Помоги проекту - поделись книгой:
Тишина, только тикали напольные часы. Из-под дверей спален бабушки Шарлотты и мисс Маршбанкс пробивался свет.
Включив фонарик, Мэри прокралась по коридору к лестнице и очень медленно спустилась на первый этаж, перешагнув через скрипучую третью ступеньку снизу.
Напольные часы в вестибюле закашлялись и пробили половину.
Мэри подпрыгнула. Часы снова затикали.
Мэри вспомнились часы в лаборатории колледжа со свинцовой гирей в форме дохлой мыши и отвратительные стишки. Она подняла фонарик. Медный циферблат приветливо ей подмигнул. Между гравированными ангелочками веселое солнце и застенчивая луна прижимались друг к другу щеками. Гири были спрятаны внутри, но Мэри помнила, что они похожи на пухлые еловые шишки.
Часы выглядели такими домашними, такими родными, что Мэри еле сдержала желание взлететь по лестнице, захлопнуть за собой дверь спальни и никогда больше не вспоминать об ужасных лабораторных часах, но внезапно ее внимание привлек шорох. Мышь, самая настоящая серая мышь, блестя шерсткой и сверкая глазками, шарахнулась от фонарика и юркнула под обшивку стены.
– Подожди, Тиб до тебя доберется, – прошептала Мэри ей вслед и неожиданно подумала: «И это будет по-честному, так и должно быть: кот ловит мышь. А колдовство это не честное ни для Тиба, ни для мыши, ни для прочих несчастных созданий в клетках, кто бы они ни были. Я должна идти. И открывать дверь заклинанием тоже нечестно. Попробую обойтись собственными силами, даже если это выйдет дольше».
Это не заняло много времени. Спустя несколько мгновений последняя щеколда была отодвинута, ключ повернулся, и Мэри вышла в темную ночь.
Все оказалось так просто, что уже не удивляло. Маленькая метла лежала там, где Мэри ее оставила, и, вероятно, спала. Когда Мэри сжала черенок, метла подпрыгнула, лягнулась и едва не вырвалась из рук. Но теперь Мэри знала, что делать. Она выдавила сок цветка на ладонь, провела ладонью по черенку и скомандовала:
– А ну замри!
Маленькая метла подчинилась.
– Так-то лучше, – заметила Мэри.
Она засунула фонарик и книжку поглубже в карманы, оседлала метлу, погладила – уже нежнее – черенок липкой ладонью и воскликнула:
– Аэндор-колледж, главный вход, и побыстрее, пожалуйста!
Метла, для видимости слегка дернувшись, взвилась в воздух и устремилась к ближайшей россыпи звезд.
Мэри не пыталась оценивать ни высоту, ни расстояние. Ощущения от полета были острее, чем при дневном свете: в темноте звезды, кружась, проносились мимо. Мэри мчалась словно через фейерверк, звезды мигали и вспыхивали, а там, где пролетала маленькая метла, в воздухе загорались искорки. Затем звезды остались позади, их заслонили деревья парка, и метла опустилась на лужайку перед колледжем.
Как и было велено. У подножия главной лестницы.
Мэри спешилась. Метла стояла как вкопанная. Девочка прислонила ее к стене, дружески похлопала по черенку и прошептала:
– Жди меня здесь и веди себя хорошо. Я скоро.
Мэри некоторое время постояла в тени, всматриваясь в темноту и прислушиваясь. В окнах света не было, петушок-флюгер заснул. Впрочем, все звуки заглушал шум ветра в кронах. Ветер усилился; похоже, надвигалась гроза. Слившись с глубокой тенью между стеной и лестницей, Мэри достала фонарик и книжку.
«Какъ отпереть замокъ».
Будет только справедливо применить волшебное заклинание для двери колледжа, где обучали колдовству. Стишок казался таким простым, и если замок и впрямь волшебный…
Так и есть, заклинание сработало. Дверь послушно отворилась, и Мэри с бьющимся сердцем вступила в вестибюль. Закрыв за собой дверь, она стояла в темноте, прислушиваясь.
Ни света, ни шороха. Мэри на цыпочках прокралась к двери в лабораторию, изредка включая фонарик, чтобы не споткнуться. Дверь была закрыта, но не заперта. Мэри скользнула внутрь и снова очутилась в отвратительной комнате, которую помнила слишком хорошо. Зеленый огонь ревел за прозрачной дверцей печи, освещая лабораторию неверным фосфоресцирующим светом и отражаясь на стеклянной поверхности пробирок и колб.
Часы не били, но тикали, напевая свою ужасную песенку.
Мэри, стараясь не вслушиваться, затворила за собой дверь, на цыпочках миновала учительский стол и направилась к потайной комнате.
Открыв книжку на нужной странице и сжав липкой от фиолетового сока ладонью дверную ручку в виде морского конька, Мэри прошептала заклинание.
Громадная дверь мягко отворилась, приглашая Мэри войти.
Внутри по-прежнему горел желтоватый свет. В темноте блестели прутья решеток и глаза. Ши- роко открытые, ловящие каждое ее движение.
– Тиб? – прошептала Мэри. – Где ты, Тиб?
Ответа не было. Только шорохи, слабое бормотание, всхлипы, словно все странные существа разом приникли к прутьям. Те, у кого были глаза, с мольбой смотрели на Мэри. Слабые лапки царапали прутья.
– Тиб?
Если бы маленький черный кот был здесь, то непременно подал бы знак. Мэри бросилась вдоль рядов, щурясь в слабом свете и шепотом выкликая:
– Тиб? Тиб? Где ты, Тиб?
Беличья лапка высунулась между прутьев и коснулась ее рукава. Мэри остановилась:
– Это ты, Тиб?
Еж из соседней клетки настойчиво затеребил лапой ее плащ, а из клетки сверху скрюченный коготь полоснул Мэри по волосам.
Нисколько не испугавшись, Мэри отошла от клеток, зажгла фонарик и направила его на прутья.
– Тиб, если ты здесь, отзовись! Хоть мяукни! Ты же можешь мяукать?
Ее призыв услышали все отчаявшиеся обитатели клеток. И все несчастные, как один, ответили ей. Кролики, крысы, белки, ящерицы, ежи и лягушки попытались по мере сил изобразить мяуканье.
– Нет, пожалуйста, замолчите! – Прижав руки к ушам, Мэри чуть не разревелась. – Неужели вы не понимаете? Я не сумею открыть все клетки! На это уйдут часы! А если у меня получится, как вы отсюда выберетесь? Вы такие маленькие, а у некоторых из вас нет ни лап, ни крыльев! Пожалуйста, успокойтесь и позвольте мне найти Тиба!
Но существа в клетках не унимались. Их глаза с мольбой смотрели на Мэри, лапы ожесточенно царапали прутья, из маленьких глоток доносилось кваканье, всхлипы, блеянье и мяуканье.
Внезапно наступило молчание.
И Мэри услышала то, что мгновением раньше услышали обитатели клеток. По коридору в направлении лаборатории кто-то шел.
Глава 10
Прыг-скок, прыг-скок
Шаги были все громче. Мэри различила голос мадам Мамблчук, мужской голос отвечал директрисе.
Мэри подбежала к открытой двери потайной комнаты и прислушалась. Может быть, пройдут мимо? Однако шаги приближались к лаборатории.
– Весьма удачный эксперимент, доктор Ди, – сказала мадам Мамблчук. – Ради такого стоило задержаться. Думаю, мы можем себя поздравить.
Дверная ручка повернулась.
Мэри юркнула внутрь потайной комнаты и закрыла за собой массивную дверь. Дверь затворилась с мягким хлопком. Теперь девочка ничего не слышала. Обитатели клеток хранили молчание, только шумно дышали и царапали прутья лапками. Сердце Мэри готово было выпрыгнуть из груди.
Волшебники говорили о каком-то эксперименте. Может быть, они пришли в лабораторию, а сюда заходить не станут?
Она услышала, как дверной замок мягко клацнул.
Когда мадам Мамблчук и доктор Ди вошли внутрь, Мэри съежилась в самом дальнем углу потайной комнаты.
– …Здесь, – сказала мадам Мамблчук. – До утра делать нечего, а утром продолжим.
– Разумеется, – согласился доктор Ди. – Должен признаться, это было непросто. С ним пришлось повозиться подольше, чем с серым, вы согласны?
– Целиком и полностью. Но тем полезнее будет сравнить результаты. – Раздался звук, словно что-то поставили на пол. – Ну вот, совсем другое дело. Не думаю, что теперь его можно узнать, даже если она заупрямится.
– Все кошки в сумерках серы, не правда ли? – рассмеялся доктор Ди. – Кажется, он очнулся. Отлично. Должен признаться, дорогая Мадам, мне уже начинало казаться, что я перестарался с зельем. Осмелюсь заметить, мы на пороге открытия классического заклинания. Тут нельзя мелочиться. Полагаю, нам следует оставить это существо в клетке до утра, пока… ах ты негодник!
Кто-то зашипел, но не как кот, скорее как змея. Мадам Мамблчук рассмеялась, а доктор Ди самодовольно заметил:
– Ничего, привыкнет. А теперь, Мадам, позвольте откланяться.
– Сначала зайдите в мой кабинет, – сказала Мадам. – Рюмочку на посошок. Сегодня будет бурная ночь, вон как завывает. Ваша метла исправна?
– Разумеется. Прямо в стойло, не свернет ни вправо, ни влево. Другой дороги она не знает, – ответил доктор Ди. – После вас, дорогая Мадам.
Они вышли. Мэри с облегчением выдохнула. Ей показалось, что создания в клетках выдохнули вместе с ней. Массивная дверь захлопнулась, стало тихо. Мэри на цыпочках выбралась из угла на свет, посмотреть, что принесла Мадам.
В маленькой, очень маленькой клетке из самого обычного металла размером не больше крупной мышеловки сидела лягушка. У нее была сгорбленная спинка, глаза навыкате и пятнистая кожица. Лягушка восседала на огромных задних лапах, а передние, крохотные, когтистые, прижимала к груди. Увидев Мэри, лягушка нелепо запрыгала к прутьям, пытаясь достать ее бесполезными лапками.
Мэри просунула ладонь сквозь прутья, и крошечные лапки сомкнулись вокруг ее пальца. Она смотрела, как свет отражается от шелковистой кожицы, как ходят под ней сильные мышцы, как сверкают выпуклые глаза.
– Тиб? – прошептала она. – Ты мой хорошенький. Я знаю, это ты. И все равно ты краше всех, что бы они с тобой ни сделали. Кажется, теперь я понимаю. Серый, о котором они говорили, это ведь твой братец Гиб? Он тоже где-то здесь. Когда я освобожу тебя, ты покажешь мне Гиба, и мы заберем его с собой. А теперь отпусти мой палец. Я должна найти великое заклинание.
Одним заклинанием, отпирающим замки, тут не обойтись. Ей придется отменить заклинание превращения.
Алые буковки плясали в тусклом свете лампы: «…обрушитъ на голову того, кто осмѣлится прочесть его, неисчислимые бѣдствія. Берегись и используй меня только въ случаѣ крайней нужды!»
Вот и он, случай крайней нужды. И если заклинание обратится против Мэри, ей же хуже. Но Тибу, его братцу и бесчисленным существам в клетках сейчас хуже некуда. Она должна их освободить.
Мэри набрала воздуха в легкие. Дверь закрыта, можно говорить в полный голос. Она громко и четко произнесла слова заклинания.
Всего шесть строк, но мы не станем цитировать их здесь, потому что впоследствии Мэри не могла вспомнить ни единого слова, хотя это был обычный детский стишок, который завершался (или не завершался) словами: «…в танцующем хороводе дней!»
– …в танцующем хороводе дней! – громко прочла Мэри.
Что тут началось!
Со скрежетом и треском, словно стадо слонов принялось давить миллиарды ореховых скорлупок, дверцы всех клеток распахнулись одновременно. Дверцу книжного шкафа сорвало с петель, и стеклянная лягушка откатилась в сторону, а книги и рисунки на полках вмиг обратились в прах. Дверь потайной комнаты отворилась, и узники принялись выпрыгивать, выскакивать, выползать из клеток, пока не оказались на полу у ног Мэри. Внезапно тусклая лампа вспыхнула и заискрилась, свежий порыв ветра прогнал затхлый воздух потайной комнаты, и с ним вместо шарканья когтей и хрипов несчастных узников пришел шелест расправляемых крыльев и стук копыт. Прямо на глазах Мэри хромой ежик распрямился и стал молодым оленем, пятнистым, большеглазым и гибким, словно ивовый прутик, ящерица взмыла в воздух острокрылой ласточкой с алым горлышком, стеклянная лягушка, скатившись к ногам Мэри, обратилась серым котом с бархатистой дымчатой шерсткой. Бились крылья, щебетали птицы, молодые пятнистые олени вскидывали гордые рожки.
Из маленькой клетки, вытаращив безумные глаза, выпрыгнул Тиб и приземлился на левое плечо Мэри, а его серый собрат вцепился когтями в воротник ее плаща.
На несколько секунд Мэри застыла, не в силах двинуться с места. Внезапность того, что случилось, и ужасающий шум раскололи ночь надвое.
– Бежим! Все сюда! – воскликнула Мэри, опомнившись, и бросилась к выходу.
В лаборатории царил хаос. Трещали и взрывались пробирки и реторты, алые, фиолетовые и зеленые жидкости текли по полу, из-под оленьих копыт летели разноцветные брызги. Свинцовые гири часов обернулись настоящими живыми мышами, которые, недолго думая, юркнули в ближайшую щель вслед за лабораторными мышами из развороченной клетки на столе. Часовые пружины со стоном свернулись в спираль, трижды перекрутились вокруг своей оси – и их разорвало на мелкие металлические осколки.
– Раз, два, – сказали часы и встали.
Взорвался камин.
Дверь лаборатории стояла распахнутая. Мэри с книжкой в руке и котами на плечах выбежала в длинный коридор, сопровождаемая стаей птиц и стадом оленей.
Входная дверь была открыта, но открыта была и дверь в кабинет мадам Мамблчук. И на пороге, потеряв от злобы дар речи, стояли директриса и доктор Ди.
Опомнившись, они бросились исправлять по- ложение. Доктор Ди взмахнул палочкой и вскри- чал:
– Стойте! Я повелеваю вам остановиться!
Мадам бросилась к входной двери, чтобы захлопнуть ее.
Однако никто и не думал их слушаться, никто даже не притормозил на бегу. Доктор Ди размахивал палочкой и кричал, но его голос тонул в шорохе крыльев, стуке копыт и возбужденных криках животных и птиц. Тиб, сидящий на левом плече Мэри, орал как резаный, с правого плеча ему вторил его серый собрат. То ли потому, что шум заглушал слова колдуна, то ли заклинание Мэри еще действовало, но доктор Ди и директриса были бессильны повлиять на происходящее. Дверь вырвалась из рук ведьмы с такой силой, что отбросила ее к стене, а затем стадо оленей и птичья стая опрокинули на пол доктора Ди вместе с его волшебной палочкой. Узники вывалились на широкую лестницу, вдыхая свежий воздух свободы.
Олени рванули через лужайку в спасительную тень деревьев. Мэри видела, как, достигнув стены, стадо перемахнуло через нее, словно волна. Птицы взмыли в ночное небо, оглашая окрестности радостным пением. Скатившись с нижней ступеньки, с котами на плечах, которые вцепились в нее, словно клещи, Мэри бросилась в темный угол между лестницей и стеной.
Вероятно, метла устремилась ей навстречу, потому что Мэри едва не споткнулась о нее, прислоненную к каменному грифону.
Она вскочила на метлу, хлопнула по черенку и воскликнула:
– Домой, никуда не сворачивая!
Метла подпрыгнула в воздух. Набирая высоту, Мэри видела, как последние олени перепрыгивали через стену парка и скрывались в лесу. Кроны деревьев усеяли птицы, щебетавшие, словно днем. Затем парк, птичье пение и аромат зелени уступили место пролетающим мимо звездам и пронзительному кошачьему визгу в ушах.
На этот раз полет оказался короче, чем обычно. Метла замедлила ход, скользнула сквозь тучи и приземлилась на ровную лужайку.
Мэри спешилась, коты спрыгнули с ее плеч, но, к ее удивлению, остались рядом с ней, и даже в неверном свете звезд она видела, как выгнуты их спины и как стоят дыбом хвосты. Коты не сводили глаз с дома.
Мэри оглянулась, чтобы понять, на что они смотрят. И замерла, вытаращив глаза. И если бы у нее, как у котов, был хвост, она задрала бы его и взъерошила, словно ершик для посуды.
Поделиться книгой: