Злые обезьяны

Тетрадка была заполнена карандашными рисунками. На первой странице оказался нахмуренный схематичный человечек – Арло, если верить подписи, – в рубашке с коротким рукавом и черных коротких штанах.

На второй странице Арло с высунутым от сосредоточенности языком стоял на стуле возле верстака и делал какую-то операцию плюшевому мишке. На третьей странице Арло шел, держа перед собой этого мишку. На четвертой он положил плюшевого мишку на землю и попятился; второй мальчик – «палка-палка-огуречик», подписанный «Роджер Ольсен», – подошел с противоположной стороны. На пятой странице Роджер взял плюшевого мишку и Арло заткнул уши. На шестой странице плюшевый мишка исчез в мультяшном взрыве. На седьмой Роджер плакал, его лицо покрывала сажа, а от волос поднимался дым; Арло, наблюдавший в сторонке, улыбался. На восьмой странице Арло снова был одиноким и несчастным…

Одна и та же последовательность повторялась снова и снова. Каждый взрыв был чуть мощнее предыдущего. Мальчик по имени Грег Фолкнер взял заминированную коробку с хлопьями и не просто лишился волос – один его глаз был перечеркнут крест-накрест. Джоди Конрад потеряла оба глаза, а Тарик Уильямс – руку. В самой жуткой сцене из обрубков рук мальчика по имени Гарольд Родригес били такие фонтаны крови, что Арло пришлось прятаться под зонтом.

Я посмотрела на Верна. «Понимаю, что вы, ребята, одержимы секретностью, но это уж за пределами дурного вкуса…»

«У вас в руках не внутренний отчет организации, – ответил он. – Это факсимиле записной книжки, обнаруженной во время обыска в квартире Арло Декстера».

«Он сам это нарисовал? Сколько же ему лет?»

«Тридцать два. Это, конечно, биологический возраст. Его психологический возраст…»

«Кого это волнует? – перебила я. – Когда я его убью?»

«Скоро. Но есть несколько вопросов, с которыми мы хотели бы сначала разобраться, если возможно. Переходите к следующей странице».

После кровавой бойни с Гарольдом Родригесом Арло снова был в центре событий, но на этот раз к нему присоединились еще три фигуры. И не люди. Обезьяны. Две подпирали его с обеих сторон и нашептывали что-то в уши, третья стояла рядом с черным портфелем.

На следующей странице Арло сидел на коленях с округлившимся от счастья ртом и обнимал открытый портфель. Обезьяны теснились позади, радуясь за него. На рисунке не было подсказки, что именно находилось в портфеле, но из него вырывались желтые и оранжевые снопы света, а учитывая склонности Арло, вообразить варианты было нетрудно.

«Мы знаем, кто эти другие?» – спросила я.

«Это один из вопросов, на которые нам хотелось бы получить ответ».

«Предположение „Аль-Каида“ будет слишком очевидно, да?»

«И очевидно, и маловероятно. Арло Декстер – аполитичный психопат, а не исламский джихадист. Кроме того, посмотрите, как он их нарисовал. Изобразить арабов обезьянами почти наверняка было бы выражением презрения. Но мистер Декстер не презирает своих новых компаньонов. Он восхищается ими».

«Откуда вы знаете?»

«Переверните страницу».

На следующей странице – почти на всем развороте – был последний рисунок из записной книжки: Арло шагал с портфелем к какому-то огороженному участку, где собралась целая толпа схематичных человечков. Я догадалась, что это Арло, только по рубашке и коротким штанам. На плечах у него была новая голова, теперь он тоже был обезьяной.

«Я так понимаю, вы не знаете его цель».

«Нет, – сказал Верн, – И это самый важный вопрос из всех. Если союзники Декстера не воображаемые, то остановить его недостаточно; могут быть и другие обезьяны с портфелями».

«А вы не думали просто спросить его? В смысле, вы же, ребята, проводите допросы, верно?»

«Проводим, и все к тому и идет. Но эти эффективные методы, которыми мы добываем информацию, как правило, отнимают много времени, а мы не думаем, что у нас оно есть. Поэтому решили внимательно понаблюдать за Декстером и посмотреть, что он будет делать. Ваша задача помогать в слежке и выполнять любые другие задания, которые могут появиться; и если покажется, что Декстер собирается завершить свою миссию, вы сделаете так, чтобы ему это не удалось».

«Круто, – сказала я. – Где мой пистолет?»

«Его доставят в ближайшее время. Пока идите с Энни и выполняйте ее указания, она в курсе всех деталей операции».

«С Энни, да… Послушайте, Верн, можем мы поговорить наедине?»

«Позже, – ответил тот, вставая. – У нас плотный график, а у меня есть и другие дела».

Ну конечно. Я сразу поняла, что от меня отмахнулись, а Энни в свою очередь догадалась, что ей вручен вотум недоверия. Когда мы вышли на улицу, первое, что она сказала: «Ты меня боишься».

«Боюсь – это сильно сказано, – солгала я. – Да, ты немного меня тревожишь, но…»

«Тебе не нужно бояться, – ее лицо озарила робкая улыбка. – Знаю, как я выгляжу, но я действительно очень надежная. Господь помогает мне сосредоточиться».

«Ладненько, это приятно слышать… Итак, что же Господь хочет, чтобы мы сделали в первую очередь?»

«Сколько у тебя денег?»

«Немного. Может, баксов двадцать и мелочь».

«Дай мне двадцатку».

Через две двери от магазинчика деликатесов, на углу, располагалась бакалейная лавка, в которой продавали лотерейные билеты.

«Какие тебе нравятся?» – спросила меня Энни. На выбор было пятнадцать видов, большинство на тему каких-нибудь азартных игр: «Счастливый покер», «Потри рулетку», «Двадцать одно», «Три карты»… Затем я заметила те, что назывались «Зелень джунглей», на них были фотографии животных, в том числе бабуина, которого преследовала парочка тигров. «Эти», – сказала я, и Энни одобрительно кивнула.

Билеты лотереи «Зелень Джунглей» стоили по два доллара каждый. Энни купила десять, и, когда мы проверили их все, девять оказались выигрышными. Мы покинули магазин, унося больше трехсот долларов.

«Это всегда работает?» – спросила я.

«Вода будет, если Бог того пожелает»[15] – ответила Энни и остановила такси.

Машина привезла нас в Ричмонд, к церкви пятидесятников, которая называлась Часовней Искупителя. Это напомнило мне о церкви Диасов в Сиеста Корта, и я, уже взвинченная разговорами Энни с Богом, забеспокоилась, что моя тренировочная программа предусматривает кликушество и впадание в транс. Но потом заметила цепи на главных дверях и табличку «Сдается в аренду».

«Что это за место?» – спросила я, думая, что, возможно, Арло Декстер изготавливает тут бомбы.

«Дом», – сказала Энни.

«Ты живешь здесь? Ты и Бог?»

«Не внутри, – ответила она. – Позади».

Позади располагалось небольшое кладбище. Как и церковные двери, ворота кладбища оплетала толстая цепь, запертая на висячий замок, но у Энни был ключ.

Ее домом оказалась коробка из-под холодильника, укрытая брезентом. Открытый конец коробки упирался в могилу с надписью «Уильям Дэйн». Границы могилы были аккуратно обозначены камнями, и Энни осторожно их обошла.

«Я на минутку», – сказала она и залезла в коробку.

Некоторые вопросы не принято задавать, особенно сумасшедшим. Так что я, пока ждала, решила считать эту ситуацию одной из тестовых головоломок организации, чем, насколько мне известно, это все и было. Энни не носила кольца на пальце, поэтому Уильям Дэйн, вероятно, не муж. Он мог бы оказаться ее любовником, но, взглянув еще раз на могилу, я заметила, что каменный контур участка слишком мал для гроба, в котором лежал бы взрослый.

«Ладно…» – Энни снова появилась со светло-синим рюкзаком, который не вписывался в ее образ бродяжки. Она присела рядом с могилой и погладила надгробный камень так, что сомнений не осталось: Билли Дэйн – ее сын. Затем она посмотрела на небо. Дождь прекратился, но пока было пасмурно, и я точно могла сказать, что ей не нравилась идея оставлять ребенка одного в такую плохую погоду. Я почти ждала, что она стянет брезент с коробки и использует его вместо одеяла. Но Энни поборола свой порыв и, снова погладив надгробный камень, поднялась.

«Куда теперь?» – спросила я.

«Просто следуй за мной. И будь внимательна».

Мы отправились пешком в сторону центра города. Прошли, наверное, с квартал, когда Энни снова начала что-то бормотать. На этот раз нельзя было разобрать ни единого слова. Я попыталась просто игнорировать, но не получалось – лепет, срывавшийся с ее губ, проникал в уши с той же странной настойчивостью, что и скрип ногтями по школьной доске.

«Энни? – сказала я. – Бросай это дело, Энни», но она только сделалась на пару тонов громче. На нас оборачивались прохожие, поэтому я принялась крутить головой, разглядывая облака и здания, мимо которых мы проходили, и весь мой вид говорил: «То, что я иду рядом с этим человеком, не означает, что я иду вместе с ним».

Вдруг бормотание оборвалось, Энни поймала меня за запястье. Я посмотрела вниз, моя правая нога замерла в воздухе, едва не наступив на зазубренное донышко разбитой бутылки.

«Будь внимательна», – сказала Энни.

И после этого я смотрела под ноги, пока бормотание Энни заползало в мои уши и вольготно располагалось в районе спинного мозга. Наконец мы снова вернулись в Хейт и остановились перед гостиницей «Роза и Крест». Швейцар кивнул Энни и сунул ей связку ключей.

Мы поднялись на второй этаж, в комнату с двуспальной кроватью. Постель недавно перестелили, покрывало было соблазнительно отвернуто, Энни подтолкнула меня вперед и произнесла: «Я собираюсь принять душ. Ты поспи».

«Спать? – переспросила я. – В одиннадцать часов утра?» Но почувствовала, что и на самом деле устала, много миль под бубнеж меня измотали. Я сбросила туфли и залезла под одеяло. Едва моя голова коснулась подушки, я отключилась…

…И оказалась в классной комнате, сидела за партой в центре третьего ряда. Энни – более молодая и здравомыслящая – набрасывала на доске схему организации. Ячейки складывались в грубую пирамиду; на самом верху было написано Ш.О.К. Вниз вела двойная линия к надписи «Затраты-Выгоды». От нее отходило множество стрелок к другим отделам и подразделениям, о некоторых я уже знала («Испытание», «Случайные проявления доброты»), но о большинстве я понятия не имела («Жуткие Клоуны»?). Меня разочаровало, что, несмотря на прямую связь с «Затратами-Выгодами», «Злые Обезьяны» оказались у самого основания пирамиды.

Пока Энни заканчивала работу над графиком, я огляделась по сторонам, чтобы отвлечься. Других студентов не было, запиской перекинуться не с кем, а сквозь окна просматривалось лишь белое свечение, как будто школа плыла в облаке. Потом я подняла крышку парты и нашла внутри учебник под названием «Секреты невидимого колледжа». Звучало интересно.

Но не тут-то было. Страницы полнились тем неудобным мелким шрифтом, от которого скука берет еще до того, как начнешь читать. Я принялась листать книгу в поисках картинок (их не было), но тут кто-то сзади пнул мой стул.

Оказалось, за моей спиной сидел Фил. Но не взрослый, который мне нравился, а десятилетний, который когда-то меня доканывал. «Бросай это дело», – предупредила я и вернулась к учебнику, Фил снова ударил по моему стулу.

«Прекращай!» – я обернулась, замахиваясь книгой. Но Фил исчез.

Раздалось резкое постукивание от классной доски. «Джейн, – сказала Энни. – Ты нужна нам сегодня».

«Да, мэм», – услышала я собственный голос.

«Вопросы, которые мы разберем на уроке, касаются структуры организации, правильного обращения с пистолетом ЕП и использования газетных кроссвордов в качестве тайного канала связи. Пожалуйста, открой страницу номер тысяча четыреста шестьдесят пять…»

Долгий сон. И хуже всего – в отличие от настоящего урока я не могла просто задремать, потому что уже спала.

А когда наконец проснулась, уже наступила ночь. Энни стояла у окна, выглядывая наружу, она услышала мою возню с прикроватной лампой и сказала: «Не включай».

Я подошла к окну. Через дорогу от отеля располагался магазин железнодорожных моделей, над ним были квартиры, в одной из которых я разглядела парня чуть за тридцать в нижнем белье. «Это он?»

«Это он, – Энни подтолкнула ко мне коробку из-под обуви, – Прислали для тебя».

Мой пистолет ЕП. Я вынула его, взвесила в ладони и бегло осмотрела, как меня научили во сне. Как только я убедилась, что он в рабочем состоянии, Энни сказала: «Теперь давай повторим пройденное… Предположим, я прошу тебя застрелить его отсюда. Ты смогла бы?»

В режиме ИМ рабочий диапазон пистолета составляет около пятидесяти футов; в режиме ИИ – около половины этого расстояния. «Смогла бы, наверное, уложить его сердечным приступом, – ответила я. – Но нужно открыть наше окно и заставить его открыть одно из своих».

«Почему бы просто не пристрелить его через стекло?»

«Не сработает. Пистолет может пробить обычную одежду, но что-то более существенное или поглотит выстрел, или отрикошетит его в случайном направлении. Отражающие поверхности не годятся».

«И еще одно важное следствие?..»

«Если ты не настолько близко, чтобы попасть наверняка, не стоит стрелять рядом с отражающей поверхностью».

«Хорошо, – сказала Энни. – Ты слушала».

«Да, а теперь у меня вопрос: вот ты просишь его пристрелить отсюда? А почему бы мне просто не пойти и не позвонить в дверь?»

«Не сегодня, – она вручила мне беспроводную гарнитуру. – Это позволит тебе связываться с остальной группой наблюдения. Если покажется, что он собирается покинуть квартиру, сообщи об этом. А так просто следи за ним, – она подошла к кровати. – Разбуди меня на рассвете, или раньше, если что-то случится. И, Джейн…»

«Да, знаю. Быть внимательной».

Энни не сразу заснула. Я слышал, как она молилась, а потом недолго разговаривала с Уильямом. Она наконец затихла, и где-то спустя полтора часа полчаса погас свет у Арло. И осталась лишь я в кромешной темноте, сидевшая без дела.

Я устала. Знаю, что звучит, наверное, странно, ведь я проспала целый день, но учеба во сне – дело утомительное. Кроме того, с утра во рту ни крошки не было, а ноги ныли от ходьбы. Я решила ненадолго присесть, но стульев в комнате не оказалось, так что пришлось расположиться на полу под окном, упершись спиной в стену. Сначала я держалась молодцом, выглядывала каждые несколько минут, чтобы проверить квартиру Арло, но довольно скоро начала клевать носом.

И проснулась в мутном утреннем свете. С залива поднялся туман, сквозь дымку было видно, что окна Арло все еще темны, но спал он или ушел, догадаться было невозможно.

– Что вы сделали?

– Сказала: «Ох, черт!» пару десятков раз. Потом для разнообразия обозвала себя тупой сукой. У меня и другие слова были наготове, но, прежде чем я до них добралась, кто-то вышел из подъезда дома. В тумане можно было разглядеть только очертания фигуры, но этот человек – кем бы ни был он или она – что-то нес.

Я попыталась вызвать команду наблюдения, но в ответ раздался лишь треск помех. Силуэт нырнул в переулок рядом с магазином моделей. Я еще раз попыталась наладить связь, а потом схватила пистолет и побежала вниз.

Когда добралась до переулка, человека нигде не было видно. Гарнитура продолжала шипеть. Я собиралась найти телефон-автомат, но мне в глаза бросилось кое-что, совсем не подходящее для загаженного переулка – фарфоровая кукла в ярко-желтой шляпке. Она застряла в мусорном контейнере, ее рука торчала над краем, будто для рукопожатия.

Недолго думая, я потянулась к ней, лишь в последнюю секунду осознав, насколько это глупо. Попятилась, схватила камень, размахнулась для броска и поняла, что это тоже довольно глупо, поэтому просто замерла в нерешительности.

«Что вы делаете?»

Верн тихо появился из тумана за моей спиной. Я его чуть не огрела.

«Что вы делаете?» – повторил он.

Я посмотрела на камень в своей руке с таким видом, мол «Откуда это взялось?», и отбросила в сторону как можно небрежнее. «Показалось, что сюда пошел Арло. Хотела сообщить, но гарнитура сломана или что-то в этом роде».

«Не сломана. Команда наблюдения устала от вашего храпа и выключила приемник».

Упс. «Почему они меня просто не разбудили?»

«Пытались. Громкость ваших рулад только усилилась».

«А… Слушайте, я очень сожалею, но Арло…»

«Декстер все еще в постели».

«Откуда вы знаете?»

«А как сами думаете?»

«Вы прослушиваете его квартиру?»

«Конечно».