Пара для принцессы вампиров. Книга вторая

Глава 5. Таланты и поклонники

У юной девушки из семьи Берли день начался неплохо. Джейн еще накануне вечером пристала к госпоже Пем с вопросом, когда лучше навестить Симона. Та, вздохнув, сказала, что можно подойти к восьми утра. Решив, что часа ей будет более, чем достаточно, Джейн не моргнув глазом, сообщила сокурсникам, что раньше девяти Пем никого не пустит.

Она была уверена, что окажется единственной посетительницей. Но не тут-то было! У дверей уже топтался худощавый светловолосый паренек. В другое время красотка Джейн не обратила бы на него ни малейшего внимания. Но сейчас интуиция подсказала ей, что все ее планы рухнут, если она немедленно не спровадит этого… ну как его…Арама Джонсона!

Вскинув голову, мисс Берли поравнялась с невзрачным полукровкой, и, смерив его презрительным взглядом, словно какую-то противную гусеницу, небрежно бросила:

— Эй, Джонсон, может, ты немного заблудился? Обеденный зал, насколько мне известно, находится в другой стороне, — девушка сделала легкий жест, показывая, куда следовало направиться Араму, но тот лишь усмехнулся в ответ.

— Не хочешь уходить? Знаю, ты всегда пытался задеть Симона. Но сейчас совсем не то время и место, чтобы продолжать глумиться.

— А кто тебе сказал, что я пришел к твоему обожаемому Спенсеру? Кому он нужен? Ну, разве только тебе, — пожал плечами полукровка, преграждая девушке путь к заветным дверям.

— Тогда, зачем явился сюда, ни свет, ни заря? — подозрительно сузила глаза Джейн. — Между прочим, госпожа Пем предупредила меня, что из-за плохого состояния Конни, к партнерам пустят не больше трех-четырех человек. А после меня должны прийти Ким с Анитой. Так что, проваливай-ка ты отсюда, Джонсон, если не хочешь меня разозлить.

— Зря стараешься, Берли. Я пришел сюда раньше всех, потому что больше, чем кто-то другой в этой школе, волнуюсь за Эмму Конии. Но не думаю, что должен отчитываться перед тобой, мисс, помешанная на Симоне Спенсере. Кстати…у нас есть что-то общее, не находишь?

Джейн, до которой, наконец, дошло, что Джонсон — совсем не джентльмен, и уходить не собирается, решила завоевать место у двери локтями:

— Верно, я — близкая подруга Симона. В то же время, мне не приходилось видеть, чтобы Конни общалась с тобой, Джонсон. Даже странно, что ты вдруг воспылал к ней симпатией!

— Да, что ты обо мне знаешь! — возмутился Арам. — Я — член фан-клуба Эммы Конни под номером один. Я первым записался у её подруги Пейн! Ты хоть представляешь себе, каково это, наблюдать за кумиром день за днем и не иметь возможности даже поговорить с ним! Хотя, наверное, я должен поблагодарить твоего братца за то, что он дал мне шанс осуществить мечту. Сейчас я стал что-то значить для Эммы. И не позволю какой-то девчонке помешать мне…

Джейн презрительно скривилась. Ну что, скажите на милость, все находят в этой противной вампирке? Джонсон никогда не отличался особым умом, но Симона-то, как угораздило принять партнерство? Наверняка Конни надавила на жалость, ведь Симон такой добрый, такой честный и понимающий…

Жаль, конечно, что вампирке удалось выжить в Лондоне, и любимый Джейн по-прежнему связан обещанием. Но никогда не стоит терять надежду, не так ли? Едва Арам закончил свой скучный монолог, девушка резко наступила ему на ногу и пробилась к дверям:

— Да что ты, Джонсон, можешь знать о любви к кумиру? Я начала писать стихи для Симона после первой встречи! Знаешь, сколько мне было? Десять лет! Настоящая любовь должна быть в сердце, а не вести счет своим заслугам! Ясно тебе?

— Эй, я первый в очереди! — Арам бросился вперед и попытался оттолкнуть Джейн, но та буквально намертво вцепилась в дверную ручку.

— А я — нулевая! — нервно огрызнулась девушка.

— Наглая человеческая дура! — вспылил Джонсон.

— Тупой полукровка! — не осталась в долгу Джейн.

Неизвестно, чем бы все это закончилось. Только тут двери распахнулись, и из палаты вышла хмурая Пем, которая очень не любила шум на своей территории.

Посетители, сопя и бросая друг на друга косые взгляды, потирали ушибленные лбы, пока медсестра отчитывала их. Наконец, им разрешили войти вместе…

Джейн оглядела палату, пропахшую лекарствами и чем-то горьковатым, похожим на аромат лилий. Но, осмотрев прикроватные тумбочки, цветов она не заметила. Впрочем, рядом с кроватью Симона стояла пустая ваза, и партнеры выглядели так, словно успели поругаться с самого утра. Джейн не знала, что очередная ссора произошла из-за цветов Морис, которые Конни ночью выкинула в окно.

Так или иначе, мисс Берли решила, что напряженная обстановка между партнерами только играет ей на руку. Следует незамедлительно воспользоваться ситуацией. Она быстро подошла к Симону, и, вызвав не самые светлые чувства, наблюдавшей за ними вампирки, нежно обняла его:

— Хвала Небу, Симон, ты — жив и здоров! Змеюка не свела тебя в могилу!

— Если под «змеюкой» ты, Берли, понимаешь меня, то прошу на будущее выбирать выражения. Или вообще здесь не появляться, — начала злиться Конни, но договорить не успела: ей помешал подбежавший Джонсон. Полукровка, казалось, решил, во что бы то ни стало, доказать девчонке Берли, кто здесь настоящий фанат, а кто — так, фальшивка!

Симон, застонал, почувствовав боль в раненом плече, и Джейн неохотно отдвинулась:

— Ребята, хватит ссориться. Эмма, перестань называть Джейн по фамилии. Даже меня это бесит. А ты, Джейн, не смей говорить про Эмму гадости. Этим ты обижаешь не только её, но и меня, потому что… — привычная речь Симона, безумно раздражавшая не только сестру Кима, но и Конни, была прервана, потому что парень заметил Арама Джонсона, слишком близко подсевшего к его вампирке, — эээй, Джонсон. У Эммы есть партнер, если ты не забыл. Так что, твое поведение несколько неуместно, — выделяя каждое слово, произнес Симон. Все присутствующие с удивлением посмотрели на него.

Арам убрал руки от вампирки, благодарно улыбнувшейся партнеру (Эмма ненавидела, когда до неё дотрагивались без её согласия), но все же проворчал:

— Берегись, Спенсер. Я буду наблюдать за тобой! Если ты еще раз прикроешься девушкой, вместо того, чтобы сражаться самому, я заберу у тебя Эмму.

Теперь все взгляды обратились на Арама. И зеленые глаза Симона потемнели от ревности.

Эмма, в свою очередь, обратилась к Джейн, которая, будто невзначай, опять прижалась к Симону:

— Мисс Берли, вы не могли оставить моего партнера в покое? Знаете, я еще плохо контролирую свои способности…Так что, не обессудьте, если подпалю вам платье…

Угроза возымела действие, и Джейн вспомнила, зачем пришла. Конечно, Арам здесь, Конни довольно бодрая, хоть и вся в бинтах. А она-то надеялась застать соперницу на смертном ложе или, хотя бы в состоянии магической комы, но, что поделаешь…

Девушка открыла сумку и, вытащив пакет, протянула его Симону.

— Ух, ты! Это от твоих братьев! — обрадовался Спенсер, тут же забыв о напряженной атмосфере в больничной палате.

— А я думала, что семья Берли решила порвать с тобой все связи, раз ты не выбрал их сестру и дочь, — с усмешкой заметила вампирка.

Джейн тут же вмешалась:

— Чтобы ни случилось, мы с Симоном по-прежнему — одна семья. Только Конни, тебе этого не понять, и мне тебя искренне жаль. Кстати, сочувствую в связи с потерей родителей.

— Благодарю, Берли, — поморщилась Эмма, сжимая ладони в кулак. Ей вдруг очень захотелось украсить смазливое личико девчонки парой глубоких царапин.

Симон, тем временем, достал из бумажного пакета письмо и пару свертков и принялся читать вслух:

«Дорогие Симон и Конни!

Простите, что не успели поздравить вас с принятием партнерства. Мы желаем вам обоим счастья, и надеемся как-нибудь встретить вас в нашем бутике. Ведь мы смогли его открыть только благодаря помощи Симона и полученному им наследству. А пока — подарки партнерам!

С любовью…»

Конни с интересом покосилась на свертки:

— Ну, теперь понятно, Спенсер, отчего старшие сыновья Берли не отвернулись от тебя. Деньги — великая вещь. От спонсоров так просто не отказываются. Их холят и лелеют.

Симон бросил в сторону вампирки мрачный взгляд, разворачивая первый сверток. В нем оказались настенные часы в виде крупного сердца, на одной половине которых было написано «Симон», а другой «Эмма».

Симон тут же всем продемонстрировал подарок, с особой радостью покрутив часами перед хмурым лицом Джонсона. Эмма, явно польщенная вниманием смертных, воздержалась от дальнейших комментариев, зато Джейн буквально задохнулась от гнева:

— Предатели! Мои старшие братья — подлые предатели! Они летом клятвенно пообещали сделать такие часы для меня. Только, вместо Конни, там должно красоваться мое имя!

Джонсон, не выдержав, захихикал. Симон, чтобы отвлечь внимание Джейн, принялся торопливо разворачивать второй сверток. Там оказалась коробка шоколадных конфет. Спенсер протянул их вампирке, но Арам оказался быстрее и проворнее, он перехватил подарок.

— Надо проверить, не яд ли там, — сурово произнес Джонсон и отправил пару шоколадных конфет себе в рот. — Ничего. Довольно вкусно, несмотря на то, что я не люблю конфеты с коньяком. Но, только, ни тебе, Эмма, ни тебе, Спенсер, есть их нельзя. Во-первых, вы сейчас находитесь в больничном крыле, и вам нельзя нарушать режим, во-вторых, мы все помним, что сказала Бангер по поводу алкоголя. А пьяного партнера рядом с Эммой я не потерплю. Так что конфеты заберу я, то есть, если Эмма — не против…

Конни равнодушно кивнула, не обращая внимания на возмущенный крик Джейн:

— Это же подарок для Симона!

— Вот гад, — буркнул парень, но решил не встревать. Тем более, что Джейн, внезапно вспомнив нечто важное, ласково обратилась к нему:

— Симон, у меня к тебе есть одна очень важная просьба! Это дело жизни и смерти, в буквальном смысле! Пожалуйста, скажи мне, что ты согласен помочь. Ведь от тебя требуется всего-ничего, сущий пустяк…

— Что случилось? — испугался Симон. — Что-то с твоими родителями? Я сделаю все, что в моих силах.

— Правда? — просияла девушка. Она стрелой сорвалась с места и бросилась к дверям. Выглянув в коридор, Джейн весьма умело свистнула, и, несколько мгновений спустя, в палату зашел новый посетитель.

— Сурен! — удивились ребята.

— Да, он сделает пару фотографий для моих родителей. Они должны убедиться, что ты, Симон, жив и здоров! — радостно заявила Джейн, присаживаясь на кровать рядом с Спенсером, и кокетливо обвививая руками его плечи.

Эмма скрипнула зубами. Юный журналист не преминул её щелкнуть, а потом обернулся к сокурсникам. После пары десятков вспышек, причем Джейн постоянно вертелась, выбирая наиболее выгодный ракурс, а парень хмурился, стараясь не попасть в кадр, Сурен, вытерев со лба пот, сказал:

— Хотя бы одна из этих фотографий должна получиться удачной. Думаю, к ней отлично подойдет подпись: «Семья Берли не теряет надежды на брак Симона Спенсера с их младшей дочерью!»

Джейн выпустила Симона из объятий и помрачнела, прикидывая последствия такого заголовка. Признаться, она надеялась увидеть в газетах что-то вроде: «Джейн Берли — любимая девушка Симона Спенсера»…

— Эй, Сурен, это что, месть за то, что я не позволила тебе крутиться возле наших комнат? — Конни явно разозлилась. Симон и глазом не успел моргнуть, когда длинный свитер фотографа вспыхнул. Впрочем, Спенсер быстро среагировал: схватив вазу из-под цветов Морис, он выплеснул воду на незадачливого журналиста.

Испуганный Сурен вылетел за дверь, и, оказавшись на безопасном расстоянии, крикнул:

— Конни, подумай о том, чтобы лучше относиться к прессе! А то не успеешь оглянуться, как потеряешь партнера!

Вслед за фотографом из палаты выбежала Джейн Берли. Ей хотелось наказать журналиста за обман и использование ее чувств ради собственной выгоды. В дверях девушка столкнулась с мрачным старшим братом и задумчивой Анитой. Но мисс Берли была слишком поглощена желанием покарать Сурена, чтобы с ними поздороваться…

Глава 6. Нарушенные клятвы

Эмма встретила новых посетителей мрачным взглядом. Её настроение стало хуже, едва она заметила еще одного представителя семьи Берли. Да уж, друзья Спенсера и его преданные фанаты не дремлют. А вот к Эмме так никто и не заглянул, кроме полукровки. Но разве это считается? Конечно, она сама разрешила Араму находиться рядом. Да и желание уязвить Спенсера, на которого с утра устроила охоту девчонка Берли, никуда не пропало. Но, где же Дороти? В обществе вампирки, с удовольствием пересказывающей свежие сплетни, дышалось куда легче, чем в «теплой» компании смертных…

— Эмма, а твоя подруга Дороти Пейн просила передать, что очень сожалеет, но пока не сможет тебя навестить. Видишь ли, она неважно себя чувствует, и госпожа Пем запретила ей даже приближаться к тебе. Но, не волнуйся, медсестра дала ей хорошие лекарства, — словно в ответ на ее мысли произнесла Анита, после того, как ее первая радость от встречи со Спенсером прошла.

Кстати, от внимания Эммы не укрылось, что Ким Берли обнял Спенсера очень принужденно и почти ничего не сказал. Зато вот уже несколько минут рыжий откровенно пялился в её, Эммы, сторону. Вид у него при этом был далеким от нормального.

Конни ощутила, как по спине пробежал холодок. Подавив плохое предчувствие, она заметила, демонстративно глядя только на Бангер:

— Спасибо, что рассказала о болезни Дороти. Ну, а теперь, после того как неразлучные друзья снова вместе, я могу немного отдохнуть. А вы — продолжайте общаться, только не слишком шумите… — Эмма повернулась к гостям спиной и плотнее закуталась в одеяло. Какое унижение — предстать перед давними недругами в больничной пижаме! И всем этим она, разумеется, обязана «любимой» паре.

— Что это с ней? — тихо спросила Анита.

Симон осторожно ответил:

— Просто Джейн опять учудила. Она привела сюда Сурена, и, тот, естественно, начал снимать для газеты…

— Вот глупая девчонка! Я же просила ее к вам не лезть! А Сурен… Не беспокойся, Симон, я заберу у него фотографии. Тоже мне, папарацци нашелся… — возмутилась староста «утреннего курса».

«Похоже, Спенсер чувствует себя виноватым в том, что Джейн Берли обвела его вокруг пальца», — не без злорадства подумала Эмма.

Она закрыла глаза, собираясь немного подремать, но тут люди в один голос воскликнули:

— Конни, подожди немного! Есть разговор!

Кажется, они не собирались оставлять её в покое. То ли решили больше не вспоминать прошлое, то ли прониклись смелостью, проявленной вампиркой во время приключений в Лондоне.

— Эмма, мы понимаем, что за один день не исправить всего, что произошло между нами за последние годы. Но мы волновались не только за Симона, но и за тебя. И мы очень благодарны тебе за спасение друга. И мы действительно сожалеем о том, что случилось с твоими родителями, хоть сочувствие тебе ничем и не поможет, — на одном дыхании выпалила Бангер.

Вампирка подоткнула спину подушкой и устроилась поудобнее, так, чтобы оказаться лицом к слушателям. Ей совсем не хотелось общаться с людьми, особенно, после того, что устроила Берли-младшая. И все же Эмма попыталась ответить пусть кратко, но вежливо:

— Те, кто дорог Симону — мне не враги. Иначе я не разрешила бы вам прийти на вечеринку в честь партнерства. Защищать Спенсера — моя обязанность, и, более того, необходимость, потому что без партнера я не выживу… Так что, не нужно благодарности. Симон оказался в Лондоне из-за меня. И, чтобы вы меня не жалели, скажу честно, надеясь на вашу порядочность, — мои родители живы, но где они, я не знаю. Мы выяснили это в Бартсе, — вспомнив о молчаливом присутствии Джонсона, Эмма бросила в его сторону многозначительный взгляд, мол, все, что сказано здесь и сейчас — секрет.

Решив, что лимит общения на сегодня исчерпан, Эмма собиралась попрощаться с Арамом, сказав, что устала и хочет отдохнуть, но тут вмешался Ким Берли. Он медленно подошел к вампирке и протянул ей стеклянную баночку с непонятным содержимым:

— Я принес тебе мазь, которую моя мама сама делает из лекарственных трав. Благодаря ей раны быстрее затягиваются… Так что бери, Конни, надеюсь, тебе полегчает, и, вместе с болью от ран, исчезнет и твоя язвительность, — голубые глаза Кима смотрели на Эмму с вызовом и неясным беспокойством.

Подавив чувство, что банку надо взять, и, может, даже поблагодарить, Эмма выпрямилась и ответила почти одновременно с Бангер, которая удивленно покачала головой:

— А я думала, ты принес мазь для Симона.

— Берли, ты серьезно считаешь, что в больничном крыле мало лекарств? С каких пор ты разбираешься в медицине? Что, если я намажусь твоим средством, а оно вызовет аллергию? Впрочем, думаю, в этом случае, ты первый обрадуешься…

Ким отшатнулся, словно получив пощечину. Его голос дрогнул:

— Зачем ты так? Тебе наплевать, что чувствуют другие? Или ты просто ненавидишь всех людей? Это можно было понять, когда ты также относилась к Симону, но сейчас…Я, правда, хотел, как лучше…

— Какое мне дело до тех, кто мне неприятен? С какой стати я должна испытывать вину? — Эмма начала злиться. Все же, смертные могли довести своей глупостью до белого каления. Ну, скажите, с чего вдруг к ней прицепился рыжий подпевала Спенсера?

Конни ощутила легкое головокружение. Не справившись с нахлынувшим раздражением и противной дрожью, пробежавшей по телу, вампирка резко ответила:

— Что хорошего сделали для меня Берли, чтобы я вела себя, как мать Тереза? Я не ко всем смертным так плохо отношусь. Но, эти Берли… Я их терпеть не могу, и, только пару лет назад узнала причину этой неприязни…

— Узнала, говоришь? — на этот раз Кима опередила его подруга. Анита встала, скрестив на груди руки, и смерила Эмму одним из своих фирменных взглядов, от которых впечатлительные первокурсники лишались дара речи.

Конни немного растерялась. Она не думала, что ненароком разболтает то, что скрывали несколько поколений предков. Да и ситуация не та, чтобы делиться воспоминаниями.

— Может, забудем о том, что я сказала? Берли, прости, но у меня пока не получается с тобой нормально разговаривать. Может, со временем, а сейчас…

— А сейчас ты расскажешь нам, что имеешь против смертных и семьи Берли! — грозно нависла над вампиркой Анита, — и не думай, что тебе удастся упасть в обморок и, тем самым, уйти от разговора. Мы все равно докопаемся до истины, с твоей помощью или нет! Верно, Ким?

Конни бросила косой взгляд на рыжего. В горле пересохло. Никогда прежде Берли не выглядел настолько бледным и мрачным. Эмме на мгновение стало страшно.

— Я тоже хочу знать, за что Конни ненавидит мою семью, — одними губами произнес Ким. В наступившей тишине эти слова прозвучали отчетливо.

Эмма с трудом подавила вздох. Да, видимо, придется рассказать. И на Спенсера рассчитывать не приходится: тот сидит, словно на иголках, не отводя от друга растерянного взгляда.

— Как я и думала, Берли, от тебя скрыли семейную тайну. С первого курса мы с тобой ненавидели друг друга, но кто мог знать, что у этой ненависти настолько глубокие корни! Мы оба принадлежим к древнейшим в Британии родам, и, тем не менее, никогда не общались друг с другом. Ты не задумывался, почему? Дело ведь не только в межрасовых разногласиях. А мне однажды стало интересно. И вот что я выяснила… Берли, как и Конни, — род, возникший почти десять столетий назад. Вы, Берли, должны сейчас быть элитой современного мира. Но процветание Берли закончилось, когда ваши предки нарушили магическую клятву. Только я забегаю вперед… Когда-то у вас были и титул, и деньги, и даже власть. Представители вашей семьи вступали в браки даже с вампирами. Однажды одного из членов вашей семьи удостоили чести породниться с потомками самого Селена. Магическую помолвку совершили еще над колыбелью Кэти Конни и Кристиана Берли, с согласия обеих семей. Но твой пра-пра-пра-прадед в шестнадцать лет влюбился в обычную человеческую девушку. Эта страсть оказалась настолько сильной, что он решил бросить вызов семье, нарушить магическую клятву, тайно обвенчавшись с желанной девушкой. Магия жестоко карает отступников. Но в этом случае пострадали не только Берли, но и Конни. Кэти умерла от неизвестной болезни через месяц после того, как стало известно о браке Кристиана. А Берли в течение одного поколения потеряли большую часть магической силы, титул, и почти все состояние, но разве это не справедливо? Не стоит нарушать данное слово…