Мэри и ведьмин цветок

Мэри стряхнула дрему. Свет стремительно гас в высоких оконцах. На часах было без десяти шесть. Когда же закончатся занятия? Бабушка Шарлотта и мисс Маршбанкс вернутся через полчаса, и Мэри должна быть дома до их возвращения, иначе расспросов не оберешься. Мэри решила подождать до шести, а затем твердо заявить Мадам, что ей пора.

На учительском столе лежала стопка бумаг, придавленная стеклянным пресс-папье в форме лягушки. Свет от печи отражался в стекле, и вскоре Мэри начало казаться, что лягушка сверлит ее яркими зелеными глазками. Рядом в оловянном чернильном приборе стояло серое гусиное перо. Там же лежала линейка с греческой, арабской или просто паучьей вязью. А еще кубик со странными символами на гранях. И потертый медный треугольник с выгравированной русалкой.

От нечего делать Мэри принялась разглядывать бумаги, сначала без интереса, затем все больше увлекаясь, так что даже сняла пресс-папье и начала перебирать листки. Рисунки изображали животных, но таких животных ей видеть не доводилось.

На одном была белка с двумя лапами и тонким крысиным хвостом. Затем Мэри увидела птицу без перьев – их не было даже на крыльях. На третьем листе был нарисован лесной ежик без глаз и носа, больше напоминавший морского ежа на ножках.

Похоже, здесь была та же история, что и с песенками, которые начинались вроде бы правильно, а после сворачивали не туда. Мэри с отвращением засунула рисунки обратно под пресс- папье и посмотрела на часы. До шести оставалось пять минут. Мадам Мамблчук все еще беседовала с учениками, но, кажется, занятия завершались. Один из учеников погасил пламя под горелкой, другой подошел к раковине вымыть пробирки. Юноша оторвался от микроскопа и отнес желтую тетрадь, в которой делал записи, на полку за учительским столом. Затем он вышел, за ним потянулись другие.

Мэри посмотрела на тетрадь. Она называлась «Заметки» и не казалась особенно увлекательной. Толстый коричневый том рядом с ней носил название «Метаморфоз» и был написан неким Дюстерзивелем. Мэри решила ее не читать. Третья книжка выглядела куда приятнее: мягкая темно-красная обложка и золотое тиснение в виде фигурки кота на корешке. Книжка производила впечатление очень древней. Мэри незаметно стащила ее с полки и принялась изучать под столом.

Кот был изображен и на обложке, а название опоясывало его, словно надпись на монете. Книжка называлась: «Великое заклятiе».

Мэри открыла книжку. Бумага была толстой, шершавой, с неровными краями. На форзаце крупным размашистым почерком – Мэри не сомневалась, что это рука мадам Мамблчук, – значилось: «Только для старшеклассников. Не выносить».

Однажды в старой книге, которую изучал папа, Мэри уже встречала такой же витиеватый шрифт.

То здесь, то там в книжке попадались чертежи, как в учебнике геометрии, только не такие же: странное сочетание кругов, треугольников и других фигур, названий которых Мэри не знала.

Взгляд зацепился за один из заголовков: «Выборъ объекта для превращенія». Заголовок на соседней странице выглядел попроще: «Какъ отпереть замокъ».

«А вот это хорошо, пригодится нам с Тибом, если придется отсюда удирать!» Даже сейчас Мэри не хотела признаваться, как ей не по себе. И Тибу было не по себе, а ведь он сам ее сюда затащил или подстроил так, чтобы она сюда попала. А теперь не желает показываться.

Последний ученик завершил уборку. Мэри мгновение колебалась, потом сунула книжку в карман.

Часы скрипнули, зажужжали и пробили шесть. Мадам Мамблчук с улыбкой шла к ней через комнату, ее бриллианты сверкали в отблесках зеленого пламени.

Глава 8

Что же делать, как же быть?

– Ну вот, моя дорогая, мы закончили, – сказала мадам Мамблчук. – Пройдемте в мой кабинет, я запишу вас и дам буклеты, а завтра мы вас ждем.

Мэри с облегчением встала, почти стыдясь собственных страхов. Книжка оттягивала карман. Мэри опустила руку, надеясь незаметно вернуть ее, но Мадам обогнула стол и остановилась прямо перед книжной полкой. Слишком поздно.

– Это мои книги. – Директриса подняла руку, черное платье зашуршало. – Я должна запереть их на ночь. Книги хранятся в особом помещении. Ни одна из них не должна покидать эту лабораторию. Уверена, вы понимаете почему, мисс Смит. – Она сгребла около дюжины книг и направилась к неприметной двери прямо за креслом, которую Мэри раньше не разглядела.

– Мадам Мамблчук… – виновато пробормотала она.

– Минуточку, – перебила ее директриса.

Мэри закрыла рот. Мадам, прижимая стопку к груди, стояла перед дверью и что-то напевала себе под нос. Слов Мэри не разобрала. На двери не было замка, только бронзовая рукоять в форме морского конька. Мадам взялась за рукоять и потянула. Мягко скрипнули хорошо смазанные петли, и дверь начала открываться. Она была огромная, металлическая, дюймов девять толщиной. К удивлению Мэри, изнутри потайной комнаты проникал свет, но не привычный для этого места зеленый, а самый обычный, желтоватый, как от керосиновой лампы. Оставив дверь открытой, Мадам вошла внутрь.

– Будьте любезны, мисс Смит, принесите рисунки со стола, – попросила она. – И пресс-папье. Я всегда запираю их на ночь. В нашем деле излишняя осторожность не помешает, не правда ли? – Директриса хихикнула.

Для Мэри это был последний шанс. Она вытащила из кармана красную книжку, положила поверх охапки рисунков и отнесла вместе со стеклянной лягушкой в потайную комнату.

Самое удивительное, что невидимый Тиб опередил ее – кот бросился внутрь, натянув поводок.

Прямо за дверью стоял большой книжный шкаф, в который директриса принялась расставлять книги.

– А вот и еще одна, я просто решила полистать… – начала Мэри, но запнулась и от неожиданности вскрикнула. В потайной комнате хранились не только книги.

Начать с того, что комната была гораздо просторней, чем думала Мэри. Ничуть не меньше лаборатории, мягкий свет лампы освещал только вход, оставляя в тени остальное.

И хорошо, что в тени, потому что от пола до потолка потайная комната была заставлена клетками. Клетки стояли одна на другой, словно полки в громадной библиотеке, их было множество, не говоря уже о клетках, встроенных в стену. Клетки рядом с дверью пустовали, но в глубине комнаты во тьме, поймав отсвет лампы, блестели глаза множества маленьких живых существ. То здесь, то там крошечные лапы теребили прутья, но в основном узники молча жались по углам.

Мадам обернулась на возглас.

– Вам нравится? Я знала, что это произведет на вас впечатление. Некоторые наши ученики проводят весьма изощренные эксперименты по превращению. Впрочем, бывают и неудачи. – Она весело рассмеялась, показав на ближнюю клетку, где спиной к проходу, двумя скрюченными лапками закрывая глаза от света, тихо лежало несчастное создание, с проплешинами в рыжем меху. Узник, казалось, дремал, но Мэри сразу поняла, что на самом деле он и не думал спать. Она узнала рисунок из стопки на столе у Мадам.

– Великолепно, – промолвила директриса, наклонилась над клеткой и принялась грубо тыкать пальцем безответное создание. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Мэри сунула книжку в карман.

– Вот ваши рисунки, Мадам.

– Ах да, спасибо. – Отвернувшись от клетки, директриса сложила рисунки и пресс-папье в шкаф и заперла дверцу. – Завтра, моя дорогая, я проведу для вас подробную экскурсию. Но, должно быть, вам давно пора домой.

– Спасибо! – воскликнула Мэри. Могла ли она подумать, что будет с радостью предвкушать возвращение в дом бабушки Шарлотты в Редмейноре? – Я должна спешить, Мадам. Боюсь, что скоро меня хватятся.

– Так поспешим. – И директриса, шурша черными одеждами, вышла из потайной комнаты. Мэри следовала за ней по пятам, волоча за собой Тиба, который неожиданно заупрямился. Когда они вышли в лабораторию, дверь за ними захлопнулась с мягким щелчком.

В лаборатории было пусто, ученики ушли. Все горелки были погашены, только в печи ревел зеленый огонь.

Тиб тянул за поводок, и Мэри пришлось взять его на руки и крепко прижать к груди. На этот раз маленький черный кот не шипел и не царапался, только тихонько рычал, весь дрожа от странного возбуждения. Мэри последовала за мадам Мамблчук по длинному коридору.

Кабинет директрисы выглядел приветливо и по-деловому, на полках теснились самые обычные книги: «Кто есть кто», «Что есть что» и «Самоучитель по магии». На столе стояла большая пишущая машинка. Мэри беспокойно мялась у двери, прижимая к груди невидимого Тиба, пока мадам Мамблчук доставала из стола огромный гроссбух.

– Итак, ваше имя? Вы по-прежнему желаете именоваться Мэри Смит?

Мэри открыла было рот, чтобы запротестовать, но передумала. Какая разница, если она не собирается возвращаться?

– Да, спасибо.

Директриса вписала ее имя в строку крупным размашистым почерком, который Мэри уже видела раньше.

– Отлично. Мэри Смит шестьдесят четвертая. – Мэри заметила, что Мадам внесла цифру как LXIV и старательно подчеркнула. – Так вас теперь будут звать среди нас. Адрес?

– Редмейнор, Шропшир.

Директриса вскинула глаза и пристально всмотрелась в Мэри.

– Неужели? – Она хотела сказать что-то еще, но ограничилась тем, что слегка подняла бровь, кивнула и вернулась к журналу. Вытянув шею, Мэри заглянула в гроссбух и поняла, что так удивило Мадам. Предыдущая запись гласила: «Мэри Смит LXIII, Редмейнор, Шропшир».

Директриса со стуком захлопнула книгу.

– Итак, с этим покончено. Рада, что теперь вы с нами. – Мадам Мамблчук сунула книгу в ящик и передала Мэри конверт. – Тут проспекты и буклеты. Плату мы обсудим позднее, но поверьте, ваше щедрое пожертвование будет принято с благодарностью. Многие весьма перспективные ученики не понимают, что небольшой вступительный дар не только желателен, но и – как бы точнее выразиться? – может стать залогом успешной научной карьеры. Когда мы найдем время обсудить этот предмет, уверена, вы увидите все в ином свете.

– Я не понимаю вас, – сказала Мэри.

Мадам широко улыбнулась:

– Всему свое время, всему свое время. Пока вы слишком переполнены новыми впечатлениями… Завтра в десять мы обсудим ваше расписание. Немного дистилляции, упражнения с астролябией для улучшения полетных навыков, но я полагаю, что дочери вашего отца следует, не откладывая в долгий ящик, приступить к превращениям.

– Благодарю вас, – сказала Мэри, порадовавшись, что голос дрожит не слишком заметно. – А сейчас мне пора домой, Мадам. Бабушка настаивает, чтобы к половине седьмого я приняла душ и переоделась…

– Я совсем заболталась, – мягко промолвила мадам Мамблчук, посмотрев на часы, – а ведь вам и вправду пора. Боюсь, посадочная полоса на башне уже заперта для гостей, но Дэнни будет ждать у порога.

Так и оказалось. Дэнни ждал в густых сумерках у подножия лестницы, маленькая метла спокойно лежала в его руках, словно самая обыкновенная садовая метелка. Такая заурядная, что, с облегчением сбегая по ступеням и радостно вдыхая свежий вечерний воздух, Мэри усомнилась: неужели ее утреннее путешествие было взаправду? И она действительно летала? А главное, сумеет ли взлететь вновь?

– А она знает обратную дорогу? – с тревогой спросила Мэри.

– Знает, знает, – широко улыбнулся Дэнни. – Метлы сами за собой приглядывают, а этапоскачет, что твой сумасшедший кузнечик. Только держись. Садись, а я подержу кота. А ну-ка тише! – прикрикнул он на метлу, которая начала брыкаться, стоило Мэри подойти к ней ближе.

– Давайте я подержу, – предложила мадам Мамблчук и взяла кота из рук Мэри.

Тиб зарычал и зафыркал, а когда директриса стала привязывать конец поводка к черенку, резко взвизгнул.

– Ну-ка стой! – воскликнул мистер Фланаган. – А теперь держись! – И, шлепнув метлу по черенку, прокричал: – Живо домой!

И все получилось. Только теперь метла не выделывала коленец, а ровно взмыла вверх и устремилась вперед, словно ракета. Березовые прутики тарахтели на ветру, как маленький моторчик. Сделав круг над громадными деревьями в конце парка, метла нырнула в просвет между тяжелыми облаками и понеслась вперед с такой скоростью, что у Мэри перехватило дыхание.

Дыхание перехватило и у Тиба. Когда они резко взмыли в воздух, кошачий визг прервался, словно Тиб поперхнулся.

Серые, фиолетовые и цвета спелого баклажана облака отливали золотом, подергивались дымкой и вспыхивали. Но теперь Мэри было некогда любоваться их красотой. Она крепко сжимала метлу, звала молчащего Тиба и высматривала расщелину в океане туч, откуда должен был начаться спуск.

А вот и она. Огромная щель темнела внизу, словно воды лесного озера. Метла ринулась в просвет и резко пошла вниз над окутанной вечерними сумерками усадьбой Редмейнор.

Спускаясь, метла задела верхушку липы, и осенние листья закружились над головой Мэри, словно стая летучих мышей. Прутья зашуршали, метла дернулась, словно ударившись обо что-то, – или, успела подумать Мэри, это Тиб, в воздухе цеплявшийся за черенок, словно клещ, спрыгнул на липовый сук. Когда метла приземлилась на лужайку, подняв вихрь палых листьев, Мэри обернулась и не увидела поводка, а когда провела рукой по черенку, то не нащупала мягкого кошачьего меха.

– Тиб? Тиб, спускайся! – позвала она мягко, слезая с метлы и всматриваясь в крону боль-шой липы. Она видела обрывок поводка, свисавший с высокой ветки. Тиб вырвался на свободу и, хотя не стал видимым, к ней возвращаться не собирался.

Мэри побежала по дорожке к огороду и поставила метлу на место, благодарно похлопав ее по черенку.

Нежно шелестя крыльями и чуть слышно щебеча, на стену с пением вспорхнула малиновка. По бокам дорожки росли маргаритки, а у порога белели и благоухали в темноте примулы. Все было таким привычным и очень уютным, а на кухне миссис Маклауд уже хлопотала над ужином.

– А вот и ты. Как провела день?

– Отлично, спасибо, – ответила Мэри. – Бабушка Шарлотта вернулась?

Миссис Маклауд расплылась в улыбке:

– Ты их опередила, но совсем ненамного. Я слышу шум мотора. Беги, детка.

Никто не задавал ей вопросов, которые могли бы поставить ее в тупик. Похоже, визит удался, и бабушка Шарлотта с мисс Маршбанкс весь ужин проболтали о превосходно проведенном дне. В кои-то веки Мэри радовалась, что никто не обращает на нее внимания.

Наконец Мэри поднялась в спальню. Подбежав к окну, она раздвинула занавески. Ничего, только небо и звезды. Тучи рассеялись, и молодой ветерок качал ветки липы. Маленького черного кота нигде не было.

Мэри высунулась из окна и тихонько позвала Тиба. Никто не ответил.

Мэри начала медленно раздеваться, беспокойно хмуря брови. А что, если мадам Мамблчук не права и Тиб не сумеет снова стать види- мым по собственной воле? Возможно, требуется другое заклинание? Возможно… Внезапно Мэри вспомнила про красную книжку и опустила руку в карман, почти уверенная, что книжка тоже исчезла, но книжка была на месте, тисненый кот на обложке и буквы по кругу мерцали в электрическом свете.

Мэри с сомнением полистала книжку. Нет, не сегодня. Завтра, при свете дня. Почему-то здесь, в ее спальне, книжка смотрелась совершенно неуместно, словно не принадлежала этому миру, где росли маргаритки, пахло липой и пела малиновка. Но как вернуть Тиба?

Ладно, возможно, волноваться не о чем. Коты привычны к волшебству, и в любом случае, чтобы расколдовать Тиба, он должен быть рядом.

Мэри положила книжку в ящик стола, в последнюю минуту заметив между страницами конверт мадам Мамблчук, который второпях сама же туда и вложила. Совсем другое дело. Поскольку Мэри не собиралась возвращаться, почему бы не полистать проспекты просто ради смеха? Под защитой родных стен то, что случилось с ней сегодня, вспоминалось как забавное приключение. Если не считать исчезновения Тиба, все прошло замечательно, а ведь они и вправду поверили, что она – дочь волшебника…

Мэри усмехнулась, представив папу, читающего заклинание невидимости. Надо будет показать им с мамой проспекты. Как, должно быть, они удивятся, когда узнают про колледж, где учат на ведьм. И подумать только, на расстоянии одного полета на метле от усадьбы Редмейнор!

Интересно, есть ли внутри карта или схема проезда? Мэри открыла конверт. Оттуда выскользнул лист бумаги, на нем крупным размашистым почерком значилось: «Получен с благо- дарностью от мисс Мэри Смит LXIV из Редмейнора, Шропшир, один фамильяр для проведения опытов по превращению».

Ниже стоял инициал, похожий на букву «М».

Глава 9

Одна нога здесь, другая там

Ничего не поделаешь, придется лететь назад. Зная, что наутро Мэри вернется в качестве ученицы, они должны спешить, а значит, прямо сейчас Тибу угрожает опасность. Иначе директриса не выразилась бы так расплывчато, говоря о даре, и забрала бы маленького черного кота открыто, вместо того чтобы… Теперь, натягивая одежду, Мэри понимала, как они это провернули. Когда Мадам взяла в руки кота, она просто сделала вид, будто сажает его на метлу, а затем привязала к черенку пустой поводок. А мистер Фланаган погнал метлу вперед, чтобы Мэри не успела проверить, на месте ли Тиб. Они все заодно. Даже доктор Ди – теперь Мэри не сомневалась, что он умышленно сделал Тиба невидимым, чтобы помочь Мадам и мистеру Фланагану его украсть. Коты особенно ценятся, сказал доктор Ди… Но если коты привычны к магии, Тиб должен был понимать, что рискует. Зачем тогда он намеренно привел ее в Аэндор?

Мэри стояла посреди спальни, полностью одетая, и размышляла. Снаружи совершенно стемнело, ветер завывал в кронах. С лестницы слышались голоса: как обычно, бабушка Шарлотта засыпала рано, а мисс Маршбанкс удалится в свою спальню еще через час. Пока они не улягутся, нечего и думать спуститься незамеченной. Придется ждать.

Мэри уселась в кресло под лампой и открыла красную книжку. Ей нужны только три заклинания. Она пробежала пальцем по оглавлению.

Первое заклинание она уже нашла: «Какъ отпереть замокъ». Два других не так просты, но они обязательно должны быть, заклинания, отменяющие невидимость и превращение.

Но их не было. Мэри снова и снова медленно скользила глазами по оглавлению: «Какъ превратить въ камень», «Какъ заставить посинѣть», «Какъ заставить покраснѣть», «Какъ лишить силы», «Какъ превратить въ животное», «Какъ превратить одно животное въ другое»…

Палец дрогнул. Чтобы ей снова стать видимой, доктору Ди пришлось прочесть заклинание задом наперед. Может быть, заклинание превращения работает так же? Мэри принялась листать толстые пожелтевшие страницы. Вот оно: «Какъ превратить одно животное въ другое». Заклинание оказалось совершеннейшей невнятицей, а в самом конце страницы шло примечание: «Это заклинаніе не примѣняется къ котамъ, жабамъ и другимъ фамильярамъ».

Значит, все бесполезно. Коты особенные. Но если Мадам забрала Тиба для превращения, то должно существовать заклинание для котов, как и заклинание его отмены. Иначе котам суждено вечно превращаться, меняя одну отвратительную форму на другую.

Думать об этом было невыносимо. Она снова вчиталась в оглавление. Ничего. Ах нет, вот оно! В самом конце книги со звездочкой: «Великое заклинанiе».

Мэри перелистнула страницы.

Так вот же оно, алыми буквами со звездочками возле каждой строки! Под заголовком мелким неразборчивым шрифтом значилось: «Отмѣняетъ любое заклинаніе. Используется только въ томъ случаѣ, если колдовство совершилось. Если колдовства не было, обрушитъ на голову того, кто осмѣлится прочесть его, неисчислимые бѣдствія. Берегись и используй меня только въ случаѣ крайней нужды!»

Больше Мэри ничего не успела прочесть. Лестница заскрипела. Она выключила свет и, затаив дыхание, прислушалась. Мисс Маршбанкс отворила дверь своей спальни и мягко закрыла за собой. Спустя несколько минут напольные часы на первом этаже пробили одиннадцать.

Пора. Она включила свет, надела темный плащ и ботинки на мягкой подошве. В один карман Мэри положила фонарик, в другой – книгу заклинаний. Затем оторвала фиолетовый колокольчик и крепко сжала в ладони.

С колотящимся сердцем Мэри открыла дверь.