Азалия, королева сердец. Книга первая

Сердце заколотилось часто и быстро. В этот миг в ней боролись две женщины – Азалия и дочь маркиза де Резни. Первая с болью смотрела на своего любимого, которому грозила смертельная опасность, вторая думала о клятве мести, о своих родителях, погибших когда-то из-за предательства де Берна.

Слабый стон заставил её очнуться. Быстрым движением, накинув вуаль на лицо, она склонилась над раненым, ловко перевязав рану своим белым шарфом.

Ральф открыл глаза:

– Что со мной? Кто вы? О, как больно…

– Потерпите, сударь, ещё немного. Вот и всё. Обопритесь на меня, вставайте скорее, прошу вас…

Он с трудом поднялся: в лице не было ни кровинки, и только усилием воли заставил себя не терять сознание.

– Удержитесь ли вы в седле? – не дожидаясь ответа, она свистом подозвала Ласточку. Умное животное спокойно стояло, пока, наконец, Ральф не оказался верхом. Азалия легко вскочила сзади и обняла его руками:

– Доверьтесь мне, сударь. Я спасу вас. Вперёд!

Во всей конюшне барона не было более быстрой лошади, чем Ласточка. Она помчалась стрелой, несмотря на двойную ношу, и вскоре крики преследователей остались далеко позади.

Дорогу Азалия знала хорошо: за несколько месяцев она верхом объездила всё поместье Нестера. Беспокоил ее лишь Ральф, он тяжело дышал, наклонив голову, то и дело, теряя сознание. Если он умрёт, во что превратиться её жизнь? Азалия старалась не думать о прошлом, моля Небо только об одном: чтобы Ральф остался жив. Что такое разлука, может быть вечная, по сравнению со смертью…

«Мой любимый, прошу тебя, не сдавайся. Ральф, дорогой мой!»

…Лес кончился. Девушка увидела широкую реку, служившую границей между имением Нестера и молодого принца. На берегу сидели два рыбака, рядом с ними на воде покачивалась лодка. Девушка направила к ним свою усталую лошадь:

– Скорее, доставьте графа де Берна в особняк его высочества. Вот вам за труды, – она бросила к ногам рыбаков увесистый кошелёк.

– Графа де Берна мы перевезём и бесплатно, – сказал один рыбак, – но что с ним случилось, милостивая леди? Он ранен?

Азалия следила за тем, как мужчины осторожно переносят Ральфа в лодку, потом сняла с себя плащ и уложила его на дно.

– Осторожней, благодарю вас, друзья. Граф де Берн сам всё расскажет, – она повернулась, чтобы уйти.

– Постойте, – раздался вдруг голос, от которого Азалия вздрогнула, – скажите мне, кто вы? Я хочу знать имя женщины, которая спасла мне жизнь.

Рыбаки оттолкнули лодку от берега, и, уносимая течением, она поплыла прочь. Ральф, собрав все силы, прислушивался, и ветер донёс ему ответ:

– Мадемуазель де Резни.

Это было последнее, что он запомнил. Небо, река – всё поплыло перед его глазами, и он впал в беспамятство.

Глава 11. Кузина Ральфа де Берна

Всю ночь его преследовал один и тот же сон: бешеная скачка, звуки выстрелов, крики, угрозы, и, когда казалось, что всё потеряно, что надежды больше нет, появлялась незнакомка. Её голос, нежное прикосновение рук, лёгкую походку он видел отчётливо, но лицо было скрыто чёрной вуалью…

Ральф открыл глаза. Была полночь, нежный лунный свет сквозь открытое окно проникал в комнату. Обстановка была незнакомая, но роскошная: молодой граф лежал на широкой кровати под балдахином, укрытый лёгким атласным покрывалом. У изголовья стоял небольшой круглый стеклянный столик с серебряным кувшином, а за ним в кресле спала девушка. Её лицо показалось Ральфу смутно знакомым, но он тут же разочарованно вздохнул: она не была феей из его снов.

Юноша пошевелился, и боль в плече окончательно привела его в чувство.

– Карена! – позвал он.

Девушка вздрогнула:

– Что случилось? О, Ральф, неужели…Тётя, тётя Марьяна, проснитесь же, Ральф пришёл в себя!

Шёлковый занавес, отделявший спальню от другой комнаты, раздвинулся. Ральф услышал знакомые шаги и спокойный, как всегда, голос матери произнёс:

– Карена, позвони, пожалуйста, чтобы принесли свечу, – она склонилась над подушкой, вглядываясь в бледное лицо сына, – наконец-то! Слава Богу!

Марьяна де Берн никогда не была красавицей, даже в молодости, а сейчас она, к тому же, располнела. Но сколько любви и ласки светилось в её карих глазах, с какой заботой и нежностью она сжала руку сына! Целую неделю он был без сознания, на грани жизни и смерти, и сейчас она заплакала от счастья, услышав его голос.

Карена, вернувшаяся со свечой в руке, почувствовала себя лишней. Она тихонько встала за спиной госпожи де Бёрн, так, чтобы видеть своего двоюродного брата. Но, кто знает, от какого чувства вспыхнули её щёки, и о чём она думала в тот миг!

– Но мама, где я? – спросил Ральф, когда первая минута радости миновала. – Это же не наш дом.

– Нет, сынок. Её величество была так добра, что распорядилась оставить тебя в своём поместье и сразу же послала за нами. Врач запретил тебя перевозить, пока ты не поправишься.

Наступило молчание. Ральф напряжённо всматривался в потолок, стараясь пробудить память, потом тяжело вздохнул:

– Но, что произошло?

Две женщины переглянулись:

– Мы надеялись узнать об этом от тебя, – раздался нежный голос Карены, – неужели ты ничего не помнишь?

Ральф дружески улыбнулся ей:

– Рад снова видеть тебя, сестрёнка, и…спасибо большое за заботу. Уверен, что ты каждую ночь дежурила здесь.

– О чём ты говоришь, Ральф? Разве я позволила бы служанке, наёмнице, ухаживать за своим кузеном, человеком, который после моей тёти для меня дороже всего? – запальчиво сказала она, но спохватилась, – оставим это. Скажи нам, что ты помнишь…

Она не успела договорить – дверь открылась, пропустив личного врача принца:

– Теперь я ручаюсь за его выздоровление, – сказал он, осмотрев раненого. – Но графу нужен покой и сон. Ваша светлость и вы, сударыня, прошу вас, дайте ему отдохнуть, а поговорить можете завтра.

* * *

В комнате ярко пылал огонь, рядом с ним в кресле сидел Ральф, рассказывая историю своих злоключений:

– Две недели назад герцог*** дал мне важное поручение к его величеству. Он предупредил меня, что бумаги, которые я везу, могут стоить жизни не только мне, но и многим достойным людям, если попадут в руки врагов. Я выехал из столицы инкогнито, ночью, в одежде простолюдина, останавливался только в дешёвых гостиницах. Но, по-видимому, нас предали. Чтобы сократить путь, я поехал прямо через поместье барона Нестера, хоть мы с ним и не в хороших отношениях. На Северной дороге была устроена засада, но мне повезло, я объехал лесом опасное место, и, когда меня заметили, я был на пути к поместью принца. Меня преследовало около десяти человек, наверно, обычные бродяги, нанятые за горсть золота, но ими командовал дворянин – он был в маске. Когда до спасительного леса оставалось совсем немного, мою лошадь убили, я был ранен. Остальное помню плохо: я потерял сознание от раны, помню лишь женщину, которая склонилась надо мной…

– Женщину! – воскликнула, не сдержавшись, Карена. Ральф и его мать одновременно с удивлением посмотрели на неё.

– Да, женщину, что тут такого? Удивительно другое: эта женщина, словно амазонка из легенды, помогла мне сесть на лошадь, поддерживала меня, когда я терял сознание, словом, спасла мне жизнь. Я помню только две нежные белые руки с драгоценными кольцами на тонких пальчиках, стройную фигуру, и её ангельский голос, звуки которого до сих пор переполняют мое сердце сладостным звучанием…

Ральф закрыл глаза, отдавшись приятным воспоминаниям, и не видел, каким гневным, испепеляющим взглядом, одарила его кузина. Молчание нарушила госпожа де Берн:

– Но ты, хотя бы, знаешь её имя? За кого мне молиться за спасение единственного сына?

– Да, – ответил Ральф. – Она назвалась мадемуазель де Резни.

– Как ты сказал? Де Резни… – Марьяна вскрикнула, схватилась за сердце и упала без чувств.

После четверти часа суеты и волнений графиня пришла в себя, отослала служанок, и, не слушая полных беспокойства вопросов сына и племянницы, погрузилась в тяжкое раздумье.

– Мама, ты должна мне всё объяснить. Что это за тайна, которую ты скрываешь уже много лет? Почему даже при дворе принца при упоминании этого имени все замолкают?

Графиня встала:

– Не сегодня. Я очень плохо себя чувствую, и мне нужно многое обдумать. Я пойду к себе, Карена, ты со мной?

Девушке очень хотелось поговорить с кузеном, но она не рискнула противоречить Марьяне и послушно вышла, кивнув ему напоследок.

Глава 12. Карена де Руа – новая графиня де Берн?

Карена де Руа была дочерью младшей сестры графини де Берн – Орелин. Карене недавно исполнилось двадцать лет, и она находилась в расцвете красоты. Высокая, стройная, девушка двигалась с удивительной грацией, мягкие рыжеватые волосы обрамляли свежее личико и упругими локонами ложились на плечи.

Светло-карие глаза обычно были скромно потуплены, но когда она их поднимала, таинственный свет её взгляда проникал в сердце. Одним словом, это была одна из самых красивых женщин при дворе королевы-матери, и Карена прекрасно сознавала это. Как часто, по ночам в своей маленькой комнате она рисовала себе пленительные картины блестящего будущего: балы, праздники, королевскую охоту и многое другое. Чем более волшебными были её мечты, тем печальнее казалось ей настоящее…

Карена в задумчивости остановилась перед зеркалом, пристально рассматривая своё отражение. Ей было двадцать лет, и самый придирчивый критик, пожалуй, не нашёл бы изъянов ни в стройной фигуре, кокетливо вырисовывающейся под лёгкой ночной рубашкой, ни в тонких белых руках с красивыми маленькими кистями, ни в овальном лице с большими светло-карими глазами, которые в минуту гнева казались черными. Прекрасные рыжие волосы, освобождённые из-под сетки, которую девушка надевала днем, тяжёлыми прядями рассыпались по спине и плечам.

Но что это? Карена с глухим стоном отвернулась от зеркала и упала на кровать. Крупные слёзы катились по ее щекам, но не приносили облегчения. Этот день, день выздоровления Ральфа, которого она так ждала, причинил ей столько горя!

«Итак, всё кончено, – думала она, – я никогда не стану графиней де Берн. Сердце Ральфа для меня потеряно, потеряно!»

Чтобы понять её чувства, вернёмся назад, заглянем в прошлое. Карена, как мы уже упомянули, была дочерью Орелин, младшей сестры графини де Берн. Непохожие внешне друг на друга, они были разными по характеру и склонностям. Не слишком красивая, спокойная и рассудительная Марьяна не могла найти общий язык с привлекательной, полной задора и обаяния, хоть и подчас легкомысленной Орелин.

Их жизненные пути скоро разошлись: старшая сестра вышла замуж за своего ровесника и друга, графа де Берна, и уехала из столицы, Орелин же всегда была окружена поклонниками и блистала на балах, но не торопилась связать с кем-либо судьбу. Её красота, остроумие быстро снискали известность, и она с лёгкостью смогла сделать самую блестящую партию. Родители сами всё решили за неё: Орелин была предназначена в жёны одному богатому князю, близкому к королевской семье, а то, что он уже не молод, и далеко не красив собой, никого не тревожило. Орелин пришла в ужас: жених внушал ей полное отвращение. За несколько дней до свадьбы девушка сбежала из дома, чтобы тайно обвенчаться с молодым капитаном де Руа.

Трудно описать, что случилось, когда семья узнала об этом браке. Пренебречь прекрасной партией и дочерним долгом, выйти замуж за человека без титула и состояния! С этого дня Орелин была вычеркнута из памяти родных, словно её никогда и не было. Только Марьяна вспоминала о ней и жалела свою несчастную сестру.

Через несколько лет началась война. Капитан де Руа погиб в первом же сражении, почти ничего не оставив в наследство своей вдове и маленькой дочери. Орелин оказалась в нищете. Горе и болезни сократили её жизнь, никто бы не смог узнать в этой угрюмой женщине, больной чахоткой, прежней обаятельной девушки. Маленькую Карену она привела в дом её тёти, и вскоре навсегда покинула этот мир.

Марьяна дала клятву позаботиться об осиротевшей девочке и сдержала её. У Карены были лучшие платья, игрушки, а потом – учителя. Графиня не делала никакой разницы между сыном и племянницей, и Карена была ей очень признательна за это. Но она хорошо чувствовала свое зависимое положение: как бы тётя не была добра, она никогда не выделит состояния Карене, чтобы не ущемить интересы сына. Только девушка не завидовала Ральфу, нет, с детских лет она любила его преданной и сильной любовью. Он был её защитником, играл с ней, учил её кататься верхом и многому другому.

Прошли годы. Детская привязанность переросла в глубокую любовь, но только для Карены. Ральф как и прежде видел в ней маленькую девочку, относясь к ней очень заботливо и дружески, но не более того. И всё же она страстно мечтала стать его женой, не замечая, что перешла границу от мечты к безумию.

На её пути было много препятствий. Во-первых, эта женщина, которая спасла жизнь Ральфу, и в которую, судя по всему, он влюбился. Во-вторых, она не была уверена в согласии тёти: ведь граф де Бёрн мог сделать самую блестящую партию, а брак с кузиной не принёс бы ему ни состояния, ни положения в обществе. Но Карена была готова к борьбе. «Я люблю Ральфа, – повторяла она, – и не позволю другой завладеть его сердцем. Придёт день – и я стану новой графиней де Берн».

Глава 13. Планы барона

В маленькой церкви горели свечи, воздух был наполнен запахами масла и дыма. Сквозь узкие окна с разноцветными стёклами проникал свет догорающего дня, озаряя девушку в простом белом платье, стоявшую на коленях перед алтарём. По бледным щекам катились слёзы, полуоткрытые губы шептали слова молитвы, но так тихо, что то, о чем она просила, было ведомо лишь ей и Богу.

Она не слышала, как неслышно открылась дверь и вошла Ниэла. Она с грустью смотрела на свою воспитанницу, но не посмела помешать ей. Наконец, Азалия поднялась, перекрестилась и пошла к двери, склонив голову. Погруженная в свои мысли, она не заметила бы Ниэлы, если бы та не окликнула ее:

– Азалия!

Девушка вздрогнула:

– Няня! Что ты здесь делаешь?

Ниэла ласково взяла её за руку:

– Я пришла за тобой, господин барон ищет тебя по всему замку. Дорогая, почему ты не предупредила, что идёшь в церковь?

Азалия молча смотрела на неё, не говоря ни слова, потом вдруг крепко обняла, склонив голову на плечо старушки:

– Ах, няня, я так несчастна! Прости меня, прости…

– Ну что ты такого сделала, дорогая? Скажи мне, Азалия, не мучь себя. Твоя старая няня поможет тебе.

– Мне никто не поможет, – глухо сказала девушка, – Я, ох, няня, я предала своих родителей!

– Что ты такое говоришь, дочка, – воскликнула Ниэла, побледнев, – этого не может быть!

– Мне нужно кому-нибудь рассказать. Пожалуйста, няня, выслушай меня. Это случилось неделю назад…

Азалия быстро и бессвязно начала рассказывать. Её голос дрожал. Лицо Ниэлы с каждой минутой становилось все строже и холодней. Наконец, резко высвободившись из объятий девушки, она произнесла:

– Как ты могла, Азалия, сделать это? Я слушаю тебя, смотрю на твоё красивое лицо, и не понимаю, как дочь моей госпожи, моя воспитанница, могла предать память о своих родных, растоптать честь семьи де Резни? Как ты могла забыть священную клятву возмездия…

– Но, няня, – взмолилась девушка, – дети не должны отвечать за грехи отцов, ты же сама меня этому учила! Граф де Берн, из-за которого погибли мои родители, давно мёртв, а его сын…

– Его сын жив по твоей милости! – оборвала её Ниэла, – о, Боже, как я дожила до этого дня… Эта девочка, которую я растила и лелеяла как собственную дочь, предала свою семью ради преступной любви! Нет, Азалия, нет тебе моего прощения, ты его никогда не получишь. Оставь меня, не прикасайся ко мне, – она выбежала из церкви, закрыв лицо руками.

Азалия медленно опустилась на холодный каменный пол. Всё было кончено. Она чувствовала себя самой несчастной из всех, живущих на земле.

Ни она, ни Ниэла не видели, как у окна мелькнула чья-то тень. Этот человек не пропустил ни слова из их разговора.

* * *

Барон сидел в своём любимом кресле у камина и читал письмо, когда к нему в кабинет ворвался Карл:

– Отец, это невозможно. Вы не представляете, что я узнал!

Нестер внимательно посмотрел на него.

– Судя по всему, новости плохие. Умер король?

– Да причем здесь король, – Карл с силой сжал руки, – эта девчонка, Азалия, предала нас! Жанна подслушала её разговор со старухой. Твоя любимица спасла жизнь де Берну, там в лесу.

На лице старика не отразилось ни малейшего волнения:

– Вот как! Ты думаешь, что сообщил мне важную новость? Я уже давно подозревал, что это так. Сердце у женщин обычно сильнее разума, и Азалия – не исключение.

Молодой Нестер был далеко не так хладнокровен:

– Если бы я тогда не промахнулся, – повторял он, нервно расхаживая по комнате. – Теперь я всё знаю, вот в чём причина её холодности, равнодушия. У меня есть соперник!

– Замолчи, Карл, ты мне надоел, – оборвал его старик. – Неужели ты думаешь, что мои планы могут рухнуть из-за глупости одной-единственной девчонки? Жаль, конечно, что не удалось покончить с де Берном и захватить бумаги, но это никуда не уйдёт. Но придётся поторопиться. Сегодня я получил письмо от госпожи Амальды. Это – одна из ближайших подруг королевы, она с радостью готова оказать тебе свою протекцию. Разумеется, если ты приедешь с молодой женой.