Глубинная психология в Священном Писании

Другой очень важный отрывок в этом отношении, ибо он соединяет несколько составляющих феномена избранности, есть в Книге Исхода 6:7:

И приму Я вас Себе в народ и буду вам Богом, и вы узнаете, что Я Господь, Бог ваш, изведший вас из-под ига Египетского.

Здесь, в дополнение к основной связи —- обособленности (святости) — находит свое отражение новое соответствие между Богом и народом. Яхве знает (выбирает) такой народ, который может знать его. Здесь предполагается идея, которая содержится и в других местах Ветхого Завета: Бог нуждается в своем подопечном, чтобы осознать самого себя. Яснее, чем в Книге Исайи 48:9-11 об этом не сказано нигде:

Ради имени Моего отлагал гнев Мой... Вот, Я расплавил тебя, но не как серебро; испытал тебя в горниле страдания. Ради Себя, ради Себя Самого делаю это...

В переводе с древнееврейского слово bachar означает "пытаться". В обиходе это слово (bachar) широко употребляется в своем втором значении "испытывать", "проверять", не имеющем ничего общего с первым, однако существует и слово, производное от арамейского, соответствующее на древнееврейском слову bahan, "пробовать". Однако мне кажется, что эти концепции не имеют радикальных противоречий. Избранность в смысле "обособленность" очень соответветствует словам "отделение — очищение" и "проба". Быть избранным — значит пройти очищение "пламенем страданий". Так, в Книге Исайи 1:25 читаем:

Я обращу на тебя руку Мою, и как в щелочи очищу с тебя примесь, и отделю от тебя все свинцовое.

Исходя из осознания Яхве "Ради Себя, ради Себя Самого делаю это..." мы видим, что судьба Израиля оказывается и судьбой Бога. Мидраш в отношении Псалма 90:16:

Долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение мое

выражается крайне ясно: "Это одна из самых сложных строф, в которой спасение Бога отождествляется со спасением Израиля"[22].

Таким образом, народ узнает Бога ради себя самого; народ осознает его в качестве своего освободителя от египетского ига.

А сейчас необходимо тщательно исследовать символическое значение исхода в связи с идеей избранного народа.

Мотив исхода

Настало время обратиться к символическому содержанию мотива исхода, связанного с идеей избранности; однако для того, чтобы вникнуть в смысл этого божественного акта избавления народа Израиля от египетского рабства, нам следует обратить определенное внимание на понятия, описывающие сам акт избавления.

Наиболее часто используется понятие hotzi, "вести". С ним связан термин pada, "избавлять", а точнее, "выкупать". Так, в уже известном нам отрывке из Второзакония 7:8 говорится:

Вывел вас Господь рукою крепкою, и освободил тебя из дома рабства, из руки фараона, царя Египетского.

Pada изначально является юридическим понятием, означающим "выкупать" в самом конкретном смысле; образно говоря, оно означает избавление от тяжелых условий жизни, от заточения в плену ("из дома рабства") или от смертной казни, как сказано в Первой Книге Царств 14:45, где народ "искупляет" Ионафана. С таким пониманием искупления как освобождение от смерти мы снова столкнемся в связи с событием выбора.

Pada неоднократно встречается, означая освобождение из Египта. Мы отметим лишь несколько примеров:

И молился я Господу и сказал: Владыка Господи, не погубляй народа Твоего и удела Твоего, который Ты избавил [padita] наличием крепости Твоей, который вывел Ты из Египта рукою сильною. (Втор. 9:26)

Ибо искупит Господь Иакова и избавит [pada] его от руки того, кто был сильнее его. (Иер. 31:11)

В данном случае Иаков снова является воплощением целого народа:

Помни, что и ты был рабом в Египте, и Господь освободил [pada] тебя оттуда: посему я и повелеваю делать сие. (Втор. 24:18)

То есть Бог освободил рабов и оставил их себе в качестве своих подопечных.

Часто в качестве термина, обозначающего выбор в широком смысле, встречается слово капа. Оно означает "покупать", "приобретать", как в Книге Исхода 15:16:

...доколе проходит народ, Твой, Господи, доколе проходит Твой народ, который Ты приобрел [kanita].

Особенно важен Псалм 73:2:

Вспомни сонм Твой, который Ты стяжал [kanita] издревле, искупил в жезл достояния Твоего...

Ни один другой мотив в истории древнего Израиля, лежащей в основе Ветхого Завета, не бросается так в глаза и не производит такого впечатления, как исход из Египта. Пророки вдалбливали его в свой народ, и во Второзаконии он становится основой для заповедей, вместе с тем возвещая рабам об отдыхе в Субботу:

И помни, что ты был рабом в земле Египетской, но Господь, Бог твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею высокою, потому и повелел тебе Господь, Бог твой, соблюдать день субботний. (Втор. 5:15)

И:

Не суди превратно пришельца и сироту; и у вдовы не бери одежды в залог. Помни, что и ты был рабом в Египте, и Господь освободил тебя оттуда: посему я и повелеваю тебе делать сие. (Втор. 24:17-18)

Из поколения в поколение все ночи напролет отцы рассказывали сыновьям историю исхода евреев из Египта, а установившаяся после традиция утверждает, что каждый еврей должен пережить эту историю, как если бы из Египта был освобожден он сам.

Эта заповедь — никогда не забывать рабство, из которого удалось освободиться, — на мой взгляд, оказывает большое воздействие на человека с психологической точки зрения. Только свободный человек может позволить себе помнить, что однажды он был рабом; действительно свобода, наверное, потеряла бы свой смысл, отделившись от переживания изначального мрачного рабства.

Чтобы уловить сущность этого ига, необходимо понять, каков символический смысл Египта в Ветхом Завете. Одна метафора Египта, которая существует всего в нескольких местах, зато несет в себе большую пользу, — это Раав:

Упомяну знающим меня о Рааве и Вавилоне... (Пс. 86:4).

По смыслу ясно, что под именем Раав подразумевается Египет. В Книге Исайи 30:7 читаем:

Ибо помощь Египта будет тщетна и напрасна; потому Я сказал им: сила их — сидеть спокойно.

(В русском переводе Библии отсутствует буквальный перевод: "поэтому я назвал его Раав, который притих" (в смысле — успокоился. — В.М.).

В контексте нашего обсуждения появился прекрасный смысл, ибо в других местах Раав появляется исключительно в качестве синонима матриархального вавилонского морского чудовища Тиамат. Так, в Псалмах 88:10-11 мы видим:

Господи... Ты владычествуешь над яростию моря; когда воздымаются волны его, Ты укрощаешь их. Ты низложил Раава, как пораженного; крепкою мышцею Твоею рассеял врагов Твоих.

Здесь мы узнаем Яхве в роли Мардука, сражающегося с морским чудовищем Тиамат, как это происходит в Энима-Элиш, вавилонском эпосе о сотворении мира. Подобный эпизод существует и в Книге Иова 26:12:

Силою Своею волнует море, и разумом [tevunah] Своим сражает его (Раава) дерзость.

В этом отрывке очень хорошо виден символизм сознания, преодолевающего морское чудовище. Стрела и ураган, с помощью которых Мардук сразил Тиамат, заменяются значением, которое они и смволизируют. Яхве низложил Раава своим разумом [tevunah]. Это древнееврейское слово все еще сохраняет свое образное представление, ибо tevunah — это производное слово от ben, "между", от которого происходит слово hevin, "различать", "понимать". Поэтому мы видим, что tevunah ("разум") в своем исходном смысле означает "различие", "разделение", "анализ". В сравнении с вавилонским прототипом этот отрывок представляет собой редкий пример возрастающего развития сознания.

В другом отрывке из Книги Иова (9:13) можно найти еще одно свидетельство соответствия Раава и Тиамат. В нем говорится о "помощниках Раава", которые имеют полное сходство с "помощниками Тиамат" в Энима-Элиш.

Таким образом, пленение Израиля Египтом по существу является пленением Раава, заточением во мрак пожирающего матриархального бессознательного. Именно отсюда Яхве выводит свой народ, вызволяет его для того, чтобы превратить "в свою собственность". То, что это событие несет в себе символизм возникающего сознания, особенно хорошо выражено в Книге Исайи 51:9-10. Там сам исход сравнивается с победой Мардука, в результате которой происходит сотворение миросоз-нания, за которой также следует преодоление первобытного потопа. Потоп имеет столь же очевидный символический смысл, который заключается в освобождении сознания. Вот этот текст:

Не ты ли сразила Раава, поразила крокодила? Не ты ли иссушила море, воды великой бездны, превратила глубины моря в дорогу, чтобы прошли искупленные?

В этом перечислении событий скрыто нечто очень важное: здесь не только добавляется третий мотив перехода через Красное море с однозначным мифологическим событием сражения с Раавом и иссушения моря. В данном случае через внутреннюю ассоциацию с мифом о Мар-дуке победа над Раавом воспринимается так же, как акт сотворения мира, так как Мардук сотворил небо и землю из двух половин поверженной Тиамат. Тем самым два других события: иссушение моря и освобождение Израиля от Египта становятся в один ряд с актами творения. Здесь мы видим продолжающуюся последовательность актов творения.

В каком отношении исход из Египта может нести в себе характер духовного творения, следует найти подтверждение в подробном изучении символизма. И, как во всех историях о потопе, выживший герой оказывается на горе, символизирующей появление сознания из пучин бессознательного, поэтому освобожденный народ через расступившиеся воды приходит к горе Синай. Однако мы еще находимся в Египте и должны вернуться к символизму индивидуации в мотивах, предшествующих исходу. Но в таком случае я вынуждена пожертвовать полнотой изложения и выбрать только несколько этапов процесса.

Во время великих бедствий в египетском плену появляется герой Моисей. Его жизнь представляет собой типичный пример героической судьбы: подобно Гераклу и вавилонскому царю Саргону I, он сразу после своего рождения брошен на произвол судьбы и избегает общего удела всех первенцев, то есть казни каждого десятого младенца мужского пола. Кроме того, существует мотив двух матерей: в дочери фараона, которая позаботилась о найденном младенце, с точки зрения близости фараона к богам, можно признать божественную мать младенца-героя.

У Моисея возникает стремление к освобождению: сопротивляясь угнетающей его власти, он убивает египтянина и покидает Египет. Он направляется в землю Мадиамскую, которая считается землей культа Яхве. Здесь он переживает первое Божественное откровение. Он берет в жены Сепфору, которая чудесным образом имеет представление о том, как общаться с ужасным Богом Яхве, когда тот ночью на пути захотел умертвить своего избранного Моисея (Исх. 4:24-26).

Видение объятого пламенем куста можно понимать в качестве символа духовной страсти, которая захватывает человека, не находя выхода: сам Моисей оказался в ее власти. Выбор его в качестве народного вождя

обусловлен его аутентичностью — эту отличительную черту можно найти во всех настоящих выборах: она заключается в том, что человек сталкивается с сопротивлением, когда идет против своей природы. Так, Моисей говорит: "Господи! пошли другого, кого можешь послать" (Исх. 4:13).

В эпизодах с превращением жезла (символа истинного вождя) в змея и покрытием руки Моисея проказой (Исх. 4:1) можно увидеть указание на предупреждение о смертельной опасности, грозящей тому, кто продолжает сомневаться и избегает выбора: его может настигнуть смерть и отлучение. Мы еще вернемся к этому аспекту смерти, угрожающему избегающим выбора, связанному с избранностью народа.

Моисей является избранным, но в легенде он к тому же наделяется божественными чертами. Mose cornutus, Моисей из латинской Библии становится рогатым, испуская сияющие лучи, сходя с горы Синай (Исх. 34:29). В переводе с древнееврейского qeren означает и "рог", и "луч". Моисей, как народный посредник, переживает откровение Бога. В религиозной традиции он, соответственно, называется величайшим среди всех пророков:

И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицем к лицу. По всем знамениям и чудесам, которые посылал его Господь сделать в земле Египетской над фараоном и над всеми рабами его и над всею землею его, и по руке сильной и по великим чудесам, которые Моисей совершил перед глазами всего Израиля. (Втор. 34:10-12)

Именно Моисей должен был привести весь народ к горе Синай; психологически это означает включение в процесс осознания бессознательной энергии. Народ пока еще находится в Египте, до сих пор испытывает смутное влияние бессознательного, по-прежнему порабощен Великой Матерью. В процессе происходящего он раскрывается для себя как упрямый, твердолобый народ, который не хочет становиться сознательным, проявляет свое животное сопротивление opus contra naturam (противоприродному деянию) и делает все более и более кислой жизнь Моисею, обладающему высоким сознанием. Как мы убедимся впоследствии, твердолобый народ выражает свое возмущение процессом осознания, похожее на то, которое прорывается у Энкиду в эпосе о Гильгамеше.

Однако давайте сначала вернемся к главному эпизоду самого исхода, прохождению через Красное море. При попытках найти в литературе точное место этого события мы попадаем в тупик. Многие исследователи были счастливы свести это невероятное событие к совершенно естественным явлениям приливов и отливов Цирбонского моря на юге Синайского полуострова, которого, как они полагают, достигают приливы и отливы Красного моря.

Как они выпутались из проблемы огненных столбов и столбов дыма, которые служили ориентирами людям соответственно ночью и днем, можно показать на двух особенно ярких примерах. И. Котж дает такой комментарий к этой части текста:

Концепция делает смешным любое естественное объяснение; то, что людей связывала очень прочная привычка реагировать на сигналы огня и дыма, становится труднее всего допустить[23].

А Хьюго Грессман утверждает, что не только столбы дыма и огня, но и катастрофа на Красном море имела вулканическую природу[24]. Грессман продолжает: "Все подробности события, и, прежде всего, прохождение через море, должны быть опущены!" Тем самым проблема действительно буквально и радикально ускользает под ковер; в то же время недостаточное символическое мышление практически сводит к нулю шансы ее решения. Если все еще требуется доказательство тому, что расступающиеся воды — это архетипическое событие, можно привести и другие части текста Ветхого Завета для доказательства его очевидности. Например, в Четвертой Книге Царств 2:8 Илия перед тем, как вознестись на небеса, берет свою милоть и разводит воды Иордана, чтобы вместе с Елисеем пройти посуху, и там же, в строфе 2:14, говорится, что на обратном пути подобным образом поступает Елисей. Особенно яркое впечатление производит отрывок из Книги Иисуса Навина 3:14-17:

Итак, когда народ двинулся от своих шатров, чтобы переходить Иордан, и священники понесли ковчег завета перед народом, то лишь только несущие вошли в Иордан, и ноги священников, несших ковчег, погрузились в воду Иордана (Иордан же выступает из всех берегов своих во все дни жатвы пшеницы), вода, текущая сверху, остановилась и стала стеною на весьма большое расстояние до города Адама, который подле Царта-на; а текущая в море равнины, в море Соленое, ушла и иссякла. И народ переходил против Иерихона; священники же, несшие ковчег завета Господня, стояли на суше среди Иордана твердою ногою. Все сыны Израиле-вы переходили по суше, доколе весь народ не перешел чрез Иордан.

Перед этим Яхве наказывает Иисусу Навину:

"А ты дай повеление священникам, несущим ковчег завета, и скажи: как только войдете в воды Иордана, остановитесь в Иордане". Иисус сказал сынам Израилевым: подойдите сюда и выслушайте слова Господа, Бога вашего. И сказал Иисус: из сего узнаете, что среди вас есть Бог живый... И вот ковчег завета Господа всей земли пройдет пред вами чрез Иордан. (Иис.Н. 3:8-11)

В рассматриваемом нами тексте Книги Исхода 14:16-21 воды расступаются, когда Моисей по велению Бога поднимает свой жезл и простирает руки; кроме того, Бог посылает восточный ветер, символ духа и нового сознания.

Наиболее показательны те периоды, когда люди начинают бунтовать против новой ситуации. Эта мятежность прорывается даже до их перехода через Красное море. В Книге Исхода 14:11-12 люди говорят Моисею:

Разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыню? что ты сделал с нами, выведши нас из Египта? Не это ли самое говорили мы тебе в Египте, сказав: "Оставь нас, пусть мы работаем египтянам ?" Ибо лучше быть нам в рабстве у египтян, нежели умереть в пустыне.

Если сравнить пустыню с насыщенным бессознательным египетского дома рабства, то возникает пока еще неявная перспектива их конечного противопоставления без шанса от него уклониться. Это символ более сознательного страдания, которое неизбежно приводит ко встрече с более великой личностью, Самостью. Перед полнотой наступает пустота, достижение следует за лишением. Таким образом, нет ничего удивительного в том, что у пророков пустыня оказывается местом, где происходит первое и самое явное откровение Бога, подобно тому, которое описано в Книге Осии 9:10:

Как виноград в пустыне, Я нашел Израиля; как первую ягоду на смоковнице, в первое время увидел ее, увидел Я отцов наших.

Оно также имеет место в Книге Осии 11:1:

Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего.

А также в Книге Иеремии 2:2-3:

Так говорит Господь: Я вспоминаю о дружестве юности твоей, о любви твоей, когда ты была невестою, когда последовала за мною в землю незасеянную. Израиль был святынею Господа, начатком плодов Его.

При второй вспышке обращенных к Моисею упреков на него вместе с Аароном:

Если б умерли от руки Господней в земле египетской, когда мы сидели у котлов с мясом, когда мы ели хлеб досыта! ибо вывели мы вас в эту пустыню, чтобы все собрание это уморить голодом. (Исх. 16:3)

Когда эти жалобы повторяются в третий раз, Моисей вскричал в отчаянии: "Что мне делать с народом сим? Еще немного и побьют меня камнями" (Исх. 16:3). Такое яростное цепляние за бессознательное и повторяющаяся регрессия только еще ярче показывают акт осознания как некое чудо.

Событие, свершившееся на горе Синай, исключительно божественное. Даже прикосновение к горе, на которой Яхве открылся Моисею, непосвященным грозит гибелью. Божественная энергия обладает исключительно большой силой; она может быть смертельно опасной, как мы можем убедиться на примере эпизода с Озой, который взялся рукой за ковчег Божий и погиб (2 Кн. Ц. 6:6).

Эта эпохальная встреча Бога с человеком проходила среди грома и молний, символизирующих внутреннее потрясение и озарение. А звуки бараньего рога, которые даже сегодня являются одним из чрезвычайно важных религиозных символов Божественного зова в Судный день, приводят людей в трепет. Именно на такие возбужденные приземленные души падает закон морали.

Народ провели через матриархальные древние воды и пустыню к горе Синай, чтобы там он мог получить откровение Бога-пламени Яхве. Такую цену следовало заплатить людям за освобождение. Лишенные животного природного существования и вовлеченные в моральный конфликт, они должны были научиться делать различия между добром и злом. Таким образом, бытие этого народа стало обособленным, а сам народ — избранным. Здесь начинается история страдания во имя осознания. Выбор оказывается грандиозной задачей, достигая пределов человеческих возможностей.

История народа говорит о том, что провозглашение избранности он воспринял с легким сердцем, рассматривая ее как гарантию постоянного благополучия. И тогда он возгордился:

Не постигнет и не придет к нам это бедствие! (Ам. 9:10) Не среди нас ли Господь? Не постигнет нас беда? (Mux. 3:11)

Условие своей избранности оказалось забытым или вытесненным, и это должно было привести к внутреннему расщеплению. Эта опасность непосредственно проявляется в Книге Иеремии 7:9-10, где устами пророка Яхве осыпает упреками свой народ:

Как! вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи, и кадите Ваалу, и ходите во след иных богов, которых вы не знаете,

И потом приходите и становитесь перед лицем Моим в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите: "мы спасены", чтобы впредь делать все эти мерзости ?

Борясь с этой гордыней народа, пророки возвещают требование Бога в качестве условия быть избранным, тем самым беспощадно выбивая землю из-под ног у любой формы слабовольного, безответственного представления в отношении избранности. Самым жестким из пророков оказывается Амос:

Не таковы ли, как сыны Ефиоплян, и вы для Меня, сыны Израилевы ? говорит Господь. Не я ли вывел Израиля из земли Египетской и Филистимлян — из Кафтора и Арамлян — из Каира? (Ам. 9:7)

Таким образом, сам по себе исход ни в коем случае не может служить гарантией для веры в избранность, ибо Израиль поступает так же, как и другие народы. Избранность достигается только через принятие служения Богу. Таким образом, постоянно повторяемое понятие раба Божьего служит в качестве синонима "избранного", например, в Книге Исайи 42:1:

Вот Отрок [eved] Мой, которого я держу за руку, избранный fbahirj

Мой, к которому благоволит душа Моя.

И снова повторяется в строфе 65:9:

И наследуют это [землю] избранные Мои и рабы Мои будут жить так.

Можно привести еще много отрывков из текста на эту тему.

В так называемых Песнях Раба Божьего [Eved Yahweh] в Книге Исайи (Песне избавления) ветхозаветная идея избранного народа находит свое полное выражение. Это совершенно не тот случай, когда следует отождествлять Раба Божьего с определенной исторической личностью: Моисеем, Иеремией или кем-то другим, с народом Израиля или с Мессией, как поступали многие интерпретаторы. Раб Божий — это просто человек. Среди множества значений, приписываемых в этих песнях Рабу Бо-жиему, Ветхий Завет настойчиво проводит свою коллективную концепцию, в соответствии с которой "является избранным" только один народ. Каждый отдельный человек, удостоившись быть избранным, является народом, и, кроме того, он в соответствии с поздней иудейской традицией был вызволен из Египта.

Вернемся к нашему изначальному вопросу, почему Бог выбрал один-единственный народ. Исходя из общей внутренней динамики всего явления избранности в целом, мы видим, что это должен был быть некий народ, посвятивший себя Богу. Так почему именно Израиль мог оказаться в такой трудной ситуации, которая подготовила его к тому, чтобы следовать внутренним путем? — Это был бедный сельский народ, находящийся под давлением извне окружающих его великих царств, Египта и Вавилона. Он мог построить для себя пространство только внутри, и потому очень хорошо подходил для того, чтобы принять на себя и унижение, и достоинство, проклятие и благословение, оказавшись избранником Бога. Он стал, если можно так выразиться, самой легкой жертвой Бога. Это можно найти в мотиве низкого происхождения народа, на котором лежит миссия спасения, как отмечается в Книге Второзакония 7:6, где делается акцент на малости народа[25].

Средневековый исследователь Раши понимает слово hamme 'at (мельчайший, самый малый) не количественно, а качественно28. Появление горы Синай в качестве горы откровения основывается на более поздней традиции, согласно которой Бог выбрал именно эту гору, поскольку она была самой низкой. По этой же причине Бог явился Моисею в горящем кусте, ибо он был самым низким среди всех деревьев.

Однако дело вовсе не в том, что был избран именно этот народ, а в том, что просто оказался народ, некий народ, который взял на себя функцию избранности, о чем прекрасно говорится в следующем отрывке из Талмуда:

Ионафан подумал: когда Бог сказал Осии, что на Израиле лежит грех, он полагал, что пророк станет оправдывать Израиль; однако Осия ответил: Господь Вседержитель! Тебе принадлежит весь мир. Возьми другой народ вместо Израиля. (Pes. 87b)

Я чувствую, что символизм индивидуации библейской идеи избранного народа находит свое самое глубокое выражение в легенде Талмуда, согласно которой Бог наклонил гору Синай, как корзину, к народу Израиля и сказал ему:

Если ты хочешь получить Тору, хорошо, если нет — здесь будет твоя могила. (Tract. Sabbath 88a)

Веление бессознательного, не будучи принятым, приводит к бедственному положению — переполнению бессознательным материалом. Мидраш говорит так:

Если бы Израиль отказался, Бог вернул бы мир в его прежнее состояние бесформенной пустоты [Tohu vavohuj. (Aboda sars За)

В другой версии говорится:

Ангелам пришлось бы разрушить мир. (Midr. Tehillim 68,10)

Здесь избранность предстает перед нами в полном свете в качестве явления сотворения сознания, ибо, не приняв ее, человек вернул бы мир обратно в изначальное бессознательное состояние.

Так человек, став партнером Бога, гарантировал миру продолжение. Эта же идея отражена в Каббалистическом учении, основанном на изречении из Книги Премудростей (10:25), согласно которому набожный человек Цаддик соответствует sefirah Yesod, и тем самым представляет собой основание мира.