Злые обезьяны

«Ну а если его обложили, то на кой нужно, чтобы я за ним следила?»

«Вы уверены, что хотите держаться этой линии допроса?»

«Когда вы так спрашиваете, то нет».

«Хорошо. Теперь возвращайтесь наверх и постарайтесь не засыпать, пока вам не скажут».

Он уже начал отворачиваться, когда я его окликнула:

«Верн».

Показалось, что он вздохнул: «Да?»

«Энни, – сказал я. – Что это с ней?»

«Уверен, вы уже все сами поняли. У нее был маленький сын и дом на берегу залива. Однажды она позволила себе отвлечься».

«И малыш утонул».

«Да».

«А теперь она не в себе».

«Не клинически, – сказал Верн. – Она была преподавателем грамматики, но училась на психолога. После смерти сына использовала знания о психических заболеваниях, чтобы выстроить себе убежище».

«То есть притворяется сумасшедшей, чтобы не сойти с ума?»

«Немного сложнее, но, по существу, да. Проведите с ней достаточно времени, и заметите, что она впадет в безумие только тогда, когда это безопасно или выгодно. Там, где требуется здравомыслие, она вменяема. И весьма надежна».

«Да, я в курсе. „Бог помогает мне сосредоточиться?“»

«Вы не верите в Бога».

«Нет. Простите».

«Не нужно извиняться. Но я расскажу вам по секрету: если вы скромны в своих просьбах к Нему, то не имеет значения, есть ли он на самом деле. Энни просит немного».

«Только кормежку три раза в день и коробку над головой, да?»

«Она хочет быть полезной. На ее месте проще провести остаток жизни парализованной чувством вины, но Энни хочет, чтобы оставшееся время чего-то стоило. Организация дает ей цель, а Бог ее поддерживает».

«И вас не беспокоит, что Всемогущий отменит ваш приказ прямо во время миссии?»

«Если мне и стоит беспокоиться о непослушных оперативниках, – сказал Верн, – Энни не первая, кто приходит мне на ум».

«Да, да, ладно… Сделаю выводы».

«Надеюсь на это».

«Серьезно, Верн, я поняла, – я постучала по наушнику. – А по этой штуке можно заказать завтрак?»

Но прошло еще несколько часов, прежде чем удалось поесть. Сначала пришлось вернуться и разбудить Энни, и она застряла в ванной на целую вечность – думаю, если живешь в коробке, то не часто встречаешься с водопроводом – и почти так же долго подбирала ансамбль из тряпья, лежавшего в ее рюкзаке. Я вела себя мило, хотя и чуточку нетерпеливо. Наконец мы покинули номер и отправились в магазинчик деликатесов Сильвермана, где я обожралась рогаликами с копченым лососем.

Потом все пошло по схеме: прогулка после завтрака – Энни бормотала, я прислушивалась. Затем возвращение в отель, где у меня был урок во сне, а Энни – недремлющая Энни – снова принимала душ. Потом ночное дежурство. Потом опять к Сильверману. Смешать, но не взбалтывать, и повторять семь дней подряд. Когда мы закончили, я изучила все, что только должен знать оперативник «Злых Обезьян».

Утром восьмого дня Энни сказала, что мой начальный этап обучения закончился. «Иди домой и расслабься, – велела она. – Встречаемся здесь через семьдесят два часа».

«А что насчет Арло?»

«Если нам повезет, к тому времени о нем позаботятся. Если нет… Тебе стоит быть в форме».

Я пришла домой, рухнула в постель и проспала целый день. Проснулась голодная, но при мысли о копченом лососе начало подташнивать, поэтому решила отдохнуть от деликатесов и отправилась в знакомый паб. Я корпела над второй тарелкой жареного сыра, когда появился Фил.

«Наверное, это на самом деле вкусно, – сказал он. – Выглядишь счастливой».

«Не из-за еды. У меня новая работа».

«Такая, как ты искала?»

«Да, – ответила я. – Думаю, так и есть. Главное, не завалить».

– Вы сказали ему, что это за работа?

– Нет. То есть, могла бы, конечно, Фил – единственный из знакомых, кто поверил бы, но… нет. Я просто назвала это «госслужбой» и в детали не вдавалась, а Фил отлично меня знал и не давил. И улыбался, словно гордился мной. Точно так же он гордился бы, расскажи я обо всем.

Про Энни он тоже узнал. Я назвала ее своей начальницей и переселила с кладбища в приют для бездомных, но, кроме этого, держалась довольно близко к истине. «Она меня опекает. Сначала я не хотела быть с ней, но теперь, когда знаю, что сумасшествие – это, по большей части, игра, ну, не то чтобы игра, скорее, стратегия преодоления – она начинает мне нравиться… Хотя эти штучки с Богом меня все еще донимают».

«Почему?»

«Кроме того, что это просто дурость? Не пойму, зачем тратить время на Бога, который позволил твоему ребенку утонуть».

«Ну, – ответил Фил, – Бог не обязан был присматривать за ребенком. А она обязана».

«Что, Бог был слишком занят, чтобы разок проявить снисхождение, когда она отвела взгляд от малыша?»

«А это было только один раз?»

«Заткнись. Энни не такая. Она не плохая мать».

«Откуда тебе знать?»

«Потому что я ее знаю, понял? Она немного странная, но не плохая. В организации, где мы работаем, есть свои стандарты. Будь она плохой, ее бы не стали держать».

«Возможно, теперь она и хорошая. А раньше?»

«О да, я уверена, она была просто кошмаром. Эй, вот тебе теория: может быть, Бог убил ребенка, чтобы закалить ее характер. Давай, Билли, прыгай в залив, поможем мамочке правильно расставить приоритеты… Как тебе такое?»

«Я не знаю. Может быть».

«Может быть? Ты, нахрен, серьезно?»

«Или, возможно, все из-за работы. Ты сказала, что вы занимаетесь важными делами. Но смогла бы эта женщина стать частью таких дел, если бы ее сын не…»

«Боже, Фил, ты пытаешься меня разозлить?»

Он поклялся, что и не думал, но продолжал гнуть свое, и довольно скоро я велела ему проваливать. Чертов Фил… Знаете, в девяти случаях из десяти после разговора с ним я чувствовала себя лучше, но этот десятый раз заставлял меня удивляться: чего я вообще с ним связываюсь? В итоге остаток отдыха я провела дома одна, валялась на диване с бутылкой и припрятанной наркотой, что осталась после Ганеша, и смотрела шпионский сериал по кабельному.

А когда вернулась к работе, Арло Декстер был все еще жив. В одиннадцать утра мы с Энни наблюдали из «Розы и Креста», как он открывал магазин моделей.

«Так это его лавка?»

«Он управляющий, – сказала Энни. – Но за аренду и товар платит его бабушка. Она же оплачивает ему квартиру».

«Щедрая бабуля. Организация ее проверяла?»

«Да. Она не злодейка, просто одинокая».

«А что насчет сотрудников?»

«Их нет. Клиентов мало. Арло не из тех, кого зовут душой компании».

«То есть магазин для него – просто комната игр».

«Так примерно и есть».

«А какова наша роль? Мы просто околачиваемся поблизости, пока Арло дурачится со своими поездами?»

«Таков расчет, – ответила Энни. – Сегодня утром я говорила с Верном, и он сказал, что мнения в „Затратах-Выгодах“ разделились. Некоторые члены полагают, что мы должны продолжать наблюдение и ждать. Другие, в том числе Верн, считают, что это отнимает слишком много времени. Они хотели бы спровоцировать Декстера, если мы придумаем, как это сделать».

«Имеешь в виду, если я смогу придумать, как это сделать, да? Это мой последний экзамен?»

«Так у тебя есть идеи?»

«На самом деле да… Твой сын любил модели поездов?»

Выражение ее лица снова стало болезненно нервным, но потом она произнесла: «Модели самолетов. Билли хотел стать пилотом, когда вырастет».

«Ладно, самолеты, без разницы. Суть в том, что вы с ним бывали в магазинчиках для хобби».

«Ходили каждую субботу».

«И ты помнишь, как придурки, которые управляют такими местами, реагируют на женщин?»

Она кивнула, поняв, к чему я клоню: «Да».

«Ага… А даже таким ребяткам, наверное, нравится иметь у себя клиентов».

Энни повернулась к окну и посмотрела вниз на магазин Арло: «Ты хочешь, чтобы я туда сходила?»

«Нет, – ответила я, – Дай мне с ним побеседовать. И настроение такое, хочется общаться».

Всего в квартале от магазинчика стояло такси, его водитель – из «Ежедневных Кроссвордов» – ковырялся в коробке с куриным карри, которое получил с кухни «Снабжения». Если бы Арло бросился бежать, таксист помог бы его выследить и поймать, если понадобится. Во всяком случае план был такой, но возникла накладка. Когда я переходила улицу, к машине подошел какой-то чернокожий парень и попытался ее нанять, водитель слишком поздно зажег сигнал «Занято», и парень принял отказ за личное оскорбление. Когда я проскользнула в лавку Арло, они вовсю ругались.

У самого входа зал был заставлен полками и витринами, а в глубине располагалась громадная модель железной дороги с пейзажным ландшафтом и городом. Арло стоял рядом с ней, читая журнал, пока игрушечные пассажирские и грузовые составы бегали по своим бесконечным путям.

Я отвесила двери хороший пинок. Арло подпрыгнул и уронил журнал.

«Привет! – сказал я громким и веселым голосом дурочки-блондинки. – Тут продаются поезда?»

Вместо ответа Арло лишь таращил глаза, словно ожидая, что я выхвачу пистолет и пристрелю его на месте. Это должно было стать для меня сигналом, но я слишком обрадовалась его реакции, чтобы насторожиться.

«Извините, – произнесла я. – Не хотела напугать… Но не могли бы вы мне помочь? Я ищу подарок братику на день рождения… Ой, какая прелесть!» На полке справа высилась стопка коробочек с миниатюрными елками. Я схватила одну с самого низа и обрушила все остальные на пол. «Ох!» Наклонившись собрать деревца, я вмазала задницей по противоположным полкам, разбросав еще больше коробок.

Это вывело Арло из ступора. Он помчался по проходу, но снова замер, стоило мне выпрямиться.

«Извините, – повторила я, указывая на беспорядок. – Наверное, лучше, чтобы вы с этим разобрались, а?»

«Что вам нужно?» – спросил Арло. Голос у него был высокий, казалось, парень в любой момент может сорваться и зарыдать.

«Ну, как уже сказала, мне нужен подарок брату на день рождения. Между нами говоря, последнее время он вел себя как засранец и вообще ничего не заслуживает, но, к счастью для него, я не из тех, кто долго обижается… В любом случае, в прошлом году он получил целую железную дорогу, так что я хочу подарить ему каких-нибудь дополнительных штучек».

«Что у него за поезд?»

Я вернулась в режим дурочки: «Ну, такой, с колесиками».

«В каком масштабе?»

«Масштабе?»

«„Эйч-О“? „О“? „Эн“? „Зед“?»

«Понимаете, вот поэтому и пришлось идти в обычный магазин, вместо того, чтобы просто купить все через Интернет. Я понятия не имею, что вы только что сказали».

«Масштабы поездов. „Эйч-О“ – один к восьмидесяти семи. „О“ – один к…»

«Один к восьмидесяти семи чего?»

«Это соотношение размеров. Одна восемьдесят седьмая от размера настоящего поезда».

«Ох… Ну кто ж его знает. Знаю, что поезда у него маленькие, но буду с вами честна, у меня всегда было плохо с дробями… Какой масштаб у тех?»

Арло шарахнулся в сторону, как будто мой палец был острием копья. Это дало мне возможность проскользнуть мимо него. Я подошла к макету железной дороги: «Да, они выглядят примерно такими же…» Один из поездов приближался к мосту у края городка, я схватила локомотив, отправив с полдюжины легковых автомобильчиков на дно ущелья. «Это размер „Эйч-О“?»

Щеки Арло раздувались, он прикусил нижнюю губу. «Извините, – повторила я. – Это тот самый размер, я почти уверена… У вас есть что-нибудь похожее?» Арло указал на соседнюю витрину и тут же пожалел об этом.

Шкафчик был заперт, но, дергая стеклянные дверцы, мне удалось опрокинуть пару вагонов внутри. Я обернулась к Арло: «Не могли бы вы открыть для…»

«Нет».