Помоги проекту - поделись книгой:
Однако директриса ее не слушала. Она открыла дверь, за которой, вероятно, располагалась классная комната.
Такой классной комнаты Мэри видеть не доводилось. Начать с того, что там было темно – так темно, что Мэри не сразу разглядела лица учеников, которые сидели за партами напротив учительской кафедры. А еще очень тесно: в классе помещалось только семеро учеников. Свет – если это можно назвать светом – исходил от единственной свечи, горевшей зеленым пламенем, из-за чего лицо учителя выглядело очень странным.
Учитель был глубоким стариком, и при таком освещении казалось, что у него зеленые глаза, зеленые волосы, зеленая кожа и зеленая борода. Примерно так Мэри всегда представляла себе водяного, только учитель был старше, зеленее и, надо признать, словно расплывался в воздухе. Длинным скрюченным пальцем он выбивал по столу ритм, а ученики за тающими в сумраке партами что-то декламировали нараспев.
Сперва Мэри подумала, что они хором разучивают детские стишки или даже зубрят правила, как делали школьники, когда ее бабушка ходила в первый класс. Свеча, старомодное платье и прическа директрисы вполне сочетались с этой догадкой. И тут Мэри увидела, что ученики вовсе не дети.
Во тьме смутно проступали зеленые из-за странного света призрачные лица: две пожилые дамы, круглолицый старик, три женщины помоложе. Седьмой ученик только на первый взгляд мог сойти за ребенка – присмотревшись, Мэри поняла, что перед ней гном преклонного возраста. Все семеро декламировали нараспев, но не привычные Мэри детские стишки – они только начинались знакомо, а после сворачивали совсем в другую, неприятную сторону:
Возьми потускневший полтинник кривой. Купи на полтинник кривую ты кошку, И кошка кривую найдет тебе мышку. А после запри их в кривом их домишке…
Должно быть, решила Мэри, это заговор или заклинание, но для чего предназначена подобная магия? И какое отношение эти скверные стишки имеют к полету на метле, коту Тибу и прекрасному фиолетовому цветку?
Раз, два, три, четыре, пять, Вышла Мэри погулять. Шесть, семь, восемь, девять, десять, Скоро Мэри мы повесим…
Когда Мэри и мадам Мамблчук возникли в дверном проеме, певцы сбились и замолчали. Восемь пар глаз – все зеленые-презеленые – уставились на Мэри. Ей стало немного не по себе, но тут что-то мягкое коснулось ее ноги – и Мэри быстро наклонилась, чтобы погладить черную шерстку. Шерстка стояла дыбом, словно Тиб был чем-то взволнован или испуган, и все равно на ощупь она была нежной, бархатистой и такой настоящей!
– Это первый класс магии. Заклинания простейшего уровня. Как заставить молоко скиснуть, как извести репу на корню, как сделать, чтобы корова не доилась. Во втором семестре мы переходим к коликам, спазмам и лихорадке. В третьем – повторение пройденного и практика, а экзамены в декабре.
Директриса сделала паузу.
– А еще у нас есть внеклассная программа. Ночные пикники, хотя это скорее для пансионеров, и, разумеется, уроки езды на метле. Летний воздушный лагерь. Кстати, детка, не стоит пролетать мимо конюшен, это пугает петушка. Ты заметила нашу частную посадочную площадку на северной башне?
– Я больше не буду, – сказала Мэри.
– Вот и хорошо. Разумеется, все наши ученики, как приходящие, так и пансионеры, приглашены на ежегодный слет в горах Гарц, который проходит тридцатого апреля.
Мэри не знала, что ответить, но директриса явно не нуждалась в ее ответах. Мадам Мамблчук кивнула старику за кафедрой, и пение возобновилось:
Наклонившись, Мэри погладила Тиба и громко сказала, пытаясь перекричать певцов:
– Вы сказали про лаборатории, Мадам. У вас учат естествознанию?
– Разумеется. У нас есть курс для продвинутого уровня, им руководит один из самых прославленных магов – доктор Ди. Конечно, ты о нем слышала. Но не рановато ли задумываться о курсе естествознания? Ты выглядишь та- кой юной.
– Мой отец ученый, профессор.
Мадам подняла брови:
– Неужели? А где именно?
– В Кембридже. – Мэри пришлось почти кричать, чтобы заглушить невероятно прилипчивое бородавочное заклинание.
Кажется, ответ Мэри произвел на Мадам впечатление. Директриса вышла из класса и закрыла за собой дверь.
– В Гормбридже? Вероятно, ваш отец колдун высочайшего уровня. Неудивительно, что вы так развиты для своего возраста, мисс Смит. Он сам учил вас?
– Сказать по правде, только чтению, пока я не пошла в школу. И конечно, я знала наизусть все эти стишки, когда была маленькой. Только они были совсем другие.
– Другая версия? Как интересно! Изучение региональных вариантов весьма продуктивная тема. Мы должны их сравнить, моя дорогая мисс Смит. Непременно! А ваша мать? Вероятно, она тоже получила образование?
– Она училась в Кембридже, была папиной студенткой.
– Неужели? Какая наследственность! Мы счастливы приветствовать вас в Аэндоре! Весьма многообещающее начало. А где сейчас ваши родители?
– За границей. И пока они там, меня отослали в деревню.
– Прямо ко мне! Весьма польщена. Разумеется, мы вас берем. Можете приступать прямо сейчас. В каком классе вы учились в Гормбридже?
– В третьем.
– В третьем? Значит, вам знакомы заклинания более высокого уровня. Вам нечего делать в первом классе.
– Учиться изводить репу на корню? Мы давно не применяем таких заклинаний, – сказала Мэри, которой все это начало даже нравиться. – У нас есть химикаты.
– Методы меняются, но суть колдовства остается, – заметила Мадам. – Если правильно подобрать ингредиенты, вред можно нанести чудовищный, причем в самое короткое время. Вас учили, как становиться невидимой?
– Нет, – ответила Мэри, – но мне очень хочется научиться.
Мэри не лукавила. Кажется, она нашла верный тон в разговоре с директрисой и теперь могла сколько угодно развлекаться, обманывая ту напропалую, ведь в конце концов маленькая метла унесет ее домой.
Вспомнив странную зеленую свечу, блеск в глазах поющих учеников и отвратительные песенки, Мэри решила, что ни за что сюда не вернется. Пусть здесь интересно, и увлекательно, и совсем не страшно, все же куда лучше в одиночестве сметать осенние листья с лужайки в Редмейноре.
Мадам Мамблчук открыла следующую дверь:
– Второй класс. Здесь обучают, как стать невидимкой.
Эта классная комната выглядела вполне обычной. В огромные окна бил яркий солнечный свет. За учительской кафедрой висела доска – почему-то красного цвета. Надписи были сделаны желтым мелом. Перед ней рядами стояли парты, штук тридцать, наверное. Комната была совершенно пуста.
Мэри уже хотела спросить, куда все подевались, но мадам Мамблчук удовлетворенно заметила:
– Я вижу, занятия идут полным ходом. Стопроцентная посещаемость. Весьма похвально. И заклинание отличное. Не хотите попробовать, мисс Смит?
Директриса указала на красную доску. Желтая неразборчивая надпись шла из угла в угол, к тому же была на иностранном языке.
Самоуверенность Мэри как ветром сдуло.
– Не знаю… наверное, в другой раз… спасибо, – промямлила она и открыла было рот, чтобы спросить, так куда же все подевались, как в классе начали происходить чудеса, затмившие все, что Мэри видела до сих пор.
Прямо напротив нее, где мгновение назад была только красная доска за пустой кафедрой, появился неясный силуэт. Всего лишь тень, призрачный контур на фоне солнечного света из окна. Постепенно бесцветное облако сгустилось, и в воздухе проступила улыбка на приятном мужском лице. И вот он уже здесь, стоит за кафедрой, положив руку на книгу, открытую перед ним на столе. В другой руке мужчина держал белый прутик, в котором Мэри опознала волшебную палочку. Время от времени палочка издавала шипение, а из ее конца вылетали и шлепались на стол, как капли воды из неисправного крана, зеленые искорки.
– Доктор Ди, это мисс Мэри Смит, – представила ее директриса. – Она только что поступила в колледж, и я уверена, из нее выйдет толк. Она весьма искушена в простейших видах магии. Ее родители – оба, доктор Ди! – обучались в Гормбридже!
– Превосходное начало! – воскликнул доктор Ди. Его глаза блестели. – И какое восхитительное имя. Как поживаете, мисс Мэри Смит?
– Спасибо, а вы? – ответила Мэри. – Только не в Гормбридже, а в Кембридже…
– Ах уж эти местные различия в произношении, – отмахнулась Мадам, внимательно изучая пустой класс. – Разве вы не видите, доктор Ди?
Доктор, проследив за ее взглядом, сначала удивился, затем всмотрелся и наконец воскликнул:
– Вы… вы… и вы, Гризель: сосредоточьтесь! Соберите внимание! Я отлично вижу вас. Всех трех.
Комната утопала в ярком солнечном свете, чистая и пустая, но стоило доктору произнести эти слова, как Мэри почудилось, будто она видит за партами неясные силуэты трех девушек или женщин, в длинных просторных одеяниях, похожих на халаты. В ладонях девушки сжимали стеклянные шары. А затем фигуры снова растворились в солнечном свете.
– Можете прочесть? – спросил доктор Ди, указывая палочкой на формулу, написанную желтым мелом на красной доске. Из конца палочки с шипением вырывались зеленые искры, а желтые слова плясали на доске, словно мошки. – Ах, простите, забыл выключить. Вот так. Пишу я не очень разборчиво, но надеюсь, вы прочтете. Это мое собственное заклинание, – добавил он задумчиво, – и некоторые мои ученики считают, что оно проще классических.
– Действительно простое, – слукавила Мэри – ей так хотелось быть вежливой!
– Правда? – Доктор выглядел польщенным. – Конечно, оно не такое надежное, как заклинание старины Мерлина или профессора Фауста, но время не стоит на месте, и некоторые современные материалы противятся старым за- клинаниям. На бархат они действуют безотказно, чего не скажешь о синтетических тканях или ацетатном волокне – их ангельски трудно растворить.
– Я сама ношу нейлон, – заметила Мэри.
И кто ее тянул за язык? Доктор Ди просиял:
– Неужели? Тогда приступим немедленно! Держите. Лишнего шара у меня нет, но сойдет и это.
Он протянул Мэри стеклянную чернильницу, на три четверти наполненную чернилами. Мэри замешкалась, но Мадам кивала и улыбалась, а доктор Ди рвался в бой. «Чем я рискую?» – подумала Мэри и послушно взяла чернильницу. На ладонях еще ощущался липкий сок фиолетового цветка.
– Итак, – сказал доктор Ди, – вы знаете, что делать. Медленно и отчетливо произнесите слова заклинания, затем посмотрите на чернила и сосредоточьтесь. Дальше сами. Не важно, что на вас нейлон, у такой юной и талантливой все получится.
Поднимая чернильницу, Мэри ощутила, как натянулся вокруг шеи Тиба поводок из пальмового волокна, которое дал ей старый Зеведей. Маленький черный кот сидел на краю кафедры и не отрываясь смотрел на пустые парты, а его черная шерсть стояла дыбом. На Мэри он не обращал никакого внимания.
– Он их видит? – спросила она.
– Коты все видят. Поэтому они так ценятся в нашем ремесле, – объяснил доктор Ди. – Из всех фамильяров – жаб, сов, мышей – никто не сравнится с черным зеленоглазым котом. А ваш кот – венец творенья, перл создания, услада для глаз, не правда ли?
– Да, конечно, – согласилась Мэри. Когда она вернется домой, то обязательно посмотрит все эти умные слова в словаре. Впрочем, догадаться о смысле сказанного было несложно – доктор Ди не сводил с Тиба восхищенного взгляда.
– Редко встречаются абсолютно черные коты. Красавец, невероятный красавец! А теперь передайте мне поводок, мисс Смит. Если кот дернется, нарушится концентрация и вы ничего не увидите. Или увидите что-нибудь ненужное. – Засмеявшись собственной шутке, он снял поводок с руки Мэри и показал палочкой на красную доску. – Итак, мисс Мэри Смит из Гормбриджа, кто не спрятался, я не виноват!
Глава 7
Ведьма по небу летит, ухмыляется
В конце концов Мэри справилась. Доктор Ди прочел заклинание вместе с ней. Впоследствии она пыталась вспомнить слова, но так и не смогла. Как только было произнесено последнее слово, Мэри опустила голову и уставилась в чернильницу.
Поначалу это были просто чернила, маслянистая темно-синяя жидкость, чуть выше у бортиков, словно хотела перелиться через край. На поверхности, на тонкой пленке, осела пыль, как будто чернила были не жидкими, а твердыми, словно стекло. И как в стекле, в них отражалась классная комната, только крошечная и четко прорисованная, настоящая миниатюра. Сияющие окна в виде загнутых полос света, крашеные стены, красная доска, и поверх всего – ее собственное изображение, такое же маленькое, как и все остальное, на искривленной поверхности чернил.
Мэри всматривалась, деталь за деталью, в лицо, которое только вчера изучала так пристально в зеркале, от всей души желая, чтобы случилось хоть что-нибудь.
Вот оно и случилось. Маленькая фигурка стала ярче, а комната, напротив, померкла, обесцветилась, как бывает, когда картинка выходит из фокуса. Изображение дрогнуло, смазалось и начало уменьшаться, пока не затерялось на дне глубокой шахты. Именно шахту напоминала теперь чернильница. Мэри казалось, она склоняется над глубоким колодцем, руки вцепились в парапет, а она всматривается в собственное отражение, которое мерцает в клубящейся тьме.
А затем мягко, словно расплавился воск, только гораздо быстрее, крохотный образ потерял очертания, подернулся дымкой и исчез…
Что-то кольнуло ее в ногу – резкая боль заставила Мэри подпрыгнуть. Вероятно, это разрушило заклинание, потому что дымка обратилась классной комнатой и вкрадчивый голос колдуна, словно отразившись от стенок колодца, произнес:
– Отлично, отлично! А теперь назад.
Он начал читать заклинание, но другое, хотя слова казались знакомыми. Не сразу Мэри поняла, что колдун читает прежнее заклинание задом наперед. В чернильнице тоже все завертелось в обратном направлении. Лицо Мэри снова проявилось в темноте, обрело форму, цвет, приблизилось на фоне залитой солнцем комнаты и стало крошечным отражением на поверхности чернил.
Мэри подняла глаза, моргая от яркого света. Директриса выглядела довольной, тут и там ученики, пользуясь тем, что некому их бранить, возникали в воздухе и с интересом разглядывали Мэри.
– Это было великолепно, – улыбнулся доктор Ди. – Для первого раза просто потрясающе. Сказывается гормбриджское происхождение. В следующий раз вы справитесь сами, но на первый раз вполне достаточно. Я бы не советовал новичку задерживаться надолго. Уверен, мадам Мамблчук хочет показать вам другие классы.
Доктор Ди сунул поводок в руку Мэри. Когда они с директрисой выходили в коридор, Мэри услышала, как учитель бранит непослушных учеников.
– Сюда, – сказала Мадам. – Думаю, вам понравится. Это научный практикум, который веду я сама. Учитель будет отсутствовать неопределенное время.
– Заболел?
– Можно и так сказать. Слегка ошибся с заклинанием. На продвинутом уровне легко промахнуться. Предельная аккуратность – вот главное правило. – Она открыла дверь. – Ну как вам, мисс Смит?
Когда свет снаружи проник в коридор, Мэри опустила глаза и посмотрела на Тиба. Вернее, туда, где он должен был находиться. В руке она держала конец бечевки из пальмового волокна, и ей показалось, что Тиб легонько дергает за поводок. Вот только никакого Тиба не было и в помине. Поводок болтался в воздухе! Нет, не болтался, а плыл по воздуху, словно маленький черный кот был по-прежнему внизу. Но его не было!
– Тиб! – воскликнула Мэри. – Где мой кот? Я знаю, он все время был рядом, потому что царапнул меня за ногу, чтобы вырвать из власти заклинания. Наверное, я оставила его…
– Нигде вы его не оставляли, – довольно заметила мадам Мамблчук. – Он и сейчас здесь. Погладьте, сами убедитесь.
Мэри наклонилась – и рука нащупала теплую шерстку, сильное тельце. Она почесала кота между плотно прижатыми ушами, провела рукой по пушистой взъерошенной спинке. Все тело Тиба вибрировало, словно от электрического тока, но при этом кот не мурлыкал.
Когда Мэри взяла его на руки, Тиб огрызнулся.
– Куда вы? – резко спросила директриса.
– К доктору Ди. Наверное, на котов заклинание действует иначе, чем на людей. Он должен вернуть Тиба назад!
Мадам Мамблчук рассмеялась:
– Разве вы еще не поняли, дитя, что, если хочешь вернуться, нужно этого захотеть? Вы ведь захотели, не так ли? Вы видели, как возвращались ученики в классе, когда теряли сосредоточенность. Коты на короткой ноге с колдовством. Ваш Тиб вернется тогда, когда сам этого захочет, но не раньше. Видите, как он возбужден? Опустите его на пол, так ему будет легче успокоиться. Вы же слышали, как он зашипел, когда вы взяли его на руки… Вот и отлично. Входите, я покажу вам кое-что действительно интересное. И завтра мы начнем занятия именно здесь.
Третья классная комната совершенно не походила на две предыдущие, и в ней для Мэри не было ничего нового. Лаборатория: длинные столы с раковинами и кранами, ряды пробирок и колб, горелки с таким знакомым зеленым пламенем. Около дюжины учеников в черных одеяниях были поглощены работой. На подставке у двери высилась хитроумная конструкция, и в ней девочка чуть старше Мэри варила в голубой жидкости, издававшей тяжелый сладкий аромат, какие-то коренья. Девочка помешивала варево длинной белой палкой, похожей на кость. За следующим столом юноша, не отрывая глаз от микроскопа, что-то писал в толстой желтой тетради. Перед ним стояла клетка с мышами. Кто-то лил густую зеленую жидкость на прекрасные белые кристаллы в чаше. Поднимавшийся с шипением фиолетовый дымок пах жженым волосом. В дальнем углу за прозрачной дверцей печи горел зеленый огонь. Сквозь зарешеченные окошки высоко в стене проникал свет с улицы. Мэри заметила, как потемнело снаружи; вероятно, она находилась под чарами невидимости дольше, чем ей показалось.
– Я должна подойти к ученикам, – сказала мадам Мамблчук. – Посидите здесь, я недолго, занятия скоро закончатся.
Мэри послушно уселась в кресло рядом с учительским столом. Она ощущала присутствие Тиба внизу, но, когда наклонилась, чтобы погладить кота, он снова зашипел. Она тихо сидела, разглядывая лабораторию, в которой все казалось таким знакомым и одновременно странным, даже страшным. Мэри поймала себя на том, что ждет не дождется, когда директриса отправит учеников по домам, запишет ее на завтра и отпустит восвояси.
Мадам Мамблчук медленно переходила от стола к столу, беседуя с учениками, склоняясь над колбами, а порой присаживаясь, чтобы обсудить опыты. Мэри раз или два довелось бывать в папиной лаборатории и видеть его за работой. Он вел себя в точности так же, как мадам Мамблчук, но его лаборатория была чистенькой и светлой, пахла дезинфицирующими средствами и химикатами, а здесь пахло дурно, затхлостью, словно комнату давным-давно не проветривали.
Спокойный голос директрисы раздавался из другого конца лаборатории, жидкости капали и булькали, мыши скреблись и пищали в клетке. Ревело пламя в печи. Тикали большие часы, и это слегка нервировало. Свинцовая гиря была сделана в форме мыши, маятник качался туда-сюда, туда-сюда… Тик-так, тик-так, тик-так…
Поделиться книгой: