Злые обезьяны

На этот раз я сидела в темном углу гостиной. Вместо бейсбольной биты у меня была двустволка. Я подготовилась – оба курка взведены, ствол балансирует на правом запястье, а левая рука лежит на спусковых крючках.

«Ты – труп, – заявил Дидс, потом моргнул, заметив ружье, и добавил: – Ты меня что, разыгрываешь?»

«Нет, – сказала я, – это не шутка. И вот что будет дальше: ты бросишь свою палку и мы спустимся в подвал…»

«Нет, – зарычал Дидс, – Будет так: ты отдашь мне гребаный ствол. Или сама отдашь, или я отниму, но если ты меня до этого доведешь, я реально разозлюсь».

Я нажала на левый крючок. Выстрел пробил Дидсу руку и отбросил его назад, пуля вырвала из бицепса здоровый кусок плоти. Дидс крякнул и уронил брус.

«Вот что я тебе скажу, – произнесла я. – Лучше не зли меня».

Дидс прижал ладонью рану. «Ты в меня выстрелила! – ныл он. – Чокнутая…» Он бросил взгляд через плечо на выбитую дверь.

«Не выйдет, – сказала я, затем встала и указала в глубь дома. – Подвал в той стороне. Шагай».

Он шел медленно, надеясь, что я окажусь достаточно близко и дам ему возможность отнять ружье. Когда мы начали спускаться, он замедлился еще сильней и принялся меня подначивать: «Не знаю, как ты думаешь выкрутиться, Джейн. То есть я-то понял, что ты не собираешься меня убивать».

«Шагай давай».

«Знаю, что не собираешься. Смелости нажать на курок тебе хватит, это уж точно, но ты же не хочешь в тюрьму, да?»

«Шагай».

«Или ты настолько дура, что думаешь выдать все за самооборону? И это твой план? Сказать полицейским, что тебе пришлось так поступить, потому что я тебя избил? Думаешь, им будет до этого дело?»

Я не собиралась спорить, но тут не смогла удержаться: «Думаю, им есть дело до трех детей, которых ты сжег».

«Дети… так вот в чем дело? – он засмеялся. – Дай-ка расскажу тебе кое-что, Джейн. Я даже не знал, что они в доме. Но их мать – моя так называемая подружка – она-то знала. И бьюсь об заклад, эгоистичная сука бежала без оглядки, спасая себя… Ты хочешь судить кого-то, Джейн? Как насчет мамаши, которая оставляет своих детей жариться?»

«Заткнись и шагай. Я не собираюсь повторять».

«Ладно, ладно… Но говорю тебе, Джейн, я реально не думаю, что это все может добром для тебя кончиться. Я не…»

Он замолчал в середине угрозы. Мы дошли до конца лестницы.

Подвал был освещен гирляндами лампочек. Раньше пол тут был деревянным, но доски вынули и отложили в сторону, обнажив голую землю. Там и тут – всего в четырех местах – когда-то вырыли длинные, узкие ямы, потом их снова закопали и посыпали известью. Между водонагревателем и печью была начата пятая, но ее закончили только наполовину. Из кучи грунта косо торчал черенок лопаты, рядом, лицом вниз, с рукой, все еще тянущейся за лопатой, лежало тело мужчины.

«Что это, черт возьми?» – спросил Дидс.

«Бо́льшая из двух зол, – объяснила я. – Его звали Бенджамин Лумис. Он был серийным убийцей. Сегодня вечером у него случился сердечный приступ. Прихлопнуло в процессе, по крайней мере, так подумают полицейские».

«В процессе чего?»

«Похорон последней жертвы».

Тут Дидс повернулся и бросился к ружью, но мой палец уже нажимал на курок.

«Злая обезьяна», – сказала я.

После я вернулась в парк и нашла Верна на скамейке возле качелей. Он был недоволен.

«Велел же выбрать одного», – произнес он.

«Один буклет, – поправила я. – Но мне не нужна была ваша помощь, чтобы отследить Дидса. Он был в чертовой телефонной книге. А потом, когда я поехала позаботиться о Лумисе, то нашла в его шкафу ружье… Ну и подумала, что это часть испытания, чтобы понять, хватит ли мне инициативности позаботиться об обоих».

«Вы на самом деле так подумали? Или убили Дидса потому, что хотели этого?»

Я пожала плечами: «А разве имеет значение? Вы сами сказали, что они оба злодеи. Мир стал лучше».

«Да, но теперь полицейские удивятся несоответствиям. Например, тому, что Лумис умер за несколько часов до Дидса».

«Готова поспорить, они не сумеют это установить. То есть да, приди они сейчас, пока Дидс еще не остыл… Но я не слышу никаких сирен, а вы? А как только его тело остынет, станет намного сложнее определить время смерти. В подвале холодно, как в морозилке».

«А когда они узнают, что остальные жертвы Лумиса были отравлены, а не застрелены?»

«И? Может, Дидс не был обычной жертвой. Может, он узнал о занятиях Лумиса и попытался его шантажировать или просто случайно застукал».

«Случайно».

«Это проблема Нода. Полиция поверит, что Лумис убил Дидса, потому что это самое простое объяснение. Они захотят в это поверить, особенно когда узнают, кем был Дидс. Скажите, что я неправа».

Верн покачал головой: «Мы не так делаем».

«Слушайте, сами сказали, что хотите понять мои приоритеты. И упрекаете в нарушении правил? Жаждете выгнать за это? Прекрасно. Но мы все создаем этот мир, верно? А если так, то я не собираюсь довольствоваться только одним плохим парнем, когда могу заполучить двоих. Увидела шанс и схватилась за него. И не жалею. Снова сделала бы точно так же». Я замолчала, опасаясь, что перестаралась, но прошла минута, а Верн все еще не отвесил мне пинка, так что я продолжила чуть более спокойно: «Так что, тест пройден? Я в игре?»

Еще минута тишины. Вздох Верна:

«Вы в игре».

белая комната (III)

– В чем проблема на этот раз? – спрашивает она. – Я промахнулась с количеством трупов?

– Нет, ваше описание сцены в подвале Бенджамина Лумиса было точным, – говорит доктор. – И в вашем рассказе есть детали, например, что Дидс был ранен в руку, которые никогда не попадали в газеты. Поэтому вполне вероятно, что вы там были, или, по крайней мере, говорили с кем-то, кто там был.

– Но?..

– Но нет никаких доказательств в поддержку остальной части истории. Если Джулиус Дидс и был жестоким гангстером, вы, кажется, единственный человек, кому об этом известно. Нет данных, что ему когда-либо предъявляли обвинение в убийстве; нет данных, что хоть кто-то совершал поджог, в котором вы его обвиняли; нет данных и об избиениях, которые, как вы утверждаете, он вам нанес.

– Вернитесь назад на секунду. Вы хотите сказать, у Дидса не было судимости?

– Он, конечно, был преступником, но мелким. У него длинная череда мелких правонарушений, связанных с наркотиками, включая одно давнее обвинение в хищении рецептурных бланков. Это случилось, когда он был интерном в больнице Святого Франциска, учился на онколога.

– Нет, вы перепутали. Студентом-онкологом был…

– Ваш друг Ганеш, да. О котором то ли вообще нет записей, то ли я ни одной не смог найти. Не уверен даже: Ганеш – это имя, фамилия или прозвище.

– Я тоже не уверена, – отвечает она, – Но я его не придумала. Эй, я много лет покупала наркотики у этого парня.

– Ладно, если Ганеш – реальный человек, Джейн, не могли бы вы объяснить, как у Джулиуса Дидса оказалась его биография? Или это еще одна проблема Нода?

– Нет, это не проблема Нода, – хмурится она. – Это «Снабжение».

– Снабжение?

– Контрразведка организации. Они, похоже, знают, что я с вами разговариваю.

– Организация изменила полицейские протоколы?

– Кто-то же изменил. И знаю, как это прозвучит, но что, если за этим стоит «Снабжение»? Тогда вы можете забыть о проверке фактов в моей истории.

– Понятно. Довольно удобное объяснение, не так ли?

– О да, очень удобно – заставлять вас думать, что я несу полный бред…

– А почему «Снабжение»? Странное название для отдела контрразведки.

– Они занимаются логистикой, – объясняет она. – У организации нет постоянной штаб-квартиры, так она привлекает меньше внимания. «Затраты-Выгоды», вся эта бюрократия, они постоянно перемещаются, а «Снабжение» – что-то вроде двигателя: подыскивают новые места, упаковывают и настраивают оборудование, а еще обеспечивают транспорт для персонала. И как своего рода естественное продолжение этого, отвечают за встречи и особые мероприятия: занимаются расписанием, охраной, закусками, да всем, чем угодно.

– То есть, если вам нужно организовать встречу с другим оперативником, вы обращаетесь в «Снабжение».

– Правильно.

– И как это работает? Есть номер, по которому вы звоните?

– Не номер. Просто поднимаете трубку и начинаете разговор.

– Сообщение принимают операторы?

– Только если телефон находится в безопасном месте. Иначе прозвучит гудок, и вы будете выглядеть глупо.

– Ладно, – говорит доктор. – Давайте вернемся к вашей истории. После того как вас приняли в организацию, полагаю, вы прошли какую-то тренировку…

– Это называется Испытанием. Тренировка – лишь часть, еще вас продолжают проверять, чтобы убедиться, что не ошиблись, предложив вам работу. Вас объединяют со старшим оперативником, которого называют инспектором по Испытанию, и дают Испытательное задание, которое похоже на стандартную операцию, но более сложную, где можно повсюду облажаться.

– Каким было ваше Испытательное задание?

– Парень по имени Арло Декстер.

– Еще один серийный убийца?

– Скорее серийный живодер. Его фишкой были мины-ловушки: берет он, к примеру, тюбик от зубной пасты «Скуби-Ду», кладет в него порох, шарикоподшипники и датчик движения, а потом оставляет на полке в магазине. Никого на самом деле еще не убил, но дело к тому шло – перед самым вмешательством организации он встретил кое-каких людей, которые хотели втянуть его в массовое убийство.

– Вы остановили его?

– Нет, – снова хмурится она. – Должна была, но все пошло не так.

– Что же случилось?

– Он меня заметил.

Гляди в оба

– Голос в телефонной трубке произнес: «Джейн Шарлотта».

«Да, я должна назначить встречу со своим инспектором по Испытанию…»

«Юго-восточный угол Орчард и Масоник, завтра, в восемь тридцать утра».

«Вы знаете, как выглядит этот парень? Или он меня узнает?»

«Юго-восточный угол Орчард и Масоник, – повторил голос, – завтра, в восемь тридцать утра».

Гудки.

Ну ладно, по крайней мере, я знала, куда идти. Этот перекресток был в Хейт, и если представить, что компас указывает вперед, то юго-восточный угол оказывался сразу через улицу от начальной школы, в которую ходили мы с Филом.

На следующее утро я стояла под навесом кондитерской, в которой когда-то воровала батончики «Марс», а нынче играла в «Угадай среди пешеходов инспектора по Испытанию». Несмотря на дождь, вариантов оказалось множество: парень на остановке сел в автобус, даже не взглянув на его номер; еще один парень торчал под ливнем так долго, что газета, которую он читал, насквозь промокла; бездомная с продуктовой сумкой прижалась лбом к столбу, будто стараясь слиться с ним; скучающий школьный регулировщик.

Я ставила на регулировщика. Униформа была ему не по размеру, знак «Стоп» он держал, будто цирковой медведь, которому карлик вручил бессмысленный реквизит. И его, казалось, не заботило, переходят ли дети улицу в положенном месте. В школе уже прозвучал второй звонок, но несколько членов племени Джейн Шарлотты все еще мчались, чтобы успеть в последний момент. Если охранник оказывался в нужном месте, когда они выбегали на переход, он лениво останавливал движение машин, но, по большей части, дети были предоставлены самим себе.

Поэтому я решила, что это и есть мой парень, и попыталась привлечь его внимание, что было непросто, поскольку на взрослых он вообще не смотрел.

«Эй! – Я помахала у него перед лицом. – Привет».

За спиной регулировщика еще трое школьников выбежали на дорогу, прямо наперерез мчавшемуся грузовику. Краем глаза я заметила, что бездомная ожила. Она хорошенько размахнулась и швырнула свою сумку, та пролетела над головами неосторожной мелюзги и грохнула об капот грузовика, рассыпав по мостовой консервные банки. Грузовик с визгом затормозил, как и все остальные машины, замерли даже пешеходы.

Нищенка набросилась на детей с криком: «Глядите по сторонам! Глядите по сторонам!» Двое тут же убежали; третий, наверняка одной со мной крови, задержался, чтобы поднятым средним пальцем поблагодарить женщину, которая спасла ему жизнь.

Тогда она взялась за регулировщика: «Не… обращаешь… внимания!» Она начала хлопать ему по груди и плечам – «Будь внимателен! Будь внимателен!» – до того сентиментально и по-девчачьи, что он, ошеломленный, не мог защититься. Но, когда хлопки превратились в удары, он разозлился, оттолкнул ее и угрожающе поднял свой знак «Стоп». Бездомная съежилась, бормоча: «Бить меня? Бить меня?» (или, может быть, «Бей меня! Бей меня!» – когда я потом размышляла, это показалось более вероятным).

«Убирайся к черту!» – велел регулировщик, что она и сделала, но, разворачиваясь, споткнулась и упала на меня, прошипев в мое ухо три латинских слова. А потом быстро зашагала на восток по Орчард.

«Чего вам надо?» – спросил регулировщик, наконец заметив меня. Я отсалютовала и поспешила за своим инспектором по Испытанию.

К тому времени как я догнала ее, бездомная впала в совершеннейший шизофренический бред. Большинство слов было не разобрать, но кое-что я поняла: «Будь внимателен!.. Смотри! Смотри!.. Не на камнях, Билли!»

Она привела меня к магазинчику деликатесов под названием «У Сильвермана». На объявлении в витрине значилось: «Закрыто по семейным обстоятельствам», но когда женщина подошла к двери, та открылась. Внутри, за столом у мясного прилавка, сидел Боб Верн. Бездомная прошла мимо него, забралась в дальний угол комнаты и прижалась лицом к стене. Верн дал ей минутку, а потом осторожно позвала: «Энни. Вы нужны нам сегодня».

Она выпрямилась и вышла из своего угла. Сумасшествие в ее глазах немного сошло, но полностью не исчезло, и когда она протянула ладонь для приветствия, мне пришлось заставить себя ответить на рукопожатие.

«Энни Чарльз», – представилась она.

«Привет, – сказала я. – Я последняя из сестер Бронте».

«Начнем», – произнес Верн, жестом приглашая сесть. Я устроилась рядом с ним за столом. Был и третий стул, но, вместо того чтобы занять его, Энни нависала сверху, заламывая руки и тихо поскуливая.

«Ваше Испытательное задание», – сказал Верн. Он вручил мне школьную тетрадь в черно-белой пятнистой обложке; в графе «я принадлежу…» красными чернилами было выведено имя – Арло Декстер. Я решила, что это официальная папка, вроде буклетов Дейла и Лумиса.