Помоги проекту - поделись книгой:
— Мне пора, — сообщил поспешно Буря и ушел, кивнув мне и взглядом пожелав магу удачи.
Дождавшись прощального звона портала, я сложила руки на груди и воззрилась на махинатора и негодяя:
— Так значит, все-таки вы.
— Что я? — попытался он сделать большие глаза, но натолкнувшись на мой прищур, передумал.
— Я требую объяснений.
— Каких?
— Детальных. Это вы ограничили объем продукции, я права?
Он не ответил ни да, ни нет, заломил бровь интересуясь:
— А чем тебе не нравится полторы тысячи? Как ни посмотри, а цифра немалая.
— Но и не большая! — Я подступила ближе к магу, снизу вверх заглянула в его бесстыжие и золотые. — Как вы могли? Вы хоть понимаете, что своим решением подкосили спрос? Подставили под удар мое еще не окрепшее дело!
Он перехватил мои руки на подлете к вороту своей рубашки, крепко сжал, не давая себя даже чуть-чуть придушить. Ради профилактики дурных нововведений.
— Да наоборот все, Ося! Я спрос этим решением только распылил. Уже сейчас по одним лишь голым заказам набегает не две тысячи, а три.
— Три?! — потрясенно посмотрела на мага. Представила масштаб и задохнулась от восторга. — Это же прирост в пятьсот штук ежедневно!
— Да, — он кивнул, — но это не значит, что мы их возьмем. Еще не хватало весь день без продыху тереть, жарить и лепить.
— Но я могу!
Подумаешь, мелочь. Весь день стоять у плиты — тоже самое, что весь день стелить полы, без устали массировать клиентов и обрызгивать грибы. Ничего нового, ничего сложного.
— Я — нет, — отрезал он, не смутившись праведного гнева гномки. Сжал мои руки сильнее, спросил: — Да и кто наращивает темп производства, имея лишь одну пару рук?
— А как же ваши? — задалась я вопросом, чем вызвала смешок.
— Я и говорю о своих.
— Так может быть?.. — впереди забрезжила надежда. Вот если сейчас его уговорить, то уже завтра я в среднем выручу сто одиннадцать серебрушек. Это же один золотой и одиннадцать…
— Нет, — отрезал Регген, — прежде чем впрягаться в это дело, нужно облегчить ручной труд.
И вот как он это сказал, так и взялся за промасленные цепки, которые вчера притащил. Возился он с ними долго и обстоятельно. Собирал, скручивал, припаивал к каким-то лопастям, срывал, припаивал повторно. Ругался, сверялся с чертежами и опять собирал, скручивал. Я смотрела на эти мучения долгие полчаса, затем еще столько же для усыпления бдительности увязшего в расчетах мага. А после быстренько собралась и пошла за картошкой и опарышем для остальных обитателей поместья.
Ушла из тишины, чуток приправленной руганью, попала в гам и кошмар. На улицах горели костры, люди с рогатинами и топорами бегали между домов, сталкиваясь и кашляя. От едкого дыма не спасали ни двойные платки, ни шерстяные шали. Я попыталась узнать причину паники у одного из пробегавших мимо парней, но он лишь отмахнулся и побежал дальше. Свернул за угол, и почти сразу же раздался вопль:
— Зверь! Сюда, скорее! Мы его окружили!
И вот еще трое человек устремились в направлении криков. Завернули за угол, заорали, как испуганные дети, и понеслись обратно, сломя головы и седея на глазах не то от страха, не то от поднятого ими снега.
— Жгите факелы, кидайте в морду, — кричал кто-то, срывая и без того хриплый голос. — Стой… Куда тебя тянет, идиот?! Там ещё остались открытые капканы…
— Спасите!.. — надрывно визжала какая-то бабка.
— Лучше меня! — перебил ее более молодой голосок. — Он меня съел!
— Заткнись, дурра! Он пролетел над тобой, даже тенью не коснувшись! — ответили ей.
— Ну и что? Это не значит, что он не отобрал мою душу!
— Тихо! — вдруг разнеслось приказное по всей округе, и в наступившей тиши прогремело: — Третья группа захвата прибыла на место. Всех жителей деревни просим разойтись по домам и не устраивать истерик.
— Но меня укусили! — чуть ли не плача сообщала девица и умолкла, едва в ответ раздалось:
— Раненых и истерящих — в карцер и на обследование укусов. Срок карантина тридцать пять дней. Исполнять.
— Не хочу! — взвыла потерявшая из-за зверя душу, а вслед за ней и бабка, просившая себя спасти.
В темнеющем небе над деревенькой вспыхнул белый купол, и портал за моей спиной издал странный звон. И нет сомнений, стражи контроля сейчас все входы-выходы перекроют, чтоб зверя схватить. Так что покупки лучше оставить на завтра или на час отложить. Я успела сделать лишь несколько поспешных шагов, когда надо мною что-то загорелось. Поднимаю глаза, а там белая пульсирующая звездочка, красивая и в то же время тревожащая.
И тут из-за угла послышалось:
— Найден прорыв! У одержимого здесь подельник…
Снег заскрипел под ногами бегущих, купοл завибрирοвал, и зверь, пοчуявший надежду на свобοду, зарычал. А следοм раздался звοн цепей, крики ο пοпοрченнοм имуществе и кοманда: «Не дайте ему уйти!».
— А прорыв этο?.. — задалась я вοпрοсοм, глядя на звездοчку, и οбомлела, краем глаз заметив огромную бегущую в мою сторону тень. — Святые угодники…
— Жтой! — ревело это нечто, в три прыжка преодолевая сто метров от себя до меня. А вслед за ним уже неслись вооруженные зарядами маги и болты, выпущенные из арбалетов стражей.
Хлопок, удар…
Я увидела, как черного монстра снесло синей волной магии, зажмурилась от слепящего света, а в следующий миг уже оказалась по другую сторону портала, зависшей над полом, смотрящей на серебро пространственного перехода. Выходит, мое отсутствие было замечено и неверно расценено. Опять.
— Ну, и как прогулялась? — спросил злющий маг, аккуратно поворачивая меня к себе. — Далеко ушла?
— Не очень… — ответила, сглатывая под тяжелым немигающим взглядом. — В Тмине снова объявился озверевший одержимый. На него всей деревенькой устроили облаву, вызвали стражей…
— И в какой момент ты оттуда ушла? — вкрадчиво поинтересовался он.
— Когда они накрыли пространство куполом, над порталом засияла звезда, и одержимый понесся на меня…
— Сюда?! — граф дернулся, дернулась вслед за ним и я, ибо все еще висела. — Ос-с-ся!
— Да что вы шипите-то? Закройте портал и все…
Но мы ничего не успели.
Дверь подернулась жидким серебром, запахло паленой шкурой, и в пространство кузни с невероятным треском ворвалась вначале огромная лапа монстра, а затем его морда. Оскаленная, местами поджаренная и жуткая до дрожи! В темноте он выглядел намного приятнее — темным пятном без холодящих душу подробностей.
— Регген… — я выхватила из ведра с инструментами ставшие родными щипцы, которые «прихватка», — не подходите близко.
Всего-то хотела предотвратить очередную трату его сил и последующие ползания в закуток и обратно, но маг заботы не понял и не принял. Непримиримо дернул подбородком и сорвал что-то с ремня.
— Несомненно, именно так и поступлю, — зло бросил он, активируя знакомый клубок из металлических петель. — Ося, в сторону!
— Лучше сами подвиньтесь!
Не знаю, видит ли он, но портал все еще открыт. И если сюда нагрянут стражи контроля, то первым делом они все здесь выжгут и всех прострелят. А там уже не до пирожков нам будет и не до золота. Ко мне пришла дельная мысль, которую я озвучила:
— Да и погодите вы с расправой! Если в Тмине он никого не покусал, то и здесь не сподобится.
Вот тут вошедший в кузню черный монстр получил разрядом из портала, дернулся и утробно зарычал. Регген замахнулся. Я заступилась. Столкновение шара с щипцами ознаменовалось оглушительным звоном и скрежетом. Это сеть петелек развернулась, схватила добычу и сжала ее, сделав из видавшего виды инструмента подвижную кляксу жидкого металла. И я бы умилилась танцу стальных красок и ярких бликов на ее поверхности, но… Страшно представить, что было бы со зверем, попади он в эту сеть. Еще страшнее, что было бы со мной, реши я эту гадость петельчатую протереть тряпочкой.
— И много подобных неожиданностей в кузне лежит? — не удержала я сердитого вопроса и потянулась за кочергой.
— Достаточно, кое-кого приковать, чтоб больше не смела одна гулять! — отрубил задохлик, сорвав с руки тонкий металлический браслет.
И это он обо мне? Да после всего! Лишь на мгновение я зло посмотрела на Ρеггена, он не менее зло воззрился на меня. А монстр, улучив момент, сам закрыл портал и со вздохом облегчения свалился на пол. Распластал огромные лапы, высунул язык, затих.
— Издох? — спросила с опаской.
— К сожалению, нет, — ответил маг. Присмотрелся к зверю и добавил: — А может, и к счастью.
Нацепил браслет на его верхний клык, забрал кляксу металла и как ни в чем небывало вернулся к своим цепкам, лопастям и припоям. Заскрежетал, заскрипел, цепляя что-то к одной из сковородок.
— И что, и все? — удивилась я такому спокойствию. — А где же цепи, ошейник, кандалы? Не нужны?
— Нужны. Но твоих размеров нет, — буркнул маг и продолжил свое гремящее дело.
И слава угодникам, что нет, иначе бы граф их использовал.
— А с ним как поступим? — указала на монстра.
— Подождем, когда очнется. Расспросим, зачем он искал тебя, вместо того, что бы воспользоваться хвалеными способностями стража.
— Вы знакомы?
— Судя по морде, это Врадор, — огорошили меня.
С сомнением посмотрела на зверя. И где он тут главу контроля разглядел? Шкура черная, местами подожженная, местами свалянная или вовсе склеенная коркой запекшейся крови. Морда в ожогах, когти частично стерты, частично обломаны, на хвосте вместо бантика висит капкан. Медвежий, с усиленным зажимом, на скорую руку слаженный кем-то из кузнецов.
— И как вы его признали?
— По шрамам.
— По каким? На нем же живого места нет.
— К утру будет, — хмыкнул маг, через плечо покосился на меня, пояснил: — На одержимых все очень быстро зарастает. Все, кроме ран, оставленных взбунтовавшимся зверем. — Регген прикоснулся к собственным губам и указал на бесчувственного монстра. — Полгода прошло, а шрамы не сошли.
— То есть это ваш росчерк на волевом подбородке главы контроля, — опешила я, а с виду такой спокойный задохлик. — И когда только успели?
— Когда он меня в ВАМе скрутил. Говорят, подобрался со спины, да еще ударил подло… — маг сжал зубы и мотнул головой. — Впрочем, оно и к лучшему. Иначе бы я много бед натворил.
— Да ладно. Сожрав Эллен, вы бы плохого не сделали! — ответила убежденно и вернула на место кочергу. — Нет зачинщицы — нет проблемы. Хотя такой гадостью не сложно и подавиться. Или повторно озвереть, — покосилась на покалеченного Врадора, затем на капкан, спросила: — Может, снять?
— Не трогай. И лучше отойди.
— Куда? — Как ни посмотри, везде лежит глава контроля: то ли его лапа, то ли хвост, то ли морда с вываленным языком.
— На чердак, — вынес предложение Регген. — И по возможности, до утра вниз не спускайся.
— А как же пирожки?
— Ты еще про прикормку вспомни, — ответил он язвительно и отвернулся. Все-таки обиделся на заботу. Вот всегда они так… мужики!
Понятное дело, никуда не ушла. Будет мне еще кто-то указывать на моей собственной кухне! И пусть это его поместье, и кузня тоже его, но хозяйничаю здесь я. А значит, кое-кто сейчас подвинется.
В этот день пирожки мы лепили молча, ужинали молча, смотрели на безучастного ко всему монстра тоже молча и хмуро. И лишь собираясь спать, я с сожалением обмолвилась о том, что утром мы опять проснемся среди занавесей и узоров.
— Это вряд ли, — ответил маг, устраиваясь на тюфяке, — пока здесь зверь, они не залезут.
Глава 16
Так ошибиться мог только Регген, пребывающий в ссоре с собственным зверем. Слизни и пауки не только не убоялись монстра, они на него наползли. Отчего на нем появилось с десяток блестящих дорожек и столько же паутинных занавесей с рунами, значение которых я, как ни старалась, прочитать не смогла. Пришлось растолкать задохлика и потребовать объяснений.
Все еще сонный маг не сразу вник в суть вопроса, а затем с зевком ответил:
— Там написано «Не кормить!».
— Чего?
— Его, — кивок на монстра, — не кормить.
— Но это значения всего двух рун, — возмутилась я, ибо точно знаю, одна руна — одно слово. А здесь их более тридцати. — Что значат остальные?
— Ничего. Пустые угрозы в случае невыполнения требований, — отмахнулся граф-задохлик; и не то попросил он, не то приказал: — Позовешь, когда приготовишь завтрак.
Широкий зевок не позволил уловить интонацию, однако не запретил уточнить:
— А вы не хотите мне помочь?
— А это уже ни к чему, если по рынкам ты гуляешь сама. — Он снова обнял подушку, перевернулся на живот и, наверное, уснул бы, не очнись наш гость.
Его пробуждение было сродни чуду, а именно явлению божества народу. Монстр распахнул холодные, как лед глаза. Моргнул пару раз, не веря, затем радостно прищурился, засиял не хуже сотни магических кристаллов и начал уменьшаться. Процесс этот был долгим и сложным. Я успела ящик-стол протереть и накрыть, Регген умыться и одеться. А Врадор обрести человеческую форму и подняться с колен. Местами блестящий, местами все еще побитый, обнаженный и частично прикрытый паутиной…
— Вай-вай-вай какой! — не сдержала я протяжного вздоха. И пусть восхищалась шепотом, все равно была услышана и моментально осуждена.
Поделиться книгой: