Азалия, королева сердец. Книга первая

Худое лицо Карла то вспыхивало, то бледнело.

– Отец, вы так и не назначили день.

– Ровно через неделю. Отдай приказ стражникам под предлогом возможности нападения не выпускать из замка Азалию, пусть слуги тоже следят за ней. Ну, и, разумеется, девушка ничего не должна знать об этом. Веди себя с ней, Карл, так, будто ничего не знаешь. Ступай, сынок.

Старик прижал руку к сердцу. В последние дни он чувствовал себя хуже, чем обычно. Если бы удалось выполнить всё, что он задумал, он спокойно бы встретил смерть. Азалия тоже серьёзно его беспокоила. Лицом и фигурой она очень похожа на мать, но характер у неё отцовский: твёрдый, волевой. Она ничем не напоминала робких светских барышень, своих ровесниц, и старик подозревал, что с ней еще будет немало хлопот.

Впрочем, что ему до всего этого! Жизнь прожита зря: пятьдесят три года богатства, роскоши, удовольствий, – и какой печальный итог. Теперь можно признаться самому себе: он никогда не был счастлив.

Единственная женщина, которую он любил, предпочла другого, сын и наследник стал совершенно чужим человеком. Их объединяли лишь тёмные дела и интриги, но по-настоящему тёплых чувств никогда не было. Но почему же упрямая память возвращается назад, почему он снова и снова видит её перед собой?

«Когда же ты уйдёшь, Диана? – спрашивал он, – почему ты не оставишь меня, почему?»

Глава 14. Семейная тайна

Карена тихо вошла в комнату:

– Вы звали меня, тётя?

– Да, дорогая. Пожалуйста, закрой дверь. Я не хочу, чтобы нам помешали.

Марьяна Берн лежала на кровати, закрыв глаза. Свечи, горевшие на столе, бросали красноватый отблеск на её бледное лицо, руки были безвольно опущены вдоль тела. Карена с испугом смотрела на неё: она привыкла видеть свою тётю бодрой и энергичной, и эта внезапная слабость поразила её:

– Вам плохо, тётя? Хотите, я позову врача?

– Нет, никого не надо. У меня к тебе очень серьёзный разговор, от которого зависит твоё будущее.

Наступило молчание.

– Карена, как ты относишься к моему сыну? – неожиданно спросила графиня.

Девушка вздрогнула:

– К Ральфу? Но тётя, я не понимаю…

– Говори прямо, Карена.

– Я люблю Ральфа, – быстро ответила девушка, – он очень хороший. Но почему вы спрашиваете?

– Потому что я хочу позаботиться о твоем счастье и счастье моего сына. Твоя мать поручила мне тебя, и я сделала для тебя всё, что было в моих силах. А теперь… мне нужна твоя помощь.

Девушка схватила руку графини и поцеловала её:

– О, тётушка, я с радостью помогу вам. Я люблю вас всем сердцем!

– Я знаю, – Марьяна устало улыбнулась, – а теперь сядь и выслушай меня. Эту историю я рассказываю только второй раз, до сих пор я молчала об этом. Мой сын уже всё знает, пусть теперь узнает и дочь.

Графиня снова замолчала, глядя в потолок, словно вспоминая далёкое прошлое. По её лицу то скользила улыбка, то печальная тень, наконец, она заговорила:

– Это было давно, больше двадцати лет назад. Я была такой же юной, как ты, Карена, хоть и далеко не такой красивой. Наша семья жила в большом особняке в столице, у нас было много друзей, но самые дружеские и тёплые отношения мы поддерживали с графом де Берн и его родными. Виконт Теодор де Берн, высокий обаятельный юноша, с открытым и честным лицом, был частым гостем в нашем доме. Не буду скрывать, виконт мне очень нравился, и он тоже был всегда крайне внимателен ко мне. Мои близкие надеялись, что мы поженимся, и я тоже мечтала об этом. Но мои детские иллюзии рассеялись после первого бала в королевском дворце.

…Это был великолепный праздник. Мне никогда не забыть большой тронный зал, освещённый тысячами свечей, ослепительный блеск золота и драгоценностей, шорох платьев, улыбки придворных дам и поклоны кавалеров. Я была наивной девочкой, всё вокруг восхищало и удивляло. Но самое главное – Теодор был рядом, он ухаживал за мной, и его внимание очаровывало. Тут к нам подошла пожилая женщина в черном платье вместе с молодой девушкой. Моя мать была с ней очень любезна и взялась познакомить нас. Диана – так звали дочь этой дамы – поразила меня с первого взгляда. И раньше, и после этого я видела много красивых женщин, но ни одна из них не могла бы превзойти Диану. У неё была королевская осанка, руки, нежные и красивые, словно выточенные из слоновой кости, тонкая талия, как у ребёнка. Овал лица безупречен, а глаза – синие-синие, полные спокойствия и безмятежности. Голову венчала корона из золотых кос, покрытая тонкой вуалью, драгоценностей было мало, да она в них и не нуждалась. Девушка приветливо улыбнулась мне и поклонилась моему спутнику. Я в тот момент опиралась на руку Теодора, и ощутила дрожь, пробежавшую по его телу. Его щёки вспыхнули, голос, когда он обратился к красавице, дрогнул. В ту минуту я перестала для него существовать, он видел только Диану.

Теодор пригласил её на танец, а я впервые осталась одна. Прислонившись спиной к мраморной колонне, я следила за каждым их движением, пытаясь угадать, о чём они говорят. Неведомая прежде агония сжимала сердце, голова кружилась, слёзы застилали глаза, – тогда я еще не знала, что это ревность.

С бала я уехала рано, не попрощавшись с Теодором. Я ждала его весь следующий день, но он не пришёл. Прошло еще десять дней, потом две недели, потом месяц – он не появился. Зато каждый день я слышала о своей сопернице: её избрали королевой балов этого сезона, она затмила всех признанных красавиц! Не только виконт де Берн был у её ног, многие известные щёголи, богачи и аристократы добивались её внимания…

Марьяна остановилась перевести дух. Вспоминая далёкое прошлое, она страдала почти так же сильно, как раньше. Карена слушала её с интересом: и ей тоже была знакома ревность и боль разбитого сердца:

– И что же дальше, тётя?

– Однажды вечером меня позвали вниз. В гостиной стоял Теодор, его глаза были устремлены на меня, а в лице столько муки! Забыв обо всём, я бросилась к нему. Он сжал мои руки, поцеловал и попросил прощения, за то, что долго не приходил. И тут я поняла то, о чём прежде не догадывалась: я была для него лишь другом, почти сестрой, но его единственной любовью была Диана.

– Вам было больно, тётя?

– Мне пришлось смириться с этим. Я стала расспрашивать его и узнала, что Теодор сделал официальное предложение Диане, но она отказала ему. У меня появилась надежда. А через несколько дней стало известно, что моя соперница выходит замуж за маркиза де Резни.

Графиня глубоко вздохнула:

– Это был один из самых красивых мужчин при королевском дворе, обладатель громадного состояния и отпрыск знатного рода. Я думаю, что их брак заключили по большой любви, что встречается очень редко. Сразу после венчания они уехали в отдалённое поместье маркиза.

Теодор был убит горем. Пока его любимая была рядом, он еще держался, но теперь… Однажды он пришёл ко мне и сказал, что ему всё опостылело: столица, двор; и он собирается уехать, чтобы развеяться: «Я – самый несчастный человек, Марьяна! Но если ты согласишься быть со мной, согласишься разделить мою боль…»

Я прервала его на полуслове: «Да милый, конечно, да!» Наконец сбылась моя заветная мечта: я стала его женой. Наивная, мне казалось, смогу подарить ему счастье, что он полюбит меня и забудет женщину, причинившую ему столько горя и боли. Но прошло четыре года, у нас родился сын, а отношение Теодора ко мне не изменилось. Он всё чаще уезжал из дома, возвращаясь всегда неожиданно, а на мои робкие вопросы не отвечал совсем, либо говорил, что это меня не касается. Я молча страдала. В одну из его отлучек началась война. Поместья, находившиеся на границе, были разорены, погибло много людей. Я очень беспокоилась за мужа. Но вот, наконец, он приехал…

Марьяна снова замолчала: слёзы душили её, голос дрожал. Она попросила воды и продолжала:

– Злосчастный вечер. До конца моих дней не забуду его. Ральф давно спал, слуги разошлись, я сидела одна в гостиной. К дому подъехала карета, которую сопровождали верхом четверо всадников. Капитан, командовавший ими, осведомился о моем муже.

«Его нет дома, – ответила я, – но что это за неожиданный визит?»

«Прошу прощения, сударыня, мы должны выполнить свой долг», – он подал знак, и солдаты начали обыск дома.

«Как вы смеете? Это же частные владения!», – кричала я. Но офицер показал мне ордер на арест моего мужа, подписанный королем. Всю ночь я не сомкнула глаз, никто не отвечал на мои вопросы. Утром вернулся Теодор – усталый, измученный, и в ту же минуту его арестовали. Помню его взгляд, полный мольбы и отчаяния, его последние слова…

Она зарыдала: время зарубцевало раны, но сейчас они открылись вновь и кровоточили. Карена не знала, что сказать, чем утешить, смягчить эту боль…

– Оставив сына, я отправилась в столицу искать правосудия. При дворе меня встретили холодно: ведь я была женой преступника. Там я узнала страшное известие: замок и поместье маркиза де Резни были разграблены, маркиз и его жена погибли. Об их маленькой дочери ничего не было известно, ходили, правда, слухи, что её спасли. В этом преступлении подозревали Теодора: все помнили, как несколько лет назад он был без ума от Дианы де Резни, как клялся, что она никому не будет принадлежать, кроме него. Нескольких негодяев, напавших на замок, захватили в плен, они дали показания против Теодора. Но свидетельства простолюдинов, тем более преступников, значили не много, у меня была ещё надежда, что Теодора оправдают. Только нашёлся дворянин, близкий друг покойного маркиза, некий барон Нестер, и, хоть я уверена, что его слова были ложью от начала и до конца, они сыграли роковую роль. Мой муж не вынес всего, что на него свалилось, после нескольких месяцев в темнице он тяжело заболел и умер за несколько дней до суда.

Его последние слова были: «Я не виновен, Марьяна. Береги сына…»

Я поклялась ему в этом и поняла: хоть Диана и была его единственной любовью, но мы – я и наш сын – тоже значили для него очень много.

Больше рассказывать почти нечего. Я не вышла замуж второй раз, а полностью посвятила себя вам: тебе и Ральфу. Прошли годы, и постепенно обстоятельства той трагедии стали забываться. Я вернулась в столицу, Ральф поступил на службу к молодому принцу. Всё, казалось, складывалось удачно. И вдруг я чуть не потеряла сына, а дочь женщины, разбившей мою жизнь и погубившей моего мужа, оказалась жива! Она пришла, чтобы закончить то, что не удалось её матери – убить Ральфа!

– Но, тётя, – возразила Карена, – пока что она спасла ему жизнь.

Графиня презрительно рассмеялась:

– Какая же ты наивная! Мадемуазель де Резни излечила одну рану, но нанесла другую – прямо в сердце.

– Что вы говорите, тётя?

– Правду. Ральф влюбился в нее, так же сильно, как однажды его отец влюбился в Диану.

Карена судорожно стиснула руки:

– Он сам вам сказал?

– Да, поэтому я решила рассказать ему всё. Он просто убит горем, но должен справиться с этим. Я не позволю разбить счастье моего сына, он забудет эту девушку, я так хочу! Ему нужна совсем другая жена – умная, добрая, нежная… Одним словом, Карена, я не знаю никого, кто был бы более достойна, чем ты!

Задыхаясь от радости, Карена спустилась на колени перед кроватью и поцеловала руку тёти:

– Ах, вы угадали мое самое сокровенное желание! Я люблю Ральфа и сделаю его счастливым.

Глава 15. Любовь и смерть. Заключительная глава к первой части

Азалия проснулась в своей комнате с чувством страха и необъяснимой тревоги, ей казалось, что она не одна. В комнате было темно. Девушка подняла голову и вздрогнула: в углу, под шёлковым гобеленом тлела слабая полоска света. Затем она услышала странные голоса, звук удаляющихся шагов и свет погас.

Дочь маркиза вскочила, зажгла свечи. Потом осторожно исследовала всю стену, нажимая руками на каждый выступ. Наконец, её труды увенчались успехом: часть стены бесшумно отошла в сторону, и девушка увидела отверстие потайного хода.

Запахло холодом и сыростью. Забыв обо всем, она схватила свечу, чтобы спуститься вниз, как вдруг раздался голос Ниэлы:

– Азалия, ты, почему не спишь? Ой, что это такое?

Девушка медленно подошла к ней. За время, прошедшее с их памятного разговора в церкви, Ниэла впервые назвала её по имени. Старушка плохо выглядела: её глаза покраснели, седые волосы в беспорядке растрепались по плечам.

– Няня, ты меня простила? – спросила девушка.

– Да, дорогая, и уже давно, – Ниэла обняла её, – сегодня ночью я видела сон: твоя мать, вся в белом, подошла ко мне и сказала: «Ниэла, моя дочь в большой опасности. Спаси её!» Я протянула к ней руки, собираясь узнать, в чем опасность и проснулась. Вижу, в твоей комнате горят свечи. Но что случилось?

Азалия доверчиво опустила голову на плечо няне:

– Ах, я так боюсь. Неделю назад мне запретили выезжать верхом под предлогом нападения разбойников. За каждым моим шагом следят. И Карл ведёт себя так, словно я его рабыня. Няня, няня, я – самое несчастное существо на свете, – она зарыдала.

– Успокойся, дочка, не говори так. Я и сама чувствую подвох, и всё же, твои страхи кажутся мне напрасными. Господин барон…

– …прислал людей шпионить за мной! Я увидела свет, няня, из-под стены, а потом нашла этот подземный ход.

Ниэла молчала, её лицо помрачнело.

– Иди спать, дочка. Завтра утром я пойду к барону и сама поговорю с ним. Все будет хорошо, дорогая, ведь я с тобой.

Азалия проснулась поздно, когда солнце уже заливало своими лучами её комнату. На звонок вышла Жанна и сообщила, что Ниэла уже ушла к барону.

За последние дни в горничной произошла разительная перемена. Она не была уже той услужливой и внимательной девушкой, разговаривала с неохотой, и временами Азалия перехватывала обращённый на неё гневный взгляд больших черных глаз.

Но сегодня Азалии не было дела до капризов служанки. Она быстро позавтракала, приказав Жанне никого не впускать, и открыла дверь потайного хода, взяв с собой свечу.

Ступеньки были влажные и холодные, поросшие мхом, лестница вела вниз. Девушка спускалась всё ниже. Кое-где в стенах были сделаны отверстия, чтобы можно было наблюдать то, что происходит в комнатах. Девушка разглядела несколько пустых залов, потом оружейную, кухню, где завтракали слуги. Затем сквозь стены стала проникать вода: Азалия догадалась, что находится подо рвом, и отчаянно понадеялась, что ход выведет её в лес. Увы: подземный ход закончился дверью, закрытой на замок. Тяжело вздохнув, девушка повернула обратно. Она устала, замёрзла и стала жалеть о своей прогулке, как вдруг услышала громкие голоса. Девушка прильнула к стене и увидела Жанну с отчаянием простиравшую руки к мужчине в длинном плаще и шляпе. Он повернулся, и девушка узнала Карла Нестера:

– Нет, ты не можешь так поступить со мной! – кричала Жанна. – Я же люблю, тебя, Карл, я люблю тебя!

– Заткнись, – грубо оборвал её Нестер, – ты мне надоела. Ты была хорошей любовницей, но сегодня я женюсь, и не хочу, чтобы у Азалии были поводы для претензий. Я никогда тебя не любил, ясно? Вот ещё что. Стражникам дан приказ, если ты до захода солнца не уберёшься из замка, выкинуть тебя силой. Так что, уходи сама, пока цела!

Он повернулся, чтобы уйти, но Жанна вскочила и с энергией отчаяния вцепилась в его руку. От неё можно было ожидать чего угодно.

– Ах, вот как? Так знай же, Карл, я всё расскажу твоей невесте про нашу связь и других женщин, которых ты погубил. Пусть знает, что ты за человек.

Карл резко обернулся и с силой заломил руку девушки:

– Если скажешь хоть слово, то очень об этом пожалеешь. В этом замке есть казематы, из которых еще никто не возвращался. Подумай об этом, Жанна, – добавил он с угрозой.

Азалия в ужасе опустилась на каменную ступеньку. Характер Нестера, так ярко проявившийся при его разговоре со служанкой, поразил её. Но почему он так уверенно говорил об их свадьбе? Никогда в жизни она не выйдет замуж за подобного негодяя! «Лучше монастырь, смерть, чем подобный брак», – думала дочь маркиза.

Когда девушка поднялась, комната была уже пуста. Ни Жанны, ни Карла не было. Азалия стала подниматься выше, словно чувствуя, что этой тайной не исчерпываются события сегодняшнего дня.

Так и оказалось. Лестница вывела её на ровную площадку.

Прислонившись к стене, девушка увидела мрачный зал с тёмными колоннами. Потом раздались шаги: камердинер вкатил кресло барона.

– Ты говоришь, она была здесь?

– Да, ваша светлость. Госпожа Ниэла, вероятно, не дождалась вас и ушла.

Довольная улыбка скользнула по лицу барона:

– Тем лучше, я не хочу тратить время на разговоры с глупой старухой. Принеси чернил и бумаги, мне нужно составить брачный договор.

Слуга поклонился и вышел. Затем открылась дверь, скрытая в глубине залы, и появился Карл Нестер.

– Отец, всё ли готово к свадьбе? – спросил он.

– Откуда такое нетерпение? – усмехнулся барон, – право, я сам не ожидал, что ты так влюбишься в эту девчонку!

Во взгляде Карла вспыхнул недобрый огонёк.

– Да, отец? А разве вам не знакомо это чувство? При дворе до сих пор ходят слухи о том, что и вы когда-то любили, но потом эта неразделённая любовь превратилась в ненависть, а ваше сердце стало каменным.

Барон наклонил голову, стараясь скрыть замешательство.

– Кто рассказал тебе эти сказки? – глухо спросил он. – У меня была только одна женщина в жизни – твоя мать.

Карл плотно притворил дверь, потом подошел к барону и рассмеялся. Это был страшный смех, во всяком случае, Азалия почувствовала, как капли холодного пота, выступили у неё на лбу.

– Я говорю не о своей матери, – властно произнёс Нестер. – Ты ведь никогда не любил её и женился только ради её приданого и земель, которые сейчас уже проданы. Была другая женщина, ради любви к которой ты натворил столько зла, что вряд ли получишь прощение!

Барон смотрел на сына с ужасом и тяжело дышал, руки судорожно вцепились в подлокотники кресла.