Помоги проекту - поделись книгой:
И вроде бы простая просьба, но маг вдруг дернулся как от пощечины и стремительно протрезвел.
— Нет, — отрезал он. Сглотнул, подумав о чем-то неприятном, и решительно взялся за работу.
Мука стояла столбом, капуста летела в разные стороны, опара пенилась, разогретое масло шкварчало, я дальновидно помалкивала, лишь изредка поправляя действия Реггена. Слава угодникам, в этот раз он с солью и перцем не переборщил и хорошенько протушил начинку. Пирожки лепили в угрюмой тишине, а вот жарили в напряженном молчании до двух часов ночи. Задохлик хмурился, жевал губы, что-то бурчал себе под нос, скрипел зубами и вздыхал то со стоном на губах, то с проклятьем.
И вот, взирая на его мучения, я тихо предложила:
— Вардо, а давайте завтра я сама пирожки отнесу и передам их Буре.
— Одну не пущу, — ответил он, выплыв из тяжелых дум и вновь в них погрузившись. Сложил свертки в корзинки. Накрыл их скатерками, аккуратно на тележку водрузил и вздохнул: — А лучше оставайся дома, мне спокойнее будет.
— Да? В таком случае, чтоб вам совсем спокойно было, оставайтесь со мной.
— Ося…
— Злося, — решительно вытерла руки и отправилась спать, — обсуждение закрыто.
После всех волнений, метаний и обсуждений, которые маг таки старался открыть, спали мы как убитые, не услышав очередного нашествия слизней и первого пришествия пауков. Так что поутру кузня блестела не только морозными окнами, но еще и скользкими дорожками и свисающими с потолка паутинами. Красиво. Если не думать кто и как это сделал, то очень красиво, но вот если присмотреться… То на полу слизни вывели троекратный знак напоминания, центром которого стал стол с тюфяком, а пауки изобразили знак устрашения.
— Не понял. Это что за напасть? — удивился маг, поднимаясь.
— В этот раз исключительно ваша, — сообщила с зевком и напомнила: — Я мыла вчера.
— Да я не об этом! А о том, что они перешли все границы дозволенного.
— Только сейчас или в первый раз тоже? Или все дело в том, что они слишком близко подобрались к тюфяку?
— Угу, — невнятно выдал задохлик и встал, — они так раньше себя не вели. А теперь словно…
— Обезумели? — предположила я и потянулась за одеждой.
— Оголодали.
Платье выпало из моей ослабевшей руки. Звонко стукнулось пуговками о пол, привлекая внимание.
— Что, Ося? — насторожился Регген и моментально оказался возле меня, взял за дрогнувшую руку. — Тебе снова плохо?!
— Нет. Я вспомнила…
— Что вспомнила?
— О подкормке. До недавнего времени я их картошкой и опарышем кормила, а затем… забыла принести. — Представила, как они расстроились, оказавшись без прикорма, и всполошилась. — Нужно срочно купить! И в два раза больше.
— Постой, не спеши, — остановил мои сборы граф-оружейник. Указал на пол, на потолок и ухмыльнулся: — Будет лучше, если мы еще подождем.
— Чего ждать-то?
— Момента, когда они от угроз и напоминаний перейдут к переговорам.
— Или же попросту нас загрызут, — ткнула я пальцем в стол, где с момента Реггеновских разборок с каким-то слизняком остались два внушительных откуса. — Нет уж, я с такими разум ставить не хочу. — Перехватила недовольный взгляд мага и улыбнулась: — Что, хотите настоять на своем? Я не против. Но вначале вымойте пол.
— А что с ним не так? — в недоумении маг ковырнул пальцем блестящую дорожку.
— Узнаете.
Он и узнал, сразу после завтрака. Видимо, ему совсем не понравилась улыбка, с которой я накрывала на стол, составляла план на день и дотошно объясняла, где в кузне прячутся ведро, тряпка, щетка и скребок для уборки. На слово «скребок» маг внимания не обратил и поступил по — мужски прямо и недальновидно — залил пол водой. Сделал шаг и поскользнулся, второй — поскользнулся повторно, смешно взмахнув руками и выпятив тощий зад, третий… и чуть не сел на шпагат. Я сдавленно хохотнула, он же скользя и почти падая, добрался до стены, вцепился в полки и злой на меня оглянулся.
— Ося?! Это что еще такое?
— Это ваша глупость, — нравоучительно сообщила я, перекатив тележку поближе к двери со стационарными порталами. — В следующий раз будете осмотрительнее в своих экспериментах.
— То есть ты знала и не сказала? — возмутился он.
— Не успела, — пожала я плечами и ответила на вовремя зазвеневший портал.
Открыла капельку, улыбнулась синеглазому демону в белом, радостно его поприветствовала. Буря кивнул, взял корзинки и списки, пожелал нам доброго дня и ушел, ничего не спросив о паутине, скользких узорах и маге, зависшем на стене.
Не счел нужным заметить или не увидел?
— Попалась! — дыхнули мне в самое ухо и резко притянули к худосочной груди в мокрой рубашке и пропитавшейся слизью жилетке.
— Вы что, по полу ползли?
— Пришлось.
— Совсем сдурели?! — оторопело посмотрела на задохлика, на чьей бледной коже уже проступали пятна раздражения. И не крохотные, какие были у меня, а крупные багровые. — Вардо, немедленно раздевайтесь.
— Ося? — начал было он, но я, уже не слушая, взялась за нож. Маг отшатнулся. — Ося, положи на место! Я не хотел тебя напугать…
— Сами вы пугливый, — буркнула сердито и вспорола на нем вначале жилет, затем рубашку и ремень. На последнем действе Регген сдавленно охнул и попытался отобрать мое оружие. — Руки! — гаркнула, стягивая с него штаны. На коленях и икрах уже появились первые волдыри, на бедрах не видно, ибо задохлик вцепился в подштанники, не давая их с себя сорвать. — А теперь живо в воду!
— Ося, не стоит так реагировать…
Не слушая возражений, сама потащила мага в закуток. Дезориентированный, он не особо отпирался и не умолкал, заявляя, что больше никогда и ни за что ко мне со спины не подкрадется.
— Вначале не помрите, — вручила ему мочалку, а уходя, неплотно закрыла дверь.
Не зря оставила щелку, вначале граф еще плескался и ругался, а потом как-то странно затих. И я бы внимания не обратила, но тревожное: «У-у-у!», прозвучавшее эхом в закутке, оторвало меня от скребка и блестящего подсохшей слизью пола.
— Лобастый?! — Не смея верить, вихрем ворвалась в умывальню, совмещенную с купальней. Грохнула дверью об стенку и громко позвала: — Малыш, ты где?
Ответом мне был громкий бульк из ванны с заснувшим в ней Реггеном.
Глава 15
После выуживания мага из водных оков, удаления скользких дорожек и паутинных занавесей, я твердо решила с подкормкой больше не тянуть и закупиться сегодня же. Но еще не пришедший в себя и местами красный маг заявил, что никуда меня не пустит.
— Со щенком пообщаться не дали, пройтись не позволяете, — всплеснула я руками и взвела очи к потолку. — Что за жизнь пошла?
— Безопасная, — ответил Регген, поморщившись. Под водой он пробыл меньше тридцати секунд, и хотя глаза его не покраснели, радужки налились золотом. Отчего маговский взгляд стал ещё более пронзительным и блестящим. — Если вспомнить, где ты закупалась в прошлые разы, можно с твердостью сказать, что тот зверь в деревеньке Тминь шел за тобой.
— Да бросьте вы! Это, скорее всего, тот же самый зверь, которого мы с лобастым встретили в Акри посреди переулка с чугунками. Вы тогда еще головой стукнулись раза три. Помните? — я выжидательно посмотрела на мага.
— Нет, — ответил он, подтверждая, что ударился сильно. — Зверь не тот же самый. Того озверевшего давно скрутили и разместили в карантине.
— А вы об этом откуда знаете?
— От твоего отца и из списка. — Граф, до сих пор смирно лежащий на тюфяке, решительно сел, дабы предъявить доказательства своей правоты. Взмахнул рукой, как для вызова портала, произнес нечто невнятное и остановился. — Забыл. Я на нуле, — и двинул кулаком в крышку стола.
На руки мага, словно из воздуха, упал потрепанный свиток, перевитый синей лентой.
— Список одержимых, — объяснили мне и развернули оный на середине. — Пункт тридцать восьмой, профессор Нирго Билль. — А далее, указывая на даты и стоящие напротив имени значки, задохлик назвал день получения одержимости, день озверения и час поимки. — Хм… его поймали в Ллосе, однако жалоба на одержимого поступила из городка Кием, расположенного в пятистах километрах от ваших мест. Ее подала владелица цветочной лавки госпожа Бурбос, неоднократно сообщавшая властям о том, что ее вот уже несколько месяцев изводят конкуренты.
— Как именно изводят? — интерес был не праздный. Все же с торговками у меня еще не все решено.
— То тушу растерзанного кабана на крыльцо дома подкинут, то лавку обольют вонючей гадостью, отпугивающей клиентов и дразнящей собак. Из-за чего госпоже неоднократно приходилось лавку мыть и перекрашивать. — Маг покачал головой, криво улыбнулся: — Н-да, полнолуние — не лучшее время для проявления привязанности.
— То есть это он за ней так ухаживал? Тащил еду и метил территорию, — и подумалось мне, что покойный супруг был не так уж и плох. — Хм, а букет полевых ромашек на день рождения и три поцелуя вместо прелюдии — это еще хорошо.
— Что? — Ρегген удивленно воззрился на меня.
— Мысли вслух, — отмахнулась беспечно. — К слову, а чем отличается озверение от буйства?
— Силой зверя. В первом случае зверь проявляет себя через оборот двуликого и возобладавшие инстинкты. — Хотелось спросить, что страшного в инстинктах, но маг уже сам пояснил: — Он тянет возлюбленной тушу убиенного животного, метит угол ее дома, пытается загрызть конкурентов, иногда начальника, бывшую возлюбленную и прочих подвернувшихся.
А вот и страшное.
— Во втором случае, — продолжил Регген, — зверь захватывает власть над магом. Превращается в магически заряженную, неуправляемую сущность, действующую на голых инстинктах. Конкурентов он уже не грызет, уничтожает магией.
— Ошибаетесь, лобастый разумен и вменяем, — и чтобы не слышать слов возражений, я обратила внимание графа на значок. Черный круг с белым перевернутым треугольником внутри и черной же точкой сверху. В нашей деревне так обозначали потери, что-то испортившееся, пропавшее. Здесь же… — А что это значит?
— Что маг исчез, но все еще ходит среди живых, — ответил задохлик, и я внимательнее посмотрела на список.
Из восьмидесяти одержимых магов пятьдесят пять озверевших, из них сорок буйных, среди которых девятнадцать невесть где пропавших, а нет, уже двадцать. И проведя пальчиком по графе с только что вспыхнувшим значком потери, я вздрогнула.
Урген Врадор!
— Святые угодники, неужели он меня не послушался?
— Кто? — Регген сел ровнее, свел брови к переносице.
— Глава контроля! Вот его имя, вот значок… — но стоило ткнуть пальчиком, и черный круг с треугольником вначале стал красной оскаленной мордой буйства, затем белой мордой озверения, а после исчезла вместе с именем главного стража.
— Ося, его здесь быть не может! — уверенно ответили мне и скрутили список. — В отличие от нас, укушенных против собственной воли, Врадор на получении одержимости настоял сам. Прошел через привязку зверя к магическому резерву, и теперь является самым сильным и самым уравновешенным одержимым. Ему не грозит ни озверение, ни буйство.
Спорить не буду, однако своим глазам я верю.
— Но он носит красную трость, — кивком указала на оную, скромно стоящую возле двери.
— Ради солидарности и поддержки нас, ущербных, — презрительно хмыкнул мой собеседник и откинулся на подушки.
— Так это же хорошо! — нашлась я. — Он на собственном опыте знает, как люди реагируют на одержимых…
Хотела сказать, что Врадор предвосхищает панику среди населения, но не успела. Задохлик окунул меня в золото собственного взгляда и ехидно проговорил:
— Да-да, а тех, кто не реагирует, многоуважаемый У.В. старается переманить к себе.
Тут бы мне ответить, что не сильно он и старается. Всего-то два раза на побег намекнул, один раз предложил сменить работу. Словом, дилетант каких поискать. То ли дело Вардо Регген, граф Лофре. Не успел рассмотреть, сразу тростью ткнул, затем через суд оформил годовую повинность. Уже не вспомнить, кто настоял на официальном разбирательстве.
Внимательно наблюдавший за мной задохлик неправильно понял протяжный печальный вздох. Опять решил, что я побег готовлю. Подался вперед, вцепился в мои плечи:
— Только не говори, что ты согласилась! Ося?
— Ой, да прекратите вы трястись, не сбегу я никуда! У меня тут только-только дело на ноги стало, вернее, на корточки, если в ближайшее время спрос таки превысит полторы тысячи пирожков. — Тяжело вздохнула и продолжила озвучивать доводы: — Быстрорастущая капуста, бесплатная крыша над головой, порталы. Плюс пауки и слизни только приучаться стали. Ко всему прочему, здесь есть вы — опора и надежа, а еще щенок!
— Не последний в списке, но и не самый первый, — поджал губы Регген. Помолчал немного и вопросил: — Ося, а ты без торговли жить никак не можешь?
— Нет торговли — нет богатства, — озвучила я лучшую присказку всех времен и народов.
— А богатство тебе для чего?
— Для приведения места обитания в порядок, — и широким жестом указала на кузню. — Ну, или хоть в более-менее жилой вид.
— Зачем?
— Как в дому, так и самому, — огласила я вторую прописную истину и поспешила ответить на звон портала.
Буря пришел, как и прежде, довольный, деловой. Помимо пустых корзинок, мешочка монет и двух списков с заказами, он передал привет от ректора Аре и пожелания скорейшего выздоровления мне.
— Ося, вы знакомы? — задохлик поспешно выбрался из-под стола. Дважды стукнулся о крышку, пока вставал, а затем еще и о кресло, что стояло на пути ко мне и демону.
— Отчасти, — ответила я, подсчитывая количество пирожков. И поежилась, в сумме получив полторы тысячи изделий. — Опять никакого прогресса? — Я пристально посмотрела на Бурю. — Слушайте, а как вы ими торгуете?
— Изнутри, — коротко объяснил он, и уже задохлик добавил:
— В одном из зданий ВАМа есть небольшой буфет на первом этаже. Стоят столики и стулья, плюс библиотека самой академии рядом.
Я представила себе это место и поток студентов, каждый день проходящих мимо продавца, и нахмурилась. Точка сбыта лучше не придумаешь, а прибыль с нее никакая…
— А где прирост? — в волнении подергала себя за косу. — Почему до сих пор стремительно растущий спрос вдруг устаканился на этой цифре? — Полторы тысячи который день подряд — это либо магическая цифра, либо ложная статистика, чтоб не расстраивать меня по «пустякам». Подняла пытливый взгляд на Бурю и прямо спросила: — Неужели пирожки разонравились?
— Наоборот, очень вкусные, — осторожно ответил он, — лучшие из всего, что у нас готовят…
— Но что-то ведь не так! — заметила хмуро, и вот тут поймала демона и задохлика на обмене взглядами: первый смотрел вопросительно, второй хмуро, то бишь отрицательно.
Чую, кто-то сильно умный о чем-то важном договорился за моей спиной.
— Р-р-регген? — протянула недобро.
Поделиться книгой: