланхолия Саула — это негативный аспект одержимости Духом Бога. Саула поработил Дух Божий в форме чужеродного демона. Этот демон — внутренняя объективная реальность, с которой Саул потерял связь. Пользуясь психологической терминологией, можно сказать, что Руах Яхве превратился в отколовшийся комплекс и стал поступать, как отдельная личность. Саул не осознает, что за его страданиями скрывается божественная сила. Из-за своей меланхолии он не слышит голоса Бога.

В Ветхом Завете есть прекрасная история о том, как Иаков ночью боролся с человеком (Быт. 32:24 и далее). Иаков повел себя совсем не так, как Саул. Демон, напавший на Иакова, благословил его, потому что Иаков с ним боролся. И вскоре Иаков понял, что видел Бога лицом к лицу (Быт. 32:30). А что же делал Саул? Он не боролся. Он не узнал Бога в демоне и поэтому стал его жертвой и даже отчасти идентифицировался с ним. Когда же он с ним не отождествлялся, то становился просто беспомощным человеком и соглашался со своими слугами, считавшими, что демона можно прогнать музыкой. Именно поэтому оказался при дворе его преемник, Давид (его полная психологическая противоположность). Читаем:

И когда дух божий овладевал Саулом, Давид брал арфу и играл рукой своею, и успокаивался [равах] Саул и становилось ему хорошо, и отходил от него злой дух. (1 Кн. Ц. 16:23)

Здесь вспоминается чудесная картина Рембрандта, на которой изображена эта сцена и очень живо переданы страдания Саула.

Глагол равах, употребляемый в этих строках, означает отвлечься, воспарить, и тогда отчетливо просматривается внутренняя связь со словом руах. На самом деле это одно и то же слово. С помощью музыки позитивный руах, дух жизни, входит в меланхоличного, отчаявшегося человека. На какое-то время он вновь обретает способность "дышать". С психологической точки зрения очень важно, что помочь ему мог только Давид. Именно к нему перешел позитивный аспект Руах Яхве в форме царской харизмы. Но потому он неизбежно вызывает зависть, ревность и гнев Саула. Саул не может смириться с судьбой, предсказанной ему Самуилом (1 Кн. Ц. 15:10), он не может смириться с тем, что Яхве его отверг. Он уже не исполняет волю Господа. Он с отчаянной яростью сражается с Давидом, сражается с человеком, на которого возложена харизма Яхве. То есть он сражается против самого Яхве — но не для того, чтобы получить благословение, как боролся Иаков, а чтобы исполнить свою человеческую волю, которая противоречит воле Бога. Он действительно одержим "злым духом".

"Злой дух" толкает его на немыслимые действия. Он пытается пригвоздить Давида копьем к стене, когда тот играет ему на арфе (1 Кн. Ц. 18:11 и 19:10). Затем он обещает ему в жены свою старшую дочь Мерав, но нарушает свое обещание (1 Кн. Ц. 18:17-19). В качестве платы за свою младшую дочь Михаль он посылает Давида в битву против филистимлян в надежде, что тот не вернется (1 Кн. Ц. 18:25). Затем он пытается убить Давида в его собственном доме (1 Кн. Ц. 19:11), и Давиду удается скрыться лишь благодаря любви и сообразительности Михаль. Более того, Саул не побоялся убить всех священников из Ноба за то, что они помогли Давиду убежать (1 Кн. Ц. 22:9 и далее).

Иногда сквозь его слепую ярость прорывается свет мудрости, как это было, например, в Эйн-Геди, когда Давид сохранил ему жизнь. В этом отрывке можно почувствовать всю глубину мучений Саула. В тексте говорится:

И зарыдал Саул и заплакал. И сказал он Давиду: "Ты более праведен, чем я, ибо ты отплатил мне добром, а я отплатил тебе злом". (1 Кн. Ц. 24:16-17)

Но прозрение длится недолго. Саул снова отправляется на поиски Давила в пустыню Сиф (1 Кн. Ц. 26), чтобы его уничтожить. Ионафан, сын Саула и ДРУГ Давида, в отличие от своего отца, покорился судьбе. Он признает царскую масть Давида. Отношение Ионафана доказывает его величие и щедрость: Так сделает Господь с Ионафаном и еще так сделает, если, когда захочет отец мой причинить тебе зло, не открою я уши твои и не отошлю тебя; и уйдешь ты с миром, и будет Господь с тобой, так же, как был он с моим отцом. (1 Кн. Ц. 20:13) А несколько далее мы читаем:

И еще раз заставил Ионафан Давида поклясться, из-за любви своей к нему, потому что любил он его, как собственную душу. (1 Кн. Ц. 20:17)

Но разве немыслимые действия Саула не являются выражением его беспредельной эмоциональности, которая проявляется и в демонической амбивалентности Руах Яхве? Разве сам Яхве не бросается из одной крайности в другую, разве он мгновенно не меняет гнев на милость? Он бывает милосерден и справедлив, но временами его охватывает слепое, яростное стремление к уничтожению. Чем еще может быть руах ра 'а ме'ет Яхве, злой дух Бога, как не демонической силой Яхве, демонической частью самого Яхве? Эта противоположность светлой стороны Яхве стала недоступной Саулу из-за его отступничества.

Эндор

Саула уже не исцелить; он больше не может вернуться. Это состояние автоматически приводит к исчезновению у него внутренних сил и внешней власти. Это приводит его в царство мертвых, хотя он сам еще не умер - он встречается с женщиной из Эндора, что очень важно с психологической точки зрения (1 Кн. Ц. 28). В конце концов, это приводит его к физической смерти и потере царской власти, ибо вместе с ним погибают все его сыновья (кроме Ишбааля, который продержался на троне совсем недолго).

Таким образом, бессознательно сам Саул привел в исполнение божественный приказ; он взял с собой на сражение трех сынов, чтобы они погибли вместе с ним. Существует легенда, восхваляющая его за это:

На следующий день [после посещения Эндора] Саул взял с собой своих троих сыновей, Ионафана, Авинадава и Мелхишуа, и отправился с ними в битву. В этот час Господь сказал ангелам: "Посмотрите на героя, которого я создал. Когда человек отправляется на ярмарку, он опасается брать с собой детей, чтобы их не сглазили. Но этот человек отправился на верную смерть и взял троих своих сыновей с собой. Он предвкушает ужасную судьбу, которая настигнет его!"[40]

Эта легенда представляет собой превосходную компенсацию сознательного отношения Саула; ведь сознательно он свою судьбу не приемлет.

Саул невероятно одинок, поэтому он отправляется в дом женщины из Эндора, чтобы встретиться с призраком Самуила. Он просит женщину из Эндора вызвать дух Самуила (на котором почил Руах Яхве), ибо Яхве полностью покинул Саула. Он говорит Самуилу:

Мне очень плохо и филистимляне сражаются со мною, а Господь отвернулся от меня и не отвечает мне больше, ни через пророков, ни в снах, поэтому я вызвал тебя, чтобы ты сказал мне, что делать. (1 Кн.Ц. 28:15, выделено автором)

Но Самуил лишь безжалостно указывает на отступничество Саула:

И зачем ты спрашиваешь меня, если Господь отвернулся от тебя и стал твоим врагом? (1 Кн. Ц. 28:16, выделено автором)

Саул оказался в очень тяжелой ситуации. К тому же он сам, изо всех сил стремясь выполнить волю Яхве, "выгнал всех заклинателей духов и чародеев из страны" (1 Кн. Ц. 28:9). А теперь он отправился к женщине, вызывающей духов, что свидетельствует о его внутренней деградации. Бог его покинул, и поэтому он обратился к черной магии, которая от Бога очень далека, и несмотря на то, что он еще жив, меланхолия уже погрузила его в темное царство смерти.

Здесь следует вспомнить, что несмотря на гибель Саула во время битвы, в действительности он совершил самоубийство. Он был ранен и умолял своего оруженосца добить его мечом, чтобы враги не могли насмехаться и издеваться над ним; но оруженосец отказался, "так как был очень напуган" (1 Кн. Ц. 31:4), и тогда Саул сам бросился на меч. Тогда филистимляне отрубили ему голову, поместили его доспехи в храм Ас-тарты, а его мертвое тело прибили к стене Бейт-шана.

Обитатели Йабеша, которые не забыли первый подвиг Саула (он спас их город от аммонатов), ночью сняли его труп, похоронили и оплакали его. Таким образом, трагический конец царствования Саула соединился с его блистательным началом.

Неразрешимый конфликт Саула

Судьба этого царя древнего Израиля не может не вызывать у нас ощущения великой трагедии. Саула разрывал надвое конфликт между своим внутренним и внешним призванием. Мирская задача заслонила собой пророческий дар; но и мирскую задачу он не мог выполнить, поскольку божественный огонь превратился в меланхолию, нарушив равновесие психических сил.

Мне кажется, важную роль в этой трагедии сыграл и тот факт, что его пророческий дар носил примитивный экстатический характер. Он не мог выработать сознательное религиозное отношение к этому дару Духа Бога. Он был одержим и не мог достичь уровня сознательного принятия решений. Это легко понять, сравнив Саула с великими пророками. Все великие пророки, в особенности Иеремия, самый зрелый и сознательный среди них, считали пророческий дар источником страданий. Из-за него они не могли вести обычную жизнь, у них возникали проблемы, их преследовали, и они вынуждены были искать одиночества. В качестве примера я приведу лишь жалобу Эвед Яхве, раба Божиего, из Книги Исайи 49:4 (который относится к так называемому Второисайе):

Напрасно трудился я, попусту растратил свою силу, напрасно.

И слова Иеремии:

Не сидел я среди насмешников и не веселился, по воле твоей один сидел я, ибо ничтожеством наполнил ты меня. ( Мер. 15:17)

Но эти страдания не превращаются в меланхолию, поскольку пророки понимают, что это неотъемлемая часть дара Духа. Иногда их захлестывает отчаяние, иногда они даже пытаются бунтовать, но они не стремятся сбежать, ибо для них сильнее всего ощущение служения Богу.

Они понимают смысл этих страданий и терпеливо переносят их. Об этом очень красиво сказано у Второисайи. После приведенной выше жалобы Исайи немедленно следует уверенность:

...но суд мой с Господом и работа моя с Богом. (Иса. 49:4)

О том же говорит и Иеремия:

И сказал я: "Не буду вспоминать его и говорить от имени его не буду", но был он, как огонь пылающий у меня в костях, и я не смог больше сдерживаться. (Мер. 20:9)

Он знает, что должен говорить, иначе погибнет, поглощенный внутренним огнем. Знаком он и с экстазом, что можно понять из его слов:

Сердце мое в груди разбито из-за пророков, тряслись кости мои и был я как пьяный, как человек, побежденный вином из-за Господа, из-за слов святости его. (Мер. 23:9)

Но у него большое преимущество перед Саулом: Руах Яхве приходит к нему в словах, а не в виде демонической одержимости. Для великих пророков Руах Яхве перестал быть просто эмоциональной одержимостью и превратился в настоящее духовное явление. Поэтому они не просто являются носителями Руах Яхве; они не просто одержимы, в Руах Яхве заключено содержание, которое затрагивает их до глубины души. Для этих пророков Бог — уже не первичная эмоция, пылающий жар души, это некая духовная личность, с которой они могут поддерживать человеческие отношения, хотя их захлестывает ее духовная сила.

Саул принадлежал к более раннему типу пророков, и его божественная одержимость превратилась в меланхолию. Он не мог, подобно великим пророкам, преобразить одержимость Богом в преданность Богу. Он был мрачным, недоверчивым, одиноким человеком. Давид же, наоборот, связал свою жизнь с Богом, поэтому преуспел в жизни и выполнил свою задачу. Но личность Давида не была столь противоречивой и глубокой, как личность Саула. Саул был дальше от Бога, но, соответственно, он вместе с тем был и ближе к Богу. Благодать Господняя покоилась на Давиде, на Саула же снизошел Дух Бога. Давид соответствовал коллективному идеалу царя, поэтому в более позднем еврейском фольклоре и легендах говорится, что Мессия будет его потомком. Наиболее известный пример - это генеалогическое дерево Христа, в котором прослеживается его происхождение от Давида.

Если бы Саул не пытался избежать своей судьбы, он никогда бы не стал фигурой, соответствующей коллективным представлениям; он стал бы великой личностью.

Раскаяние Бога

Вероятно, теперь настало время вернуться к проблеме раскаяния Бога.

Когда Бог сожалеет, что сделал Саула царем, он признает, что со своей божественной точки зрения совершил ошибку. Не заключается ли эта ошибка в том, что от Саула потребовалось быть и пророком и царем одновременно? Бог просил от Саула большего, чем от Давида, и гораздо большего, чем от пророков. Что же это двойное требование означает с Психологической точки зрения?

Руах Яхве уводит пророка из этого мира. Это легко заметить на примере судеб Амоса, Иеремии и второго Исайи. А царь, если он всего лишь царь, — это противоположность пророку. Он должен представлять и защищать мирскую власть. Он, так сказать, воплощает в себе принцип этого мира. Значит, Бог попросил от Саула очень многого: он должен был погрузиться во внутренний мир и в то же время заниматься миром внешним, то есть ему следовало объединить в себе противоположности. А с психологической точки зрения это означает, что Бог потребовал от человека Саула целостности. Но почему же Бог ее потребовал?

Мне хотелось бы высказать предположение. На основании сказанного выше создается впечатление, что божественная идея о целостности - это объединение божественной сферы с человеческой сферой, Бога — с человеком, духа - с миром. Мне кажется, это требование к человеку непосредственно связано с развитием в Ветхом Завете личности Бога.

Более подробное рассмотрение этой идеи заведет нас слишком далеко. Но, в любом случае, этот аспект божественного требования еще раз подтверждает трагичность судьбы Саула. То есть Саул стал жертвой идеи Бога о целостности, в которой не учитывалась ограниченность его человеческой природы. Саул не мог выполнить такого требования. Оно раскололо его пополам. Можно сказать, он стал неудавшимся экспериментом Бога. Именно поэтому Бог раскаялся. Но хотя у Саула ничего не вышло, он все же был свидетелем воли Бога, хаотичной, но все-таки наполненной смыслом. Ведь благодаря этому эксперименту появились новые возможности божественного развития.

Исходя из этих рассуждений, мы можем понять, почему еврейские легенды с таким уважением относятся к этому царю-неудачнику, несмотря на его отступничество. В одной из легенд Бог сам воздает должное Саулу и принимает его с любовью. Вот что там говорится:

Через год после смерти Саула и его сыновей в стране наступил голод, который продолжался три года. Давид разослал своих людей, чтобы они выяснили, есть ли в стране идолопоклонники, из-за которых нет дождя, но их не нашли.

На второй год он снова разослал своих людей, чтобы они тщательно выяснили, из-за кого не идет дождь. Те опять ничего не нашли. Тогда Давид сказал: "Теперь я знаю, что это из-за меня". Тогда обратился к Господу и Господь сказал ему: "Это из-за Саула". Но Давид ответил: "Всемогущий властелин мира!Я — не Саул, и при моем правлении в стране не было идолопоклонников. И я не Саул, который ссорился с пророком Самуилом".

Тогда Давид поднялся и собрал могущественных и мудрых людей Израиля. Они переправились через Иордан и прибыли в Гилеад, в город Йа-беш. Там они нашли трупы Саула и Ионафана, которые не были обглоданы червями. Они положили их в саркофаг, переправились с ними через Иордан и похоронили их в гробнице отца Саула, Киша, в стране Вениамина, и они выполнили приказ царя. Что же это был за приказ ? Царь приказал им провести гроб с Саулом через всю страну Израиля, через все города и все деревни, и проследить, чтобы люди должным образом почтили тела. И все люди и все их сыновья и дочери почтили тело царя и исполнили свой долг.

И когда Господь увидел, что народ почтил своего царя, он смилостивился и послал на землю дождь[41].

Царица Савская в библии и легендах

В главе 10 Третьей Книги Царств, среди описаний мудрости и богатства царя Соломона, говорится о его встрече с царицей Савской (царицей Шебы). Этот эпизод кажется мне ключевым для понимания развития духовности Ветхого Завета и его конфронтации с языческим миром. Эта тема получила свое развитие и продолжение во множестве прекрасных и глубоких легенд, и это случилось неспроста. Мне хотелось бы привести несколько цитат из этого богатого материала, чтобы подчеркнуть мотивы, которые, на мой взгляд, очень интересны с точки зрения психологии.

Сначала давайте обратимся к тексту Ветхого Завета (Третья Книга Царств 10:1-10, 13), который является отправной точкой и ядром всех легенд, касающихся этой темы. Вот этот отрывок[42]:

И царица Шебы услышала, что Соломон славен именем Господа, и прибыла, чтобы испытать его загадками. И прибыла она в Иерусалим , с тяжело нагруженным караваном, с верблюдами, везущими благовония и очень много золота, и драгоценные камни, и прибыла она к Соломону и говорила с ним обо всем, что было на сердце ее. И ответил ей Соломон на все вопросы, не было ничего сокрытого от царя, не было ничего, что он не смог сказать ей. И увидела царица Шебы всю мудрость Соломона и дом, который он построил, и еду на столе его, и сиденья рабов его, и положение министров его и одежды их, и виночерпиев его, и то, как восходил он в дом Господень, и не осталось у нее больше сил. И сказала она царю: "Истинными оказались те слова, которые слышала я в своей стране, о словах твоих и о твоей мудрости. Счастливы люди твои, счастливы рабы твои, которые всегда стоят перед тобой, слушая мудрость твою. Да будет благословен Господь, Бог твой, который из-за любви к тебе даровал тебе трон Израиля, потому что любит Господь Израиль на веки вечные, и поставил он тебя царем, чтобы ты вершил суд и справедливость". И дала она царю сто двадцать талантов золота и очень много благовоний и драгоценных камней: больше никогда не прибывало столько благовоний, сколько царица Шебы дала царю Соломону. И царь Соломон дал царице Шебы все, что она пожелала, помимо того, что дал ей из руки царя Соломона, и повернулась она и пошла в страну свою, она и слуги ее.

Прежде чем углубиться в этот текст, я хотела бы кратко рассмотреть вопрос об исторической личности царицы Савской. Несмотря на все старания отыскать историческую нить, убедительных доказательств пока найти не удалось. В большинстве строф Ветхого Завета, где упоминается страна Шеба, говорится о ее прославленных богатствах - благовониях, специях, золоте и драгоценных камнях, — откуда можно сделать вывод, что эта страна находится в Южной Аравии. Все, связанное с этой царицей, свидетельствует о том, что ее страна, Шеба, находилась в Южной Аравии, примерно в нынешнем Йемене, со столицей Мариб. Однако нет никаких доказательств тому, что Южной Аравией когда-либо правили царицы. Список арабских правителей включает и цариц, но только в Хедъязе, на севере, а не на юге. Пока что у нас не только нет никаких исторических данных о царицах Южной Аравии, но мы даже не знаем, были ли в Шебе цари до 800 года до нашей эры (это 150-200 лет после правления Соломона).

Американская археологическая экспедиция под руководством Венделла Филлипса приехала в 1952 году в Мариб, но йеменские власти воспрепятствовали проведению полных исследований. В книге, вышедшей в Лондоне в 1955 году, Филлипс рассказывает о невероятных приключениях этой экспедиции. Он считает, что "нет причин сомневаться в реальности царицы". Однако он считает, что археологи еще найдут доказательства. Он пишет:

Когда-нибудь археологические исследования подтвердят ее существование и поведают нам о ней больше, точно так же, как в последние годы были найдены доказательства реальности других библейских историй того же периода: например, во время раскопок в Меггидо была найдена городская колесница Соломона, а в Тель ель-Кехлейфе недавно были обнаружены его медные рудники, и найдены доказательства средиземноморской экспансии финикийцев[43].

Филлипс считает само собой разумеющимся, что царица Савская жила в Марибе. Однако вместе с тем он признает, что "пока что в этой части света не находили ничего, оставшегося от ее времени, то есть примерно от 950 года до нашей эры"[44], и что "в действительности, все, что мы знаем о царице Савской, находится в Библии"[45].

Возможно, в будущем, при раскопках будут обнаружены доказательства исторического существования царицы Савской. Но Филлипс упускает из виду чрезвычайно важный факт: единственный на сегодня источник сведений о царице Савской - библейский эпизод из Третьей Книги Царств, глава 10 — является частью легенд о царе Соломоне, доказательством его мудрости и богатства[46]. Кроме того, очевидно, что если бы в десятой главе Третьей Книги Царств оказалось бы точное описание исторического события, было бы упомянуто и имя царицы.

С каким пылом, несмотря на очевидные факты, Филлипс настаивает на том, что царица действительно существовала! Здесь нельзя не почувствовать очарование анимы.

Анима, живущий в мужчине женский образ, происходит из древности и проецируется на все, что сохранилось с древнейших времен. В связи с этим можно вспомнить книгу Райдера Хаггарда "Она" (1887), в которой главный герой в поисках души попадает в глубокую древность. И если объект исследования — загадочная царица Савская, наделенная всеми качествами анимы (что я постараюсь доказать), то это далеко не самый худший объект, на который может быть спроецирована анима молодого американца! Чтобы вы не сочли это только моими фантазиями, я процитирую последние строки из книги Венделла Филлипса. Описав неудачное окончание своей археологической экспедиции, он добавляет:

Мы можем только мечтать о том, какой нам оказали прием, если бы мы приехали в столицу Шебы во время правления самой прославленной Арабской царицы. Ведь она тоже была в душе исследовательницей[47].

В то же время в утверждении Филлипса скрыта глубокая интуиция: ведь, если иметь в виду внутренний поиск, то на основе библейских сказаний и легенд действительно можно утверждать, что она "в душе была исследовательницей".

Могущественная царица очаровала и другого ученого, а именно — сэра Эрнеста А. Уоллиса Баджа, одного из основных авторитетов в области истории Эфиопии. Вот что пишет он:

Что же касается "царицы Савской", весьма вероятно, что некая смелая "царица Юга" добралась до Иерусалима и беседовала с Соломоном".

Бадж, который на протяжении всей книги прекрасно осознавал исторические проблемы и связи, пишет про Кебра Нагаст, эфиопскую "Книгу славы царей", где говорится, что царь Соломон основал эфиопскую династию, женившись на царице Савской:

Многие выдающиеся ученые считали эту историю верной и я думаю, что, в общем и целом, они были правы; по сей день все слои населения Абиссинии верят в эту историю и считают, что Соломон действительно был первым царем их страны^.

Все это демонстрирует мощь архетипического образа, который, оставаясь неосознанным, проецируется на внешнюю историческую реальность.

В вышеупомянутой книге Кебра Нагаст есть подробнейший рассказ о царице Савской. Но форма, в которой он до нас дошел, считается поздней, то есть он был написан не раньше тринадцатого века нашей эры. Эта версия легенды о царице Савской пропитана арабским христианством, и свидетельством тому является, например, тот факт, что Ме-нелек — это искаженное имя Ибн-эль-Хаким (бнель-хаким), что значит "Сын Мудрого"[48]. На это же указывают и христианские элементы в Кебра Нагаст: например, автор цитирует святого Павла, а по поводу многоженства Соломона говорит о разнице законов Ветхого и Нового Завета и утверждает, что христиане не смогли бы поддерживать моногамию, если бы не вкушали плоть и кровь Христову[49].

Здесь можно упомянуть и другой забавный и наивный анахронизм. Царица Шебы была гостьей Соломона уже шесть месяцев, и он ежедневно встречал ее на прогулке, когда выходил из своего дворца, а она -из своего, и беседовал с ней, и вот однажды Соломон подумал:

Такая прекрасная принцесса приехала ко мне с края земли. Кто знает, может быть Бог уготовил мне потомство от нее, как о том написано в Книге Царей?"

Дерамей пишет про этот эпизод:

Il est vraiment dommmage, que I'auteur n'ait pas citu le passage en question! (Какой позор, что автор не процитировал строки, о которых идет речь!)[50]