Помоги проекту - поделись книгой:
Царь Саул и дух бога
Введение
Книга Самуила - один из самых ранних библейских текстов. Считается, что она была написана во второй половине правления царя Давида, то есть примерно в десятом веке до нашей эры. Царь Саул правил примерно с 1030 по 1011 годы, а царь Давид — с 1011 по 972. Некий "редактор" собрал разные рассказы об исторических и легендарных событиях и составил из них этот текст. Иногда такая многоликость просто бросается в глаза, например в попытках "редактора" примирить противоречивые традиции (1 Сам. 17:15). Часто можно встретить две или три версии одного и того же события.
Современные исследователи проводят четкую грань между историческими фактами и легендами. Эта процедура не вызвала бы никаких возражений, если бы ученые (сознательно или бессознательно) не умаляли значение легенд. Вне всякого сомнения, важно выделить исторические события из общего библейского повествования. Но историческая правда — еще не вся правда. Чтобы полностью понять то время и живших тогда людей, необходимо изучить легенды, поскольку в них содержится не меньше истины, чем в исторических фактах. Легенды зарождаются в бессознательном и дополняют историческую картину. Иногда легенда становится прямой компенсацией сознательной точки зрения. Сейчас пойдет речь именно о таком случае.
Если вокруг исторической личности возникают легенды на основании рассказов современников, значит, этот человек повлиял не только на сознание, но и на бессознательное, которое является плодородной почвой для мифов и легенд. Поэтому нет ничего удивительного в том, что историческая личность обрастает легендарными эпизодами.
Рассмотрим, например, историю про Давида и Голиафа из Второй Книги Царств 21:15-22. Про четырех героев армии Давида сказано, что каждый из них убил гиганта-филистимлянина. Один из них, Эльханан из Бейтлехема (Вифлеема), убил Голиафа из Гата. Позже этот подвиг был приписан Давиду, ибо тот был более великим героем. Однако эта история была совершенно изменена. Битва между Эльхананом и Голиафом — пусть и героическое, но обычное военное событие. Но бессознательное современников Давида (и, в еще большей степени, бессознательное более поздних поколений) наделило его чертами мифического героя и Мессии. Поэтому, приписав Давиду победу над Голиафом, люди превратили их поединок в символическую битву между духом и материей, он стал проявлением божественной харизмы. То обстоятельство, что данная легенда возникла именно о Давиде, мне кажется (с психологической точки зрения) не менее важным, чем исторические факты. Если такое происходит с типичными мотивами героических историй, можно не сомневаться в том, что нечто подобное происходит и с более личными человеческими качествами, с которыми мы встретимся в легендах о Сауле.
Вот почему, когда речь идет о психологических явлениях, одинаково важны легенды и исторические факты. Иногда я буду отмечать, какие части текста были написаны позже основного материала, но сделаю это лишь в тех случаях, когда в этом будет психологический смысл. Прежде всего, мы должны попасть в центр внутренней размерности (то есть оказаться вне пространства и времени) и лишь тогда сможем понять, что все эти разнообразные версии и легенды имеют одинаковую ценность, что все они — лишь преломления всеобъемлющей истины.
Уже в самом начале нашей истории мы сталкиваемся с разными вариантами рассказа об одном и том же событии (а это, кстати, является указанием на глубокий внутренний смысл). Существуют три текста, повествующих об избрании Саула царем, и, чтобы выявить элементы, важные для получения психологического представления, нам следует рассмотреть все три.
Избрание Саула
В Первой Книге Царств 9:2 про Саула сказано, что он "избранный" и "красивый" молодой человек, сын состоятельного человека из колена Беньямина (Вениамина). Там говорится так:
И не было среди сыновей Израиля человека лучше, чем он: он был на голову выше всего народа24.
Отправившись на поиски потерявшихся ослиц своего отца, Саул встречает пророка Самуила, который втайне производит над ним обряд помазания на царство, поскольку Бог ему указал, что этот человек должен стать царем Израиля (1 Кн. Ц. 10:1). Яхве является Самуилу и возвещает:
И спасет он народ мой от филистимлян: посмотрел я на народ мой, ибо донеслись до меня его крики. (1 Кн.Ц. 9:16)
В этом отрывке Саул — сильный и смелый человек, который спасет свой народ от притесняющих его филистимлян. Нет никаких намеков на то, что царя направляет судьба и внутренняя харизма; его харизматич-ность состоит лишь в том, что Самуил помазал его на царство.
Реакция Саула на это избрание похожа на реакцию Моисея (Исх. 3:11): он удивлен и не хочет становиться лидером. Моисей говорит:
Кто я такой, чтобы идти к фараону и выводить сыновей Израиля из Египта? (Исх. 3:11)
В словах Саула ощущается такое же чувство неполноценности:
Разве я не из колена Вениамина, самого маленького из колен Израиля? И семья моя самая младшая из семейств колена Вениамина. (1 Кн. Ц. 9:21)30
Моисей возражает не только из скромности, он действительно обеспокоен и не хочет брать на себя эту миссию. Он несколько раз тщетно пытается возразить и, в конце концов, в отчаянии кричит:
Пожалуйста, Господи, пошли того, кого пошлешь/ [То есть: пожалуйста, пошли кого-нибудь другого, а не меня!] (Исх. 4:13)
Но Саул реагирует по-другому. Указав на свое ничтожество, он говорит:
Зачем ты сказал это мне? (1 Кн. Ц. 9:21)
Создается впечатление: у него сразу возникает подозрение, что за помазанием на царство и мирской властью таится искушение. Судьба Саула подтверждает скрытый в этих словах страх.
Сравнив этот эпизод с рассказом о том, как царем был избран Давид (1 Кн. Ц. 16:1-13), мы сразу заметим, чем отличаются друг от друга эти истории. При избрании Саула подчеркивается его внешность, а про Давида Бог говорит Самуилу (1 Кн. Ц. 16:7), который сперва подумал, "Господь указал" на Элиава, брата Давида:
Не смотри на его лицо и на его рост, потому что я отверг его. Ибо Господь смотрит не так, как человек: потому что человек смотрит на внешность, а Господь смотрит на сердце.
Мне думается, между этими словами и рассказом об избрании Саула существует связь. Яхве выбрал Саула не из-за его царственной внешности; это люди, а не Яхве судят по внешним проявлениям. Бог и человек смотрят на избрание царя совершенно по-разному. Кому важны внутренние ценности, кому — внешние, и к этому различию мы еще вернемся. Однако в тексте описывается и внешность Давида:
И он был рыжим, и красив был лицом и видом. (1 Кн. Ц. 16:12)
Но при его избрании внешность фактически не играет никакой роли. И подтверждение тому — не только приведенная выше цитата, но и то обстоятельство, что история его избрания показана совершенно в ином свете, нежели история избрания Саула.
Руах Яхве
В Первой Книге Царств 16:13 мы читаем:
И взял Самуил рог с маслом и помазал его среди братьев его, и почил дух Божий на Давиде с этого дня.
Это истинный признак харизмы: Руах Яхве, Дух Бога "почил на Давиде с этого дня".
В своей книге
В Талмуде есть легенда, косвенно указывающая, что Шехина сошла на Давида[26]. Руах Яхве окутывает человека и направляет его действия. Такой человек совершает богоугодные поступки и преуспевает в жизни божьей милостью. Благословение Божие зримо и ощутимо пребывает с ним и делает его особенным. Но в истории избрания Саула про Руах Яхве ничего подобного не сказано.
Однако в тексте говорится, что "Дух Божий сошел" на Саула. Различия в историях избрания на царство Саула и Давида проливают свет на характер Давида и, что особенно важно, на характер Саула. На Давида Руах Яхве сошел сразу после помазания; с Саулом же это случилось позже. Когда Руах Яхве сошел на него, Саул не стал "особенным человеком", а впал в пророческую одержимость.
Вот что говорится в тексте:
И взял Самуил сосуд с маслом и возлил ему на голову и помазал его, и сказал: "Разве не помазал Господь тебя в начальники над уделом своим? Когда уйдешь сегодня от меня, встретишь двух человек возле могилы Рахели на границе земли Вениамина, в Целхахе, и скажут они тебе: "Нашлись ослицы, которых ты пошел искать, и вот отец твой забыл об ослицах и беспокоится о вас, говоря: что случилось с моим сыном ?" И пойдешь оттуда дальше и дойдешь до Элон Табора и там встретят тебя три человека, поднимающиеся к Господу в Бейт-Эль (Вифлеем), один из них будет нести трех козлят, другой — три корзины с хлебом, третий — бурдюк с вином. И пожелают они тебе мира и дадут тебе хлеба, и ты возьмешь у них хлеб. После этого пойдешь на холм Господень, который заняли филистимляне, и когда подойдешь ты к городу Паг 'а, пророки спустятся вам, а перед ними — арфисты, барабанщики и флейтисты; и они будут пророчествовать. И сойдет на тебя дух Божий, и будешь ты пророчествовать вместе с ними и превратишься в другого человека. (1 Кн. Ц. 10:1-6, курсив автора)
Слово "пророчествовать"
Пророк — глупец, человек духа Божьего — безумец. (Ос. 9:7)
Помазав Саула на царство, Самуил предсказывает три события, которые произойдут с помазанником по дороге домой. Эти события должны послужить доказательством того, что он действительно избран царем Израиля. По крайней мере, мне кажется, что здесь заложен именно такой смысл: Саул, увидев, что сбылись все три предсказания, понимает, что он столь же неизбежно должен стать царем. То есть предполагается, что Саул сомневается, и это вполне понятно: ведь все, что с ним произошло, оказалось для него неожиданностью и он совершенно не был готов к такому повороту событий.
Между этими тремя событиями-знаками явная связь отсутствует. Первые два даже напрямую не связаны с избранием Саула. Первое событие может служить символическим выражением контраста между двумя пластами жизни Саула, божественным и человеческим. С одной стороны, он избран избавителем и царем Израиля; с другой — он не может выйти за пределы человеческого мира, он - сын отца, который за него беспокоится и боится, что его сын находится в опасности. Эти два жизненных пласта проявляются и в высказываниях двух человек: "Ослицы... нашлись..."; эти слова можно расценить и как указание на то, что будуший царь добьется своей цели. Второй знак — дарование хлеба; его тоже можно воспринять как символическое соединение двух пластов жизни Саула, то есть в качестве подношения тайному царю. Оба события подчеркивают, что избрание Саула происходит втайне. Хотя внешний мир еще не знает об этом избрании, он уже бессознательно его предчувствует.
Третье событие имеет более тесную связь с избранием Саула. О его важности говорит хотя бы то, что его описание гораздо длиннее предыдущих. В отличие от двух других, это не внешний, а внутренний знак: Руах Яхве сойдет на Саула и превратит его в другого человека. Это не какое-то моральное изменение. Это экстаз, вознесение над повседневностью. Человек, соприкоснувшийся с Руах Яхве, становится другим. Об этом ясно говорится в Книге Судей 6:34. В этом отрывке схождение Руах Яхве на Гидеона обозначается словом
Следовательно, в этих событиях-знаках проявилась не харизма Саула, а связанные с ней внутренние переживания. Сравнив избрание Саула с избранием Давида, мы увидим, что переживания Саула заняли место царской харизмы. Раз Саул попадает в мир, где события являются знаками, значит, он сам внутренне преобразился. Это ясно написано в Первой Книге Царств 10:9:
И когда он повернулся, чтобы уйти от Самуила, дал ему Господь другое сердце, и появились все эти знаки в этот день.
Только после того, как сердце Саула изменилось, он смог увидеть знаки, подтверждающие, что действительно станет царем.
После помазания Саул внутренне преобразился. В отличие от него, Давид был помазан "среди своих братьев" (1 Кн. Ц. 16:13) и далее сказано: "Дух Господа сошел на Давида с этого дня". В данном случае Руах Яхве проявляется как царская харизма и влияет на все, что окружает Давида. Вот почему избрание на царство происходит "среди братьев". Помазание Давида не было окружено такой тайной, как помазание Саула.
Это великолепный пример психологической истинности легенд. Большинство исследователей Библии считают, что история об избрании Давида была написана значительно позже основного текста под влиянием истории о помазании Саула. Раз уж отвергнутый Богом Саул был помазан, то Давид, царь-победитель, должен быть безусловно помазан. Но даже если эта история была сознательно придумана, поражает сильное различие этих всплывших из бессознательного эпизодов! Но с другой стороны, это не удивительно - ведь эти два царя, Саул и Давид, имеют совершенно разные характеры.
Царская власть и пророческий дар
Третье событие, предсказанное Самуилом, мне кажется наиболее важным. Подтверждением этому служит и то обстоятельство, что об исполнении первых двух предсказаний в тексте упоминается лишь мельком, а последнее событие описано подробно:
И пришли они на тот холм и вот, группа пророков идет им навстречу; и сошел на него дух божий и проповедовал он среди них. (1 Кн. Ц. 10:10, курсив автора)
Это первое упоминание о том, что на Саула опустился Дух Божий; как уже отмечалось, этот Дух превратил его не в царя, а в пророка.
Между царской властью и пророческим даром существует особая тайная связь: избрание на царство подразумевает пророческие переживания; с другой стороны, пророческий экстаз — это знак избрания на царство. Здесь скрыта разгадка личности Саула: первое действие, возникшее в результате избрания на царство, направлено не вовне, а вовнутрь. Избрание осталось тайной, которую знали лишь Саул и Самуил, пророк. Внешним доказательством избранности Саула стала не царская деятельность, не проявление силы или власти, а пророческая одержимость. Иными словами, избрание на царство - это символ внутренней избранности, символ пророческого дара. Царство, которое получил Саул, -это внутреннее царство, дар Божьего Духа.
О том же говорит и другой фрагмент этой истории. Когда Саул вернулся домой, он никому не рассказал о том, что с ним случилось. Когда дядя стал его расспрашивать, он выдумал невинную историю (1 Кн. Ц. 10:14-16):
И сказал дядя Саулу и его слуге: "Куда вы ходили ?" И сказал он: "Искать ослиц. И увидели, что нет их и пошли к Самуилу". И сказал дядя Саула: "Скажи мне, пожалуйста, что говорил вам Самуил". И сказал Саул дяде своему: "Поведал он нам, что нашлись ослицы".
Далее в тексте совершенно конкретно сказано:
А о словах Самуила про царство не рассказал ему. (1 Кн. Ц. 10:16)
Э. Селлин указывает на то, что здесь имеет место широко распространенный сказочный мотив: "Герой отправляется на поиски ослиц, а находит царскую корону"[28]. Однако в нашей истории этот мотив приобрел более глубокий смысл. С точки зрения внешнего наблюдателя, Саул нашел только ослиц; найденная им корона оставалась его тайной, которая превратилась в реальность благодаря тому, что на него сошел Руах Яхве.
И, опять же, с точки зрения внешнего наблюдателя, его пророческий экстаз — это вовсе не превращение в царя, что ясно из самого текста. Вот что сказано в одиннадцатой и двенадцатой строфах главы десятой:
И все знавшие его раньше увидели, что он пророчествует с пророками и сказали друг другу: "Что это случилось с сыном Киша? Неужели и Саул стал пророком?" И ответил местный человек и сказал: "А кто их отец?" Так и появилась пословица "неужели и Саул стал пророком ?"
Из этих строк ясно видно, что пророки находились где-то на нижних ступенях социальной лестницы. Например, вопрос: "Но кто их отец?" указывает на то, что пророки были презираемыми людьми без роду и племени, в отличие от Саула, чей отец был хорошо известен. Имена и жилища этих пророков вообще не упоминаются. Раз люди уже удивляются тому, что видят среди этих пророков сына уважаемого человека, значит, они даже не могут себе вообразить, что среди толпы пророков может оказаться царь. Но мне кажется, что в таком противопоставлении Саула пророкам заключается вся глубина этой истории. Царствование Саула, которое все еще остается тайной, выражается в том, что он оказывается среди презираемых пророков. Упоминаемая в этом отрывке притча является, на мой взгляд, доказательством того, что у исторического Саула действительно был пророческий дар. Вряд ли притча возникла на пустом месте.
Подтверждением тому, что притча действительно существовала и была широко распространена, служит попытка другого автора (вероятно в более поздний период) по-иному объяснить ее происхождение. Эта версия (1 Кн. Ц- 19:18) очень слабо связана с историческими фактами. Однако она важна для понимания внутреннего мира Саула. Кроме того, в ней содержатся ценные сведения об экстазе, поэтому мне хотелось бы поговорить о ней подробнее.
Саул узнает, что Давид убежал к Самуилу в дом пророков в Раме. Далее читаем:
И отправил Саул посланников схватить Давида, и увидели они толпу пророчествующих пророков под предводительством Самуила, и сошел на посланников Саула дух божий, и они тоже стали пророчествовать. И сообщили об этом Саулу, и отправил он других посланников и они тоже стали пророчествовать; и опять отправил Саул новых посланников, и они тоже стали пророчествовать. Тогда и он отправился в Раму. (1 Кн. Ц. 19:20-22)
Он поднялся на холм. Далее сказано:
И отправился он в Найот в Раме, и на него тоже сошел дух божий, и пошел он дальше и пророчествовал, пока не пришел в Найот в Раме. И сорвал и он одежды свои и пророчествовал и он перед Самуилом, и упал и пролежал обнаженным весь тот день и всю ночь, и поэтому говорят: "Неужели и Саул стал пророком?". (1 Кн. Ц. 19:23-24)
Мне кажется очень важным то, что Самуил является лидером экстатических пророков. Здесь мы видим нечто объединяющее Самуила и Саула: они оба обладают пророческим даром. Этот рассказ вместе с тем демонстрирует, как заразен экстаз. Однако Саул, в отличие от наблюдавших за пророками посланников, впал в экстаз до того, как их встретил. Он не просто заразился экстазом. Наоборот, сказано, что Дух Божий сошел на него по дороге. То есть то, что произошло, было не случайностью, а судьбой.
В Первой Книге Царств 10:17-27 мы находим совершенно иную версию избрания Саула на царство. Все происходит только во внешнем мире; Саул избирается по жребию. Это избрание почти случайное, что совершенно непохоже на первую версию, где очень большое значение имеет личность Саула.
Эта строфа является прямым продолжением восьмой главы, в которой народ Израиля просит Самуила дать им царя. Яхве уступает. Атмосфера при этом примерно такая: "Так и быть, получайте своего царя!" Этот неисторический рассказ о происхождении монархии возник из-за того, что народ связывал с монархией определенные отрицательные переживания. Поэтому в данном рассказе об избрании на царство не упоминаются личные качества Саула, не говоря уже о харизме и Руах Яхве. Упоминается лишь о том, что Саул был необычайно высокого роста.
Но и у этой версии есть свое место в полной психологической картине. Первая история показывает, что избрание на царство содержит в себе для Саула внутреннюю угрозу, а вторая демонстрирует объективную амбивалентность монархии.
В восьмой главе народ требует:
Нет, пусть царь будет над нами. Чтобы и мы стали, как все народы. (1 Кн. Ц. 8:19-20)
Яхве сам сравнивает это желание народа с возвращением к идолопоклонству. Он говорит Самуилу:
...ведь не тебя отвергли они, а меня отвергли они, отвергли мое царствование над ними. Так поступали они с того дня, когда вывел я их из Египта и по сей день, и оставляли меня и служили другим богам, точно также они поступают и с тобой. (1 Кн. Ц. 8:7-8)
Вряд ли можно дать монархии более негативную оценку. Желая стать таким же, как все народы, и отказываясь от теократии, Израиль изменяет Богу. Народ и прежде уже предлагал одному из Судей, Гидеону, стать царем. Но тогда Гидеон ответил:
Не буду я править вами, и сын мой не будет править вами: Господь править будет вами. (Суд. 8:23)
Однако в восьмой главе Первой Книги Царств Бог решительно отвергает монархию и одновременно дает Самуилу немыслимый приказ выполнить желание народа. Возможно, мы сумеем разгадать эту загадку, изучив в целом Царство Израиля. Раз Бог согласился с требованием народа, значит, существовала потребность в царской власти. Эта потребность полностью проявилась в помазании Саула на царство. Очевидно, что хотя, с одной стороны, Бог яростно отвергает царя, с другой стороны, он хочет, чтобы у народа Израиля появился царь. Даже выяснив, что Саул с этой ролью не справился, Бог не отвергает саму идею царской власти; наоборот, он весьма настойчиво приказывает Самуилу помазать на царство другого! (1 Кн. Ц. 16:1) Следовательно, в восьмой главе содержится не противоречие, а амбивалентное отношение к идее царской власти.
Каково же было реальное предназначение Израильского царства? Народу Израиля было необходимо удержать Ханаан и обороняться от врагов, поэтому возникла потребность в царской власти. На царство Давида постоянно нападали могучие соседи, Вавилон и Египет, и оно не выстояло. Но царство не исчезло вместе с Давидом.
Ветхозаветное царство можно рассматривать как основание теологической идеи царства Христова, которое не от мира сего. В Ветхом Завете вавилонская и египетская идея царской власти превращается в символ царства Божьего на земле; а в амбивалентности царской власти, которая так хорошо чувствуется в восьмой главе Первой Книги Царств, отражается то, чем была царская власть сначала и во что она превратилась в конце. За видимой слабостью Бога (когда он уступил желанию народа) скрывалась высшая необходимость.
История о том, что царем стал тот, кому выпал жребий, очень важна с психологической точки зрения, поскольку решение Бога о создании царства стало судьбой Саула. Жребий пал на него, выделив его из безликой толпы; он был всего лишь инструментом в руках надличностного, сверхчеловеческого процесса. К этому аспекту избрания на царство я еще вернусь.
А теперь давайте обратимся к третьей версии, в которой причиной избрания Саула становятся проблемы с филистимлянами. Возможно, что именно эта версия представляет собой точный отчет об исторических событиях. В этом рассказе Саул — один из Судей, героев, избранных Богов, о которых сказано в книге Судей: среди них были Отниэль (3:9), Гидеон (6:34), Йефтах (11:29) и другие. Саул отличается от них тем, что, выполнив свою задачу, безвестно не исчезает, а становится царем.
И в первой версии говорилось, что Саул вырвал Израиль из рук филистимлян. Но, как мы уже видели, там акцент ставился на процесс внутренней трансформации. Эти две истории представляют собой два аспекта одного и того же исторического факта, — помазания Саула на царство. Однако мне кажется, что это две разные истории, хотя известны и другие мнения. В третьей версии Саул еще не стал царем; он - крестьянин, который, вернувшись домой со своего поля, услышал, что на город Йабеш напали аммониты. По необходимости он становится военным вождем, а после победы - царем Израиля. В этой истории тоже упоминается Руах Яхве, Дух Божий. Однако овладевающий им Дух Божий — это
И взял он воловье ярмо, разрубил его с посланниками и разослал по всей земле Израиля, сказав: "Так будет сделано со скотиной того, кто не пойдет за Саулом и за Самуилом". (1 Кн. Ц. 11:7)
Далее написано:
И пал на народ страх божий [пахад Яхве] и они выступили, как один человек, (там же)
Нет ничего удивительного в том, что Руах Яхве, Дух Божий, проявился в форме
Господь выходит, как герой, пробуждается, как разгневанный человек войны, громко закричит и поборет врагов своих.
Но почему же Руах Яхве в форме
Однако сначала Саул одержал военные победы. За освобождением гилеадского города Йабеша от аммонитов в Первой Книге Царств следует рассказ об успешной войне Саула против филистимлян. В тринадцатой и четырнадцатой главах рассказывается о том, как его сын Ионафан проявил себя, как настоящий герой. А в пятнадцатой главе говорится о том, как Саул завоевал земли амалкитян, заклятых врагов Израиля[31].
Вина Саула
Но в последних победах уже проскальзывают намеки на неудачу. В Первой Книге Царств 13:7-15 и в пятнадцатой главе содержатся два параллельных отрывка, в которых говорится о вине Саула. В обоих отрывках прослеживается один и тот же мотив: Саул совершает ритуальное преступление и потому Бог от него отказывается. И там и там подразумевается, что неудачи на войне начались именно из-за проступка Саула.
Первая версия более слабая. В этом варианте вина Саула заключается в том, что он не дождался Самуила и перед битвой сам совершил жертвоприношение. Сделал он это потому, что войско стало расходиться, а филистимляне были уже на подходе. После этого Самуил ему сказал:
Ты поступил глупо, не выполнил заповедь Господа, Бога твоего, которую он заповедовал тебе, потому что теперь установил бы Господь царствие твое над Израилем на веки вечные. Но теперь царство твое не устоит, найдет Господь себе человека по сердцу и поставит его Господь предводителем народа своего, потому что не выполнил ты то, что приказал тебе Господь. (1 Кн. Ц. 13:13-14)
Эта версия считается более поздней, поскольку не связана с предыдущими событиями[32]. По сравнению со второй версией в ней не содержится ничего нового с психологической точки зрения; поэтому мы ограничимся рассмотрением более интересной второй версии.
Во второй версии проступок Саула также состоит в том, что он совершил религиозное преступление; он нарушил божественный приказ, касавшийся Амалека. На первый взгляд кажется странным, что решающим прегрешением Саула стал именно этот незначительный проступок, который к тому же совершил не сам Саул, а весь народ. Приказ состоял в следующем: пленных не брать, добычи не захватывать, не щадить ни вражеских животных, ни вражеские вещи; все должно быть уничтожено. Возможно, за этим приказом стоит древнее табу: врага (чужого) следует совершенно уничтожить, поскольку враждебность может сохраниться и на всем, что ему принадлежит[33]. Этот жестокий архаичный приказ является наиболее полным выражением отношения к войне Яхве: война ведется не ради добычи, а ради Яхве. Враги и все, что им принадлежит, должно быть принесено в жертву[34].
Раз Саул ослушался божественной воли, значит, он потерял связь с Богом, перестал быть избранным царем и исполнителем на земле Божией воли. Им руководят мирские устремления и зависть. Мы видим:
И пощадили Саул и народ Агага и лучших овец и коров, и козлят, и баранов, и все хорошее, и не пожелали уничтожить это, а все, что было негодным и отвратительным, они уничтожили. (1 Кн. Ц. 15:9)
Из слов Самуила понятно, что он распознал случившуюся в Сауле перемену:
И зачем не послушался ты голоса Господа и взял добычу и сотворил злое в глазах Господа? (1 Кн. Ц. 15:19, курсив автора)
Саул был склонен к одержимости и впадал в крайности, поэтому оН не мог одновременно быть царем и служить Яхве. Став царем, он отождествил себя с мирской властью. Мирские цели увели его от Яхве — то есть его одержимость Богом превратилась в мирскую одержимость. Следовательно, его преступление состоит в том, что он превратился в царя, потерявшего связь с Богом.
Этой идее противоречат другие эпизоды, особенно рассказ о том, как Саул был готов принести в жертву собственного сына, Ионафана, который по незнанию навлек на себя проклятие: в этот день был объявлен пост, а Ионафан об этом не знал и съел немного меда (1 Кн. Ц. 14:38 и далее)[35]. Карл Будде считает, что этот отрывок представляет собой "прекрасный пример меланхоличного, нервного и религиозного сознания Саула"[36]. Это чрезвычайное рвение Саула в действительности оказывается обратной стороной его неповиновения, о котором идет речь в пятнадцатой главе. Только человек, склонный к неповиновению, старается быть послушным, демонстрируя такое исключительное и абсурдное рвение. Подневольное, вынужденное послушание растет из того же корня, что неповиновение. Его послушание не исходит от сердца. Люди же отнеслись к этой ситуации совсем по-иному. Они любили и уважали Ионафана и не отвернулись от него ради слепого исполнения закона. Они сумели спасти Ионафана, не нарушив божественных предначертаний[37].
Поделиться книгой: